КРИШНА БАЛДЕВ ВАЙД (Индия)

РАССКАЗ

И однажды они, побросав всю домашнюю работу, выскочили из дому. Не было никакой определенной программы, никто из родственников не заболел, и ничей сынок не сдал успешно экзамена, не скончалась какая-нибудь старушка, и ни у ничьей дочки не случилась помолвка, да и никакой святой-учитель-махатма не появился поблизости, и праздника никакого не было - словом, не было никакого повода.

А было на самом деле то, что в душе у Шилы, пока она перемывала-надраивала посуду, непонятно откуда и как, словно поднялась вдруг волна, и, побросав посуду из рук, вот так - как была, даже рук не ополоснув, выскочила она из комнаты и принялась звать: "Рани, эй, Рани!.." Комната Рани была на втором этаже и тоже выходила во внутренний дворик¹. И пока Шила звала-кричала, взгляд ее пронзил пустоту, столкнулся с облаками, окутавшими небо, и капелька влаги упала ей в правый глаз². Шила мгновенно сомкнула глаз и снова принялась громко звать: "Рани, эй, Рани!"

И когда Рани, свесившись через перила, спросила: "Ну что, что случилось, чего ты кричишь-надрываешься?" - то Шила, вместо ответа, принялась трястись от хохота, а Рани, вместо того чтобы повторить вопрос, с шумом и топотом спустилась во дворик, а спустившись, схватила и начала тянуть Шилу за волосы. Смеясь, Шила взмолилась: "Отпусти, не то лицо тебе измажу!" - Рани, смеясь в ответ: "Кому? Себе самой?" - и снова обе принялись хохотать, и, продолжая смеяться, Шила что-то эдакое шепнула Рани на ухо, на что та, лишь услышав, захлопала в ладоши и принялась кричать: "Ванти!.. Эй, Ванти!.. Эй, Ванти!.."

Ванти и Виран жили в том же доме, в двух комнатах на нижнем этаже, и уже слышали весь этот шум-гам. Ванти мылась в уголке своей комнаты, а Виран замешивала немного теста для позднего ужина. Чуть заслышав голос Рани, Ванти мгновенно плеснула на себя кружку-другую воды, обмоталась грязной дупаттой³ и выскочила из комнаты. Виран еще раньше оставила тесто, не домесила, и уже стояла вместе с Шилой и Рани и хохотала с ними неизвестно над чем. Увидев Ванти, все трое, совершенно как маленькие девчонки, принялись верещать: "Ванти голая, ой!.. Ванти голая!.." Ванти, застыдившись, бросилась в комнату, быстренько набросила нижнюю юбку и рубаху-курту и, на ходу застегивая пуговицы, прибежала назад. Рани ей навстречу: "Да не беги, не торопись, твой кусок от тебя не убежит, тебе достанется". Ванти с легким удивлением спросила: "Что?" - и три подружки в один голос: "А то!" - и уже вчетвером зашлись, затряслись от хохота.

* Перевод выполнен с разрешения автора по изданию: Pratinidhi kahaaniyaan. Raajkamal paperbacks. Delhi. 1990, с. 10 - 17. © Shri Krishna Baldev Vaid. Здесь и далее примечания переводчика.

стр. 73

Атмосфера во внутреннем дворике, буквально загустевшая от их хохота и беготни, будто пришла в раздраженное состояние духа, а явным выражением этого неудовольствия стало перекошенное лицо домовладелицы. У нее зубы скрипели от злости, когда она смотрела на деревенские выходки этих деревенских баб, что стояли напротив той части дома, которую она оставила за собой. Но когда эта четверка, пошептавшись меж собой, завершила свою маленькую конференцию пронзительным хохотом, атмосфера во дворике немного изменилась. Пусть даже злость домовладелицы и повысилась еще на несколько градусов.

Смеясь, крича, дергая друг друга за волосы, четыре подружки разбежались по своим комнатам. Шила быстренько вымыла руки, перемазанные золой. Гора посуды как лежала, так и осталась лежать, а сама она принялась расправлять свои шальвары в цветочек. Рани подняла веник, швырнула его в угол, выплеснула ведро воды на пол, согнала ее тряпкой в сторону и, вытерев руки об нижнюю юбку, начала подводить глаза сурьмой. Ванти еще раньше расправилась со всей домашней работой, нужно было только огонь погасить. И вот так, стоя, она плеснула в очаг два-три стакана воды, на секунду задумалась, что теперь вся печка сырая, и начала расправлять складочки на новой дупатте. Виран отодвинула корытце с тестом в угол. В комнате у нее повсюду была грязная посуда, потому что дети только что убежали гулять после обеда. Она поставила на место стакан-другой, а потом принялась мыть руки да умываться.

Немного времени спустя все четыре подружки повесили замки на двери и выскочили со двора, а домовладелица так и осталась пораженно смотреть им вслед. А те на нее и не взглянули, глаз не подняли, когда убегали. "Простолюдинки", - пробрюзжала домовладелица им вслед, и в этот момент изнутри дома раздался голос ее мужа: "И куда ты запропастилась, простолюдинка, ну что ты там делаешь?" - и она, вернувшись к себе, принялась скандалить с мужем.

А те, вчетвером, выскочив на улицу, бежали друг за дружкой, словно были не взрослыми женщинами, а школьницами младших классов. Как раз Рани-то и задала тон, установила границу. Дупатту она повязала на поясе, а косу свернула тюрбаном на голове, и шла так, будто она младшая свояченица какой-нибудь царевны-королевны⁴. Она уже выскочила из переулка и добралась до большой улицы. Шила все приговаривала: "Остановись, Рани, погоди... И куда ты бежать бросилась... Там ведь ничего и нет... В лес попадешь!.." Она так громко звала, что студенты, идущие по улице Навабгандж, оглядывались и смотрели на нее. Наконец, после нескольких окриков Шилы, Рани остановилась, они немного посовещались и решили, что надо бы им сесть на трамвай у овощного рынка Сабзи манди, а когда Ванти спросила: "И куда поедете?" - в ответ трое рассмеялись: "А куда ты нас повезешь!" Тут и Ванти принялась смеяться и направилась к Сабзи манди.

Стоял трамвай. Они подбежали, уселись, а когда кондуктор спросил у Шилы: "Куда поедем, любезная?" - Шила, смеясь, ответила: "У нее спроси!" Кондуктор немного рассердился на этот беспричинный смех и раздраженно сказал: "У кого спрашивать..." Шила снова рассмеялась: "И чего сердитесь, у нее... у Рани спросите".

- Что, во сне мне приснится, кто тут у вас Рани? - раздражаясь, ответил кондуктор.

- Да я - Рани! - сказала Рани, поднимаясь, и только она двинулась вперед, как тут же покачнулась и уселась какому-то старику на колени.

Шила, Ванти и Виран затряслись от хохота, а Рани, поднимаясь с колен того старика, сказала: "Ну, чего хохочете, он вам в отцы годится", - тут уж все сидевшие в трамвае засмеялись, а старик начал смущенно озираться. Рани, чуть не падая, встала и вернулась на свое место.

Когда они сошли на остановке Кутуб роуд, кондуктор, обращаясь неизвестно к кому, сказал: "Странные они, дурные", - а какой-то пассажир добавил, обращаясь к жене: "Ни стыда ни совести не осталось", - а тот самый старик сказал парнишке, сидевшему рядом: "Мерзавка, нашумела тут, да и уселась мне на колени", - а парнишка все пытался понять, осуждает ли старик поведение женщины или причмокивает от удовольствия.

Стоило им сойти с трамвая, как они сразу же поняли - нужно подумать и решить, наконец, куда же идти. Когда Рани, держа мизинец у губ, сказала: "Ой, и куда это мы попали?" - Шила простодушно ответила: "В сасурал - к свекрови в дом", - и над этим они так звонко рассмеялись, что все стоявшие неподалеку принялись на них глазеть. От хохота подружки просто складывались вдвое и позабыли совсем, что машины, которые ехали в обе стороны, только из-за них и гудели не переставая. А когда одна машина легонько подтолкнула Рани сзади, то ее смех сменился криком, и она, развернувшись, угостила водителя несколькими крепкими словечками - из тех, что были в ходу у нее дома, на том и распрощались.

Когда же она направилась к тротуару, Шиле (той самой, чья волна и вынесла их из дому) неизвестно что пришло в голову, и она начала: "Поедем на Канат плэйс?"⁵. Название-то, конечно, все слышали. Муженек Ванти каждое первое число, возвращаясь из офиса домой, как раз с Канат плэйса приносил для нее цветочную гирлянду. Да и муж Виры - Рамдаял - постоянно захаживал на Канат плэйс по делам, там были надежные клиенты - покупатели его дешевых печений. И сама Рани два раза побывала на Канат плэйсе - один раз, когда по ее настоянию муж свозил туда посмотреть на демонстрацию за свободу, а в другой раз она сама гуляла-бродила, да вдруг и попала на Канат. Так что подружки ухватились за предложение Шилы, наняли рикшу и поехали туда.

Лошадка, которая тянула повозку, с самого начала была достаточно резва, но Рани, с некоторым кокетством подтолкнув возницу, спросила: "Так и потащится она еле-еле?" - на что возница с озорством ударил лошадку по задним ногам, и та понеслась наперегонки с ветром. Только пыль из-под копыт. Несутся они по крепкой дороге, цоканье раздается, а погонщик так посматривает то на Рани, то на Шилу - они как раз с ним вместе на передней скамеечке сидят - словно подарок какой просит, но Рани и Шила, похоже, еще резвее лошадки бежали. У Рани и с самого начала дупатты на голове не было, а теперь она и с пояса соскользнула. Вниз упала - ей под ноги. Волосы Шилы выбились из косы, растрепались, и тоже будто бежали. Сидевшие позади Ванти и Виран поджали коленки, как дети, и смотрели вперед.

Рани все говорила: "О Господи, ой-ой!"

Шила повторяла: "О Рам, мой боженька, что за скорость!"

Возница говорил: "Прикажете, так еще поддам".

Ванти и Виран, сидя позади, принялись просить: "Да, браток, быстрее, быстрее".

Возница, встав на ступеньку, погонял лошадку: "Но-ноо..."

И люди, идущие туда-сюда по этой дороге, не могли взгляда удержать на повозке, что стремглав неслась мимо, но замечания успевал отпустить каждый. Если собрать всю эту критику вместе, то в результате один вывод получится:

стр. 74

сидели там хохочущие распутницы - кому же еще придет в голову нестись так быстро?

Ну, а так как в повозке сидели совсем не гулящие, то возницу тоже ждало разочарование, когда он довез подружек до Канат плэйса. Вместо того чтобы подарок сделать, Рани ему говорила: "Братец, у нас всего одиннадцать с половиной ан⁶, ну не жизнь же у нас за две пайсы заберешь!"

Наверное, как раз этот вопрос, словно пинок, подействовал на возницу. Тут же выпалил: "Рани, так ты и это у себя оставь!"

Стоило ему это сказать, как Ванти, Виран и Шила шумно расхохотались, будто три брошенных шарика⁷ лопнули. В первый момент Рани замерла, ошеломленная, а потом, когда до нее дошел смысл сказанного, рассмеялась так, что на ногах не смогла устоять, тут же села и принялась хихикать "Уй-уй..." Возница сказал про себя: "Ну и сумасшедшие", - и стал потихоньку погонять лошадку.

Немного отдышавшись, Рани, вытирая слезы, сказала: "И как этот мертвяк имя мое узнал?" - на что Ванти ответила: "Милочка, ну кто ж тебя не знает?" И это тоже должно было вызвать второй припадок смеха, как донесся голос возницы: "Ну что, любезные, прокачу к Кутуб минару?"⁸

Отъехавший немного извозчик уже разворачивал повозку.

- Свою маменьку-сестрицу катай к Кутубу! - особым, домашне-сварливым голосом проговорила Рани, а подружкам сказала: "Ладно, пойдем, а то этот мертвяк, как собака увязался за нами". И они направились в сторону кинотеатра "Одеон".

Рани сказала: "Ну вот, Канад папэтс".

Виран поправила: "Да не Канад папэтс, а Карнат палэс".

Ванти подхватила: "Да что вы болтаете, называется - Канас плэт".

Шила умиротворенно: "Да как бы ни назывался, до места-то добрались".

Рани сказала: "Может, все-таки спросить у кого?"

- Так иди, да спроси у своего кучера.

Услышав упоминание извозчика, Рани едва сдержала улыбку и сказала: "Вот ведь, мертвяк, даже имя узнал".

Они остановились напротив кинотеатра "Одеон" и издалека рассматривали афиши, а потом опасливо подошли поближе и потихоньку ступили в вестибюль. Гуляли-кружили, пока не остановились перед мужским туалетом. Подумали секунду: "А что же там, внутри?" - а потом Рани толкнула дверь внутрь и с воплем "Ой, мамочка!" бросилась прочь. Подружки, поскальзываясь, выбежали вслед за ней и принялись расспрашивать: "Что случилось?" - но Рани все смеялась и смеялась, а они продолжали приставать к ней с расспросами, и, наконец, она сказала: "Один мужик..." - и снова принялась смеяться. "Извозчика вспоминает", - проговорили Виран и Ванти. Чтобы сменить разговор, Шила сказала: "Здесь где-то неподалеку храм Ханумана. Хотите..."

- Да осыпь его пеплом, храм Ханумана. Гулять пошли или молиться? И там, небось, какой-нибудь толстяк-крепыш пуджари⁹ сидит-почесывается.

- Ну, рассказывайте-рассказывайте, что у вас с такими бывало, - сказала Шила и снова принялась смеяться.

И вот так, смеясь и смеша прохожих, кружа и кружась, провели они вечер. От беспрестанного смеха голоса осипли, да еще они перепробовали всякой всячины: гол-гаппе - крохотных воздушных лепешечек, наполненных солоновато-пряной приправой, поджаренные кусочки картошки, маринады-соленья, обжигающе горячий горох - все то, что дешево продается не в ресторанчиках, а на тротуарах и в переулках Нового Дели, - всего отведали. И сколько же они кружили по галереям Канат плэйса, и перед сколькими магазинами ошеломленно стояли! Скольких людей ввели в заблуждение своим смехом! И вот теперь в ногах появилась легкая усталость и боль. А их мысли, словно какой-то цепочкой, потянуло домой.

- Пойдем-ка, вон там, на травке зеленой посидим-отдохнем немного.

Но вместо того, чтобы сказать на это в ответ "да" или "нет", Виран тихим голосом спросила: "А домой не пойдем?" И это упоминание дома раздалось как удар камнем по глиняному горшку.

Лица у всех четверых погрустнели.

- И что будешь делать дома? - спросила Рани, собираясь с духом. Но это слабое возражение не произвело никакого впечатления на суровые облака реальности. Наверное, спустившись с небес, они тенью накрыли мысли подружек.

- Ну и что такого дома? - снова сказала Рани, словно убеждая себя саму.

- Да прах-зола, - ответила Шила, будто говорила: "Чего спрашивать, сама ведь знаешь!"

И эти четверо подружек не на травку зеленую сели, а домой отправились - в обратный путь.

- Рикшу надо бы взять, - сказала Рани, но никто не рассмеялся.

- Ванти и Виран будто змея укусила, - сказала Шила.

- Думаю вот - может, на ужин овощи приготовить? - ответила Ванти.

И вместо того, чтобы подшутить над ней, Рани сказала: "Возьми у меня утрешнюю гороховую похлебку".

И они, разузнавая дорогу, улаживая мелкие домашние недоразумения, споря о домашних проблемах, осуждая соседей, завидуя друг дружке, подсчитывая аны, пайсы, быстро-быстро направились к дому.

Перевод с хинди Г. СТРЕЛКОВОЙ

¹ Индийские дома традиционно имеют внутренний дворик, окруженный верандой. Дом, как правило, делится на мужскую и женскую половины. Крыша дома обычно плоская и активно используется, иногда на ней строится дополнительная комната. Время действия рассказа относится к тому периоду, когда многие деревенские жители переезжали в города, кто-то ютился в лачугах, а более состоятельные могли позволить себе снимать комнаты, подобно героиням рассказа, или квартиры. Такие дома сохранились в Дели до сих пор, например, в районе Карол Баг, который интенсивно застраивался после достижения Индией независимости, когда волны переселенцев из Пакистана захлестнули город.

² Традиционные образы индийской литературы: время сезона дождей - пора любовного томления, подрагивание правого глаза означает благоприятное предзнаменование.

³ Дупатта - широкий шарф, неотъемлемая часть одежды североиндийских женщин (курта-пайджама - т.н. панджаби дрэсс - или шальвар-камиз). На юге, в Махараштре и Бенгалии носят преимущественно сари.

⁴ Рани - букв, царица, владычица.

⁵ Connought Place - деловой и торговый центр Нью Дели. Назван в честь лорда Конноута. Торжественно открыт в 1936 г. На хинди название звучит как Канат плэйс.

⁶ Ана - денежная единица, 1/4 пайсы - медная монета, вышедшая из употребления. До 1 апреля 1957 г. было старое деление рупии: 1 рупия = 16 ан = 64 пайса. Сейчас 1 рупия = 100 пайсов.

⁷ В Индии во время весеннего праздника Холи принято бросаться шариками (пхаввара), наполненными водой. Именно этот карнавальный образ использует автор.

⁸ Минарет Кутуб - символ Дели, один из выдающихся памятников столицы Индии, находится в 15 км к югу от города. Создан в 1193 г. и знаменует победу над последним индусским правителем Дели. Очевидно, во время действия рассказа был настолько уединенным местом, что предложение возницы звучит неприлично.

⁹ Индуистский священнослужитель.