В предыдущем номере журнала был опубликован рассказ выдающегося современного египетского писателя Гамаля аль-Гитани "Сопровождающий". Гамаль аль- Гитани - автор многих романов и рассказов, образно передающих "дух времени".

В этом номере публикуется рассказ Гамаля аль-Гитани "Приглашение", заключающий в себе иносказание, допускающее разные толкования.

Он покинул маленькое здание пригородного вокзала как раз в тот момент, когда электропоезд тронулся, продолжая свой путь на юг. Стук колес медленно затихал, удаляясь. На площади стояли три автомашины "такси". Немногие сошедшие с поезда пассажиры расходились в разные стороны по улицам, обсаженным деревьями.

Напротив вокзала светился огнями ресторан, одно из известных фирменных заведений, построенных за последние годы. Но внутри него не было видно ни одного человека - ни клиентов, ни официантов.

Постояв немного, он двинулся к первому такси. Вынул из кармана конверт, в сотый раз перечитал название школы и собственное имя, отпечатанные на компьютере, а также приглашение на годичное собрание родительского совета, на котором будет обсуждаться план работы и утверждаться бюджет школы. Под приглашением стояла подпись директрисы.

Недоуменно наморщил лоб:

- Какая директриса? Какая школа? Какой родительский совет?

Он - не отец, не женат, и у него нет детей. У него нет никого, кроме нескольких случайных друзей, с которыми иногда встречается в кафе, и коллег по работе, о которых ему известно не более того, что они сами о себе рассказывают. Он даже с трудом восстанавливает в памяти их лица. Куда он направляется, и что его там ожидает? "Какие дети? Что вообще происходит?" - бормочет он, идя к машине. Водитель такси, молодой человек, лишь тронувшись с места и доехав до поворота с вокзальной площади, переспросил название школы и удивленно протянул: "Годичное собрание?" Оказалось, что он уже отвез туда двоих отцов. Водитель рассказал, что работает он только в самом городе, так как офицер службы уличного движения нарочно затягивает выдачу ему водительских прав. Если бы он получил права, то мог бы выезжать за город и на аэродром. А здесь пассажиров мало, потому что большинство жителей - иностранцы или богатые египтяне, у каждого по две-три машины. Бедняки же, населяющие привокзальный район, предпочитают ходить пешком...

Он говорил жалобным голосом, поглядывая на почти пустынные улицы, на деревья, которых здесь было великое множество, на решетки садов. Прочел вслух надпись фосфоресцирующими буквами "Берегись собак!"

Машина пересекла одноколейную железнодорожную ветку и повернула направо. Густые деревья, непроглядная тьма, высокая некошеная трава. Слабый свет редких фонарей выхватил из темноты железные ворота. Выходя из машины, он спросил водителя, знаком ли тот с кем-либо из службы дорожного движения.

- Какого движения? - негодующе воскликнул молодой человек. - Я выпускник университета и хочу работать по специальности!

И рванул с места на полной скорости. Быть может, обиделся? Он не хотел задеть его самолюбие, но он так занят собственными мыслями и находится в такой странной ситуации, что ему трудно быть внимательным к незнакомому человеку.

Никакой вывески с названием школы не было. Он увидел высокого смуглого человека в ослепительно белой галабее ¹ , с такией ² на голове и в очках. Подойдя ближе, человек протянул ему обе руки для пожатия и радостно воскликнул:

- Добро пожаловать, многоуважаемый!

Разве он знает его? Откуда такая радость? Расспрашивать было неловко, и он только смущенно улыбался. Подняв палец к небу, человек клятвенно заверил его, что он - лучший из людей и что если бы не его щедрый взнос, которым открывается список пожертвований, то другие, обладатели миллионов, не раскошелились бы. Сообщил, что его глаз, после операции, сейчас видит гораздо лучше, и он может различать цвета, тогда как раньше с трудом отличал белое от черного. А операцию ему делал бывший ученик этой школы, которого он не раз носил на плечах и опекал, пока за ним не приезжала на машине мать. Она обычно запаздывала, и после разъезда всех учеников на каникулы мальчик оставался в одиночестве. Сказал, что ученик - да пошлет ему Аллах удачу! - был к нему очень внимателен, но не снизил плату за лечение ни на пиастр, больница частная и должна приносить доход: стакан воды в ней и то - за деньги... Представляете, господин?!

Он широко развел руки и, обратясь к небесам, проговорил:

- Да благословит вас Аллах в ваших детях и да пошлет им благополучие!

Потом, обернувшись к зданию, которое только что открылось их взгляду, продолжил:

- Пожалуйте, они еще не начинали...

Он чувствовал себя крайне

¹ Галабея - длинная рубаха из белой ткани, национальная одежда египтян.

² Такия - круглая вязаная шапочка.

стр. 72

смущенным оттого, что не мог ответить этому суданцу или нубийцу такими же дружескими и любезными словами, поскольку он его абсолютно не знал и никогда не встречал, даже случайно, а тот принял его столь сердечно.

Что делать?

К смущению и любопытству добавился страх. От иронии же, с которой он отнесся к приглашению, когда впервые вынул его из конверта, не осталось и следа. Что его ожидает?

У двери зала он увидел женщину лет сорока, стоящую возле высокого столика, на котором лежала открытая тетрадь. Она приветливо кивнула ему, и он понял, что любые расспросы сейчас неуместны. Взял себя в руки, чтобы не выказать удивления, когда она любезно осведомилась о здоровье мадам. Он постарается вести себя сообразно с обстановкой, а при первой возможности поговорит с директрисой о том, что произошла какая-то ошибка. Она, конечно, очень удивится. Он чуть не рассмеялся, хотя чувствовал себя прескверно, отвечая, что мадам в полном порядке.

По тону женщины, в котором прозвучала тревога, он понял, что его жена, о которой он слыхом не слыхал и которой в принципе не существует, страдает от какой-то болезни, и они в курсе дела. Что за болезнь, интересно, - преходящее недомогание или хроническое заболевание, надолго приковавшее ее к постели? Он медленно продвигался между рядами кресел. Задние места свободны. Большинство присутствующих - мужчины. Несколько человек сидят в президиуме, в их осанке и жестах чувствуются уверенность и властность. Женщин немного, и они рассеяны по разным концам зала. Сильно тянет сигарным дымом. Он отметил про себя, что ему не указали место, где он должен сесть. Пытается определить, что же это за аудитория, которую он видит впервые. Надо полагать, он составляет ее часть.

Директриса поднимает голову, кивает. Ему?

Он оглядывается вокруг: рядом никого нет.

Директриса произносит его имя - то, которое написано на конверте, - добавляет к нему титул бея, приглашает сесть, настойчиво указывает на первые ряды и явно к нему благоволит. Он осторожно садится в третье кресло во втором ряду, поднимает руку в знак приветствия. Она отвечает ему улыбкой. Она сидит на центральном месте за длинным столом. На ней шелковая блузка с восточным узором и с высоким воротником, расшитым золотом. Черты лица выдают сильный характер. Видел ли он ее когда-либо раньше?

Справа от нее сидит мужчина с широкой грудью и густыми волосами, держится очень прямо. Слева - другой, худощавый, высокий, очки в позолоченной оправе немного сползают ему на нос, очевидно нужны лишь для чтения.

Сердце его трепещет от страха: быть может, он поступил неправильно, храня молчание, не заявив сразу же о произошедшей ошибке? Но неизвестно, какую реакцию это вызвало бы. И потом, подходящий случай все еще не представился. Вместе с тем он боится, что произойдет что- либо совершенно неожиданное. Похоже, что директриса начала свой доклад еще до того, как он вошел в зал, и прервала его, чтобы приветствовать гостя, а теперь продолжает речь с того места, на котором остановилась.

Говорит о надстроенном заборе, о переполненности классов, о вещественных пожертвованиях - разрешенных - и о денежных, не разрешенных господином министром, о личной встрече с ним, после которой он дал свое согласие на сокращение числа групповых экскурсий из-за небезопасной общественной обстановки - вдруг исчезнет какая-нибудь девочка, нет, она не может этого допустить, она так опасается за дорогих ее сердцу детей.

Упомянула что-то о недостаточном внимании к школе, о том, что щедрой финансовой помощью хотят заменить доброту и заботу в отношении школьников. Указала на опасность посещения клубов: там и непристойные фильмы, и наркотики, и организованная мафия, вовлекающая в орбиту своего влияния детей даже в школах. Сообщила о том, что намечено сделать и что уже сделано: построены теннисные корты и баскетбольные площадки, она опубликовала в национальной прессе статью, в которой требует возрождения скаутских организаций. Попросила поддержать ее инициативу. Но главное достижение - обеспечение школы современными компьютерами. Это заслуга...

Весь зал обернулся в его сторону и зааплодировал.

Он был вынужден встать. Прочел на одних лицах дружелюбие, на других - сдержанность. Трижды поклонился и сел, успев заметить источник сигарного дыма. Четвертое место в первом ряду. На нем сидел мужчина, вытянув ноги во всю длину, и с безразличным видом затягивался сигарой. Почему разрешают курить? Может быть, стоит заявить протест? Нет, надо обождать, посмотреть, что последует дальше. Сейчас он не только отец. Он проявил инициативу и сделал доброе дело, хотя и не подозревает об этом. Он оглядел стены, увешанные картинами и фотографиями, - что на них изображено, он не мог различить со своего места.

Присутствующим раздали списки.

Пять имен.

Вторым шло его имя - то самое, которое указано на конверте - с присовокуплением имени Надия. Значит, у него есть дочь, которую зовут Надия! Интересно, как она выглядит?

Он нахмурился, вспомнив прежние, несбывшиеся мечты, словно увидел обрывки старого сна: дочь, которая целует его перед сном, радуется его возвращению домой, с любопытством спрашивает его, какой подарок он ей принес по случаю дня рождения; сына, который, по общему мнению, похож на него, как две капли воды; друзей, с которыми он разговаривает по телефону и иногда поражается сходству голосов их шестнадцати-семнадцатилетних сыновей с голосами отцов - вот что значит наследственность!..

- Приступаем к выдвижению кандидатур в члены совета...

Это - первый пункт повестки дня. Господин, сидящий справа от директрисы, встает, направляется к черной доске, берет в руки мел, пишет: имя отца, имя ученика, класс - три графы.

Директриса вглядывается в лица присутствующих, улыбается, указывает рукой на кандидатов. Люди встают, называют свое имя, должность. Все записывается на доске, как и имя сына или

стр. 73

дочери и класс, в котором учится ребенок.

Он съеживается, готов провалиться сквозь землю. Имя - Надия - он знает из списка, но какой класс?! И вроде бы, у него есть еще дочь или сын в другом классе, то ли начальной, то ли средней ступени? Вот оно! Началось! Директриса с улыбкой указывает на него. Он встает, кланяется, прикладывает руку к сердцу, говорит, что уступает место более достойным.

- Но как же? Мы впервые будем работать без вас?

Что делать, если она станет настаивать, и ему придется выйти к доске? Он не знает ни имен своих детей, ни классов, в которых они учатся. Если все откроется до того, как он поговорит с директрисой, будет страшный скандал.

На ее лице написано сожаление. Обращается к залу: очевидно, мы должны считаться с желанием кандидата?

Зачитываются имена новых членов совета. Зал аплодирует. Объявляют, что сейчас состоится заседание совета в узком составе. Итак, он вынужден снова ждать, чтобы объясниться с ней. Он не знает, какова будет ее реакция, когда он скажет, что он не тот человек, что его спутали с кем-то, видимо, очень на него похожим и внешне и по занимаемому положению. Но каким образом приглашение пришло на его адрес? И почему его встретили, как старого знакомого?

Присутствующие начинают расходиться. Некоторые останавливаются, беседуют друг с другом. Он подходит к стене, на которой висит газета. Снова видит имя, которого раньше не слышал, но которое, как предполагается, принадлежит ему. На фотографиях ученицы в возрасте десяти-двенадцати лет. Значит, это начальные классы. Подо всеми фотографиями подписи: "Редакционная коллегия школьной газеты во время посещения полицейского участка", "Редакционная коллегия школьной газеты берет интервью у председателя общества охраны деревьев"...

Он вглядывается в лица. Спрашивается, которая же из них носит его имя? Где его так называемая дочь? Эта маленькая худышка или вот та толстушка? Одна из них похожа на него: большие глаза, что-то неуловимое в чертах лица, а, возможно, это ему только кажется.

- Здравствуйте...

Человек, который сидел справа от директрисы. Говорит, что она очень желала видеть его членом совета, ведь в прошлые годы он сделал столько полезного, его заслуги всеми признаны и оценены. Он благодарственно кивнул и повторил уже сказанное, а именно, что он хочет предоставить возможность другим проявить себя. Собеседник тронул его за локоть:

- Но мы будем числить вас в наших рядах.

Повернулся к фотографиям:

- Все в восторге от вашей дочурки. Такая бойкая девочка и очень умная. Прекрасно успевает в арабском языке. Читает утреннюю молитву без единой ошибки. Конечно, как говорится, утенок с рождения пловец, - улыбнулся он.

Где же он работает? Когда директриса сказала о компьютерах, он решил, что он специалист в этой области и работает в какой-нибудь крупной компании или является ее уполномоченным. Теперь этот намекает на его знания в арабском языке. Что же у него за профессия? Чем он занимается? Кто он такой?

Собеседник сообщает, что ее брат Магди сейчас учится намного лучше и заметно продвинулся по сравнению с прошлым годом, особенно в языках. Но ему все еще не хватает уверенности в себе. Если бы он обрел уверенность, то достиг бы не меньших успехов, чем его брат Надир, о котором в школе вспоминают самыми добрыми словами.

Магди, Надир... .

Поначалу он думал, что у него одна дочь. Но выяснилось, что есть еще двое сыновей. Собеседник все время оборачивается к фотографиям. Хоть бы указал на Надию! Которая она? Не может же он, отец, задавать подобный вопрос! А как быть с Магди и Надиром? Не лучше ли ему уйти, пока все не раскрылось? А встречу с директрисой отложить до другого времени?

Собеседник вновь заговорил о Магди. Похоже, с ним какие-то проблемы: "Вы можете быть спокойны, господин.., мы уделяем ему особое внимание".

Он заверяет, что учтет все замечания и будет построже приглядывать за Магди. "Вот именно, господин.., я не решался сказать вам об этом прямо".

Он благодарственно кивает головой, скрывая за улыбкой свои страхи, и направляется к выходу из зала. На широком дворе множество автомашин, все самых последних моделей. Одна за другой машины трогаются с места. В одной из них он замечает курильщика сигар, который, развалившись на заднем сидении, говорит в белую телефонную трубку. Когда же приехали все эти машины? Входя во двор, он не заметил ни одной. Быстрым шагом он идет к воротам, прочь от здания. Дует холодный ветер, а у него нет пальто. Как он доберется до вокзала? Вряд ли здесь можно найти такси. Кроме него, не видно ни одного прохожего. Последние машины пронеслись мимо. Он ускоряет шаг, останавливается.., что это за звук, аплодисменты?

Кто-то где-то произносит речь, голос то приближается, то удаляется, набегает волнами. Теперь он понимает, что расстояние гораздо больше, чем то, которое он преодолел, направляясь к зданию школы. Не видно ни ворот, ни высокого смуглого человека в белой галабее. Деревья стоят сплошными рядами. Он явственно слышит аплодисменты, еще ускоряет шаг. Какое бы расстояние ни отделяло его от дороги, он должен дойти. Неужели возвращаться обратно? Что он скажет тому человеку, явно одному из администраторов школы? Конечно, ему очень хотелось бы узнать свою дочь, вглядеться в ее лицо. Слова о ее уме и способностях пробудили в нем странную гордость и одновременно печаль - он был поражен всем случившимся. Остановился. Деревья и кусты кончились, перед ним расстилался широкий пустырь: ни строения, ни ориентира...

Аплодисменты, все более отдаленные, в конце концов, смолкают. Он снова достает конверт, подносит к глазам. Из-за недостатка света он не может различить буквы и не в состоянии восстановить в памяти имя, точно совпадающее, как ему показалось, с его собственным.

Перевод с арабского В. КИРПИЧЕНКО, доктора филологических наук