Данное обозначение относится к разряду слов, составляющих модель в русском словообразовании с префиксом полу-, однако в семантическом и прагматическом отношении оно имеет особый статус в общественном сознании. Связано это, конечно, вообще со всем понятийным полем вокруг слова интеллигент, которое вызывает общественные споры практически со времени своего возникновения в русском языке (см. Русская речь. 2000. N 4). Источником пополнения слов с префиксом полу- в русском языке следует считать французский язык, в котором префикс demi- имеет значение "половина, полу-". Эта модель распространяется в русском языке через литературу довольно широко, так как она привносила, по мнению литераторов, новые семантические оттенки, позволявшие лучше выражать мысль. Иноязычный характер этой модели хорошо чувствовался: "Слово полулежащий мною употреблено, по примеру французского (demicouche) по той причине, что ни прилегший, ни почти лежащий не может выразить того положения, которое имеет описываемая фигура" (Журнал изящных искусств. 1823. Ч. 1. С. 331). Ср. также заимствованное в русский язык название полусвет (фр. demimond) и характеристику, которую дает обозначению светские люди М.И. Михельсон: "только с виду" (Русская мысль и речь: Свое и чужое. Т. 2). Таким образом, при заимствовании французского префикса с тем же значением, что и русская приставка полу-, произошло их семантическое размежевание: русский префикс сохранил старое значение, а французский при переводе стал значить "не совсем, почти, не вполне". Именно этот смысловой "зазор" и позволил зажить в русском языке новой семантической модели слов.

Активность образований с префиксом полу- при обозначении лица в

стр. 66

русском языке начала XIX века можно лучше всего, пожалуй, проиллюстрировать на следующем примере. Пушкин в своей знаменитой эпиграмме на новороссийского генерал-губернатора М.С. Воронцова, в канцелярии которого поэт служил в 1823-1824 гг., использует эту модель, однако привносит и новое значение в приставку - "неполнота признака; половина того, что названо в исходном слове":

Полу-милорд, полу-купец,

Полу-мудрец, полу-невежда,

Полу-подлец, но есть надежда,

Что будет полным наконец.

Следовательно, в префиксе полу- родилось значение, связанное с качественностью (шире - оценочностью) реалии, вещи. В "Словаре церковнославянского и русского языка" (СПб., 1847 г.) отражены новшества, произошедшие в языке, в частности внесено новое значение "похожий, напоминающий", ср. содержащиеся в данном словаре слова с префиксом полу- (в значении лица): полубарин - подражающий барам; полубарыня - подражающий барыням; полудикарь - отчасти подобный дикарю; полудурье - человек глуповатый, дураковатый; полоумный (Т. 3. С. 319-321). Совершенно очевидно, что истоки значения лежат в представлении о человеке, чьи поведение, поступки, образ жизни претендуют на что-то большее, не соответствуют общепринятым нормам в его социальном кругу. Это чисто сословная, общественная оценка человека - один из новых принципов, вошедших в обиход в XVIII веке, и формулируемый как "быть, а не казаться". Именно на стыке этих двух морально-нравственных критериев поведения личности и рождается то новое представление, которое обусловило и вызвало к жизни появление в префиксе полу- незнакомого ранее значения с сильным элементом иронии, неодобрения.

На всем протяжении своей истории существительные с префиксом полу- в значении лица сохраняли стилистически разговорный оттенок. В XX веке продолжалось образование таких слов. В Словаре Ушакова отмечены следующие обозначения: полуграмотный (малопросвещенный, малообразованный - пренебр.), полудева (девушка порочного поведения - шутл., пренебр. устар.; калька с франц. demivierge), полудурье (обл. пренебр.), полузнайка (разг. пренебр. Человек, плохо знающий свое дело, свой предмет, не имеющий основательных знаний), полупочтенный (разг. пренебр. ирон. Не заслуживающий никакого уважения).

На этом фоне совсем не случайным кажется существование обозначения полу интеллигент. Напрасно искать его в толковых словарях, они не включают его в свой состав, считая системным образованием, то есть образованным по модели, но не ставшим (еше?) общеупотребительным, узуальным. Только орфографические словари последних лет регистрируют образования полуинтеллигентный, полуинтеллигентский.

стр. 67

Справедливости ради стоит отметить, что в русском языке они не новые, только в словари попали довольно поздно.

Первые употребления слова полуинтеллигент относятся к началу XX века, когда в этом названии доминирует еще не оценочный, а номинативный компонент - "тот, кто принадлежит к людям, занятым преимущественно умственным, вообще не физическим трудом". Связь понятия "интеллигент" с представлениями об образованности чувствовалась всегда и особенно у представителей дореволюционного и послереволюционного поколения. "В пятидесяти станицах насчитано 770 видных советских деятелей-комиссаров, членов совета и агитаторов; из них 69 интеллигентов и полуинтеллигентов и 711 людей совершенно необразованных, стоявших на низших ступенях общественной лестницы, по большей части уголовного элемента" (А.И. Деникин. Очерки Русской Смуты. Т. 2. Борьба Генерала Корнилова. Август 1917 - апрель 1918 г.); "Интеллигенты и полуинтеллигенты считались внутри Ордена интеллигенции людьми политически равноценными, разница была только в степени образования..." (Б. Башилов. Масонство и русская революция. Т. 5); "Шовинистическая пропаганда украинской мелко-буржуазной интеллигенции и полуинтеллигенции - народных учителей, кооператоров, фельдшеров и т.д., - стремящейся избавиться от конкуренции более сильной и многочисленной русской интеллигенции, находила мало отклика в крестьянстве" (А. Мартынов. Великая историческая миссия. Ч. 1. Мои украинские впечатления); "Мне невольно вспоминается другой состав присяжных <...> Два полуинтеллигентных человека и 10 мужиков. Правда, там были коренные мужики с предрассудками деревни, но и с крепкой, нетронутой деревенской совестью" (В.Г. Короленко. Господа присяжные заседатели. Статья 2); "Социальный состав политзаключенных [в Норильске] был разнообразен, но преобладала интеллигенция и полуинтеллигенция всех национальностей Европы и Азии, а также бывшие деятели: политзаключенные, хозяйственные, научные (академики), бывшие дипломаты из европейских стран (сталинский режим бросил их в лагеря как преступников), которым посчастливилось уцелеть. Сидел там и довоенный посол СССР в Румынии" (из воспоминаний Эдварда Сеткевича // Веч. Красноярск. 1996. 30 окт,).

В этих цитатах отчетливо видна семантика обозначения полу интеллигент - "тот, чья профессиональная деятельность связана с умственным трудом в сфере народного просвещения, медицины и т.п.". Семантические признаки понятия заключены в диапазоне между "тот, кто занят высоким умственным трудом" (работа в высших государственных органах, университетах, на дипломатическом поприще и т.д.) и "тот, кто получил элементарную грамотность (в пределах школы)". Полуинтеллигентом мог оказаться сельский врач, фельдшер, работник страхового или кредитного общества, земства, землемер.

стр. 68

Другие контексты дают нам образы полуинтеллигенции, в дореволюционной России связанные с поиском ее места в социальной иерархии; наиболее близкой она (полуинтеллигенция) оказывается мещанству как городскому социальному слою. Ср. у П. Капицы в частном письме из Англии: "Тут, в Кембридже, я снимаю 2 комнаты в одной семье, тут же столуюсь. Семья полуинтеллигентная, мещанская, но они очень любезны со мной" (П. Капица. Письма к матери. 1921 г.). Или у К. Паустовского в автобиографической книге: "Куприн хорошо знал жаргоны русского языка, вплоть до "блатного" языка и жаргона проституток, до речи обывателя и полуинтеллигента" (Поток жизни).

После революции 1917 г. понятие "мещанин" в советском языке оказалось прочно дискредитированным, в нем победил прагматический компонент, формировавшийся на протяжении многих лет революционно-демократической литературой. Поэтому в Словаре Ушакова дано толкование слова с социальных позиций, снабженное пометой "устар. (елое)" - в дореволюционной России; приводится и второе, переносное значение: "человек с мелкими, ограниченными, собственническими интересами и узким идейным и общественным кругозором" (Т. 3. С. 207). По принципу семантического "заражения" слова (Ю.С. Сорокин), или семантической радиации, в понятии полуинтеллигент развивается тот же смысл, те же социально-языковые ассоциации, что и в термине мещанин. Ср.: "Соседи жили километров за 15-20. Более близких насчитывалось мало, да и не были интересны, гранича в своем уровне с полуинтеллигентностью" (С. Прокофьев. Автобиография); "[Лубенцов] сказал с горечью: - Ох, как я ненавижу наших полуинтеллигентов с их поверхностными знаниями, с их полным отсутствием любознательности, с их вечным иждивенчеством за счет самого благородного из государств! Как я ненавижу этих недорослей, которые и от простого народа оторвались и в интеллигенцию не вошли!" (Э. Казакевич. Дом на площади).

Революция 1917 года вопрос поставила радикально: с кем вы, интеллигенты и полуинтеллигенты? Ответ ожидался один... Из советского языка понятие "полуинтеллигент" с фоновыми социологическими ассоциациями уходит довольно быстро. Пожалуй, только русская эмиграция пыталась разобраться в этом обозначении. Русский поэт, живший в Шанхае, проводит параллель между понятиями "большевистская революция" и "полуинтеллигент", считая последнее ее продуктом и социальной опорой: "Диктатура рабочего класса. Рабочий - правит. Он - "царь политического строя"!.. Революция выработала уже и свой психологический облик. В его основе лежит то, что мы называем "полуинтеллигентом". Понатершийся рабочий, "третий элемент" <...> Эти люди прочно пронизаны узким, но точным кругом идей-импульсов, и, как завороженные, как обреченные неким высшим роком, делают дело, исторически им сужденное..." (Н. Устрялов. Россия (У окна вагона) -

стр. 69

Харбин, 1926). В современной терминологии это приблизительно то же, что "люмпен-пролетариат".

Интересно, что в эмигрантских изданиях обозначение полуинтеллигент "представитель профессий, связанных с умственным трудом и обычно обслуживающих население (врач, фельдшер, агроном и т.п.)" сохраняется: "Сепаратизм не имеет глубоких корней в малороссийской ветви русской нации. Это явление заносное, подхваченное только частью малороссийской полуинтеллигенции из честолюбивых или корыстных побуждений" (Рус. голос. 1939. 19 февр. N 411); "Во всех слоях народонаселения, за исключением небольшой правительственной клики, опирающейся на новое чиновничество и на полуинтеллигентов, правительство Ульманиса считается совершенно нежизнеспособным" (Призыв. 1919. 4 дек. N 135).

В последние десятилетия иногда встречались случаи употребления слова полуинтеллигент в старом значении, преимущественно у писателей старшего поколения: "Кац оказался... не слишком молодым полуинтеллигентом из Витебска, до глубины души уязвленным тем, что не имел права проходить военную службу вольноопределяющимся, а был простым нижним чином, к которому все... обращались на ты..." (В. Катаев. Юношеский роман); "[Корнилов] приобрел жизненную хватку и непотопляемость, но многие из его поколения русской интеллигенции и полуинтеллигенции знали только крайности: или философствовали, или ударялись в террор и в сомнительную политику, больше не умели ничего" (С. Залыгин. После бури).

В первые послеперестроечные годы полуинтеллигентов вспомнили в связи с интеллигентами и их ролью в революции 1917 г.: "...носителями [идей классовой борьбы] часто становились полуинтеллигенты, разночинцы, склонные к отрицанию и нетерпению" (В. Шубкин. Грустная правда). Зафиксировано также прилагательное полуинтеллигентный в значении "по виду, манерам поведения похожий на интеллигента": "Рядом со мной затормозила машина, и водитель, человек полуинтеллигентного вида, вежливо спросил меня..." (Коме. правда. 1973. 6 апр.). У писателей, много размышляющих о понятии "интеллигенция", есть и распространительное понимание данного термина: "Слова "интеллигент" тогда не существовало, но если бы оно было, то подавляющее большинство просвещенных помещиков не подымалось выше полуинтеллигентности, а вот Аркадий Александрович Рахманинов был настоящий интеллигент" (Ю. Нагибин. Князь Юрка Голицын). Такие же ассоциативные сцепления свойственны и публицистике Д.С. Лихачева.

Однако активное возвращение слова полуинтеллигент на страницы российских газет и журналов произошло только в последние годы. Одной из причин этого было стремление понять или переосмыслить роль, место, структуру советской интеллигенции, ее родовую связь (если такая еще сохранилась) с дореволюционной и те черты, которые

стр. 70

проявились у интеллигенции в советское время. Прежде почти утраченный этимологический смысл "умственный труд, полученное образование" вновь оживился, оказался востребованным для раскрытия сути понятия. Так формируются новые смысловые связи данного слова со следующими понятиями: "полузнайка": "Если Россия - это Восток или даже Евразия, то западноевропейский характер ее образованности позволяет легко оторвать интеллигенцию от народа, оправдать в известной мере отрицательное отношение к ней господствовавшего в России слоя полуинтеллигенции, полуобразованцев и образованцев" (Лихачев Д.С. О русской интеллигенции // Новый мир. 1993. N 2); "интеллигент в первом поколении:" "С Лилей и Ириной произошло то, что обычно происходило с детьми интеллигентов в первом поколении, вернее, полуинтеллигентов, получивших лишь образование, но не сумевших (не только по своей вине) овладеть культурой" (А. Житинский. Потерянный дом, или Разговоры с Милордом); "Поэт [О. Чухонцев], из последних, горазд на аллюзии, осознанные, но и непреднамеренные. Впитал мировую культуру, а каково ему, "интеллигенту в первом поколении" (полуинтеллигенту - вычисленному другим поэтом)?" (Плетнер К. Пробегающий пейзаж // Русский журнал. 1999. 11 марта); "полуинтеллигентная советская элита": "Советская элита, еще не криминальная и в чем-то трогательно полуинтеллигентная, еще такая, по нынешним меркам, бедноватая, еще вынужденная соблюдать условия игры в равенство трудящихся, уже тогда была мощным антикультурным явлением" (В. Петрова, вступ. статья к книге Г. Щербаковой "Дверь в чужую жизнь". М., 1998).

Интересно, что всплывает когда-то ощущавшаяся связь мещан (жителей дореволюционного города) с полуинтеллигенцией, только в современных условиях это уже урбанизированные жители: "Но в сумме частных исследований советского горожанина, точнее, московского, самого "горожанистого", бегущего впереди страны всей полуинтеллигента - ну куда уж тут деться, да, "образованщина", вечерне-заочное, троечное, скорей бы к диплому, к непыльной работенке, к телевизору да к газеткам, - рождается достаточно точная, исчерпывающе информативная картина современного общества" (Липневич В. Человек - это мы // Новый мир. 1997. N 7).

Расщепленность семантики слова полу интеллигент и его производных, их смысловая неопределенность, нечеткость происходят вследствие нескольких факторов: словообразовательного (трудность дать точное словарное определение значения префикса полу-, так как у него сильно ощущается оценочность); смыслового (трудность выделить и выбрать ведущие семантические признаки в ключевых понятиях "интеллигент, интеллигенция"), прагматического (индивидуальное и/или групповое отношение к самому понятию "интеллигент" - положительное или отрицательное). Последний фактор хорошо проступает в следующей

стр. 71

цитате, когда слово может душевно ранить, задеть глубоко личные чувства, даже оскорбить: "Был вечер памяти Шукшина (в первый год после смерти) в кинотеатре "Уран" на Сретенке. Во вступительном слове Лев Аннинский высказал мысль, что Шукшин, сам будучи полуинтеллигентом, обрушился против интеллигенции. Из зала раздался громкий одинокий протест, что-то вроде того "Сам ты полуинтеллигент!"" (Из воспоминаний Анатолия Заболоцкого // Шукшин в кадре и за кадром. М., 1998).

Возможно, именно сочетание этих факторов и вызывает общественный интерес к данному обозначению, позволяет "вычитывать" в нем актуальное для данной исторической эпохи содержание. Задача лингвиста - проследить пути развития понятия и слова, каким бы трудноопределимым, почти безнадежным для объяснения оно ни казалось. Сомневаться же в том, что перед нами действительно один из ключевых терминов русской культуры, не приходится: "Что такое интеллигенция? <...> Понятие это чисто русское и содержание его преимущественно ассоциативно-эмоциональное" (Д.С. Лихачев. О русской интеллигенции).

стр. 72