H. DUCHHARDT. Europa am Vorabend der Moderne. 1650 - 1800. Verlag Eugen Ulmer. Stuttgart. 2003, 464 S.

В последние три десятилетия ряд издательств Германии выпустил в свет многотомные "Истории Европы", среди которых необходимо в первую очередь отметить шеститомник издательства "Пропилеи" (1980 г., переиздание 2003 г.) и объемистый четырехтомник берлинского издательства "Зидлер" (1999 г). Каждый отдельный том этих изданий написан каким-либо крупным специалистом в своей области, что придает книгам солидность и авторитет. Десятитомное издание "Руководство по истории Европы" под редакцией известного швейцарского историка П. Бликле продолжает эту традицию. Очевидно, что подобные работы осуществляются в духе идей европейской интеграции и призваны показать единство исторического развития Европы и одновременно многообразие исторических судеб континента на пути к осуществлению европейской идеи, что особенно подчеркивается ответственным редактором всего издания (с. 9). Все десять томов согласно замыслу редактора и авторского коллектива написаны по одному принципу: вначале характеризуется в целом период, который освещает тот или иной автор, затем дается краткий обзор основных аспектов истории Европы этого времени и описание каждой отдельной страны, а также характеристика современного состояния историографии по каждому периоду, и в конце прилагается достаточно полная библиография.

Шестой том из данной серии под громким, но точным названием "Европа в канун современности" директор Института европейской истории (г. Майнц, Германия) Х. Духхардт посвятил широчайшему обзору всех сторон жизни континента в 1650 - 1800 годы. В отечественной историографии эта противоречивая переходная эпоха, на протяжении которой закладывались основы современной цивилизации, недостаточно изучена во всех ее аспектах, тогда как в зарубежной литературе, особенно немецкой и англо-американской, этому периоду в жизни ев-

стр. 168

ропейского общества уделяется достаточно пристальное внимание. Общий обзор практически всех явлений жизни континента этого времени вообще встречается не так уж и часто.

Автор тома показал себя, как и в двух своих предыдущих книгах подобного типа¹ , как прекрасный систематизатор и хороший знаток политической и социальной истории XVII - XVIII веков. Он не стремится навязывать свою точку зрения читателю, избегая при характеристике разного рода дискуссий изложения своей собственной позиции, то есть предоставляя обо всем судить читателю. Впрочем, в некоторых случаях желательно было бы узнать эту точку зрения. Тем более что данное издание, судя по всему, не является сугубо популярным, ибо хорошо фундировано в историографическом плане и содержит много ссылок на специальную литературу.

В относительно небольшой книге Духхардту удалось отобразить практически все самые важные проблемы. Отдельные главы посвящены характеристике эпохи, политическим институтам, международным отношениям и международному праву, экономике и социальной структуре общества, культуре и религии, краткой истории отдельных стран, включая сюда и Россию, состоянию исследований на сегодняшний день. При этом книга снабжена 16 картами, 3 таблицами, именным и прочими указателями. Автор не растекается "мыслью по древу", а дает точный ответ на отдельные вопросы, приводя яркие и показательные примеры. Обобщающая характеристика самых разнообразных проблем удалась Духхардту еще и потому, что он придерживается плюралистического подхода к истории, как в ряде предыдущих работ.

Подчеркиваются два как бы противоречащие друг другу, но в то же время взаимосвязанные процесса: усиливавшаяся европеизация и одновременно укрепление государственных границ и формирования наций. Эпоха конфессионализации ушла в прошлое и, хотя религиозные противоречия сохранялись, на первый план вышли другие парадигмы государственно-политического и культурного развития Европы. Рационализация государственных отношений в Европе являлась основной чертой эпохи. Выбор хронологических рамок Духхардт объясняет европейским значением Вестфальского мира 1648 г. как рубежа в истории европейского единства и рационализации политического, экономического и философского мышления и европейским звучанием Французской революции конца XVIII в., открывшей дорогу к современности во всех сферах жизни (с. 14, 18, 24 - 27).

Было бы небезынтересно узнать об отношении автора к проблеме абсолютизма, оживленно дискутируемой в последнее время в зарубежной историографии не без влияния нашумевшей книги английского историка Н. Хеншелла "Миф об абсолютизме"² . Понятие "абсолютная монархия" подверглось критике как не соответствующее действительности ввиду ограничения абсолютной власти королей даже во Франции привилегиями аристократии, провинций и т. д. Ранее не склонный поддерживать концепцию Хеншелла, Духхардт в рецензируемой работе обнаружил некоторые колебания и предпочитает использовать понятие "династическая эпоха", выдвинутое другим немецким историком Й. Кунишем³ . Абсолютная монархия нередко, как известно, характеризуется как административная или бюрократическая монархия, придворное общество⁴ , но суть дела в том, что ни одним из этих понятий характеристики монархии в данное время не исчерпывается, так что при всей своей уязвимости и очевидной неприменимости к целому ряду государств Европы XVII - XVIII вв., лучшего определения пока еще не выработано. Характеризуя Европу указанного времени в целом в плане "европеизации", Духхардт акцентирует внимание читателя на стремительном развитии дорожной сети, публикации изданий типа "Theatrum Europaeum" и "Diarium Europaeum", формировании в общественном мнении клише об иностранцах, то есть жителях различных стран Европы, и в то же время понятия "европеец", укреплении национальных и территориальных границ с помощью договоров о границах и прежде всего о завершении процесса складывания европейской системы государств (с. 28 - 36). Может быть, отечественный читатель сочтет спорным утверждение Духхардта, что знаками времени были личность, то есть суверен, группа личностей (цех, ландтаг или рейхстаг), личностные связи (система клиентел), а не министерство, кабинет, придворный совет, соборный капитул или центральный суд, но оно небезосновательно. Во всяком случае, немонархические режимы были нетипичны. Особое внимание уделяется характеристике соотношения сословного общества и монархического государства, проблеме придворной культуры и самосознания властителей, с привлечением в первую очередь материалов истории Франции, Австрии и Пруссии. Значительное место уделено системе управления государствами и финансами, войнам и военному искусству, особенно структуре армий, их роли в государственном строительстве (наиболее яркий пример - Бранденбург-Пруссия). Автор отмечает усиливавшийся процесс потери городами своих привилегий в ходе бюрократизации и укрепления бюрократической системы управления. Особо подчеркивается разница в происхождении крестьянских восстаний на Западе и Востоке Европы, где автономия

стр. 169

сельских общин была практически ничтожной и поэтому цели восстаний были различными. Четко изложены проблемы истории дворянства, национальных и религиозных меньшинств, европеизации торговли. Вслед за рядом современных английских историков Духхардт выражает сомнение в правомочности термина "промышленная революция", предпочитая англоязычное словосочетание "take-off-phase", то есть фаза взлета или толчка (с. 124).

Значительное место уделено религии и культуре, особенно проблеме веротерпимости, становившейся весьма актуальной в связи с распространением культуры Просвещения. Характеризуя эпоху Просвещения, автор вместе с тем заметил, что в эту эпоху было больше достигнуто успехов в области естественных, нежели гуманитарных наук. Примечателен акцент на действительно европейской культуре Просвещения (за исключением Юго-Восточной Европы, находившейся под властью Османской империи), на существовании настоящей "республики ученых" в эту эпоху (с. 150, 162, 165 и т. д.), об особенностях университетского образования и т. д.

Духхардт достаточно равномерно рассматривает особенности развития отдельных государств. Время Людовика XIV, впрочем, выделено особо, что, в принципе, понятно. Французская революция конца XVIII в. оценивается как закономерный результат внутриполитического развития Франции и сложившейся внешнеполитической ситуации (с. 191 - 197). Достаточно объективно и взвешенно охарактеризована история Великобритании. "Славная революция" 1688 - 1689 гг. оценивается как важный политический и конституционный прорыв в истории и Великобритании и Европы (с. 197 - 217). Немало места уделено в книге истории Нидерландов. Лучше всего, однако, охарактеризована Священная Римская империя с ее многочисленными и сложными государственно-политическими проблемами, а также комплекс владений австрийских Габсбургов, где внутреннее единство обеспечивалось личностью монарха (с. 249 - 270). Автор особо останавливается на проблемах федеративного устройства Священной Римской империи ("Старой империи") и борьбе габсбургского "домината" против особого государственного самосознания германских территориальных князей. Попытки Габсбургов укрепить свою власть над князьями наталкивались на их стремление защитить имперскую конституцию (1555 - 1648 гг.). Бранденбург-Пруссия вошла в состав великих держав, что способствовало будущему ослаблению Империи. Достаточно хорошо описана история Швеции и Османской империи, довольно много внимания уделено Польше, Дании, Италии, Испании и Португалии. Следует отметить весьма объективный подход к истории России, державы, закономерно занявшей свое место в европейском развитии и процессе европеизации.

Главы о государственном развитии германских земель и международных отношениях XVII - XVIII вв. - одни из наиболее интересных и разработанных в данном томе. Развитие внутренней и внешней политики государств Духхардт рассматривает в рамках формирующейся единой европейской системы с точки зрения интернационализации европейской жизни того времени, не придерживаясь, вместе с тем, каких-либо идеологем и схематизма. Автором даны краткие, но весьма четкие характеристики "права народов", "европейского права", "естественного права", "права войны и мира", обстоятельно рассмотрены роль и влияние международного права на внутреннее развитие государств данной эпохи. Для автора нехарактерны исторические штампы. Так, отдавая должное милитаризации европейского общества того времени и преобладанию понятия "права войны" в международных отношениях на континенте, Духхардт замечает, что просветительские идеи проникали и в военную сферу, а наряду, и даже в рамках абсолютистских структур довольно успешно развивались право и конституционные идеи. По мнению автора в указанную эпоху активно формировались национальные стереотипы будущего европейского общества.

Выделены специальные разделы по историографии проблем, затронутых в томе, а также часто встречающиеся дискуссионные замечания. Отмечена "европеизация" исследований в национальных историографиях последнего времени.

В ряде мест с Духхардтом можно поспорить. К примеру, на с. 79 при характеристике международных отношений 80-х годов XVII в. отмечено, что "политика государств в этой части Европы (то есть на Западе) была неожиданной", в смысле - трудно поддающейся анализу. Но так ли это? Ведь если учесть все аспекты развития Вестфальской системы с 1648 г. и внутренние изменения в европейских государствах с середины столетия, то международные акции 80-х годов XVII в. станут вполне понятными. Из рассуждений на с. 81 вытекает, что Россия победила Наполеона, ибо Европа в XVIII в. истощила себя конфликтами, а Россия накопила наиболее динамичный потенциал. В принципе же Россия на протяжении XVIII в. испытала не меньше, если не больше внутренних и внешних потрясений, нежели остальные европейские государства. В разделах, специально посвященных истории России, Духхардт отмечает данный факт. Автором справедливо отмечен сложный путь Московского государства сначала к лидерству в регио-

стр. 170

нальном, а затем и в европейском масштабе. Неудивительно, что преимущественное внимание отведено политике Петра I и Екатерины II. Духхардт верно подметил, что европеизация России началась раньше петровских реформ, но затрагивала лишь узкий круг просвещенных людей (с. 314). Эпоха Петра стала прежде всего открытием России для Запада.

Есть также ряд замечаний, не носящих принципиального характера, а высказываемых скорее в дискуссионном порядке. Разумеется, описать на совершенно одинаково высоком уровне историю всех стран Европы одному автору чрезвычайно сложно, прежде всего в силу обстоятельств лингвистического характера. Разумеется, нельзя объять необъятное. Вольно или невольно автор любой такой обобщающей работы будет смотреть на какие-то проблемы в той или иной степени глазами тех историков, труды которых он смог прочитать. Не лучше ли было бы создавать работы такого рода небольшим коллективам авторов в составе двух-четырех человек? Можно только пожалеть, что работы отечественных историков неизвестны зарубежным специалистам, за исключением русистов.

В целом же книга Духхардта весьма полезна, содержит превосходно отобранную информацию и дает читателю представление о новейшей литературе по истории Европы описываемого периода и новых точках зрения, показывает, как, несмотря на все сложности, происходило формирование Европы. Знакомство с ней будет полезно читателю именно в силу ее информационной насыщенности, объективности и "европейского духа".

Примечания

1. DUCHHARDT H. Das Zeitalter des Absolutismus. Munchen. 1989, 1992, 1998; ejusd. Balance of Power und Pentarchie. Internationale Beziehungen 1700 - 1785. Paderborn - Munchen - Wien - Zurich. 1997.

2. HENSHALL N. The Myth of Absolutism. Change and Continuity in Early Modern European Monarchy. Lnd. N. Y. 1992.

3. См. Der dynastische Furstenstaat. 1982.

4. См. ЭЛИАС Н. Придворное общество. М. 2002.

От редакции

В N 10 (2004 г.) по независящим от редакции причинам вкралась ошибка. Автором рецензии на книгу Т. Д. Пановой является А. В. Мазуров, а не А. Богуславский. Редакция приносит свои извинения автору.