Главная редакция - А. Я. Вышинский и С. А. Лозовский. Огиз. Госполитиздат. 1948. 856 стб.

Выход в свет "Дипломатического словаря" представляет крупное событие. Его появления с нетерпением ждала советская интеллигенция, работники разных областей партийной, государственной, общественной, научной и педагогической деятельности, студенты, аспиранты, преподаватели высших учебных заведений и средней школы. Давно назрела потребность в книге, освещающей со строго научных, марксистско-ленинских методологических позиций широкую и многообразную деятельность дипломатии и дипломатов в прошлые времена и в наши дни. Советская общественность с удовлетворением отметит, что она получила такую книгу.

"Дипломатический словарь" представляет крупный интерес и в другом отношении: он включает громадное количество слов не только из области, так сказать, "чистой" дипломатии, международного права и истории международных отношений, но и из других смежных областей гуманитарных знаний. К составлению "Дипломатического словаря" поэтому, кроме специалистов - историков дипломатки, международного права и историков нового и новейшего времени (Запада и Востока), были привлечены научные работники почти всех отраслей гуманитарных наук.

"Словарь" посвящен вопросам дипломатии нового и новейшего времени и уделяет особое внимание внешней политике и дипломатии Советского Союза. Он "даёт основные сведения о международных конгрессах и конференциях, излагает содержание договоров, конвенций, деклараций и других дипломатических актов, объясняет основные понятия из области международного права, имеющие непосредственное отношение к вопросам внешней политики и дипломатии, содержит краткие данные о наиболее крупных дипломатах и государственных деятелях разных стран" (предисловие "От редакции").

Ведущее место в "Словаре" занимают статьи, определяющие существо и классовую природу дипломатии, знакомящие читателя с дипломатической службой, функциями, правами и обязанностями дипломатов при исполнении их служебных поручений, дипломатическими рангами, консульской службой, консульскими рангами, правами, функциями и обязанностями консулов и т. д.

Весь этот комплекс статей сообщает сведения, не только необходимые начинающим дипломатам, но полезные и всякому культурному человеку.

Дипломатия, по определению "Словаря", - это "деловая, мирная, в отличие от военной, оперативная работа по осуществлению задач внешней политики государства, выполняемая органами правительства (ведомством иностранных дел, нередко главой правительства и главой государства) и их представителями и агентами за границей" (стб. 569 - 570). Определяя дипломатию не как самоцель, а как орудие выполнения задач внешней политики государства, статья "Дипломатия" показывает на примерах, как, выполняя одну и ту же работу - осуществление задач внешней политики государства, - дипломатия разных стран пользуется на практике разными методами. И это вполне закономерно, так как внешняя политика одного государства непохожа на внешнюю политику другого государства. Внешняя политика государства определяется его социально-политическим строем классовой природой власти и классовой борьбой в этой стране, следовательно, и проведение в жизнь задач внешней политики различных государств не может быть достигнуто одинаковыми дипломатическими методами.

В этой содержательной статье дан краткий исторический очерк развития дипломатии с древних времён и показано социальное лицо представителей дипломатической службы в разное время. "Существенный интерес представляет, так сказать, социальное лицо Д(ипломатии) - точнее её представителей: оно меняется со сменой фаз общественного развития, но с той отсталостью и тем переплетением нового со старым, которые, как указывает Маркс, характерны для смены политической и юридической "надстроек" общества" (стб. 572). Этим, а также и тем обстоятельством, что дипломатическая работа требует значительных специальных знаний и навыков, объясняется тот известный факт, что в такой классической капиталистической стране, какой является современная Англия, до сих пор используются на дипломатической службе представители английской аристократии, уже давно утерявшей первенствующие социальные позиции; то же надо сказать и о Франции, где на дипломатических постах подвизается большое количество выходцев из дворянства. Хотя эти дипломаты играют большую роль, однако их социальное лицо не определяет внешней политики и существенно не влияет на её содержание. В таких странах, как США, где почти не было феодализма и нет аристократии, дипломатические должности занимают интеллигенты, адвокаты, представители делового мира, нередко сменяющие посты директоров промышленных концернов и банков на посты дипломатов, как, например, Гарриман, Бирнс, Клейтон и др. "Это несколько меняет "лицо" Д(ипломатии) и, несомненно, отражается на её методах и приёмах... но всё же не настолько, чтобы влиять на ее содержание. Совершенно новый тип создаётся лишь в лице советского дипломата, вышедшего из рядов трудового

народа, чуждого аристократических и буржуазных традиций, осуществляющего внешнюю политику методами, внешне аналогичными традиционным, но внутренне с ними не идентичными и в некотором отношении даже им противоположными" (стб. 573 - 574).

Статья "Дипломатия" вскрывает агрессивность дипломатии эксплоататорских классов всех общественных формаций, от рабовладельческой формации до капитализма на стадии империализма. Излюбленным методом агрессивной дипломатии является вмешательство во внутренние дела чужого государства, создание в соседних государствах внутренних затруднений и противоречий и использование этих затруднений и противоречий в интересах своего государства, как это было до второй мировой войны в Австрии и в Чехословакии. Другими примерами агрессивного вмешательства дипломатии во внутренние дела чужого государства с целью подавления вооружённой силой народного революционного движения в интересах укрепления капиталистического строя являются Испания, Греция и Китай.

Хотя дипломатия является официальным государственным институтом, а дипломаты - государственными чиновниками, специализировавшимися в делах проведения в жизнь задач внешней политики и защиты государственных интересов, однако история знает много случаев личной закулисной и частной, дипломатии, когда наиболее деликатные дипломатические поручения выполняли неофициальные дипломаты, лица, облечённые доверием главы государства.

Приводя примеры из истории последних двухсот лет, когда в ряде случаев интимная дипломатия направляла политику государств из-за кулис, "Словарь" правильно подчёркивает, что "не найдётся ни одной капиталистической страны, где бы не было тайных организаций, тех или иных влиятельных политических, хозяйственных и общественных деятелей, оказывающих или стремящихся оказать влияние на Д(ипломатию) своего правительства" (стб. 574).

Лишь советская дипломатия свободна в своей деятельности от всяких посторонних и закулисных, тёмных влияний и преисполнена одним стремлением защиты интересов своей социалистической Родины, отстаивания дела мира и демократии. Сопоставление деятельности молодой советской дипломатии с деятельностью дипломатии буржуазных государств наглядно убеждает в качественном превосходстве социалистического государства, сумевшего в сравнительно короткое время обогатить дипломатию новыми принципами и завоевать себе особое место в её истории.

Крупные капиталистические государства проводят в жизнь политику, основы которой были заложены ещё в феодальную эпоху. Один из русских дипломатов первой половины XVIII в. образно определил такую политику следующими словами: "Всякой благоразумной и здравой политики главная максима должна быть, чтобы заблаговременно не допускать, дабы сосед мой в наибольшую и, следовательно, мне самому не иначе, но весьма предосудительную силу не приходил, ибо коль больше оный себя усиливает, тем вяще я себя сам в бессилие и очевидную опасность привожу". Такую политику проводила, как известно, Англия, на; протяжении веков не допускавшая образования крупных государств на европейском побережье, которые могли бы угрожать Британским островам и их коммуникациям. Это старое правило английской политики прикрывалось в разное время разными "принципами". До Октябрьской социалистической революции эта политика проводилась во имя принципа "равновесия сил", а позднее - во имя принципа "самоопределения наций".

Германская хищническая империя, позже других выступившая на мировой арене, выдвинула свою политическую "максиму", известную под именем "политики бронированного кулака", "теории превентивной войны".

Советское государство родилось на свет в военную грозу с лозунгом: "Борьба за мир". Ему чужды стремления к захвату чужих территорий, его внешняя политика постоянно и последовательно отстаивала идею мира и мирного сосуществования с другими государствами. Внешняя политика советского государства в корне отличается от внешней политики империалистических государств, стремящихся к мировому господству и угнетению других народов. Преследуя противоположные цели, советская дипломатия выдвинула и обогатила историю дипломатии новыми принципами. Вместо политики "равновесия сил" английской дипломатии и политики "бронированного кулака" германской дипломатии советская дипломатия провозгласила принцип "неделимости мира" и с первых дней своего существования противопоставила буржуазной дипломатии свои новые политические принципы и дипломатические методы. Советская дипломатия "воскресила к жизни давно забытую практику заключения с соседями пактов о ненападении... и обогатила её - что было не менее важно - новым содержанием в виде статей о взаимном нейтралитете и неучастии во враждебных коалициях. Это было новое слово в дипломатической практике, направленной к утверждению мира, и советская Д(ипломатия) вправе им гордиться. Но она пошла ещё дальше: она первая поняла, что двусторонние пакты, при всей их полезности, ещё не обеспечивают мира в противоречивых условиях эпохи мирового империализма, и громко провозгласила принцип "неделимости мира". Советская Д(ипломатия) создала новые методы обеспечения мира" (стб. 576).

Советская дипломатия, таким образом, отличается от дипломатии эпохи феодализма и господства буржуазии не только своими принципиальными установками, но и своими методами действия.

Владение марксистско-ленинским методом познания развития общества позволяет советской дипломатии правильно ориентироваться в сложной и быстро меняющейся обстановке, вскрывать и распознавать внутреннюю связь событий и уяснять не только смысл настоящих явлений, но и предвидеть ход их будущего развития. "Вот в этом

предвидении и распознавании событий настоящего и будущего, а не в обманах и интригах, заключается столь блестяще оправдавшая себя на протяжении всей истории её деятельности сила советской Д(ипломатии). Для её честных целей - обеспечения мира на своих границах и во всём мире на началах дружбы с соседями, близкими и дальними, - достаточны честные средства" (стб. 591 - 592).

Трудно исчерпать в небольшой рецензии всё богатое содержание этой статья.

Статьи "Дипломатические казусы", "Иммунитет дипломатический", "Дипломатическое представительство", "Агент дипломатический", "Агреман", "Дипломатический корпус", "Дипломат", "Атташе" своими полезными сведениями дополняют статью "Дипломатия" и составляют с ней как бы единое целое. Ценность этого комплекса статей состоит не в одном познавательном значении, а и в том, что в них по-новому освещены исследуемые ими вопросы.

Весьма отрадное впечатление производит большинство статей, излагающих содержание дипломатических конгрессов, конференций, мирных договоров, конвенций, ультиматумов, меморандумов, деклараций, циркуляров и всевозможных дипломатических актов. Многие из них представляют собой миниатюрные монографии, написанные специалистами на основе проделанной ими большой исследовательской работы.

К этой же категории содержательных и методологически правильных статей относится большинство характеристик правителей, государственных деятелей и дипломатов.

Рассмотрение содержания "Дипломатического словаря" приводит к убеждению, что мы имеем дело с серьёзной научной книгой, по своему значению далеко выходящей за рамки справочника по истории дипломатия и дипломатической службы. Без этой книги не обойдётся ни один советский интеллигент; она окажет неоценимую услугу профессорско-преподавательскому персоналу, аспирантам и студентам, не говоря уже о практических работниках на дипломатическом поприще; без неё не обойдутся и научные работники; она не окажется "легковесной" и для специалиста. Одно из очень важных достоинств книги состоит в том, что своим строго научным способом подачи и анализа материала она вскрывает недобросовестность и тенденциозность той буржуазной историографии и тех буржуазных писателей, которые писали по вопросам, рассматриваемым в "Дипломатическом словаре". Большой коллектив советских учёных, работавших над составлением "Дипломатического словаря", показал, что он находится на уровне современных исторических знаний документальной я монографической литературы.

Крупные достоинства "Дипломатического словаря" позволяют рецензенту проявить особую строгость к отдельным промахам редакции и к немногим недостаткам в статьях отдельных авторов. Мы считаем большим недостатком отсутствие в "Словаре" ряда основных понятий, неразрывно связанных с историей дипломатии, таких, как "агрессия", "аннексия"¹ , "капитуляция", "восточный вопрос", "бессарабский вопрос", "коалиция" и многие другие, которые марксисты освещают совсем по-иному, чем буржуазные историки. Эти перечисленные понятия, как и многие другие, здесь не названные, настолько тесно связаны с дипломатией, что совершенно непонятно их исключение из первого советского "Дипломатического словаря".

Нам кажется, что надлежащее толкование следовало бы дать и словам "Босфор", "Дарданеллы" и "Гибралтар", - разумеется, не в их географическом и чисто военно-стратегическом значении, а в значении историко-дипломатическом. Во всяком случае, они имеют не меньшее право быть истолкованными в советском "Дипломатическом словаре", чем "Каналы международные", "Дунайские комиссии" и т. д.

Недостаточно продуман словник, отчего пропущены сведения о важных событиях, актах, государственных деятелях и дипломатах; не всегда правильно разрешён вопрос о размере листажа, количестве строчек и слов, отводимых для отдельных статей и биографических очерков. Первый недосмотр привёл к тому, что " "Словаре" остались неосвещёнными очень важная Берлинская конференция 1885 г. по колониальным вопросам, военная тревога 1875 г. я Компьенские перемирия 1918 и 1940 годов. Весьма досадно, что в нём также не нашли места важные акты и события, непосредственно относящиеся к мюнхенскому заговору четырёх держав против мира и демократии: карлсбадские 8 пунктов немецко-судетской фашистской партии, которые формально поставили на повестку дня судетский вопрос, а также берхтесгаденское свидание Чемберлена с Гитлером 15 сентября, как и годесбергский меморандум, вручённый 23 сентября Гитлером Чемберлену. Эти три события и акта являются крупными вехами в развитии судетского кризиса и в истории дипломатической подготовки Мюнхена.

В "Словаре" отсутствуют также многие имена русских и иностранных деятелей и дипломатов, которые должны были бы найти в нём место. Назовём для примера московских великих князей Ивана III и Василия Ивановича. Непонятно, почему рядом с именами императоров Александра I и Александра III нет Александра II, нет Кантемира; совсем необъяснимо исключение царских дипломатов XX в. - Бенкендорфа, двух братьев Крупенских, двух братьев Кудашевых, братьев Гирсов, Базили, Гартвига, Кассини; вызывает удивление отсутствие сведений о Коковцеве, отсутствуют имена крупнейших английских государственных деятелей и дипломатов XX в. - бывших премьер-министров Асквита и Бонар Лоу, бывших послов в Петербурге и впоследствии посто-

¹ Нам могут возразить, что ленинское толкование "аннексии" имеется в статье "Декрет о мире". Но, во-первых, - лишь "аннексии", других же нужных понятий нигде нет; во-вторых, словарь не читают, как роман или монографию, а открывают то или иное слово, когда нужно знать его точное и правильное, значение"

янных помощников статс-секретарей Форейн Офиса, связавших свои имена с подготовкой англо-русского соглашения 1907 г., - Гардина и Никольсона, почему-то нет Эйру Кроу и лорда Крю. Между тем без этих четырёх дипломатов не решался в Англии ни один внешнеполитический вопрос до и во время первой мировой войны, имения они, эти четыре дипломата, во главе с Эдуардом Греем обеспечивали ту политическую линию во внешней политике Англии, которая была заложена в 1904 г. англо-французской Антантой и завершена в 1907 г. англо-русским соглашением. Не находим в "Словаре" также Гошена и Берти. Такая же судьба постигла французских видных дипломатов Бомпара, Жерара, Гонто-Бирона, Жюссерана, Бертело, австро-венгерских дипломатов и государственных деятелей Буриана, Векерле и Гойоса, бельгийских королей и дипломатов Леопольда II и Альберта II, дипломатов Гиманса, Жаспара и других, греческого короля Константина, первого императора Германской империи Вильгельма I. Зато "Словарь" уделяет место французскому иезуиту, миссионеру и драгоману при китайском дворе Жербильону и ещё некоторым случайным фигурам. Александру III отведены 52 строчки, Александру Баттенбергскому - 90; Бивербруку предоставлено больше места, чем Бетман-Гольвегу.

По поводу содержания статей "Словаря", в общем, вполне удовлетворительного, нам хотелось бы высказать лишь некоторые замечания. В статье "Антанта" дана правильная политическая оценка этому империалистическому блоку держав, но отсутствует чёткое определение его структуры с дипломатической точки зрения. Своеобразность Антанты состояла в том, что не все её члены имели одинаковые обязательства: из трёх великих держав Россия я Франция были связаны одинаковыми союзными обязательствами. Англия же и Франция, Россия и Англия имели по частным колониальным вопросам лишь соглашения. Однако в этом несовершенном политическом строении решающее слово сказала мощь экономических и политических интересов, которые превозмогли его структурные слабости и дали ему возможность устоять в грозные дни июля 1914 г., в то время как Тройственный союз, имевший более солидную структуру и хозяина в лице Германии, рухнул. Это следовало бы показать и подчеркнуть в такой ведущей статье, как "Антанта". Нам кажется также неверным, что, как об этом говорится в статье об Антанте, причиной переговоров Франции с Англией о соглашении, подписанном 8 апреля 1904 г., явилась боязнь ослабления франко-русского союза и изоляции Франции (стб. 167). Это соглашение было подписано, всего через пять недель после вероломного нападения Японии на Россию, а переговоры между английской и французской дипломатией начались за полтора - два года до этого события. Причины англо-французского соглашения были глубже, и их надо искать в установившийся после Фашоды отношениях между Францией и Англией, в осознании руководящими кругами обеих держав, что их больше сближает германская угроза, чем разъединяют собственные противоречия.

Одно место в статье "Антанта" вследствие нечётких формулировок вызывает принципиальное возражение. В статье сказано о выходе Советской России из войны после Октябрьской социалистической революции: "Выход России из войны не срывал победы А(нтанты) над германским блоком, ибо свою задачу Россия выполнила полностью: она дала возможность Англии и Франции мобилизовать все свои ресурсы; борьба русской армии позволила США развернуть свою производственную мощь и создать армию; вышедшую из войны Россию заменили США, официально объявившие войну Германии в апреле 1917 г.; наконец, Советская Россия приковала значительные силы Германия, вынуждая её фактически вести войну на два фронта и после Брест-Литовского мира... Общими усилиями стран А(нтанты) удалось добиться разгрома Германии" (стб. 168). В приведенной цитате, бесспорно, верно то, что русские армии до Брест-Литовского мира позволили Франции "и Англии мобилизовать свои ресурсы, а США - развернуть свою производственную мощь; верно также и то, что вследствие вооружённой борьбы советских патриотов и отечественной войны русского, украинского и белорусского народов против германских захватчиков и после Брест-Литовского мирного договора фактически существовал, хотя и ослабленный, второй фронт. Но нам кажется принципиально неправильным безоговорочный переход от характеристики военных усилий царской России, выполнявшей свои задачи перед Антантой в деле разгрома Германии, к характеристике военных усилий Советской России против Германии после Бреста, хотя эти усилия, как правильно сказано в статье, и способствовали разгрому Германии в 1918 году. Из приведённой выше нечёткой формулировки можно сделать вывод (хотя это прямо и не сказано в статье), что "свою задачу" перед Антантой продолжала выполнять и Советская Россия, тогда как никаких задач по отношению к Антанте, кроме единственной - отстаивания в борьбе против империалистов Антанты и Центральных держав существования молодого социалистического государства и его независимости, - у неё не было и не могло быть.

"Бьёркский договор 1905" изложен, в общем, удовлетворительно, но нельзя согласиться с автором, что договор не соответствовал полностью интересам Германии. Аргументация автора теряет своё значение, так как если бы Бьёркский договор стал действительностью, он взорвал бы франко-русский союз, то есть сделал бы невозможным образование Антанты. Известно, что Бюлов остался недоволен внесённым без его ведома Вильгельмом II изменением в тексте договора, ограничивавшим обязательства союзников одной Европой. Однако это не имело столь существенного значения, как полагает автор статьи: сделавшись главой Тройственного и франко-русского союзов - в этом заключался политический смысл Бьёркского договора, - Германия легко могла использовать

военные и морские силы своих союзников против Англии во всех частях света. Хотелось бы видеть в этой статье указание на контрреволюционный и интервенционистский характер Бьёркского договора, на присущую ему тенденцию превратить Россию в сельскохозяйственный придаток Германии и в место для инвестиций германского капитала. Эта тенденция выражена довольно отчётливо в переписке Вильгельма II с Бюловым.

Между авторами "Бьёркского договора" и "Алхесирасской конференции 1906" имеется разногласие относительно времени фактического аннулирования договора. Автор первой статьи правильно считает, что договор был фактически аннулирован в конце ноября 1905 года. Автор же второй статьи склонен думать, что в начале открытия Алхесирасской конференции, в середине января 1906 г., Бьёркский договор, "хотя и нератифицированный, всё же не был аннулирован", и приписывает договору какое-то влияние на позицию царского правительства, что является ошибочным. В этой статье, в которой, между прочим, ничего не сказано о сути германо-французских и англо-германских противоречий и о драматической истории развития франко-германского кризиса 1905 г., приведшего к созыву конференции, нечётко изложено решение по центральному вопросу - о руководстве полицией в Марокко. Между тем последнее решение и позволило Франции использовать алжирско-марокканскую границу для подготовки протектората над империей марокканского султана.

В прекрасной статье "Каннская конференция" неверно утверждение автора, будто "уход Франции из Канн снял с повестки дня обсуждение англо-французского пакта" о гарантии границ. В действительности переговоры о гарантийном пакте не прерывались, а продолжались и при Пуанкаре вплоть до лета 1923 г., то есть до рурской эпопеи. Главное противоречие между обоими партнёрами состояло в отказе Англии гарантировать границы восточных союзников Франции. Англия соглашалась придти на помощь Франции лишь в случае прямого нападения Германии на "французскую территорию". Это разногласие было при Бриане и Ллойд-Джордже, оно оставалось при Пуанкаре и Ллойд-Джордже и при Пуанкаре и Бонар Лоу. Уход Франции из Канн, следовательно, не снял с повестки дня вопрос о гарантийном пакте.

Хорошо написаны статьи о Бисмарке, Биконсфильде и Гладстоне. В наших энциклопедических словарях и в общей литературе Бисмарк не получал ещё такую полную характеристику умного, самоуверенного, осторожного, расчётливого, гибкого и вместе с тем беспринципного, вероломного и твёрдого ненавистника России, понимающего, однако, выгоду "дружбы" с ней. Это одна из лучших статей в "Словаре". Нам кажется лишь, что автор её больше, чем это следует, доверяет мемуаристам, "свидетельствовавшим", что "железный канцлер" готов был и после 1879 г. предать Австрию и предоставить России полную свободу на Востоке. Дело всё же обстояло не так. Бисмарк мог допустить войну между Россией и Австро-Венгрией - он сам об этом часто говаривал, - так как исход такой войны сделал бы Австро-Венгрию более послушным союзником Германии и значительно бы ослабил Россию. Однако он никогда не допустил бы - и это он опять-таки неоднократно выражал в документах - того, что он называл "членовредительством" Австро-Венгрии. Нам кажется также, что политические планы Бисмарка в связи с делом Буланже в 1887 г. преувеличены. Вряд ли у Бисмарка тогда созрел грандиозный план "одновременного и радикального решения, как русской, так и французской проблемы европейской войной".

Эдуард Грей, по нашему мнению, заслуживает более обстоятельного очерка, чем отведённый ему в "Словаре". Статья, помимо того, изобилует досадными погрешностями. Грей назван "автором англо-русского соглашения 1907 г."; правильнее было бы назвать его "соавтором". Известно, что первый контакт по вопросу об англо-русском соглашении был установлен уже в 1898 г., и в 1903 г. об этом уже определённо заговорил Эдуард VII с Бенкендорфом. Неверно утверждение, что к заключению соглашения с Россией Грея побуждало, между прочим, и крайнее беспокойство "Бьёркским договором... между Вильгельмом II и Николаем II" (стб. 510). Названный договор был подписан 24 июля 1905 г. и не был никому известен, кроме пяти - шести лиц. В этой же статье правильно указано, что он был аннулирован в конце того же 1905 года. Если Грей даже знал об этом факте, то в 1907 г. он его никак не мог беспокоить, и, следовательно, Бьёркский договор никакой роли в заключении англо-русского соглашения играть не мог. В этом же очерке имеется странное утверждение: "Через голову Германии Г (рей) поддерживал с Австрией самые тесные отношения" (там же). Австро-Венгрия была независимой державой, и ни одно государство, в том числе и Англия, не должно было с ней сноситься через посредство Германии. Грей ушёл в отставку в 1916 г. не потому, что ему угрожала потеря зрения, как это утверждается в статье, а по политическим причинам: Ллойд-Джордж и консервативная партия считали его "примиренцем" и не включили в новое министерство. В статье, далее, говорится, что "английские истерики указывают также на сохранившееся письмо Георга V к Г(рею) в 1912 г., из которого явствует, что английский король по совету Г(рея) дал знать Вильгельму II через принца Генриха Прусского, ещё за два года до начала войны, что Англия "не оставит своих друзей - Францию и Россию, если будет совершено нападение на них" (стб. 511). Автор должен был бы знать, что "сохранившееся письмо Георга V" опубликовано уже много лет назад и использовалось в советской историографии.

Определённо не повезло Горчакову. Этот крупный русский дипломат имеет право на обстоятельный очерк, охватывающий его деятельность и до замятия им поста министра иностранных дел. Выделение циркуляров Горчакова в отдельную статью "Горчакова циркуляры", хотя последние являются существенной частью его дипломатической

деятельности, ничем не оправдано и лишь делает менее ценным основной очерк "Горчаков".

В заключение упомянем о некоторых фактических ошибках. Кроме ошибки об Аманулле-хане, уже отмечавшейся в советской печати, допущены и другие неточности в некоторых биографиях: бывший германский статс-секретарь по иностранным делам последнего периода царствования Вильгельма II фон Кюльмэн уже давно умер. Жозеф Кайо умер не в 1936 г., а уже после окончания второй мировой войны, во время которой он написал и выпустил несколько томов мемуаров. Даладье не подписывал франко-германской декларации от 6 декабря 1938 г., эту "честь" разделил с Риббентропом Жорж Боннэ.

Все указанные нами недочёты и ошибки легко могут быть устранены во втором издании "Дипломатического словаря" и нисколько не умаляют его ценности и той высокой оценки, которую мы ему дали. Эта книга нужна советскому читателю, она должна найти себе дорогу и за пределы нашей страны - к демократическому читателю, к учёным и прогрессивным политическим деятелям всего мира.