В.П. МОСКВИН, доктор филологических наук

Эпитет, в узком понимании этого термина, представляет собой определение, подчиненное задаче художественного описания объекта (ср.: Евгеньева А.П. О некоторых поэтических особенностях русского устного эпоса XVII-XIX вв. (постоянный эпитет) // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. 6. М.-Л., 1948. С. 156);

Гряды синеющих холмов

И груды белых облаков

На фоне мраморного неба.

Если из этой стихотворной надписи на одной из акварелей М. Волошина убрать все цветовые эпитеты и звуковую анафору (гряды - груды), стихотворение превратится в простую надпись (название акварели: "Холмы и облака на фоне неба"), то есть перестанет быть художественным текстом. Этот пример показывает, насколько велика роль образных определений в художественной, в частности, поэтической речи.

Активность употребления эпитетов варьируется от эпохи к эпохе, от автора к автору. Вот как обильно применял художественные определения А.С. Пушкин:

Редеет облаков летучая гряда;

Звезда печальная, вечерняя звезда,

Твой луч осеребрил увядшие равнины,

И дремлющий залив, и черных скал вершины...

"В поэзии 20-х годов XIX века, - справедливо отмечает Б.В. Томашевский, - всякая дева бывала непременно юная, нежная или милая, всякий сумрак - таинственный " (Томашевский Б.В. Теория литературы. Поэтика. М., 1996. С. 59).

Часто применяли эпитеты и поэты "серебряного века". Образные определения в изобилии встречаем, к примеру, у А. Блока, М. Волошина и у К. Бальмонта, в частности, в стихотворении "Ангелы опальные...":

стр. 28

Ангелы опальные,

Светлые, печальные,

Блески погребальные

Тающих свечей, -

Грустные, безбольные,

Звоны колокольные,

Отзвуки невольные,

Отсветы лучей, -

Взоры полусонные,

Нежные, влюбленные,

Дымкой окаймленные

Тонкие черты, -

То мои несмелые,

То воздушно-белые,

Сладко-онемелые

Легкие цветы.

В использовании эпитетов следует, однако, знать меру; в противном случае "текст, как яблоня, перегруженная плодами, изнемогает под бременем определений" (Озеров Л.А. Мастерство и волшебство. М., 1972. С. 371).

Что касается теоретического осмысления и, соответственно, классификации эпитетов, то здесь, к сожалению, следует, видимо, согласиться с авторами изданного в 1979 году Словаря эпитетов в том, что "законченной и общепринятой теории эпитета пока не существует" (Горбачевич К.С., Хабло Е.П. Словарь эпитетов русского литературного языка. М., 1979. С. 3). К этому же выводу в 1997 году приходит И.Б. Голуб, вполне справедливо сетующая на то, что "до сих пор наука не располагает разработанной теорией эпитета, нет единой терминологии, необходимой для характеристики различных видов эпитетов" (Голуб И.Б. Стилистика русского языка. М., 1997. С. 139).

Создать классификацию каких-либо объектов означает выявить систему параметров, по которым эти объекты могут быть подразделены. Подразделение эпитетов возможно по следующим параметрам:

По способу обозначения соответствующего признака (прямому либо косвенному - с помощью метафоры, метонимии), то есть по характеру номинации, эпитетам с прямым значением ( желтый луч, зеленый лес) противостоят два типа эпитетов с переносным значением: метафорические ( золотой луч) и метонимические ( зеленый шум). Метонимические эпитеты образуются в результате использования стилистического приема, который именуется смещением, ср. запах белых роз -> белый запах роз, шум зеленого леса -> зеленый шум. Поэтому метонимический эпитет иногда называют смещенным.

По семантическому параметру выделяют эпитеты цветовые ( лазурное небо, янтарный мед) и оценочные ( золотой век, сереб-

стр. 29

ряный век); более подробная классификация в стилистике не практикуется, поскольку она будет дублировать семантическую классификацию прилагательных, разработка которой является задачей лексикологии.

В рамках структурной классификации принято выделять эпитеты простые ( дремучий лес) и сложные ( пшенично-желтые усы, черногривый конь). Сложные эпитеты представлены полиосновными прилагательными.

Сложный эпитет используется прежде всего как средство свертывания (сокращения):

1) сравнений: белый, как снег -> белоснежный; желтый, как пшеница -> пшенично-желтый;

2) цепочки эпитетов: грустная сырая погода -> грустно- сырая погода (Н.В. Гоголь);

3) конструкций со значением принадлежности: конь с черной гривой -> черногривый конь.

А.Н. Веселовский совершенно верно полагает, что эпитеты данного типа получили распространение относительно поздно: "Позднему времени отвечают сложные эпитеты, сокращенные из определений (то есть из цепочек эпитетов. - В.М. ) (...) и сравнений" (Веселовский А.Н. Историческая поэтика. М., 1989. С. 70).

По степени освоенности языком эпитеты подразделяются на общеязыковые и индивидуально-авторские. Характерными признаками общеязыковых эпитетов принято считать воспроизводимость и "неоднократность употребления" (К.С. Горбачевич, Е.П. Хабло): белая береза, лазурное море, черногривый конь. Индивидуально-авторские эпитеты представляют собой, по В.М. Жирмунскому, "новые и индивидуальные определения" (Жирмунский В.М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. Л., 1977. С. 359-360): колючие звезды (К.Г. Паустовский), нецензурная погода (А.П. Чехов).

По степени устойчивости связи с определяемым словом эпитеты можно подразделить на свободные ( белоснежная скатерть, синие глаза) и постоянные, образующие с определяемым словом "фразеологическое клише" (В.М. Жирмунский): туманный Альбион, светлое будущее, святое евангелие.

Отличительная особенность постоянного эпитета - алогизм некоторых его употреблений, на что указывают многие ученые (А.Н. Веселовский, Ф. Миклошич, И.В. Шталь). Например: "Недавно Володьке Гусеву припаяли на суде. Его признали отцом младенца с обязательным отчислением третьей части жалованья. Горе молодого счастливого отца не поддается описанию" (М. Зощенко).

Стоит отметить, что эпитет может быть употреблен и без определяемого слова; этот стилистический прием называется антономазией. Условие успешности данного приема - достаточная прочность ассоциа-

стр. 30

тивных связей между эпитетом и определяемым словом. Приведем пример из стихотворения А. Блока "Люблю высокие соборы...":

И тихо, с измененным ликом,

В мерцаньи мертвенном свечей,

Бужу я память о Двуликом

В сердцах молящихся людей...

Квинтилиан определяет антономазию (устар. антономасия ) как "эпитет, который после устранения определяемого слова получает значение имени" (Античные теории языка и стиля. СПб., 1996. С. 236).

При стилистическом подразделении принято выделять разговорные эпитеты ( цветастая радуга, ангельский характер, непролазный лес), газетные ( солнечный Узбекистан, прогнивший режим). В целом эпитеты довольно однородны в стилистическом отношении, поскольку составляют принадлежность художественной речи (речи книжной) и, следовательно, имеют книжный оттенок. Среди книжных эпитетов отдельно отметим поэтические эпитеты ( легкокрылые мечты, мятежная душа). В художественной речи встречаются и так называемые народно-поэтические эпитеты - эпитеты фольклорного происхождения, освоенные литературным языком ( красна девица, гусли звончатые ).

Фольклорные эпитеты, свойственные устному народному творчеству, стоят за пределами литературного языка и его носителями не употребляются: жито ядренистое, камешочки троеразные, рожь ужинистая, чужадальня сторона, шапка чернобархатная, солнышко восхожее.

Приметами и фольклорного, и народно-поэтического эпитета являются употребление его в краткой форме не только в функции сказуемого, но и как согласованного определения (красна девка), сдвиг ударения (сердце ретивое, чара зелена вина), особое (отличное от общеязыкового) значение и, соответственно, лексическая сочетаемость: белая заря, пташечка плакучая (о кукушке) (ср.: Горбачевич К.С., Хабло Е.П. Указ. соч. С. 7).

Рассмотрим возможности количественной характеристики эпитетов.

Несколько образных определений, "дополняющих друг друга" (Веселовский А.Н. Указ. соч. С. 69) и дающих "разностороннюю характеристику объекта" (Galperin I.R. Stylistics. M., 1977. С. 161), образуют цепочку эпитетов: "Курорт, великолепный песчаный пляж, золотистые ароматные сосны" (В.М. Кожевников). Сосны охарактеризованы по параметрам "цвет" и "запах". Двойной эпитет, дающий двухаспектную характеристику, иногда называют вилкой.

Длина цепочки может составлять три единицы: "За окнами шел

стр. 31

игольчатый льдистый мелкий снег" (С.Н. Сергеев-Ценский). "Я заметил, - пишет Л.А. Озеров, - что эпитеты имеют обычай сбиваться в кучу, особенно часто в тройки; тройчатки (курсив наш. - В.М. ) эпитетов. Редко они бывают полноценны, часто один ведет за собой другой и третий. Но дела всем троим не находится. Эпитет - не артельное понятие. Он - солист" (Озеров Л.А. Указ. соч. С. 385). Этого же мнения придерживается и Александр Блок. Вот что он пишет о стихах одного молодого поэта: "И невозможно нагромождать эпитеты: "осенний бледный тихий день"" (Блок А.А. Собр. соч.: В 8 т. М.-Л., 1962. Т. 5. С. 158).

Однако сам Блок может выстроить цепочку и из четырех эпитетов, как это мы наблюдаем в стихотворении 1915 года "Перед судом":

"Страстная, безбожная, пустая, / Незабвенная, прости меня!".

Эпитеты в цепочке, которая представляется автору слишком длинной, громоздкой, не отвечающей требованиям размера (в стихотворном тексте), - могут быть разделены различного рода вставками:

Где наша первая встреча,

Яркая, острая, тайная

В летний тот памятный вечер

Милая, словно случайная?

Е. Белогорская. "Осень"

Сочетание с фигурами повтора дает следующие разновидности эпитетов: 1. Тавтологический эпитет, встречающийся в фольклорной речи (напр., горе горькое), повторяет корень опорного слова. 2. Так называемый сквозной эпитет (термин Н.Ф. Познанского) повторяется при нескольких словах: "Застенчивый укор / застенчивых лугов, / застенчивая дрожь / застенчивейших рощ..." (Андрей Вознесенский).

Итак, речь шла об эпитетах в узком понимании этого термина - как о красочных прилагательных, "оттенивающих" (П.А. Вяземский) существительные. При широком понимании в разряд эпитетов попадают наречия (приведем пример из "Общей риторики" Н.Ф. Кошанского: непостижимо тайное провидение, ср. непостижимое провидение), имена существительные (волшебница-зима), деепричастия (Волны несутся, гремя и сверкая ).

Узкого понимания эпитетов придерживаются такие ученые, как А.Н. Веселовский, К.С. Горбачевич и Е.П. Хабло, А.П. Евгеньева, В.М. Жирмунский, В.В. Краснянский; различных вариантов широкого понимания - И.В. Арнольд, Л.А. Булаховский, И.Б. Голуб, Ю.М. Скребнев, Б.В. Томашевский. Оба подхода имеют длительную традицию.

Волгоград