SHUMAN F.L. Europe on the Eve. Crisies of Diplomacy. 1933 - 1939.

ШУМАН Ф. Европа накануне. Кризис дипломатии. 1933 - 1939.

Рецензируемая книга вышла в 1939 г. в Соединенных Штатах. В ней описываются на основании большого, тщательно подобранного и проверенного материала та борьба за сохранение мира любой ценой, которая велась демократическими государствами Европы и Соединенными Штатами в течение шести лет, предшествовавших началу войны, и подготовка агрессии, которая одновременно велась в фашистских государствах.

Книга эта отличается от множества вышедших обзоров предвоенной европейской и американской дипломатии, с одной стороны, серьезной документацией и строго научным подходом к трактовке материала, а с другой - что заслуживает быть особо отмеченным - тем обстоятельством, что автор излагает дипломатическую историю в теснейшей связи с внутриполитической борьбой в западноевропейских государствах.

Счастливое сочетание у автора серьезной научной школы, способности к кропотливому научному собирательству с публицистической формой изложения придает рецензируемой книге особую ценность и выделяет ее из длинного ряда историко-дипломатических работ, посвященных тому же периоду.

Некоторые части книги, например главы, рассказывающие о трагическом бесплодии конференции по разоружению, о событиях, предшествовавших захвату Австрии Германией, описывающие послевоенное разложение капиталистического общества, из которого как продукт распада вырос фашизм, заслуживают перевода на русский язык для ознакомления с ними широких кругов наших читателей.

Прекрасно даны автором портреты фашистских деятелей, "маленьких цезарей", как он их называет; очень убедительна его характеристика немецкого бюргерства и проделанной им эволюции, приведшей к превращению лавочников в страстных приверженцев "тоталитарной" войны.

Очень интересны разделы книги, посвященные предвоенной французской дипломатии, рассказывающие, как правящая верхушка Франции стала на путь бесчестия и позора, который привел ее к поражению в войне и порабощению Гитлером. Шуману особенно удались характеристики политических деятелей Франции.

На всем протяжении книги Шуман показывает, как фашизм в критические для него минуты, когда его вооруженные силы еще не были подготовлены, находил поддержку в трусливости, нерешительности своих противников, в пленении их словами "мир", "общее урегулирование", "разоружение", не говоря уже о прямом предательстве.

В общем плане работы Шумана о кануне войны законно отведено большое место таким фактам агрессии, как наступление Японии на Китай, нападение Италии на Абиссинию, фашистский мятеж в Испании, борьба за Австрию и т. д.

2 февраля 1932 г. в Женеве собрались на конференцию по разоружению 232 представителя 57 стран. Предложенный конференции проект соглашения, бывший плодом более чем четырехлетней работы подготовительной комиссии, представлял собой, по словам Шумана, "документ с пустотами, подлежавшими заполнению", и "протокол разногласий, подлежавших устранению". Между тем в это время в Шанхае японский флот производил чудовищную бомбардировку туземной части города, еще невиданную с тех пор, как в 1918 г. замолкли пушки на европейском театре войны.

Непринятие предложенного Соединенными Штатами плана совместного выступления с целью призвать Японию к порядку знаменовало неудачу конференции по разоружению и привело к признанию западными державами японской агрессии против Китая. В конечном счете это означало провал попыток обеспечить коллективную безопасность. Урок этот, как справедливо указывает Шуман, не прошел даром для Гитлера и Муссолини.

Кулуарные интриги, способствовавшие провалу конференции, пишет Шуман, до сих пор окутаны тайной. Но автор не сомневается в том, что международные магнаты металлургии сыграли в Женеве немаловажную роль. В разгар депрессии они искали источники увеличения прибылей, возобновив гонку вооружений. Шуман приводит данные о том, что Альбер Тома, являвшийся представителем Франции в Международном бюро труда, получив соответствующие улики, заявив Брюннингу в Женеве в мае 1932 г., что он по возвращении в Париж раскроет заговор королей металлургии. Он отправился во французскую столицу с портфелем, наполненным документами. Но раньше, чем он успел выступить, его нашли убитым в кафе одного глухого района. Портфель исчез.

Яркими красками рисует рецензируемая книга другой этап фашистской агрессии, развернувшейся на сей раз в Центральной Европе, именно венский путч 1934 года. Фашистский переворот в Германии усилии в Австрии позиции сторонников ее независимости и расширил их фронт за счет присоединения к нему части социал-демократов и клерикалов. Таким образом была облегчена задача Парижа и Малой Антанты противодействовать пангерманским проектам на Дунае. Но эта возможность была упущена. Трагедия Австрии после 1933 г. заключалась, по мнению Шумана, в том, что люди, на которых была возложена задача сохранения ее независимости и целости, не желали придти к соглашению с единственной политической группой, способной организовать сопротивление, и опереться на единственный класс, способный образовать прочный заслон против нацистской агрессии. Канцлер Дольфус был слишком предан интересам собственников, чтобы опереться на демократию. Он был слишком предан церкви, чтобы сотрудничать с левыми. Католицизм и собственность создали местный вариант клерикального фашизма и повернулись в сторону фашистской Италии, ища уже защиты Австрии против германского фашизма. Под давлением своих сомнительных союзников Дольфус пошел на то, чтобы раздавать в Австрии демократию. Дольфус и его помощники своими руками уничтожили тех, без поддержки которых в борьбе с Берлином они неизбежно должны были потерпеть поражение.

Много места уделено у Шумана также истории итальянской агрессии в Абиссинии. В связи с этим он дает исчерпывающую характеристику Лаваля и тех общественных группировок, которые готовы были во имя своих классовых интересов идти на предательство интересов национальных.

"Не будет преувеличением сказать, - утверждает Шуман, - что Барту - единственный французский министр иностранных дел за роковой пятилетний период, с января 1933 г., обладавший талантом, даром предвидения и хваткой реального политика... Он правильно считал, что государство Гитлера неуклонно будет восстанавливать грандиозную военную машину для отмены произнесенного в 1918 г. вердикта и для установления гегемонии Германии над Европой. Он понимал, что первоочередной целью Берлина был отрыв от Франции ее союзников на востоке Европы и уничтожение их и что всякая французская уступка этой политике означала бы конец рес-

публики как великой державы и, может быть, даже как самостоятельного государства. Он понимал, что нацистская угроза может быть устранена только дипломатической изоляцией Германии при помощи укрепления уз между Францией, Польшей и Малой Антантой, вовлечения СССР в блок государств, противодействующих нацистскому империализму, и, если возможно, при помощи обеспечения английской и итальянской поддержки против Германии... Здесь мы видим в первый и последний раз отчетливую и правильно разработанную французскую программу противодействия угрозе со стороны Третьей империи".

Сделку Лаваля с Муссолини от 7 января 1935 г. Шуман рассматривает как решающий момент в трагической истории итальянского нападения на Абиссинию: "Лаваль отвернулся от Москвы и предпочел ей Рим в качестве союзника против Берлина; он уплатил назначенную Римом цену, которая сводилась к предательству Лиги наций и всей системы коллективной безопасности, укреплявшейся Барту; уплатив эту цену, он открыл двери для отказа со стороны Германии как от версальского договора, так и от локарнского пакта, а затем он обнаружил, хотя и не испугался этого (потому что был слеп до конца), что Муссолини, присвоив добычу, предложенную ему Лавалем, присоединился к Гитлеру против Франции. Когда Лаваль пришел к власти, Франция была сильна и уважаема, когда он ушел от власти, Франция стала слаба и презираема".

Между тем вся серия германских официальных и официозных сообщений и заявлений весны 1935 г. о строительстве военно-воздушного флота, о введении обязательной всеобщей воинской повинности и т. д. не вызвала сколько-нибудь угрожающей для Германии реакции ни в правящих кругах, ни в правительственной прессе демократических стран.

Это самоубийственное безумие, говорит дальше Шуман, было в известной мере плодом темных связей Лаваля с крайними правыми и французскими фашистскими организациями, которые, получая субсидии из Рима и Берлина, в любой момент готовы были в интересах представляемых ими классов и иностранных фашистских диктаторов продать безопасность Французской республики. Сделку Лаваля с Муссолини, лишившую Абиссинию права на жизнь, эти круги приветствовали как неоценимую поддержку в борьбе с Народным фронтом и с французской демократией.

В июне Муссолини получил заверение Лаваля, что все попытки Абиссинии приобрести вооружение во Франции потерпели неудачу. Власти в Джибути создавали всевозможные препятствия для железнодорожных отгрузок в Абиссинию. Затем прекратилась выдача Абиссинии транзитных лицензий через Французское Сомали. Был наложен запрет на английские вывозные лицензии для Абиссинии. Между тем колоссальные транспорты итальянского вооружения и войск беспрепятственно двигались к абиссинским границам. Держатели акций Общества Суэцкого канала получали громадные дивиденды: Муссолини платил 3,25 дол. за каждого перевезенного через канал солдата и по 2 дол. за каждую тонну груза. Суэцкий канал оставался открытым даже для декларированного Италией транспорта сотен тонн отравляющих газов. В это же время негус не мог получить ни государственных займов, ни вооружения из государственных арсеналов демократических стран, ни частных кредитов для приобретения его на частных предприятиях. Экспорт оружия в Абиссинию был английским правительством и рядом других правительств запрещен. Небольшие грузы, приобретавшиеся Абиссинией за наличный расчет, часто задерживались, как указывалось выше, французскими властями в Джибути.

В эти дни в Женеве, как пишет Шуман, рабочие трудились на строительстве нового великолепного дворца для Лиги наций, которая умерла, отступая шаг за шагом перед фашистской агрессией. Шуман приводит слова, в шутку сказанные одним из рабочих английскому журналисту: "Это мы строим казарму для немцев; они займут ее, когда придут сюда". А другой рабочий подхватил: "Правильно! В следующий раз они пройдут через Швейцарию. Уже все предусмотрено".

В испанском вопросе классовые интересы правящих групп в западных странах опять возобладали над национальными и государственными задачами. Гитлеру, говорит Шуман, неуклонно помогали его противники. Содействуя ему, они обеспечивали свою собственную гибель, сохраняя при этом ложное представление, что они покупают себе мир и безопасность.

Таким образом, у нацистской политической стратегии оказались в области дипломатии возможности, о которых вначале сами фашисты не могли и мечтать.

Наша рецензия ни в какой мере не исчерпывает всего содержания рецензируемой книги, а только пытается характеризовать метод изложения и трактовку материала автором, трактовку неизменно острую, согретую публицистическим жаром и страстью гражданина.

Автор нигде не отрывает дипломатии от внутренней политики, а ту и другую он не отрывает от живых людей, которые творят их. Давая свой социально-исторический анализ новых форм европейской воинствующей деспотии и "усталой" демократии, он не упускает из виду индивидуальных особенностей политических деятелей, оставивших свой след в предвоенной истории Европы.

Книга эта заслуживает внимания советского читателя, который найдет в ней большой интересный материал и попытку синтезировать его. Некоторый импрессионизм изложения искупается богатством фактических данных и пронизывающим всю работу очевидным сочувствием автора к СССР и его позиции на международной арене предвоенного периода.