СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 2009. 216 с.

  
  
 Молчат гробницы, мумии и кости, - 
 Лишь слову жизнь дана: 
 Из древней тьмы, на мировом погосте, 
 Звучат лишь Письмена... 
  
 

И. А. Бунин (Собр. соч., т. 3, 1956, с. 336)

Отечественная семитология как комплексное научное направление пополнилась значительным вкладом и расширила свои границы, охватывая такую важную область, как древняя цивилизация Южной Аравии. Вторая половина XX в. и начало XXI в. ознаменовались многими исследованиями и открытиями в области археологии, эпиграфики, истории, этнографии, сделанными отечественными учеными в полевых и камеральных условиях. Специальные работы посвящены изучению и описанию языков древней южноаравийской эпиграфики. Рассматриваемую книгу можно было бы назвать "Введением в южноаравийскую эпиграфику", однако ее содержание выходит за пределы только филологического анализа эпиграфических текстов: на основе их содержания реконструируется духовный и социальный мир древних обитателей Хадрамаута. Именно в этой восточной провинции Йемена в течение нескольких десятилетий работала и продолжает работать комплексная научная экспедиция отечественных ученых¹, в числе которых автор данной книги - С. А. Французов, известный историк-сабеист, исследователь древних эпиграфических текстов, открытых отечественными экспедициями в одном из центров древнего Хадрамаута-Райбуне. Его работы широко известны в России и за рубежом, в том числе в Йемене. Два тома подготовленного им издания райбунских текстов с переводом, комментариями и исследованием опубликованы в 2001 и 2007 гг. в Париже и Риме. Автор известен также своими исследованиями письменных памятников Эфиопии и арабо-христианской традиции.

Композиция основной части книги состоит из предисловия, введения, шести глав и заключения.

Книга снабжена иллюстративным материалом: вкладки представляют фотографии ученых - участников экспедиций, археологических объектов и эпиграфических текстов (8 листов). Библиография включает основную массу работ по данной теме, список сокращений, сиглы цитированных надписей. Кроме того, прилагаются указатели топонимов и названий сооружений, имен божеств, личных и родовых имен и этнонимов. В приложении помещены карты Хадрамаута и районов археологических работ, таблица антропонимов из исследованных текстов, места их находок и соответствия им в эпиграфике из других районов доисламской Аравии.

Книга открывается посвящением памяти Севира Борисовича Чернецова (1943 - 2005), выдающегося отечественного специалиста по Эфиопии и ее языкам. Предисловие раскрывает замысел работы - историко-филологический анализ эпиграфических памятников Райбуна, открытых в результате археологических изысканий на территории этого крупного комплекса. В предисловии также выражается благодарность уже ушедшим учителям и старшим коллегам автора, а также благодарность нынешним коллегам из России, Йемена, западных научных центров и непосредственным помощникам в работе над книгой.

Введение "Открытие Райбуна и история его эпиграфического изучения" представляет собой первое последовательное и системное критическое изложение истории изучения этого древнего земледельческого района как в арабской исторической традиции, так и в западной науке. Большое внимание уделено аналитическому обзору результатов работы СОЙКЭ-РКЭЙР. Как одно из важных достижений сабеистики С. А. Французов оценивает использование комплексного метода изучения материальных и письменных памятников древнего Йемена, введенного арабистом П. А. Грязневичем, который заключается в изучении эпиграфических памятников в археологическом и историко-географическом контексте. Отечественные экспедиции работали

¹ В 1982 - 1991 гг. - Советско-йеменская комплексная экспедиция (СОЙКЭ); с 1993 г. по настоящее время - Российская комплексная экспедиция в Йеменской Республике (РКЭЙР).

по трем направлениям: археологическое, историко-культурное, этнолингвистическое совместно с йеменскими учеными.

Открытия многослойных культовых памятников Райбуна в результате археологических работ, проводимых под руководством А. В. Седова, дали новый важный эпиграфический материал - около 4 тыс. надписей, что, в свою очередь, обеспечивало возможность отечественным сабеистам-эпиграфистам Г. М. Бауэру, А. Г. Лундину, а позже их младшему коллеге, С. А. Французову, внести большой вклад в изучение текстов, выявить особенности местного религиозного культа, социального строя и языка древних хадрамаутцев. Примечательна "материальная" причина богатства и сохранности райбунской эпиграфики, которую подчеркивает автор книги: жители этого периферийного района использовали для посвятительных надписей не дорогую бронзу, а известняковые плиты и стелы, которые не подходили для переработки последующими завоевателями и кладоискателями.

Глава I "Палеография и хронология" посвящена критическому анализу концепций и гипотез в сложной области установления абсолютной датировки письменных памятников на основе их графических и языковых признаков, что далее дает возможность установить историческую хронологию южноаравийской цивилизации. Автор разворачивает панораму различных подходов и принципов, на которые опирались ученые: 1) "содержательный" подход - попытка соотнести письменные данные с уже известными историческими событиями соседних регионов; 2) палеографические изменения монументальной письменности в течение 1-го тыс. до н.э. ("относительная", или "краткая", хронология); 3) данные радиокарбонного анализа. В результате новых открытий и методов, в том числе и на Райбуне, основная часть ученых пришла к заключению о том, что древнейеменская цивилизация формируется уже в начале 1-го тысячелетия до н.э.

Большое значение для установления относительной датировки райбунских надписей имели дополнительные критерии, внесенные сабеистом Г. М. Бауэром: лингвистический (изменение грамматических форм) и орфографический (изменения и исчезновения некоторых знаков). С. А. Французов показывает процесс обработки райбунской эпиграфики, результаты которой принимаются большинством сабеистов-эпиграфистов. Открытие надписей на керамике и дереве дает новое направление южноаравийской палеографии, так как техника письма на глине и дереве имеет свои особенности. Важным результатом всех этих работ является установление корреляции между основными стадиями палеографического развития южноаравийской письменности и абсолютной датировкой материала по радиокарбонному анализу.

Таким образом, рассматриваемая книга суммирует последние достижения южноаравийской эпиграфики в области построения относительной и абсолютной хронологий исторического развития южноаравийской цивилизации и связывает их с датировкой археологического материала.

Остановлюсь на филологическом анализе эпиграфического материала и этимологии ключевых слов и терминов в текстах (главы II, III, V). Детальный анализ лексики и терминологии в райбунской эпиграфике могут внести большой вклад в расширение наших знаний о языках древней письменности южноаравийцев. Ограниченные жанры и ограниченная формульная структура известных текстов, повторяемость одинаковых синтаксических конструкций и лексики оставляют много белых пятен в изучении этих языков и не позволяют составить достаточно полную картину их грамматического строя, системы словоизменения и словообразования. Консонантный характер письма затрудняет установление слоговой и вокалической структуры слова, которая обычно реконструируется по косвенным признакам или по аналогии соответствиям в арабском или эфиосемитских языках.

Именно поэтому внимательный филологический анализ, проводимый автором книги, привлекает особое внимание языковеда.

Глава II "Резчики надписей и их ремесло" служит примером того, как интерпретация одного слова-термина дает возможность установить существование особой социальной и профессиональной категории каменотесов в древнем южноаравийском обществе.

Спорный вопрос о значении именной формы grby, которая выступает в ряде текстов в функции приложения к имени собственному какого-либо лица, заключается в том, что: 1) окончание -y трактуется как показатель имени относительного отыменного образования (нисбы) с помощью суффикса *-iyy-, который отмечается и в других семитских языках [Коган, 2009. с. 98]; 2) образование такой формы встречается и в языках южноаравийской эпиграфики, например,  "хадрамиец, хадрамийский", т.е. относящийся к Хадрамауту (с. 61); или qyly - "относящийся к кайлям (местным правителям) [Бауэр, 1966, с. 45]. Однако в отношении данного слова grby возникло два толкования: "традиционное", т.е. это - имя относительное, связанное с на-

званием местности, племени или рода; или это - название профессии "каменщик, каменотес", так как в текстах автор отмечает однокорневые слова: grb (именная форма) "отесанные камни", grb (глагол) "отесывать, высекать на камне" (с. 57 - 61). С. А. Французов тщательно анализирует позиции этого слова по отношению к имени собственному и патрониму в различных текстах и доказывает, что grby является термином - названием профессии каменщика, важной в социальной структуре южноаравийского общества.

На мой взгляд, решение этого вопроса в пользу термина "каменотес, каменщик" автор мог бы подтвердить еще убедительнее, если бы использовал им же приведенный текст "Большой Абаданской надписи" (с. 60), где термин grby встречается не только в сочетании с именем собственным и патронимом, но и в самостоятельной позиции: qdm/grby/dn/ms³nd" "[он] руководил обоими резчиками (дв. ч.) этой надписи". Иными словами, в данном контексте упомянуты два мастера-камнереза в их профессиональной функции.

Добавлю далее: если значение и функция термина grby в данной книге определяется достаточно убедительно, то установление грамматической структуры термина как имени относительного остается под вопросом; для этого утверждения одного окончания -y недостаточно. Необходимо рассмотреть эту форму в словообразовательной парадигме древних южноаравийских языков, привлечь более широкий сравнительный материал других семитских языков. Дело в том, что если термин grby определяется как имя относительное, т.е. *gVrVb-iyy-, то возникает вопрос: имеются ли по этой "модели" подобные термины профессии в эпиграфических или в других семитских языках? При возникающих сомнениях в связи с этим вопросом можно было бы обратить внимание на написание известного термина ngs²y "негус/king of Aksum" [SD, p. 91]. В языке геэз этот термин имеет структуру "имени деятеля" - nagāši "king, ruler" [Leslau, 1987, p. 392] в соответствии со словообразовательной парадигмой этого языка. Поскольку слоговая и вокалическая структура слова в консонантной графике эпиграфических текстов остается "за кадром", можно высказать иное предположение: словообразование в эпиграфических языках могло быть аналогичным древнеэфиопской системе. Ср. в языке геэз: (глагол)  "высекать камень" > (имя деятеля)  "каменотес", (имя действия)  "обтесывание камня" [Leslau, 1987, p. 563].

В отношении исходной корневой основы grb "отесанный камень" следует отметить ее местное происхождение, привлекая йеменский лексический материал [Al-Selwi, 1987, p. 59 - 60; Behnstedt, 1992, S. 180; Белова, 2008, с. 49 - 52].

Важным разделом книги представляется глава III "Язык и формуляр райбунских текстов, их материальные носители", посвященная анализу композиции райбунских текстов и установлению значений новой лексики и терминов, обнаруженных в этих надписях. С точки зрения содержания райбунских надписей, их цели и композиции С. А. Французов выделяет: коммеморативные тексты на облицовочных плитах храмов с именами жертвователей; вотивные (посвятительные) тексты с более сложной структурой: имя посвятителя - имя божества - объект посвящения. Детальный анализ содержания второго жанра помогает автору установить цели этих посвящений и способы их воплощения. К способам можно отнести два вида: подношение материального объекта (его скульптурного изображения) или стелы с надписью, которая сама по себе является материальным объектом. Основные цели: получить покровительство и защиту божества, соблюсти указание оракула, покаяться в грехе и получить прощение. Из этого раздела становится очевидным, что устойчивые формулы эпиграфических текстов и их однотипное содержание являются результатом древней традиции этого жанра, сложившегося в течение 1-го тыс. до н.э. в древнем Хадрамауте, и позволяют сопоставить их с эпиграфическими текстами более позднего периода, обнаруженными на территориях Центральной и Северной Аравии.

Благодаря представленному анализу хадрамаутской эпиграфики можно обнаружить сходные композиционные элементы в эпиграфике южных и северных районов Аравии и некоторые содержательные различия, обусловленные разными типами цивилизаций (в частности, оседлой или кочевой).

Большое значение для семитологии представляют наблюдения автора относительно языковых особенностей хадрамаутской эпиграфики, а именно: редукция в системе сибилянтов и интердентальных. В данной области можно было бы расширить границы темы: тенденция к редукции интердентальных, действительно, характерна для ряда семитских языков и арабских диалектов. Однако она (редукция) не характерна для языков Южной Аравии: интердентальные сохраняются в бесписьменных языках Южной Аравии (за исключением языка сокотри) и в большинстве арабских диалектов Йемена.

С. А. Французов обнаруживает в новых текстах еще не известные грамматические особенности в системе личных местоимений, а также новую лексику. Значения новых лексем райбунских текстов автор устанавливает на основе привлечения сравнительного лексического материала семитских языков, на основе контекста, а также на основе сопоставления с аналогичными известными текстами. Этот подход позволяет ему существенно пополнить словарный фонд эпиграфических языков и отметить обособление некоторых значений однокорневых лексем в хадрамаутских текстах. К таковым можно отнести термин 'dn "воля, власть божества",  "отпущение грехов", s³wr "освобождение, очищение от содеянного проступка".

В связи с уточнением семантики некоторых культовых терминов хочу коснуться термина bhl, который С. А. Французов интерпретирует как "неблагоприятный оракул" на основе значения этого глагольного корня в арабском языке. Однако сравнительный материал других семитских языков свидетельствует в пользу более "нейтрального" значения этого корня (ср., например, афразийскую реконструкцию  "ритуальная речь; заклинать, молить" (HCVA, N 3, 1994, p. 14, N 110). О нейтральном значении этого слова свидетельствуют также передача и перевод этого глагола (как химьяритского) в сочинении ал-Хамдани: bhl-k "я сказала, приказала" (Al-Selwi, 1987, p. 46 - 47). В современных йеменских диалектах также употребительна производная глагольная основа от bhl (II порода) в значении "приветствовать" [Piamenta, 1990, p. 42]; в языках мехри  джиббали bεhlét "слово" [Johnstone, 1987, p. 45].

Существенной частью рассматриваемой книги представляется глава IV "Пантеон Райбуна. Языческий культ и повседневность", посвященная проблемам, связанным с установлением пантеона Райбуна, иерархии божеств, их функциями и этимологиями их имен. По мнению С. А. Французова, новые эпиграфические и археологические данные позволяют отказаться от прежних традиционных гипотез об астральной природе большинства южноаравийских божеств. Большой археологический материал также свидетельствует об отсутствии материальных изображений божеств. В то же время ограниченное содержание письменных памятников позволяет установить лишь некоторые функции, приписываемые главным божествам: исцеление от болезней (Сийан) и местная богиня Астар(ум); регулирование семейно-брачных отношений (Зат Химйам). Тщательный анализ некоторых текстов, однако, дает автору возможность выявить некоторую иерархию: подчиненные и второстепенные божества местного значения.

Особый интерес для семитологов самых разных направлений представляет глава V "Имена райбунцев" об именах собственных жителей Райбуна и их соседей. Поскольку основная масса южноаравийских текстов обязательно включает имя и патроним автора надписи, а в ряде случаев - имена его родных и других лиц, к настоящему времени накоплен большой материал.

С. А. Французов разрабатывает многоаспектную классификацию именного фонда по ряду признаков: 1) по месту находки надписи, 2) по полу носителя имени; в отдельной таблице он приводит количественное распределение имен относительно различных храмов Райбуна. Далее автор устанавливает соотношение количества имен, имеющих параллели в северо- и южноаравийской ономастике. Специальный анализ структуры и составных частей имен собственных обнаруживает, в свою очередь, интересные аналогии с западносемитскими антропонимами. В целом этот раздел книги открывает большие перспективы для изучения этнокультурных контактов древнесемитских цивилизаций, для выяснения и уточнения генеалогии аравийских племен и династий. Привлечение антропонимов из поздних йеменских источников, а также из эфиосемитских материалов (с. 133), несмотря на большой временной разрыв, представляет значительный интерес с точки зрения сохранения древних традиций в Йемене и следов древних контактов с Восточной Африкой.

В главе VI "Общество Райбуна: структура и институты" С. А. Французову удается, несмотря на ограниченную информативность райбунских текстов, частично воссоздать картину общественных и административных отношений в Райбуне и, шире, - в Хадрамауте 1-го тыс. до н.э. На основе филологического анализа обнаруженных терминов и их контекстного окружения автор приходит к заключению о трансформации родовой общины в территориальную s²rk. Для самого поселения Райбун он устанавливает статус города hgr, обладавшего культурно-религиозной обособленностью, но решавшего социально-экономические споры в столице Хадрамаута - Шабве. В результате этимологического исследования таких терминов, как 'b 'l "хозяева",  "переселенцы извне", bkl "клиенты-поселенцы" (переселены из разных общин), в работе выясняются особенности социальной стратификации райбунского общества (помимо уже известных терминов для высоких постов, таких как kbr, qyn).

Выявление определенной системы датировки местных событий по эпонимам позволяет автору предположить, что эпонимат в древнем Хадрамауте был многогодичным (как минимум - четырехгодичным). Результаты исследования нового лексического материала райбунской эпиграфики представляют интерес не только для историков Южной Аравии, но и для семитологов-лингвистов: в научный оборот вводятся новые слова и грамматические формы, новые термины одного из малоизвестных языков древней Южной Аравии. Относительно термина  "переселенцы, иммигранты" и его этимологии анализ можно было бы, по моему мнению, дополнить данными из более поздних йеменских источников. К ним относится глагольная основа  из химьяритской поговорки, приведенной в сочинении ал-Хамдани "кто владеет Зафаром - в Химьяр возвращается"  [Белова 1996, с. 69]. Следует также обратить внимание на глагол  "поворачиваться; возвращаться, обращаться к, приходить" [Behnstedt, 1992, S. 296], который и в современном Йемене сохраняет древнее значение. В этом же источнике зафиксированы и глаголы bkl "уходить" [Behnstedt, 1992, с. 103];  "разрешать, допускать" [ib., p. 275].

Именно большое количество письменных памятников, открытых экспедициями СОЙКЭ-РКЭЙР в течение всех лет работы, дает возможность, по заключению С. А. Французова, продолжить историко-филологическое изучение хадрамаутской эпиграфики, приступить к специальным исследованиям особенностей ее графики, стилей письма и почерков мастеров-резчиков, а также обратиться к дешифровке текстов на дереве.

В целом книга С. А. Французова о Райбуне свидетельствует о том, что в области истории и культуры Древнего Востока сложилась солидная отечественная школа ученых, направленная на всестороннее, комплексное изучение древней южноаравийской цивилизации. В этой школе свои научные традиции и методы. Ее представители опираются на результаты археологических открытий как в области материальной культуры, так и в области письменного наследия древней цивилизации.

Анализ письменных памятников, представленный автором книги, учитывает последние достижения мировой науки в расшифровке эпиграфических материалов и привлекает сравнительный материал других семитских языков как древнего, так и нового периодов, что позволяет прояснить и решить ряд спорных вопросов. Именно в результате глубокого филологического и этимологического анализа хадрамаутской лексики автору удалось воссоздать фрагменты образа жизни и духовного мира древних хадрамаутцев. Думаю, что более широкое привлечение сравнительного лексического и грамматического материала не только из классического арабского, но и из сочинений йеменских авторов, некоторых пережитков химьяритского языка и арабских диалектов Йемена, которые сохраняют следы древних южноаравийских субстратов, также послужит на пользу этимологическим и грамматическим исследованиям эпиграфики. Это направление представляется мне одним из перспективных и актуальных для семитского языкознания. Введение в научный оборот новых данных о древнем хадрамаутской языке ликвидирует белые пятна в истории языков Южной Аравии и открывает простор для новых гипотез.

Полагаю, что рассмотренная книга С. А. Французова положит начало дальнейшему комплексному изучению истории и культуры одного из важных очагов человеческой цивилизации, возникшего между Африкой и Азией, развившего оседлую земледельческую культуру и заложившего своеобразные строительные традиции.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Бауэр Г. М. Язык южноаравийской письменности. М.: ГРВЛ, 1966.

Белова А. Г. Химьяритский язык. Лреальные исследования к истории арабского языка. М.: Вост. лит-ра, 1996.

Белова А. Г. Культурная лексика Южной Аравии в сравнительно-историческом аспекте (термины материальной культуры - названия стройматериалов). М.: Ин-т востоковедения РАН, 2008.

Коган Л. Е. Семитские языки //Языки мира. Семитские языки. Аккадский язык. Северозападносемитские языки. М.: ТЛЯ РАН, 2009.

Al-Selwi, Ibrahim. Jemenitische Worter in den Werken von al-Hamdānї und Našwān und ihre Parallelen in den semitischen Sprachen. Berlin: Verlag von Dietrich Reimer, 1987.

Behnstedt P. Die nordjemenitischen Dialekte. Glossar. Wiesbaden: Dr. Ludwig Beichert. Bd. 2, 1992; Bd. 3, 1996.

HCVA - Diakonoff I., A. Belova, A. Chetverukhin, A. Militarev, V. Porkhomovsky V., Stolbova O. Historical Comparative Vocabulary of Afrasian // St. Petersburg Journal of African Studies. N 3, 1994 ("Изд. Европейского Дома").

Johnstone T.M. Mehri Lexicon and English-Mehri Word-List // Bulletin of the School of Oriental and African Studies. L., 1987.

Leslau W. Comparative Dictionary of Ge'ez (Classical Ethiopic). Wiesbaden, Otto Harrassowitz, 1987.

Piamenta Moche. Dictionary of Post-Classical Yemeni Arabic. Leiden-New York-Köbenhavn-Köln: E.J. Brill, 1990.

SD - Beeston A.F.L., Ghul M.A., Müller W.W., Ryckmans J. Sabaic Dictionary (English-French-Arabic). Louvain-la-Neuve: Ed. Peeters, 1982.