ИНТЕРЕСНО ОБО ВСЁМ (последнее)
Командировка по просьбе читателей. ПОДУМАЙТЕ О СЫНЕ...
Интересно обо всём. Лучшие публикации последних лет на различные актуальные темы.
ИЗ ПУХЛОГО конверта, битком набитого бумагами, едва его вскрыли, выпала фотография: мальчик лет двенадцати прижался к мужскому плечу. Взглянув на эти два лица, никто бы, наверное, не усомнился: отец и сын - надо же, как похожи.
Так они и думают, эти двое, большой и маленький, за это и бьются вот уже третий год: чтобы родство, для них обоих несомненное, было признано и удостоверено законом. Странная судьба, вначале разъединившая отца и сына, затем вдруг, неожиданно для обоих, соединившая их, чтобы вновь разлучить...
Итак, живет на окраине большого города человек. В раннем детстве он перенес тяжелую болезнь и на всю жизнь остался инвалидом. Хорошее лицо, большие печальные глаза и слабые больные ноги. Учился он мало - чаще лежал в постели. Вырос застенчивым, нелюдимым. Когда в материнском доме нежданно-негаданно появилась молоденькая квартирантка, ему было уже двадцать шесть. Он любил выйти с ней рядом за ворота: пусть смотрят соседи, какая у него девушка. Здесь остановимся. Потому что, начиная именно с этой страницы, нынче, четырнадцать лет спустя, каждый из них по-своему пересказывает книгу собственной жизни. Выслушаем вначале его версию, хотя бы уж потому, что она отличается большей стройностью и ни разу не претерпевала изменений - ни в письменных заявлениях, ни в устных рассказах.
Значит, так. Нина (назовем ее этим именем) сказала ему, что ждет ребенка, и он предложил ей оформить брак, чтобы было все - чин чином, как полагается. Оказалось, это невозможно, потому что она не разведена с первым мужем. Родился мальчик, которому она дала свою фамилию, но отчество отца (почему-то никто не придает значения этому обстоятельству).
Кто отец? Отца нет, в метрике у малыша - прочерк. Говорят, ее родители стояли насмерть: не хотели, чтобы красавица дочь, по которой сохли парни во всей округе, связала жизнь с калекой. К тому же не ладили между собой матери -его и ее. Словом, из родильного дома вернулась она к своим. И тогда он добился для себя права строить собственный дом, чтобы зажить в нем своей семьей.
За лето кое-как соорудил времянку, а достраивали они ее вдвоем, торопясь закончить до холодов? Однако едва домик был готов, схватила она ребенка (ему было тогда меньше года) и убежала к родителям. Почему? В этом пункте оба сходятся: ссорились. Он утверждает: из-за того, что опять не хотела она навести в жизни законный порядок, зарегистрировать брак.
В общем она ушла. А он, видно, крепко привязавшись и к ней и к ребенку, не раз и не два ходил на поклон. Да только встречали его оскорбительными, на всю улицу криками: не беспокой людей, ничего здесь твоего нет и мальчишка не твой. Последнюю попытку он предпринял, когда сыну исполнился год. Явился в день его рождения, принес плюшевого медведя. Ему бросили этого медведя в лицо и снова повторили самое обидное: посмотри, мол, на себя, пара ли ты нашей дочке.
Ну, что? Больше он ходить не стал и домогаться тоже. А вскоре прослышал, что она снова вышла замуж, родила дочку, все у нее хорошо. И он замкнулся в своем горе, все нерастраченные силы вложив в строительство дома, который, думается, должен был стать для него не просто четырьмя стенами под крышей, а способом самоутверждения.
Не лучший способ? Наверное. Да только в жизни редко встречаются случаи, столь для нас, газетчиков, привлекательные, чтобы вот черное, а вот белое, этот прав, а тот насквозь виноват. И нас привел в смущение дом-крепость, на строительство которого ушло десять лет человеческой жизни. И нам неловко было слышать, как собирал хозяин заморские бутылки, битое автомобильное стекло, чтобы изготовить особую облицовочную массу, под слоем которой переливается теперь этот дом на солнце, как дворец Аладдина.
Все видели: он строил дом сам, помогали друзья. А все-таки - откуда у инвалида второй группы взялись денежки? Все знают: у человека золотые руки. Есть у него патент, дающий право производить мелкий ремонт автомашин. Пригонят ему аварийный автомобиль - груда лома, да и только. А пройдет неделя-другая, и выкатывается, посверкивая, новенькая машина. Ну, конечно, таким рукам цены нет, и он на заработки не жалуется.
Разумеется, лучше бы написать про него, что он слесарь, токарь, пекарь, маляр и его бригада за него горой. Но чего нет, того нет. А есть человек, который обделен судьбой, но не бездельник, не пьяница, ни на чьей шее не сидит (что могло бы по обстоятельствам его жизни быть) и уже по одному этому заслуживает уважения.
ВЕРНЕМСЯ, однако, к нашей истории. Итак, он строил свой дом истово, словно бы в тайном расчете, что этот дом должен принести ему счастье. И действительно, не успел он, что называется, положить последний кирпич, как получил по почте открытку, написанную давно забытым почерком. Да-да, вдруг, десять лет спустя, она просила его о встрече.
В назначенный час он был в назначенном месте. И она пришла. И случилось то, чего он ждал все эти долгие годы. Она сказала, что несчастлива, что жить с нынешним мужем не может и главное, самое главное, что мальчик, тот самый, которого он не видел столько лет, о котором не позволял себе вспоминать, его сын. Она привела этого мальчика, и он словно увидел свое отражение в самом верном зеркале, какое бывает на свете, и понял, что отныне его жизнь немыслима без сына.
Поначалу казалось, что так и будет. В его доме зазвучали детские голоса (она привела с собой не только сына, но и дочь), в его доме появилась молодая хозяйка. Счастливой семьей они ездили в гости к его бывшим соседям в Алма-Ату. Временами он не верил себе: неужели все это не снится?
Пробуждение было отчаянно горьким. Она обронила извещение о вызове на телефонные переговоры с мужем, о котором говорила, что жизнь с ним - дело решенное. Он стал допытываться - она призналась, что примирение уже состоялось. Сына забирает с собой.
Так бы, наверное, и случилось, будь этот сын чуть младше. Но мальчик сам придал делу неожиданный оборот. Он заявил, что никуда не уйдет. Она не поверила: что значит не уйдет - уйдет как миленький. С этого началась тяжба, бесконечно длинная и абсолютно безнадежная. Для обеих сторон.
НАПОМНИМ: мы изложили его версию. Надо бы справедливости ради дать читателю возможность выслушать и другую сторону. Но беда в том, что сделать это практически невозможно. Даже в пределах одного судебного заседания произносились утверждения, одно из которых исключает другое. Вначале истица называет ответчика фактическим отцом ребенка, не проявлявшим к нему долгие годы ни малейшего интереса (каким образом этот интерес вдруг возник, из ее рассказа понять невозможно), но далее заявляет, что ответчик вообще не имеет отношения к ее сыну. Ну, а коли так, то, собственно, и юридического спора о том, с кем жить этому ребенку, не может быть. Спор возможен между матерью и отцом, но между матерью и чужим дядей какой же спор?
Решение двух судебных инстанций единодушно: мальчика надлежит вернуть матери и усыновившему его отчиму. Отец остался ни с чем.
Отец? Отцовство-то надо сначала доказать. Лишь после этого суд примет иск об отмене произведенного ранее усыновления. А доказать отцовство практически невозможно. То есть в кодексе законов о семье и браке есть статья, предусматривающая такую возможность, но только по иску матери. Вероятность возникновения подобной потребности у отца даже не предполагается. Результат экспертизы, на которую судья все-таки направил отца и сына, сформулирован не слишком обнадеживающе: отцовство, мол, не исключено. Специалисты могли бы дать более точный ответ, но для этого требуется участие матери. А она не хочет. И никто не вправе ее заставить. Значит, ни отменить усыновление одним человеком, ни установить отцовство другого невозможно.
Юристы втолковывали нам: безнадежное дело, безвыходное. Да, опыт, простые житейские наблюдения, человеческое чувство, логика подсказывают: конечно, отец, конечно, сын. Но закон есть закон...
Но, помимо прав, объяснили нам другие юристы, существуют интересы, тоже охраняемые законом. В данном случае интересы ребенка. В чем эти интересы? Вот что должно было бы, видимо, стать предметом серьезнейшего обсуждения тех же органов опеки, инспекции по делам несовершеннолетних- всех учреждений и лиц, которые так или иначе занимались этим запутанным делом.
К сожалению, такого единственно возможного, на наш взгляд, подхода мы не обнаружили. Одни яростно принимали сторону матери, другие столь же яростно - сторону претендента на отцовство. Никто не попытался разобраться: что же нужно сегодня ребенку, пережившему за эти два года столько, сколько иному не выпадет на долгую жизнь? Дважды судебный исполнитель вместе с сотрудниками милиции пытался довести до конца дело об отобрании мальчика, незаконно проживающего у чужого человека. Рыдающего мальчишку силой вытаскивали из школы, на глазах учеников и учителей заталкивали в машину, силой же водворяли в материнский дом, откуда, едва дождавшись утра, он убегал к отцу и к бабушке.
Не раз и не два заставляли его писать объяснительные записки, в которых о матери и об отчиме сказано такое, что и повторять совестно. Мальчишку приглашали в судебные заседания, и осведомленность его такова, что слушаешь его, и сердце падает.
Разве нельзя было по-другому? Разве нельзя было, убедившись, что судебное решение неисполнимо (так сказано в докладной записке исполнителя), пригласить взрослых действующих лиц этой драмы и убедить их в необходимости соблюдать достоинство и спокойствие? Во имя того, кому оба клянутся в любви. Пусть невозможно принять меры в процедурном, правовом порядке. Но почему же нельзя хотя бы попытаться воздействовать словом, убеждением: "Не спешите, не разрушайте естественных человеческих связей. Пусть у мальчишки будут и мать, и отец, и сестра". Вот к чему должны были стремиться люди, призванные претворять закон в норму человеческого поведения.
Строгие моралисты, наверное, скажут, что нет в этой истории ни правых, ни виноватых, потому что случилась она из-за нравственной неопрятности, изначального неуважения к закону двух взрослых людей. Может быть. Но и о них сегодня речь. Только о третьем. Надо оставить его в покое, не рвать на части, не превращать в предмет торга и орудие мести.
Мы и имен не называем, чтобы лишний раз не причинять боли тринадцатилетнему мальчику, которому еще жить и расти. Пусть же все, кому он дорог, найдут в себе силы, разум, добрую волю, чтобы он жил и рос человеком.
Так они и думают, эти двое, большой и маленький, за это и бьются вот уже третий год: чтобы родство, для них обоих несомненное, было признано и удостоверено законом. Странная судьба, вначале разъединившая отца и сына, затем вдруг, неожиданно для обоих, соединившая их, чтобы вновь разлучить...
Итак, живет на окраине большого города человек. В раннем детстве он перенес тяжелую болезнь и на всю жизнь остался инвалидом. Хорошее лицо, большие печальные глаза и слабые больные ноги. Учился он мало - чаще лежал в постели. Вырос застенчивым, нелюдимым. Когда в материнском доме нежданно-негаданно появилась молоденькая квартирантка, ему было уже двадцать шесть. Он любил выйти с ней рядом за ворота: пусть смотрят соседи, какая у него девушка. Здесь остановимся. Потому что, начиная именно с этой страницы, нынче, четырнадцать лет спустя, каждый из них по-своему пересказывает книгу собственной жизни. Выслушаем вначале его версию, хотя бы уж потому, что она отличается большей стройностью и ни разу не претерпевала изменений - ни в письменных заявлениях, ни в устных рассказах.
Значит, так. Нина (назовем ее этим именем) сказала ему, что ждет ребенка, и он предложил ей оформить брак, чтобы было все - чин чином, как полагается. Оказалось, это невозможно, потому что она не разведена с первым мужем. Родился мальчик, которому она дала свою фамилию, но отчество отца (почему-то никто не придает значения этому обстоятельству).
Кто отец? Отца нет, в метрике у малыша - прочерк. Говорят, ее родители стояли насмерть: не хотели, чтобы красавица дочь, по которой сохли парни во всей округе, связала жизнь с калекой. К тому же не ладили между собой матери -его и ее. Словом, из родильного дома вернулась она к своим. И тогда он добился для себя права строить собственный дом, чтобы зажить в нем своей семьей.
За лето кое-как соорудил времянку, а достраивали они ее вдвоем, торопясь закончить до холодов? Однако едва домик был готов, схватила она ребенка (ему было тогда меньше года) и убежала к родителям. Почему? В этом пункте оба сходятся: ссорились. Он утверждает: из-за того, что опять не хотела она навести в жизни законный порядок, зарегистрировать брак.
В общем она ушла. А он, видно, крепко привязавшись и к ней и к ребенку, не раз и не два ходил на поклон. Да только встречали его оскорбительными, на всю улицу криками: не беспокой людей, ничего здесь твоего нет и мальчишка не твой. Последнюю попытку он предпринял, когда сыну исполнился год. Явился в день его рождения, принес плюшевого медведя. Ему бросили этого медведя в лицо и снова повторили самое обидное: посмотри, мол, на себя, пара ли ты нашей дочке.
Ну, что? Больше он ходить не стал и домогаться тоже. А вскоре прослышал, что она снова вышла замуж, родила дочку, все у нее хорошо. И он замкнулся в своем горе, все нерастраченные силы вложив в строительство дома, который, думается, должен был стать для него не просто четырьмя стенами под крышей, а способом самоутверждения.
Не лучший способ? Наверное. Да только в жизни редко встречаются случаи, столь для нас, газетчиков, привлекательные, чтобы вот черное, а вот белое, этот прав, а тот насквозь виноват. И нас привел в смущение дом-крепость, на строительство которого ушло десять лет человеческой жизни. И нам неловко было слышать, как собирал хозяин заморские бутылки, битое автомобильное стекло, чтобы изготовить особую облицовочную массу, под слоем которой переливается теперь этот дом на солнце, как дворец Аладдина.
Все видели: он строил дом сам, помогали друзья. А все-таки - откуда у инвалида второй группы взялись денежки? Все знают: у человека золотые руки. Есть у него патент, дающий право производить мелкий ремонт автомашин. Пригонят ему аварийный автомобиль - груда лома, да и только. А пройдет неделя-другая, и выкатывается, посверкивая, новенькая машина. Ну, конечно, таким рукам цены нет, и он на заработки не жалуется.
Разумеется, лучше бы написать про него, что он слесарь, токарь, пекарь, маляр и его бригада за него горой. Но чего нет, того нет. А есть человек, который обделен судьбой, но не бездельник, не пьяница, ни на чьей шее не сидит (что могло бы по обстоятельствам его жизни быть) и уже по одному этому заслуживает уважения.
ВЕРНЕМСЯ, однако, к нашей истории. Итак, он строил свой дом истово, словно бы в тайном расчете, что этот дом должен принести ему счастье. И действительно, не успел он, что называется, положить последний кирпич, как получил по почте открытку, написанную давно забытым почерком. Да-да, вдруг, десять лет спустя, она просила его о встрече.
В назначенный час он был в назначенном месте. И она пришла. И случилось то, чего он ждал все эти долгие годы. Она сказала, что несчастлива, что жить с нынешним мужем не может и главное, самое главное, что мальчик, тот самый, которого он не видел столько лет, о котором не позволял себе вспоминать, его сын. Она привела этого мальчика, и он словно увидел свое отражение в самом верном зеркале, какое бывает на свете, и понял, что отныне его жизнь немыслима без сына.
Поначалу казалось, что так и будет. В его доме зазвучали детские голоса (она привела с собой не только сына, но и дочь), в его доме появилась молодая хозяйка. Счастливой семьей они ездили в гости к его бывшим соседям в Алма-Ату. Временами он не верил себе: неужели все это не снится?
Пробуждение было отчаянно горьким. Она обронила извещение о вызове на телефонные переговоры с мужем, о котором говорила, что жизнь с ним - дело решенное. Он стал допытываться - она призналась, что примирение уже состоялось. Сына забирает с собой.
Так бы, наверное, и случилось, будь этот сын чуть младше. Но мальчик сам придал делу неожиданный оборот. Он заявил, что никуда не уйдет. Она не поверила: что значит не уйдет - уйдет как миленький. С этого началась тяжба, бесконечно длинная и абсолютно безнадежная. Для обеих сторон.
НАПОМНИМ: мы изложили его версию. Надо бы справедливости ради дать читателю возможность выслушать и другую сторону. Но беда в том, что сделать это практически невозможно. Даже в пределах одного судебного заседания произносились утверждения, одно из которых исключает другое. Вначале истица называет ответчика фактическим отцом ребенка, не проявлявшим к нему долгие годы ни малейшего интереса (каким образом этот интерес вдруг возник, из ее рассказа понять невозможно), но далее заявляет, что ответчик вообще не имеет отношения к ее сыну. Ну, а коли так, то, собственно, и юридического спора о том, с кем жить этому ребенку, не может быть. Спор возможен между матерью и отцом, но между матерью и чужим дядей какой же спор?
Решение двух судебных инстанций единодушно: мальчика надлежит вернуть матери и усыновившему его отчиму. Отец остался ни с чем.
Отец? Отцовство-то надо сначала доказать. Лишь после этого суд примет иск об отмене произведенного ранее усыновления. А доказать отцовство практически невозможно. То есть в кодексе законов о семье и браке есть статья, предусматривающая такую возможность, но только по иску матери. Вероятность возникновения подобной потребности у отца даже не предполагается. Результат экспертизы, на которую судья все-таки направил отца и сына, сформулирован не слишком обнадеживающе: отцовство, мол, не исключено. Специалисты могли бы дать более точный ответ, но для этого требуется участие матери. А она не хочет. И никто не вправе ее заставить. Значит, ни отменить усыновление одним человеком, ни установить отцовство другого невозможно.
Юристы втолковывали нам: безнадежное дело, безвыходное. Да, опыт, простые житейские наблюдения, человеческое чувство, логика подсказывают: конечно, отец, конечно, сын. Но закон есть закон...
Но, помимо прав, объяснили нам другие юристы, существуют интересы, тоже охраняемые законом. В данном случае интересы ребенка. В чем эти интересы? Вот что должно было бы, видимо, стать предметом серьезнейшего обсуждения тех же органов опеки, инспекции по делам несовершеннолетних- всех учреждений и лиц, которые так или иначе занимались этим запутанным делом.
К сожалению, такого единственно возможного, на наш взгляд, подхода мы не обнаружили. Одни яростно принимали сторону матери, другие столь же яростно - сторону претендента на отцовство. Никто не попытался разобраться: что же нужно сегодня ребенку, пережившему за эти два года столько, сколько иному не выпадет на долгую жизнь? Дважды судебный исполнитель вместе с сотрудниками милиции пытался довести до конца дело об отобрании мальчика, незаконно проживающего у чужого человека. Рыдающего мальчишку силой вытаскивали из школы, на глазах учеников и учителей заталкивали в машину, силой же водворяли в материнский дом, откуда, едва дождавшись утра, он убегал к отцу и к бабушке.
Не раз и не два заставляли его писать объяснительные записки, в которых о матери и об отчиме сказано такое, что и повторять совестно. Мальчишку приглашали в судебные заседания, и осведомленность его такова, что слушаешь его, и сердце падает.
Разве нельзя было по-другому? Разве нельзя было, убедившись, что судебное решение неисполнимо (так сказано в докладной записке исполнителя), пригласить взрослых действующих лиц этой драмы и убедить их в необходимости соблюдать достоинство и спокойствие? Во имя того, кому оба клянутся в любви. Пусть невозможно принять меры в процедурном, правовом порядке. Но почему же нельзя хотя бы попытаться воздействовать словом, убеждением: "Не спешите, не разрушайте естественных человеческих связей. Пусть у мальчишки будут и мать, и отец, и сестра". Вот к чему должны были стремиться люди, призванные претворять закон в норму человеческого поведения.
Строгие моралисты, наверное, скажут, что нет в этой истории ни правых, ни виноватых, потому что случилась она из-за нравственной неопрятности, изначального неуважения к закону двух взрослых людей. Может быть. Но и о них сегодня речь. Только о третьем. Надо оставить его в покое, не рвать на части, не превращать в предмет торга и орудие мести.
Мы и имен не называем, чтобы лишний раз не причинять боли тринадцатилетнему мальчику, которому еще жить и расти. Пусть же все, кому он дорог, найдут в себе силы, разум, добрую волю, чтобы он жил и рос человеком.
Опубликовано 14 января 2013 года
Новые статьи на library.by:
ИНТЕРЕСНО ОБО ВСЁМ:
Комментируем публикацию: Командировка по просьбе читателей. ПОДУМАЙТЕ О СЫНЕ...
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Предполагаемый источник
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1358167785 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.


По стандарту ВАК Республики Беларусь
По ГОСТу Российской Федерации



Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций