ИНТЕРЕСНО ОБО ВСЁМ (последнее)
Эстетика богемы
Интересно обо всём. Лучшие публикации последних лет на различные актуальные темы.
Александр Леонидович Кайдановский. Киносценарии. - М.: Русское феноменологическое общество, 1996, 3 тыс. экз.
Александра Кайдановского представлять не имеет смысла. Он известен и популярен как актер. Причем сами фильмы с его участием вспоминаются не так уж и легко (редкое исключение - "Сталкер", где Кайдановский сыграл главную роль). Популярность Кайдановского-актера словно независима от фильмов, в которых он играл. Не имеют значения также величина роли, имя режиссера, партнеры по фильму и многое другое. Кайдановский запоминается не благодаря всему этому, а вопреки. Он обладает тем, что можно было бы назвать кинематографической внешностью. При этом совершенно непонятно, хороший он актер или плохой, но это как раз и не должно иметь для кино принципиального значения. Кайдановский - прекрасный натурщик, у него не талант актера, но другой - талант предъявления собственной внешности, а это в российском кино всегда ценилось мало.
Однако при чем тут внешность, когда речь должна идти о совсем иной материи - о текстах? Какое отношение имеет киногений актера Кайдановского к тексту написанного им киносценария? Конечно, прямой связи нет. Мы обычно исходим из естественного предположения, что когда актер становится режиссером или сценаристом, то он занимается уже другим делом, использует другие профессиональные навыки... Но это так, если актер - всего лишь профессия. Однако если это не только или не просто профессия, то такой рациональный взгляд становится уже не очень убедительным.
Да, Александр Кайдановский - киноактер. Более того - он кинонатурщик. Его внешность приспособлена к показу, она в любой момент готова быть запечатленной. Его тело обладает уникальным знанием о том, как надо выглядеть на пленке. Для режиссуры и тем более сценарной работы все это, кажется, уже не должно иметь значения. Возможно. Но в случае с Александром Кайдановским есть свои "но".
Книга сценариев выпущена Русским феноменологическим обществом в серии "Пирамида", где до этого были опубликованы работы Хайдеггера, Шпета, Рассела, Якобсона. Таким образом, киносценариям Кайдановского фактически придан статус "интеллектуальной литературы", и надо признать, что некоторое искушение отнести эти тексты к такому разряду есть. В аннотации к книге использована метафора "пластическая литература", "причудливым образом сочетающая в себе лучшее из традиций "театра абсурда", "магического реализма" и "исторического деконструктивизма" (из той же аннотации). Все эти слова предупреждают нас о трудностях предстоящего чтения. И оно действительно оказывается нелегким. Хотя причина скорее не в интеллектуальной насыщенности, а в недостаточной литературной проработанности текстов. Однако странно требовать литературного блеска от сценария, чья цель совершенно в другом. Фактически, это как пластическая хирургия - да, на выходе мы получаем исправленное тело, но ведь все знают, что природа-матушка заложила другие стандарты в "исправленном" человеке. Сценарий просто вынужден ограничивать себя сферой того, что видимо зрителем в данный момент, то есть описанием сцен. Его сила может быть в построении и разработке действия, но если этого нет (а этот голливудский принцип как раз совершенно не подходит для данного случая), то сценарий должен предъявлять какую-то особую визуальную выразительность. Это тем более важно, когда сценарист и режиссер - одно и то же лицо. Тогда в сценарии невольно должна уже быть и режиссерская его разработка. Однако в случае с Кайдановским и это не является очевидным достоинством. Более того, его "пластическая литература" именно в пластическом отношении предельно бедна.
В книгу входят тексты, написанные в последние десять лет жизни автора. Здесь есть "Жена керосинщика", которую мы можем сопоставить с имеющейся киноверсией, здесь есть сценарий "Процесс в Москве", который можно сравнить с романом Кафки "Процесс", послужившим для сценария литературной основой. Все эти сравнения разочаровывают. Режиссерские просчеты фильма "Жена керосинщика" - продолжение унылости, царящей в тексте. Что касается "Процесса", то по разработке визуальных метафор Кайдановский явно уступает и самому Кафке, и тому же Орсону Уэллсу, сделавшему свою экранизацию романа в шестидесятые годы.
Но применимы ли все эти размышления в данном случае? Может быть, есть что-то более существенное, чем литература, режиссура, ощущение читателя и зрителя? Может быть, Кайдановский не литератор, не сценарист, не режиссер в традиционном смысле? Почему его тексты признаются изначально интеллектуальными, достойными издания, тем более в философской серии? Ведь это невозможно объяснить одной лишь данью уважения к личности, рано ушедшей из жизни.
Действительно, есть нечто в текстах Кайдановского, что заставляет их казаться "интеллектуальными" и достойными внимания сразу же, без особого вчитывания. Они проводят свою эстетическую линию, ориентированную не на восприятие абстрактным зрителем (читателем), но на восприятие особой средой, конвенционально разделяющей все те знаки "интеллектуальности" и "хорошего вкуса", которые в большом количестве предлагает Кайдановский. Кафка, Борхес, Беккет, Россия между Западом и Востоком, интермеццо Брамса, Сент-Женевьев де Буа... Это только имена, названия, темы, хотя в этой эстетике важны не только они. Это - лишь видимая часть ценностей. Они не обсуждаются. Они - разделяются. Они говорят о прекрасном и возвышенном. Их сколь угодно хаотичный набор уже соответствует вкусу. Вкусу богемы. Той тонкой прослойке людей, основное усилие которых сосредоточено в их образе жизни, всегда строящемся по правилам, которые никому в точности не известны. Это не совсем мода. Это знание истинных ценностей сегодня и умение забыть, что было истинным вчера. Хотя не только это.
Феномен богемы, а особенно "советской богемы", изучен крайне мало, и книжечка Александра Кайдановского вкупе с его фильмами что-то открывают для нас именно в этом направлении. Он не состоялся в полной мере ни как актер, ни как режиссер, ни как литератор. Его легко можно было бы назвать человеком творческим, но лишь постольку, поскольку "быть творческой личностью" - одно из необходимых условий представителя богемы. Так же как другим необходимым условием является "быть натурщиком", но уже в более широком смысле этого слова - смотреться не на пленке, не на сцене, а в среде. Быть в состоянии "выглядеть" в той среде, вкус которой очень изменчив и подвижен, где важно быть не интеллектуалом, но разделять неуловимую эстетическую конвенцию. Здесь и талант и творчество имеют совсем иные характеристики. Это - умение стать средой. Говорить о сталинских репрессиях или о Кафке, об исламе или о православии тогда и только тогда, когда это все еще непререкаемая ценность. И не говорить об этом, когда это уже дурной тон.
Итак, мы имеем дело с особой средой, средой общения, с сообществом, которое производит по преимуществу речь, движущуюся от знака к знаку, а не авторское произведение. Богема эфемерна, следы ее отыскать крайне трудно, поскольку она существует в те редкие моменты общения внутри своей среды, и только сама она фиксирует правила этого общения.
Конечно, богема не создает и не меняет ценностей, но она их выбирает. Она демонстрирует самим способом своего существования, как некоторое авторское усилие, бессмысленное и не имеющее никакой экономической ценности, может вдруг стать, пусть даже для небольшой группы людей, предметом первой необходимости.
Чтобы ощутить, насколько большое значение имеет эта группа людей, надо отвлечься от того, что мы привычно называем устойчивым сочетанием "богемный образ жизни". Перед нами группа людей, основная деятельность которых заключается в том, чтобы быть ценителями. Ценителями чего угодно - от вин и нарядов до произведений искусства. При этом не важно, что сами представители богемы не способны ни на понимание, ни на осмысление. Может, именно поэтому они любят все "непонятное" и "сложное" (абсурдизм, деконструктивизм...) и потому в тех редких проявлениях собственной активности пытаются воспроизводить образцы непонятого, находя радость в со-причастности творческому процессу. Таким бессмысленным скольжением тем и имен наполнены и сценарии Кайдановского. Но помимо этого в них есть такое приятие усложненности, которое неожиданно оказывается ценностью само по себе.
Представители богемы уходят, забываются их суждения, их внешность, их манера поведения - все то, что фактически было для них главным. Остаются редкие апокрифические истории из частной жизни. Александра Кайдановского, возможно, ожидает такая же судьба. Но некоторую надежду оставляет этот небольшой сборник, где проявилась его природная способность выглядеть, смотреться, соответствовать, где актерство и богемность обрели неожиданную для себя форму текстового выражения.
Александра Кайдановского представлять не имеет смысла. Он известен и популярен как актер. Причем сами фильмы с его участием вспоминаются не так уж и легко (редкое исключение - "Сталкер", где Кайдановский сыграл главную роль). Популярность Кайдановского-актера словно независима от фильмов, в которых он играл. Не имеют значения также величина роли, имя режиссера, партнеры по фильму и многое другое. Кайдановский запоминается не благодаря всему этому, а вопреки. Он обладает тем, что можно было бы назвать кинематографической внешностью. При этом совершенно непонятно, хороший он актер или плохой, но это как раз и не должно иметь для кино принципиального значения. Кайдановский - прекрасный натурщик, у него не талант актера, но другой - талант предъявления собственной внешности, а это в российском кино всегда ценилось мало.
Однако при чем тут внешность, когда речь должна идти о совсем иной материи - о текстах? Какое отношение имеет киногений актера Кайдановского к тексту написанного им киносценария? Конечно, прямой связи нет. Мы обычно исходим из естественного предположения, что когда актер становится режиссером или сценаристом, то он занимается уже другим делом, использует другие профессиональные навыки... Но это так, если актер - всего лишь профессия. Однако если это не только или не просто профессия, то такой рациональный взгляд становится уже не очень убедительным.
Да, Александр Кайдановский - киноактер. Более того - он кинонатурщик. Его внешность приспособлена к показу, она в любой момент готова быть запечатленной. Его тело обладает уникальным знанием о том, как надо выглядеть на пленке. Для режиссуры и тем более сценарной работы все это, кажется, уже не должно иметь значения. Возможно. Но в случае с Александром Кайдановским есть свои "но".
Книга сценариев выпущена Русским феноменологическим обществом в серии "Пирамида", где до этого были опубликованы работы Хайдеггера, Шпета, Рассела, Якобсона. Таким образом, киносценариям Кайдановского фактически придан статус "интеллектуальной литературы", и надо признать, что некоторое искушение отнести эти тексты к такому разряду есть. В аннотации к книге использована метафора "пластическая литература", "причудливым образом сочетающая в себе лучшее из традиций "театра абсурда", "магического реализма" и "исторического деконструктивизма" (из той же аннотации). Все эти слова предупреждают нас о трудностях предстоящего чтения. И оно действительно оказывается нелегким. Хотя причина скорее не в интеллектуальной насыщенности, а в недостаточной литературной проработанности текстов. Однако странно требовать литературного блеска от сценария, чья цель совершенно в другом. Фактически, это как пластическая хирургия - да, на выходе мы получаем исправленное тело, но ведь все знают, что природа-матушка заложила другие стандарты в "исправленном" человеке. Сценарий просто вынужден ограничивать себя сферой того, что видимо зрителем в данный момент, то есть описанием сцен. Его сила может быть в построении и разработке действия, но если этого нет (а этот голливудский принцип как раз совершенно не подходит для данного случая), то сценарий должен предъявлять какую-то особую визуальную выразительность. Это тем более важно, когда сценарист и режиссер - одно и то же лицо. Тогда в сценарии невольно должна уже быть и режиссерская его разработка. Однако в случае с Кайдановским и это не является очевидным достоинством. Более того, его "пластическая литература" именно в пластическом отношении предельно бедна.
В книгу входят тексты, написанные в последние десять лет жизни автора. Здесь есть "Жена керосинщика", которую мы можем сопоставить с имеющейся киноверсией, здесь есть сценарий "Процесс в Москве", который можно сравнить с романом Кафки "Процесс", послужившим для сценария литературной основой. Все эти сравнения разочаровывают. Режиссерские просчеты фильма "Жена керосинщика" - продолжение унылости, царящей в тексте. Что касается "Процесса", то по разработке визуальных метафор Кайдановский явно уступает и самому Кафке, и тому же Орсону Уэллсу, сделавшему свою экранизацию романа в шестидесятые годы.
Но применимы ли все эти размышления в данном случае? Может быть, есть что-то более существенное, чем литература, режиссура, ощущение читателя и зрителя? Может быть, Кайдановский не литератор, не сценарист, не режиссер в традиционном смысле? Почему его тексты признаются изначально интеллектуальными, достойными издания, тем более в философской серии? Ведь это невозможно объяснить одной лишь данью уважения к личности, рано ушедшей из жизни.
Действительно, есть нечто в текстах Кайдановского, что заставляет их казаться "интеллектуальными" и достойными внимания сразу же, без особого вчитывания. Они проводят свою эстетическую линию, ориентированную не на восприятие абстрактным зрителем (читателем), но на восприятие особой средой, конвенционально разделяющей все те знаки "интеллектуальности" и "хорошего вкуса", которые в большом количестве предлагает Кайдановский. Кафка, Борхес, Беккет, Россия между Западом и Востоком, интермеццо Брамса, Сент-Женевьев де Буа... Это только имена, названия, темы, хотя в этой эстетике важны не только они. Это - лишь видимая часть ценностей. Они не обсуждаются. Они - разделяются. Они говорят о прекрасном и возвышенном. Их сколь угодно хаотичный набор уже соответствует вкусу. Вкусу богемы. Той тонкой прослойке людей, основное усилие которых сосредоточено в их образе жизни, всегда строящемся по правилам, которые никому в точности не известны. Это не совсем мода. Это знание истинных ценностей сегодня и умение забыть, что было истинным вчера. Хотя не только это.
Феномен богемы, а особенно "советской богемы", изучен крайне мало, и книжечка Александра Кайдановского вкупе с его фильмами что-то открывают для нас именно в этом направлении. Он не состоялся в полной мере ни как актер, ни как режиссер, ни как литератор. Его легко можно было бы назвать человеком творческим, но лишь постольку, поскольку "быть творческой личностью" - одно из необходимых условий представителя богемы. Так же как другим необходимым условием является "быть натурщиком", но уже в более широком смысле этого слова - смотреться не на пленке, не на сцене, а в среде. Быть в состоянии "выглядеть" в той среде, вкус которой очень изменчив и подвижен, где важно быть не интеллектуалом, но разделять неуловимую эстетическую конвенцию. Здесь и талант и творчество имеют совсем иные характеристики. Это - умение стать средой. Говорить о сталинских репрессиях или о Кафке, об исламе или о православии тогда и только тогда, когда это все еще непререкаемая ценность. И не говорить об этом, когда это уже дурной тон.
Итак, мы имеем дело с особой средой, средой общения, с сообществом, которое производит по преимуществу речь, движущуюся от знака к знаку, а не авторское произведение. Богема эфемерна, следы ее отыскать крайне трудно, поскольку она существует в те редкие моменты общения внутри своей среды, и только сама она фиксирует правила этого общения.
Конечно, богема не создает и не меняет ценностей, но она их выбирает. Она демонстрирует самим способом своего существования, как некоторое авторское усилие, бессмысленное и не имеющее никакой экономической ценности, может вдруг стать, пусть даже для небольшой группы людей, предметом первой необходимости.
Чтобы ощутить, насколько большое значение имеет эта группа людей, надо отвлечься от того, что мы привычно называем устойчивым сочетанием "богемный образ жизни". Перед нами группа людей, основная деятельность которых заключается в том, чтобы быть ценителями. Ценителями чего угодно - от вин и нарядов до произведений искусства. При этом не важно, что сами представители богемы не способны ни на понимание, ни на осмысление. Может, именно поэтому они любят все "непонятное" и "сложное" (абсурдизм, деконструктивизм...) и потому в тех редких проявлениях собственной активности пытаются воспроизводить образцы непонятого, находя радость в со-причастности творческому процессу. Таким бессмысленным скольжением тем и имен наполнены и сценарии Кайдановского. Но помимо этого в них есть такое приятие усложненности, которое неожиданно оказывается ценностью само по себе.
Представители богемы уходят, забываются их суждения, их внешность, их манера поведения - все то, что фактически было для них главным. Остаются редкие апокрифические истории из частной жизни. Александра Кайдановского, возможно, ожидает такая же судьба. Но некоторую надежду оставляет этот небольшой сборник, где проявилась его природная способность выглядеть, смотреться, соответствовать, где актерство и богемность обрели неожиданную для себя форму текстового выражения.
Опубликовано 14 июня 2013 года
Новые статьи на library.by:
ИНТЕРЕСНО ОБО ВСЁМ:
Комментируем публикацию: Эстетика богемы
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Предполагаемый источник
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1371202985 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций