Академия общественных наук при ЦК ВКП(б). Кафедра всеобщей истории. Госполитиздат, 1950. 276 стр. + 1 карта.

Международные отношения в Европе в первой половине XVIII в., место и роль в них России мало изучены. Только за последние годы в советской исторической литературе появились работы, освещающие различные стороны истории международных отношений и внешней политики времени Петра I¹ .

Из международных отношений первой четверти XVIII в. безусловно наибольший интерес для нас представляют русско-английские отношения. Изучение их помогает понять многое в содержании и приёмах современной английской дипломатии, совместно с дипломатией Уолл-стрита готовящей войну против СССР и стран народной демократии.

Рецензируемая работа является первой и, безусловно, удачной попыткой дать сводный обзор русско-английских отношений за указанный период. Работа состоит, кроме введения и заключения, из следующих глав: "Подготовка и начало Северной войны"; "Развитие дипломатических и торговых отношений между Россией и Англией _в 1704 - 1708 гг."; "Полтавская победа и Утрехтский мир"; "Русско-английские отношения в 1715 - 1717 гг."; "Аландский конгресс (1718 - 1719 гг.)"; "Англо-шведский союз и разрыв дипломатических отношений между Россией и Англией".

Автор широко использовал указания классиков марксизма-ленинизма, относящиеся к изучаемой эпохе.

Книга Л. А. Никифорова даёт в основном правильное представление о развитии русско-английских отношений при Петре I. Она содержит сводный материал об антирусской деятельности английского правительства за первую четверть XVIII в., помогает читателю выяснить действительную роль Англии в разжигании и затяжке Северной войны.

Особое внимание автор уделил русско-английским отношениям после 1715 года". Он ярко показал, как английское правительство, не брезгуя никакими средствами, добивалось того, чтобы Россия не получила выхода в Балтийское море. Для достижения этого в ход были пущены и запугивание Европы "русской опасностью", и подкупы, и сколачивание коалиции против России, и попытка пиратского нападения на русский флот с целью его уничтожения. Английское правительство стремилось вовлечь в войну против России Турцию и другие страны. Со смертью Карла XII (которую, кстати сказать, тоже следует связывать с происками английской политики) правительство Британии через подкупленных шведских министров фактически захватило в свои руки внешнюю политику Швеции, заставляя шведский народ проливать кровь в интересах английских захватчиков.

Вместе с тем автор показал, как мастерство русской дипломатии, сила армии и флота России и русское военное искусство привели Англию к поражению. Ништадтский мир закрепил это поражение.

Автор смело вводит в научный оборот новые факты и совершенно по-новому освещает ряд важных вопросов (о роли Англии в русско-турецкой войне 1710 - 1711 гг., о русско-английских отношениях 1716 и 1718 - 1719 гг., о перенесении русской торговли в балтийские порты и др.).

Для освещения некоторых вопросов автор привлёк свежий архивный материал из фондов Центрального государственного архива древних актов (ЦГАДА), а из английских источников использовал отдельные тома таких ценных публикаций, как "The Parlamentary History of England" и "British Diplomatic Instructions". Автору хорошо известна специальная русская и английская литература вопроса.

Работа написана хорошим языком, легко читается и вполне доступна для широких читательских кругов. Всё же наряду с положительными сторонами книги следует отметить и отдельные её недостатки, а также некоторые положения автора, с которыми мы не можем согласиться.

Л. А. Никифоров выбрал для своего исследования большой отрезок времени. Но в таком случае он должен был привлечь необходимые источники для одинаково полного освещения событий всего изучаемого им периода. Однако по некоторым вопросам, даже разделам, автор не привлёк всех имеющихся материалов. В основном им использованы материалы из фонда английских дел ЦГАДА, меньше - из фондов голландских дел и Аландского конгресса и совершенно не затронуты шведские, датские, французские, австрийские и другие дела. Между тем ряд вопросов русско-английских отношений отражён не в английских делах, а в делах по сношениям с другими государствами. Фонд английских дел, особенно со второй половины изучаемого периода, весьма ограничен.

В английских делах мы не найдём сведений об антирусской деятельности английской дипломатии при иностранных дворах.

¹ См. Е. Тарле. Русский флот и внешняя политика Петра I. М. 1949; Т. Крылова Франко-русские отношения в первой половине Северной войны ("Исторические записки". Т. VII. 1940); её же. Русско-турецкие отношения в эпоху Северной войны ("Исторические записки". Т. X. 1941); её же. Россия и "Великий союз" ("Исторические записки". Т. XIII. 1942); Л. Никифоров. Русско-английские отношения в 1718 - 1719 гг. и Аландский конгресс ("Исторические записки". Т. XXX) и др.

тогда как австрийские и польские дела дают интересный материал, освещающий роль Англии в заключении Венского договора 5 января 1719 г.; прусские дела помогают выяснить деятельность английских дипломатов в связи с заключением договора 1 февраля 1720 г. между Пруссией и Швецией и т. д. Без изучения названных фондов нельзя осветить с достаточной полнотой русско-английские отношения того времени и их международное значение.

Недостаточно использованы опубликованные в Сборниках Русского исторического общества (Сборники РИО) сообщения французских, прусского и других дипломатов при русском дворе; не привлечено такое важное издание, как "Письма и бумаги Петра Великого" (тома I - IX), не использованы опубликованные шведские источники, например, из переписки Карла XII² , а также мемуары того времени, за исключением записок датского дипломата Ю. Юля.

Вследствие этого автор часто вынужден давать сводку, краткое изложение имеющегося в литературе материала (работ Соловьёва, Богословского) или же, выдвинув определённое положение, оставлять его без доказательств, без обоснования. Мы прежде всего имеем в виду первую часть рецензируемой работы. Для освещения подготовки и начала Северной войны (1695 - 1700) совершенно не привлечён новый архивный материал. Автор в основном использовал известную работу М. Богословского³ и отчасти журнал Петра Великого, ч. 1-я. 1700 году отведено неполных три страницы, а русско-английским отношениям 1701 - 1704 гг. - всего около двух страниц. Фактически в этом разделе автор не даёт почти ничего конкретного, что рисовало бы развитие русско-английских отношений за эти годы. Между тем можно было больше сказать, например, об ответе Петра I английскому королю от 13 декабря 1700 г. относительно предложения о мире со Швецией. Автор ограничился тем, что сообщил только о согласии Петра начать переговоры о мире (стр. 24). Следовало точнее изложить хотя бы содержание ответа Петра - ведь в нём говорилось и о намерении добиваться удовлетворения требований России в Прибалтике и о необходимости иметь согласие союзника - Августа II. И это в первые дни после Нарвы!⁴ . Автор даже не упомянул о грамотах английского короля к Петру I (март, май 1701) и об ответе Петра⁵ .

В главе третьей автор пишет: "Роль Англии в развязывании русско-турецкой войны в 1711 г. несомненна" (стр. 85). Далее он говорит о необходимости пересмотреть вопрос о позиции Франции (кстати, эта необходимость была констатирована ещё в 80-х годах прошлого века⁶ ), но своему ответственному выводу о роли Англии он не предпосылает никаких обоснований.

Серьезным недостатком работы является отсутствие в ней хотя бы краткого историографического раздела. Автор не показал своего отношения к трудам как советских, так и буржуазных русских историков - Соловьёва, Александренко, Полиевктова, Богословского и др.⁷ , - и особенна английских⁸ . Он называет их просто "историками" (стр. 267, 268), "серьёзными исследователями" - и Соловьёва, и Полиевктова, и Чэнса, и Бэйна, и других (стр. 137). Между тем в трудах русских буржуазных историков нашло своё проявление низкопоклонства перед иностранщиной, в частности в русскую историографию были перенесены по некоторым вопросам концепции английских и других иностранных историков. Особенно сильно ощущалось это именно в вопросах истории русско-английских отношений.

Л. А. Никифоров не останавливается особо на вопросе о периодизации истории отношений между Россией и Англией при Петре I, хотя выяснение этого вопроса крайне необходимо для правильного понимания характера и развития русско-английских отношений. Можно полагать, что деление книги на главы отражает представление авторе об основных периодах в истории русско-английских отношений первой четверти XVIII веха. Но тогда непонятны такие хронологические рамки глав, как, например: 1695 - 1704, 1704 - 1708, 1709 - 1714, 1715 - 1717 годы. Автор не обосновывает, почему, например, концом первого периода он считает 1704, а началом четвёртого - 1715 год. В по-

² Konung. Karl XII, bref. Stockholm. 1893. Historiska Handlingar. T, IV. Stockholm. 1864 и др.

³ См. М. Богословский. Пётр I. Тома III, IV. Огиз. Госполитиздат. 1946 - 1948.

⁴ См. Н. Бантыш-Каменский. Обзор внешних сношений России. Ч. 1-я, стр. 124. М. 1894; "Письма и бумаги Петра Великого". Т. I, стр. 411 - 413.

⁵ См. там же.

⁶ См. В. Иконников. Новые материалы для истории царствования Петра Великого. (Сношения России с Францией.) Киев. 1887.

⁷ С. Соловьёв. История России с древнейших времён, кн. III - IV; В. Александренко. Русские дипломатические агенты в Лондоне в XVIII в. Варшава. 1897; его же. Английская печать и отношение к ней русских дипломатических агентов в XVIII веке ("Русская старина". Т. 84, октябрь, 1895 г.); М. Полиевктов. Балтийский вопрос в русской политике после Ништадтского мира. СПБ. 1907; М. Богословский. Пётр I. Тома III, IV и др.

⁸ J.F. Chance. George I and the Northern War. London. 1908; J.F. Chance. The Northern Pacification of 1719 - 1720 ("English Historical Review", 1907, no 22); R. Nisbet Bain. Charles XII and the Collaps of the Swedish Empire 1682 - 1719. New York - London. 1895; Winston S. Churchill. Malborough, his Life and Times ("The Cambridge Modern History. Vol. VI - VII и др.).

следнем случае как будто бы он имеет в виду то, что со смертью Анны Стюарт и приходом к власти Георга I произошли "известные изменения в английской политике" (стр. 114). Но, во-первых, Анна Стюарт умерла летом 1714 г., а, во-вторых, уже при Анне Англия, как констатирует сам автор при обзоре русско-английских отношений 1713 - 1714 гг., пыталась организовать посылку в Балтийское море против России соединённой англо-голландской эскадры.

Мы согласны с тем, что Полтавская победа была переломным моментом в развитии отношений между Россией и Англией (гл. III). Однако в таком случае автору следовало исходить прежде всего из этих двух основных периодов в истории международных отношений, намеченных ходом Великой Северной войны.

Вопрос о периодизации связан и с выяснением подлинных отношений Англии и России с конца XVII века. Автор склонен квалифицировать действия Англии на протяжении всей четверти века прежде всего как "интриги"; даже посылку в 1719 г. в Балтийское море английского военного флота под командованием адмирала Норриса с целью вероломного нападения на Россию он рассматривает как "интригу" (стр. 197, 212 и др.). Это не просто оговорка. Такое утверждение связано с нечётким и непоследовательным толкованием автором сущности действий английского правительства и характера его политики в ходе всей Северной войны. Л. Никифоров правильно указывает, что политика Англии по отношению к России, особенно к концу войны, была враждебной. Но наряду с этим он считает, что в первые годы войны Англия относилась к России настолько доброжелательно, что Пётр, мол, даже надеялся с помощью Англии получить желаемый выход к морю. Автор полагает, что русское правительство долгое время не понимало враждебного отношения к себе со стороны Англии. Он пишет: "Русское правительство в первые годы войны со Швецией ещё не могло вполне ясно предвидеть, какую позицию по отношению к Северной войне займёт Англия; оно даже надеялось воспользоваться если не помощью Англии в войне, то, по крайней мере, её благожелательным посредничеством для примирения со Швецией на условиях оставления за Россией хотя бы небольшой части Балтийского побережья" (стр. 27).

Политика Англии была враждебной по отношению к России уже с XVII века. Это прекрасно сознавало русское правительство ещё до начала войны; понимали это также и союзники Петра, когда война началась. Однако Англия не сразу смогла открыто использовать свои вооружённые силы против России. Этому мешали и внешние обстоятельства: прежде всего война за испанское наследство, которая связывала руки Англии, на что не рае указывал и Пётр. Имело значение и напряжённое внутреннее положение в стране, особенно с приходом к власти Георга I, и постоянная нужда в русских материалах для оснащения британского флота, и усиление России, успехи её оружия, и, наконец" отсутствие надёжных союзников у Англии, готовых воевать в её интересах. Обратимся к некоторым фактам.

В ходе подготовки к войне Англия и Голландия, всячески мешая заключению Россией мира в Карловичах, подписали союзный договор со Швецией. В январе 1700 г. они подтвердили этот договор. Союзный договор делал Англию участницей войны на Балтийском море и, конечно, был враждебен антишведской коалиции. Вскоре этот договор был приведён в действие. Английский король потребовал от Дании заключения мира со Швецией. Когда Дания не подчинилась этим требованиям, крупнейший военный флот Англии и Голландии обстрелял Копенгаген и помог Карлу XII высадиться в Дании. Дания вынуждена была капитулировать.

28 сентября 1700 г. Пётр писал Августу II: "Получили мы ведомость подлинную, что караване Аглинской, Галанской, Свейской намеряютца быть для выручки в Лифлянды"⁹ .

Неуверенная в начале войны в том, что Швеция справится с остальными союзниками России, английская дипломатия ещё осенью 1700 г. пыталась оказать давление на Россию, чтобы добиться заключения ею мира со Швецией. К этому стремился Вильгельм III, как это видно из его грамоты от 23 октября 1700 года. Английский король фактически угрожал России, советуя Петру "сжалиться над своими подданными"¹⁰ .

Одновременно английская дипломатия стремилась сорвать заключение мира между Россией и Турцией и тем связать руки России.

Русский дипломат Е. Украинцев установил, что английский и голландский послы "во всём держат крепко турскую сторону". Украинцев объяснял враждебную позицию этих послов тем, что в России, как он писал Петру в начале 1700 г., "завелось морское корабельное строение и плавание под Азов и у Архангельского города, и тому они завидуют и того ненавидят, чая себе от того в морской своей торговле великой помешки"¹¹ .

Навязав Дании Травендальский мирный договор 8 августа 1700 г., расширявший позиции Швеции в Голштинии и закреплявший их во всей Северной Германии, Англия вместе с Голландией взяла на себя гарантию этого договора. С выходом Дании из коалиции Россия осталась без флота на Балтийском море. Таким образом, именно Англия с самого начала войны на Балтийском море обеспечила Швеции ряд преимуществ в её борьбе против России.

После Нарвы (19 ноября 1700 г.) английская дипломатия, уверенная в силе

⁹ "Письма и бумаги Петра Великого". Т. I, стр. 393.

¹⁰ Н. Бантыш-Каменский. Указ. соч., ч. 1-я, стр. 124.

¹¹ С. Соловьёв. Указ. соч., кн. III, стб. 1234.

Швеции, добивалась уже того, чтобы война не прекращалась. Союзный договор Англии и Голландии со Швецией продолжал оставаться в силе. В декабре 1700 г. Матвееву в Голландии прямо заявили о готовности Штатов помогать Швеции. "А с намерением их король Аглинской николи не разлучится"¹² , - доносил Петру Матвеев. В марте 1701 г. Матвеев писал: "Желают здесь продолжения войны у вас со шведом"¹³ . В начале 1702 г, Англия и Голландия оказали денежную помощь Швеции. В начале 1703 г. Матвеев доносил, что Англия и Голландия "сами вас боятся, так могут ли стараться о нашем интересе или прибыточном мире и сами отворить дверь вам ко входу в Балтийское море, чего неусыпно остерегаются, трепещут великой силы вашей не меньше как и француза". В том же году Матвеев писал: "То Англичан и здешних прямое намерение, чтоб не допустить вас иметь какую-нибудь пристань на Балтийском море; отнюдь не хотят и слышать такого соседства ближнего. Хотя они ласковыми лицами поступают, только их сердце николи не право перед вами"¹⁴ .

Как видим, русское правительство уже в конце XVII в. не заблуждалось насчёт характера отношений Англии к России. Вместе с тем русскому правительству было ясно и то, что Англия в тех условиях не могла пойти на вооружённый конфликт с Россией и предпочитала, чтобы войну вёл шведский народ. Пётр прекрасно понимал, как мешает Англии начавшаяся война за испанское наследство. "Дай боже, чтобы протянулась"¹⁵ , - писал он Апраксину 5 июня 1702 года.

Фактически все эти годы Англия не поддерживала с Россией прямых и регулярных дипломатических отношений. Стремясь с первых же лет войны добиться изоляции России, Англия не останавливалась перед проектом с помощью Карла XII свергнуть Августа II с польского престола. В конце 1703 г. Август II перехватил переписку Анны Стюарт и Карла XII "и ис того уведали, какие замыслы Англия на короля делает и како мыслят его с престола низвергнута"¹⁶ .

Успехи Петра в Прибалтике активизировали Англию в её помощи Швеции. Полковник Арнштет от имени Августа II 26 июня 1705 г. заявил Петру I, "что Англия и Голландия как с ревности, так и ради собственной своей ползы... многие вредительные ковы и помешки воевати трудятца"¹⁷ .

Присылкой в начале 1705 г. в Москву посла Витворта Англия преследовала цель добиться своего участия в решении вопроса о войне. 7 декабря 1705 г. статс-секретарь Гарлей писал Витворту: "Ради чести и выгод королевы нежелательно допускать посредничества между воюющими сторонами помимо участия ея величества"¹⁸ . Приезд Витворта не обманул русское правительство. В Москве прекрасно помнили о том, как вредило английское правительство России в Карловичах и в Травендале.

20 февраля 1706 г. Витворт сообщал Гарлею: "Русские не могут забыть Карловицкого мира, при котором европейские государства позаботились только об интересах императора, а интересы России предоставили на милость Турции... Русские ещё более оскорблены Травендальским миром, который уничтожил их надежды и намерения по поводу раздела шведских провинций". По мнению Витворта, это заставляло московский двор "втайне сокрушаться вашими успехами над Францией и заявлять свои сетования преимущественно против Англии, потому что и в этой отдалённой стране сознают, что её величество - глава и душа всего союза, который направляется туда, куда королеве угодно направлять его".¹⁹ .

Таким образом, дело не только и не столько в том, что, как пишет Никифоров, Англии было выгодно, чтобы Россия продолжала войну со Швецией "и не позволяла Швеции вмешаться в войну за испанское наследство" (стр. 66). Используя Швецию, Англия стремилась не допустить выхода России к Балтийскому морю.

В то время как русское правительство добивалось установления отношений с Англией и даже готово было взять на себя союзные обязательства, английское правительство в 1706 г., когда Август II вышел из войны и Россия осталась в одиночестве, признало Альтранштадтский договор, дало ему свои гарантии и признало Станислава Лещинского польским королём. Подготовлялся поход Карла XII на восток с целью разгрома России. Поездку фактического правителя Англии герцога Мальборо в ставку Карла XII в Саксонию нельзя связывать, как это делает автор, только с необходимостью "парализовать французские интриги" (стр. 48). Л. А. Никифоров приводит много новых интересных данных о миссии Мальборо, но он совершенно не упоминает о том, что герцог сначала побывал у ганноверского курфюрста, который был тогда наследником английского престола, приверженцем Карла XII²⁰ .

Активная шпионская деятельность английского посла в Москве "благородного" сэра Витворта в 1708 г. заключалась не только в выяснении состояния и сил русской армии, системы её обороны, но и в нащупывании слабых мест в этой обороне; он даже предлагал конкретный план военных действий шведов в Прибалтике. Это было накануне вторжения Карла XII в Россию. В Лондоне тогда с провокацион-

¹² Там же, стб. 1312.

¹³ Там же, стб. 1313.

¹⁴ Там же, стб. 1316.

¹⁵ "Письма и бумаги Петра Великого". Т. II, стр. 65.

¹⁶ Там же, стр. 677.

¹⁷ "Письма и отмахи Петра Великого" Т. III, стр. 681.

¹⁸ Сборник РИО. Т. XXXIX, стр. 198.

¹⁹ Там же, стр. 244.

²⁰ "Письма и бумаги Петра Великого". Т. V, стр. 428; т. VI, стр. 415.

ной целью оскорбили русского посла, избили и заключили в тюрьму.

23 октября 1709 г., посылая Куракина в Ганновер, Пётр предписал ему добиваться если не союза, то хотя бы нейтралитета Ганновера, угрожая Ганноверу за "противность" "сыскать способы по взаимному воздаянию"²¹ . Тогда же дано было указание Куракину с той же целью отправиться и в Лондон²² . Зная давнишнюю "ревность" Англии к русскому флоту, Пётр поручил Куракину успокоить Анну Стюарт, заверив её, что он "не намерен на Балтийском море силного воинского флоту держать"²³ .

Полтавская победа сыграла огромную роль в укреплении внутреннего и международного положения России. Это заставило Англию и ряд других держав Западной Европы искать более активных форм борьбы против России. Англия поспешила освободить себе руки выходом из испанской войны. Одновременно предложениями о переговорах с Россией и её союзниками она стремилась затянуть Северную войну. Она торопилась, "выпутавшись из войны с Францией", писал английский министр Сен Джон Витворту 30 октября 1711 г., получить возможность затем диктовать свою волю борющимся на севере державам: "Мы в силах будем предписать свою волю и придать своим требованиям прежней вес"²⁴ (стр. 92). В ноябре Сен Джон вторично писал: "При том положении, в котором мы теперь находимся, я думаю, что самое лучшее - тянуть дело с этими государями, раз уж нам невозможно навязать им свою волю или возвратить себе тот вес, который мы прежде имели, пока мы не будем настолько счастливы, чтобы выпутаться из ведущейся нами войны"²⁵ .

В свете этих писем понятна цель прибытия в сентябре 1712 г. в Карлсбад к Петру I чрезвычайного английского посла Витворта с предложением об учинении на севере мира и договора о торговле²⁶ . В сентябре же датский король сообщал Петру "о негодовании" английского двора и посылке английской военной эскадры (17 больших кораблей) в Балтийское море. В феврале 1713 г. Пётр "просил грамотою королеву не мешаться в шведскую войну с Россиею... в противном случае принужден будет он употребить оборону". В январе 1714 г. Пётр снова предупредил Анну, что если английская эскадра в Балтийском море "предпримет какое-либо неприятельское против России действие, в таком случае оборона и защита неминуемо будет с российской стороны"²⁷ .

В 1714 г. английское правительство вновь угрожало послать против русского флота в Балтийском море объединённую эскадру. В Лондон ведут нити вероломного плана 1716 г. погубить русскую армию, толкнув её в позднее время года на десантную операцию в южной Швеции, а затем и другого плана - разгромить русский флот в Дании и захватить самого Петра.

Летом 1718 г. саксонский посол Лоос сообщал: "Царевич (Алексей. - А. К .) с своей стороны признал на духу, что император обещал ему войска для действия против его отца и позволил ему надеяться на помощь со стороны короля Англии"²⁸ . Нам остаётся напомнить ещё о том, что в 1719 - 1721 гг. английское правительство, заключив оборонительный союз со Швецией, выслав русского резидента из Лондона, ежегодно посылало в Балтийское море свой военный флот, имея в виду разгром и уничтожение русского флота²⁹ . Тем временем, английская дипломатия стремилась поднять всю Западную Европу против России (Венский договор 1719 г., Брауншвейгский конгресс и пр.), чтобы вырвать у России плоды её многолетней борьбы за выход к Балтийскому морю.

20 сентября 1719 г. Пётр писал Б. Куракину: "Того ради накрепко можешь обнадежить, что мы ни на какие их угрозы не посмотрим и неполезного миру не учиним, но что бы ни стало, будем продолжать войну, возлагая надежду на правдивого бога против таких проклятых обманщиков"³⁰ .

Автор преувеличивает самостоятельность Ганновера и курфюрста (стр. 114). Георг I нужен был английской буржуазии в связи с активизацией её враждебной деятельности по отношению к России, в связи с агрессивной континентальной британской политикой. Стоит напомнить приведённое автором из работы английского историка Мегона признание такого деятеля, как Тоунсенд, о том, что присоединение к Ганноверу Бремена и Вердена нужно было "безотносительно к желаниям короля и только ради интересов Англии" (стр. 123).

Неправильно утверждение, что Англия просто добивалась "равновесия" в Прибалтике, и потому, мол, её одинаково беспокоило, "был ли это Альтранштадтский мир или разгром шведов под Полтавой" (стр. 270).

²¹ Архив князя Куракина, кн. 2-я, стр. 22 - 26. СПБ. 1891; Письма и бумаги Петра Великого. Т. IX, вып. I, стр. 431 - 433.

²² "Письма и бумаги Петра Великого". Т. IX, вып. I, стр. 436.

²³ Там же, стр. 437.

²⁴ Сборник РИО. Т. 61, стр. 76.

²⁵ Там же, стр. 78.

²⁶ См. Н. Бантыш-Каменский. Обзор внешних сношений России. Т. 1, стр. 128.

²⁷ Там же, стр. 246, 128.

²⁸ Сборник РИО. Т. XX, стр. 76.

²⁹ Автору следовало больше сказать о самом англо-шведском договоре от 29 августа 1719 года. В работе даже не упомянуто (стр. 220) о том, что договор предусматривал, чтобы "море Балтийское не находилось в произвольной власти московского царя" (В. Иконников. Указ. соч., стр. 40).

³⁰ Архив князя Куракина. Кн. I, стр. 11, СПБ. 1890.

Политика Англии была враждебна России с момента подготовки и начала Северной войны и до Ништадтского мира; объективно Англия всегда помогала) Швеции, хотя временами её политика и не совпадала с политикой Карла XII. Где бы ни были враги России с конца XVII в. - в Турции, Швеции, Польше, Германии и т. д., - Англия неизменно стремилась использовать их в своей борьбе против России.

Автор правильно указал, что к концу Северной войны Англия потерпела поражение (стр. 273). Но важно было всесторонне выяснить причины её поражения. Следовало осветить внутреннее положение Швеции и Англии, ибо обострение классовой борьбы как в Англии, так и в Швеции сказалось и на исходе войны.

При рассмотрении английской политики после 1714 г., когда, опираясь на Ганновер, Англия получила возможность активизироваться на континенте, следует иметь в виду, что именно Британия способствовала сохранению за Швецией земель в Германии, а ганноверские правители, содействуя вмешательству Англии во внутренние дела политически разобщённых немецких земель, тем самым предавали немецкий народ. В то время когда изгнание шведов из Германии русскими войсками освобождало немецкий народ от гнёта шведских захватчиков, стремление Англии помешать этому и втянуть германские земли в антирусский блок делало Англию тори и вигов врагом немецкого народа.

Политика английского правительства, направленная против России, была антинародной и, как указывал Пётр в начале 1721 г., в "Объявлении компании аглинской", "и своего отечества не щадила".

И ещё несколько отдельных замечаний.

Почему изменники братья Веселовские - "значительные дипломаты"? (стр. 62). Следует весьма осторожно подходить к донесениям Веселовского из Англии. Неспроста Веселовский был отозван Петром в Россию и побоялся оставить Англию.

Неверно, что в Швеции в 1719 г., после смерти Карла XII, "большинство" было за заключение мира, "в первую очередь с Англией и Ганновером" (стр. 183), и что только Карл XII с группой приближённых были за примирение с Россией. Пётр I не раз указывал, что войну против Швеции фактически вела одна Россия. И, конечно, шведскому народу важен был мир прежде всего с Россией. Если бы не предательская деятельность шведских правителей, продавшихся Англии, помогавших ей в борьбе против России, война закончилась бы значительно раньше.

В книге даже не упоминается о Брауншвейгском конгрессе. Следовало дать чёткое разъяснение английской традиционной политики "равновесия" как политики диктата, подчинения.

Необходима была более тщательная редакция книги. Введение в значительной мере повторяется заключением; ценные материалы, непосредственно относящиеся к теме, в ряде случаев оказываются почему-то в примечаниях (стр. 181 и др.).

Интересна приложенная к книге карта "Европа в период Северной войны". Однако она перегружена ненужными для темы деталями (поездка Петра в Биржи, путь Украинцева по Азовскому и Чёрному морям в Турцию и др.). В то же время в ней не указываются места боёв в Финляндии, не показано движение Карла XII в Польше и Саксонии, а главное - на карте нет юга: Испании и Средиземного моря; не отражены войны в бассейне Средиземного моря.

При всех отмеченных недостатках рецензируемая книга Л. А. Никифорова является ценным научным исследованием и вполне заслуженно вызовет большой интерес у советского читателя.