22 августа 1944 года заместитель Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза Г. К. Жуков направил письмо начальнику Главного управления кадров НКО СССР генерал-полковнику Ф. И. Голикову, в котором излагал свой взгляд на уроки начального периода Великой Отечественной войны по кадровым вопросам. Он писал: "Мы не имели заранее подобранных и хорошо обученных командующих фронтами, армиями, корпусами и дивизиями. Во главе фронтов встали люди, которые проваливали одно дело за другим (ПАВЛОВ, КУЗНЕЦОВ, ПОПОВ, БУДЕННЫЙ, ЧЕРЕВИЧЕНКО, ТЮЛЕНЕВ, РЯБЫШЕВ, ТИМОШЕНКО и др.)".

Однако и сам Жуков в 1939 году, перепрыгнув несколько ступеней, с командира корпуса сразу стал командующим войсками военного округа. Может быть, дело не в личных качествах, а в том, что в условиях массовых репрессий, вызвавших острейший дефицит опытных командных кадров в предвоенный период, командирами полков становились вчерашние командиры взводов и рот? А должности командующих фронтами по той же причине замешались людьми, чей командный опыт был явно недостаточен для руководства такого уровня?

Но, кто осмелился бы тогда, в сорок четвертом, сказать об этом Жукову? Авторитетный маршал мог в конце войны, не заботясь о последствиях, давать другим военачальникам такие нелицеприятные оценки. Тем более что не все могли ему возразить. Не мог этого сделать и Герой Советского Союза генерал армии Дмитрий Григорьевич Павлов, обвиненный в участии в заговоре, измене Родине и расстрелянный в самом начале Великой Отечественной войны.

Военная карьера Д. Г. Павлова началась в 1914 году. Простой крестьянский паренек из Костромской губернии вступил добровольцем в русскую армию, стал унтер-офицером. Он сполна познал все тяготы передовой: был ранен, а в 1916 году попал в германский плен, в котором провел почти три года. По возвращении на Родину, как он сам писал в автобиографии, "был взят в Красную Армию". Бывалого унтера не сразу отправили в бой, а дали возможность поучиться. После Костромских пехотных курсов комсостава вновь испеченный красный командир оказывается на Южном фронте, успешно воюет с махновцами, затем с басмачами в Туркестане. Уже тогда Павлов проявил себя талантливым кавалерийским командиром. И не случайно, что в 1925 году его направляют на учебу в Военную академию имени М. В. Фрунзе. После ее окончания он командует кавалерийской бригадой, а за отличие в боях на КВЖД в 1929 году получает орден Красного Знамени. И снова учеба - теперь на Академических курсах технического усовершенствования начсостава при Военно-транспортной академии.

Новый служебный рубеж Павлов преодолел в 1931 году. Это было время технического перевооружения Красной Армии, быстрого развития таких родов войск, как бронетанковые и механизированные, авиационные, артиллерийские, воздушно-десантные. Молодого и энергичного командира ставят во главе одного из недавно созданных механизированных полков, затем доверяют отдельную механизированную бригаду. С октября 1936 по июнь 1937 года Павлов находится в Испании, где командует бригадой и группой войск. Там он стал Героем Советского Союза. "Камарада Пабло", так его звали республиканцы, единственный из воинов-интернационалистов, получил боевой испанский орден, на оборотной стороне которого выгравирована надпись: "Герою милиции и антифашистской армии".

Возвращение Дмитрия Григорьевича из Испании совпало по времени с началом репрессий в Красной Армии. В высшем командном эшелоне усилиями следователей госбезопасности стремительно образуются пустоты. Поэтому карьера героя испанской войны растет с головокружительной быстротой. Он становится сначала заместителем, а через два месяца начальником Автобронетанкового управления РККА. А в июне сорокового Павлова снова повышают: назначают командующим войсками самого мощного Белорусского (с июля - Западного особого) военного округа. Здесь в ходе учений ему пришлось всерьез "схлестнуться" с Г. К. Жуковым. В

стр. 62

январе 1941 года в ходе оперативно-стратегической игры Павлов выступил его соперником. Он командовал "красными", а Жуков - "синими". "Красные" тогда проиграли. На разборе игры Сталин спросил Дмитрия Григорьевича, в чем кроются причины его неудачных действий? "В военных играх бывает всякое", - ответил Павлов.

Этот ответ не понравился Сталину. Вождь народов, обладавший хорошей памятью, видимо, вспомнил этот ответ в июле 1941 года, когда Дмитрий Григорьевич был арестован и предан суду военного трибунала. Но уже не за проигрыш в военной игре. А, как было сказано в приказе ГКО от 16 июля 1941- го, "за позорящую звание командира трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление позиций".

Через шесть дней Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила Дмитрия Григорьевича к расстрелу с лишением воинского звания и конфискацией имущества. На судебном заседании он, как и В. Е. Климовских, А. Т. Григорьев и А. А. Коробков, не признал себя виновным, что и подтвердили через 16 лет Генеральный прокурор СССР и Военная коллегия Верховного Суда СССР. В результате ранее вынесенный приговор был отменен "по вновь открывшимся обстоятельствам", а дело производством прекращено "за отсутствием состава преступления".

Д. Г. Павлову суждено было защищать Родину всего лишь 12 дней. Но это были 12 дней жесточайших схваток с врагом. Стремительное и во многом неожиданное нападение утром 22 июня 1941 года ударных группировок немецко-фашистской армии, действия диверсантов в тылу Западного фронта, двусмысленные требования Москвы "не поддаваться на провокации" - все это наряду с другими причинами привело к тому, что немцам удалось развить успешное наступление на всех направлениях. Павлов как командующий фронтом принимал меры к тому, чтобы противодействовать обходам и прорывам вражеских войск, контратаковал, проводил перегруппировки своих войск, пытался организовать оборону на новых позициях. Но большого успеха не достиг. Не хватало и сил на то, чтобы залатать все дыры на фронте. Так, 17-й мехкорпус, направленный Павловым на реку Щару для создания обороны, насчитывал всего 63 танка.

24 июня 1941 года командующий фронтом решает задержать продвижение 3-й танковой группы генерала Гота объединенными силами 13-й армии и группы генерала И. В. Болдина. Но замысел не удалось претворить в жизнь. Вражеские танки ворвались в расположение штаба 13-й армии и дезорганизовали управление войсками. 28 июня предпринимается еще одна попытка задержать противника на Березине. Для этого Павлов приказывает собрать в кулак остатки отходивших частей и соединений: двенадцати стрелковых дивизий, шести артиллерийских корпусных полков, 20-го мехкорпуса, а также не закончивший формирование 4-й воздушно-десантный корпус. Противника такой заслон не остановил, и к концу июня он продвинулся почти на 400 километров в глубь советской территории. Катастрофу в Белоруссии было трудно скрыть, а потому Сталину нужны были виновные. Их нашли, подкинув вождю идею о предательстве и заговоре среди руководства Западного фронта.

Павлова арестовали уже 4 июля 1941 года по распоряжению ЦК ВКП(б) и почти сразу же устами заместителя председателя СНК СССР Л. З. Мехлиса произвели в предатели. Все попытки заслуженного генерала, не раз проливавшего свою кровь за Родину, доказать обратное успеха не имели. Предатель был нужен, и такой, как он - Герой Советского Союза генерал армии Д. Г. Павлов!

Следователи припомнили Павлову и германский плен, и мифические "связи с анархистами". Но самое главное обвинение - "участие, начиная с 1935 года, в заговоре с намерением в будущей войне изменить Родине". "Никогда и ни в каких заговорах я не был, - возмущенно ответил Павлов, - и ни с какими заговорщиками не общался. Это обвинение для меня чрезвычайно тяжелое и неправильное с начала до конца. Если на меня имеются какие-нибудь показания, то это сплошная и явная ложь людей, желающих хотя бы чем-нибудь очернить честных людей и этим нанести вред государству".

Но вскоре под воздействием пыток и сам Дмитрий Григорьевич начал давать показания о "предательских действиях". Всего два дня потребовалось для того, чтобы сломить физически и морально героя войны в Испании. Кое-что о "вражеской работе" Павлова рассказал на допросах генерал армии К. А. Мерецков, не выдержавший жестоких допросов "с пристрастием". Однако на судебном заседании, состоявшемся 22 июля 1941 года, Дмитрий Григорьевич заявил: "Виновным себя в участии в антисоветском военном заговоре не признаю". Но все было тщетно: приговор был определен заранее.

Полковник Владимир ДАЙНЕС, кандидат исторических наук, член- корреспондент РАЕН