В. ИНОЗЕМЦЕВ*, Доктор экономических наук

Работы Уильяма Истерли гораздо меньше знакомы российскому читателю, чем, например, книги Джозефа Стиглица или Джеффри Сакса. Между тем, их отличают глубокий анализ процессов, идущих в экономиках развивающихся стран, и отсутствие доктринерства и бахвальства, которыми нередко переполнены "исследования" специалистов по "теории экономического развития".

Первая крупная работа У. Истерли, профессора Нью-Йоркского университета, получившего докторскую степень в 1985 г. в престижном Массачусетском технологическом институте, вышла в свет пять лет назад¹ и недавно появилась на отечественном книжном рынке благодаря усилиям коллектива Института комплексных стратегических исследований². Это событие совпало с публикацией в США следующей книги У. Истерли, в которой на гораздо более высоком теоретическом уровне развиты многие идеи предыдущей его работы³.

Автор начинает с констатации того факта, что масштабы материального и технологического неравенства между "первым" и "третьим" миром продолжают нарастать. Более того, многие "развивающиеся" страны погружаются в пучину абсолютной нищеты, и задача состоит уже не в обеспечении эффективного развития их экономик, а в физическом выживании населения. При этом целей, провозглашенных западными лидерами, никто и не собирается достигать. В 1977 г., например, было объявлено, что к 1990 г. в мире будет решена проблема доступа населения беднейших стран к источникам чистой воды, но в 1991 г. срок был перенесен на 2000 г., а сейчас уже на 2015 г. К этому же сроку, как ныне утверждается, в глобальном масштабе будет обеспечен доступ к начальному образованию, хотя прежде достижение этой цели также намечалось на 2000 г. (см. р. 9 - 10).

Результаты деятельности международных организаций, работающих над проблемой ускоренного развития отстающих стран, оцениваются в формулировках, которые трудно квалифицировать иначе, как откровенно издевательские: в 1983 г., например, в отчетах этих организаций говорилось о "сформировавшемся у правительств африканских стран понимании необходимости реформ"; в 1986 г. - о "видимом прогрессе" в их развитии; в 1994-м - о "прорыве в имплементации реформ"; в 2000-м - о "заметной отдаче от принятых мер"; в 2004-м - о "значительном прогрессе, достигнутом за последний год", и т.д. (см. р. 138 - 139).

И неважно, что эти отчеты расходятся с иными серьезными оценками: так, в 2005 г. на саммите "Большой восьмерки" в Глениглсе (Шотландия) пришлось говорить о необходимости удвоить объемы помощи отстающим странам - без этого на их прогресс уже не оставалось надежд. Откровенной демагогией, подчеркивает У. Истерли, насыщена риторика многих должностных лиц МВФ и Всемирного банка, предпочитающих заменять слово "война" в своих документах благообразной конструкцией "опосредованное конфликтом перераспределение ресурсов"; попытки сомнительных сделок с диктаторами - "необходимым поиском непростого партнерства", а коррупцию и откровенный грабеж бюджета в периферийных странах - "еще сохраняющимися в системе управления трудностями" (см. р. 137 - 138).

Почему это происходит? У. Истерли называет две причины. С одной стороны, он отсылает читателя ко временам зарождения науки, которую сегодня называют "теорией экономического развития" (developmental economics). В 40-е и 50-е гг. XX в., когда основоположниками новой науки стали Р. Пребиш, П. Розеншайн-Родан, А. Льюис, А. Хиршман, Г. Мюрдаль и Я. Тинберген, многие рассчитывали на своего рода ""большой толчок", [способный] как бы вбросить "третий" мир в "первый"" (р. 25) на основе четкого плана, подобного, скажем, "плану Маршалла".

Этот расчет был основан, по мнению автора, на обывательской точке зрения: "мне посчастливилось жить в обществе, которому как-то удалось достичь процветающего и мирного состояния, обеспечивает мне знания, достаточные для того, чтобы указать другим обществам путь к богатству и миру", столь же обоснованной, как и "предположение о том, что скаковым ло-

* Автор - директор Центра исследований постиндустриального общества, профессор Высшей школы экономики.

стр. 13

шадям можно поручить строительство ипподрома" (р. 26). Разного рода "планы" и "миссии" - это как раз то, подчеркивает У. Истерли, о чем европейцы говорили еще в XIX в. (подробнее см. р. 23) и что отнюдь не принесло процветания большинству народов мировой периферии. На нескольких страницах автор подробно сравнивает формулировки, содержащиеся в изданной в 1857 г. книге одного из самых известных утопистов, Роберта Оуэна, с цитатами из работ современного "утописта", Дж.Сакса (подробнее см. р. 19 - 21), и остается пожалеть, что в этой небольшой рецензии невозможно воспроизвести это сравнение, которое лучше любой научной аргументации показывает несостоятельность нынешних программ развития.

Отсюда вытекает один из главных выводов книги: проблемы бедных стран не будут решены до тех пор, пока на Западе за их решение отвечают те, кого автор называет доктринерами и "плановиками". Каждый из них "считает, что ему уже известны ответы на все вопросы; рассматривает бедность как техническую проблему, решаемую по его рецептам, и убежден, что иностранцы знают достаточно, чтобы реализовать свои предложения в любой стране [без лишнего экспериментирования]" (р. 6).

В катастрофическом дефиците остаются "искатели" - люди, которые способны искать и находить ростки нового в уже существующих социальных формах, которые "полагают, что заранее нельзя знать точного ответа [ни на один вопрос]; считают, что бедность обусловлена сложным переплетением политических, социальных, исторических, институциональных и технологических факторов... и уверены, что только жители данной страны в полной мере обладают информацией, достаточной для оптимального выбора решений" (там же). Автор отмечает, что ""плановики" процветают в условиях слабой подотчетности, [в то время как] именно строгая отчетность является важнейшим фактором, способным вынудить организации или власти к тому, чтобы находить для этой работы "искателей"" (р. 16).

В своей книге У. Истерли показывает, сколь разнятся результаты, достигаемые соответственно "плановиками" и "искателями"; он пишет, в частности, что экономический взлет Японии нельзя считать "чудом" именно потому, что уже со второй половины XIX столетия она стала "землей "искателей"" (см. р. 342 - 343). Он приходит к предельно жесткому выводу: учитывая "успехи" последних десятилетий, "следует признать шестьдесят лет работы "плановиков" достаточным опытом; теперь, по-видимому, пришло время дать "искателям" шанс проявить себя" (р. 383).

Соответственно, автор считает необходимым отказаться от четких "концепций" помощи бедным странам. В обоснование этой позиции он приводит нечто вроде "парадокса зла", описанного многими теологами. В классической форме этот парадокс сводится к противоречию между утверждениями, что Господь всемилостив, всеведущ и всемогущ, но при этом и с хорошими людьми случаются несчастья. Аналогично этому "невозможно, чтобы одновременно были истинными следующие три допущения: (1) "бремя белого человека" заключается в его деятельности на благо бедных во всем мире; (2) усилия "белого человека" способны эффективно решать проблемы, стоящие перед бедными странами; (3) с бедняками случается немало несчастий, которые могут быть предотвращены" (р. 240). Здесь что-то не сходится, считает он и, по сути, предлагает усомниться в пункте (2); по его мнению, сейчас можно "сделать массу предложений по усовершенствованию западной помощи - но только не составляя какого-то "большого плана" относительно того, как следует ее реформировать... Единственный "большой план", - продолжает он, - может состоять в отказе от череды "больших планов"; единственный "окончательный ответ" заключается в признании того, что никакого "окончательного ответа" не существует (курсив мой. - В. И.)" (р. 30). С этим следует согласиться, но хочется обратить внимание и на вывод, к которому автор так или иначе приходит позже: аналогия с теологической конструкцией несколько страдает - в первую очередь потому, что бедные люди отнюдь не обязательно являются хорошими, и смысл аналогии оттого во многом утрачивается.

Однако большая часть книги посвящена не доброте бедных, а эффективности богатых. Автор резко критикует распространенное мнение, согласно которому увеличение инвестиций, достигаемое посредством активизации помощи бедным странам, может что-то изменить в их судьбе. В отличие от Дж.Сакса, голословно утверждающего: "Экономическое развитие работает. Оно может быть успешным. Оно может происходить самостоятельно. Но ему необходимо дать толчок (курсив мой. - В. Я.)"⁴. У. Истерли приводит статистические данные по росту инвестиций, объема помощи и производительности в 22 странах Африки в период 1970 - 1994 гг. и делает вывод, что хотя доноры направили в эти страны 187 млрд. долл., а общий объем инвестиций составил 342 млрд. долл., "вытекающий из этого "заметный" прирост производительности (измеряемой объемом выработки на одного занятого) равнялся нулю" (р. 50).

Помощь, подчеркивает он, подстегивает потребление, но не инвестиции и не экономический рост. Если в целом по Африке в 1970-е гг. объемы помощи не превышали 6 - 8% совокупного валового продукта стран региона (а рост ВВП на душу населения составлял 2% в год), то в 1990-е на помощь приходилось уже 16 - 18% ВВП, а сам ВВП на душу населения снижался в среднем на 0,5% в год (см. fig. 2: р. 46). В целом, помощь наиболее бедным странам выросла в 1960 - 2003 гг. с менее чем 28 млрд. долл. в год до 61 млрд. долл. (см. fig 22: р. 183) - только для того, чтобы сегодня нижний порог необходимых дотаций оценивался бы в 100 млрд. долл. в год!

В то же время бедные общества отнюдь не безнадежны: по мнению автора, нет никаких оснований настаивать на существовании "ловушки бедности", о которой так часто говорят в последнее время. На примерах не только Китая или Индии, но также Ботсваны и Лесото (подробнее см. р. 40) У. Истерли показывает, что страны, избравшие правильный путь развития, сумели резко улучшить ситуацию в экономике. Правильным же он считает путь, позволяющий использовать энергию каждого конкретного человека - ведь, как показывает практика, в стагни-

стр. 14

рующих обществах встречается неожиданно много активных индивидов (см. р. 104 - 105), и именно за ними будущее.

Автор называет основным достоинством китайской экономической реформы именно то, что она позволила стране естественным образом развиваться "изнутри" (см. р. 355). Он подчеркивает значение демократического характера управления, особенно на местном уровне, для инициирования преобразований (см. р. 119 и др.); наконец, отмечает важность нормального функционирования юридической системы. Для большинства развивающихся государств наиболее приемлемо прецедентное право, полагает У. Истерли, поскольку "основанные на нем системы устанавливают позитивную связь между законодательными нормами и теми условиями, в которых экономические агенты нуждаются для оптимизации каждодневной деятельности" (р. 97). Дать бедным средства и возможности для помощи самим себе - такова, по мнению автора, основная задача западных обществ.

Между тем, Запад не справляется именно с этой задачей. У. Истерли показывает четкую обратную связь между усилиями МВФ и Всемирного банка и экономической успешностью развивающихся стран. С 1980 по 1999 г. наибольшее число "пакетов антикризисных мер" по линии этих институтов получили Кот-д'Ивуар, Замбия, Мадагаскар и Нигер. Эти государства находились "под наблюдением" МВФ и Всемирного банка (предусматривающим, по сути, несамостоятельность страны в сфере принятия экономических решений) в течение периодов, составляющих, соответственно, 74%, 53%, 71% и 63% общего времени "наблюдения". Результаты поистине впечатляющи: средние темпы роста ВВП на душу населения составили 1,9%; 1,8%; 1,9% и 1,6% в год; доля западной помощи в ВВП - 5,6%; 19,9%; 10,78% и 13,15% (см. table 2: р. 66 и table 9: р. 347). Подробно разбирая пример Кот-д'Ивуара, автор подчеркивает: "Я не считаю, что именно действия МВФ и Всемирного банка довели страну до коллапса и анархии; однако нелегко будет доказать, что их вмешательство имело позитивный долгосрочный эффект" (р. 67).

У. Истерли обращает также внимание читателей на то, сколь специфическими оказались для развивающихся стран результаты борьбы Запада против коммунизма в годы "холодной войны". Все африканские страны, бывшие в то время союзниками США, ныне "находятся в числе 15% самых недемократических государств мира; в числе 18% государств, где отмечена наименьшая приверженность правовым нормам; и в числе 22% государств, получивших минимальные оценки по степени их экономической свободы" (р. 316).

Вплоть до 1990 г. МВФ и Всемирный банк, по сути управляемые Соединенными Штатами, поддерживали жестокий режим президента Мобуту в Заире; за четверть века его правления страна получила более 20 млрд. долл. безвозмездной помощи (см. р. 50). Напомним, что в 1997 г. личное состояние Мобуту оценивалось в 7 млрд. долл., а уровень ВВП на душу населения в нынешней Демократической Республике Конго равнялся в 2003 г. 107 долл., средние же темпы его "роста" в 1990 - 2003 гг. составляли 6,3(!)% в год⁵. Справедливости ради нужно сказать, что Ангола, поддерживаемая СССР, находится в не намного лучшем положении: в гражданской войне погибло почти 750 тыс. человек, или 7% населения страны; 26% детей не доживают до пятилетнего возраста; электричество подается только в столице, а кубинские воины-интернационалисты охраняют нефтяные скважины, обеспечивая поставки в США главного экспортного товара (см. р. 329).

И здесь автор как бы возвращается к "парадоксу зла". Сложность ситуации заключается в том, что жители бедных стран, быть может, вполне достойны лучшей доли, но у них есть правительства, состоящие из министров, которых уж никак нельзя причислить к тем "хорошим людям", чьи злоключения способны поставить под сомнение постулаты о всемилости и всемогуществе Господа. Трагедия этих стран сводится не к "ловушке бедности", а к катастрофическому уровню управления и отсутствию демократии и свободы, которые необходимы, чтобы отстранить от власти ныне правящие клики: "Порочное управление непосредственно порождает бедность, и неэкономические факторы влияют на распространение бедности не прямо, а лишь через порочные решения властей (курсив мой. - В. И.)" (р. 131).

У. Истерли категорически не соглашается с положением так называемого "Проекта тысячелетия", согласно которому "многие сравнительно хорошо управляемые страны слишком бедны, чтобы осуществить инвестиции, которые позволили бы сделать первый шаг по пути развития" (см. р. 44). Именно западные страны и институты, подчеркивает он, несут значительную долю ответственности за управленческие проблемы: так, в Танзании (ВВП на душу населения - 287 долл., темпы его роста в последние 15 лет - менее 1% в год) ежегодно составляется 2400 докладов и записок об использовании иностранной помощи, а число западных чиновников, посещающих страну с проверками, превышает 1 тыс. человек в год. "Единственной подлинно "растущей индустрией" в Танзании по сути дела является бюрократия", - заключает автор (р. 165).

Это подводит его к выводу, трудносовместимому с политкорректностью западных экспертов. "Современная система иностранной помощи, - пишет он, - поддерживает порочные правительства (а возможно, даже делает их еще хуже)", и спрашивает: "Неужели доноры не могут прекратить помощь этим правительствам и изучить возможности передавать средства непосредственно самим нуждающимся?.. Неужели избиратели в западных странах не могут потребовать от агентств по оказанию помощи использовать их доллары для нужд наиболее обездоленных, а не на подачки автократам, чем-то любезным их правительствам?"

Автор категорически не верит в возможность "перевоспитать" порочные власти через сотрудничество с ними; следуя принципу невмешательства, он заключает: "Не надо пытаться изменить коррумпированные правительства или свергнуть их, но не надо и поощрять их своим с ними сотрудничеством" (р. 157). На наш взгляд, это очень своевременное пожелание, достойное

стр. 15

реализации, - тем более что в книге показано: практически все случаи успешного осуществления программ помощи имели место тогда, когда благотворительные организации работали напрямую с получателями средств, а не с государственными бюрократическими структурами страны пребывания (подробнее см. р. 175 - 176).

Призывая отказаться от сотрудничества с коррумпированными властями, автор вовсе не выступает за свертывание помощи "третьему" миру. Европейское колониальное господство принесло периферийным народам гораздо больше вреда, чем пользы, и не следует превозносить и героизировать колониализм (см., например: р. 272). Книга содержит множество примеров, показывающих, как уничтожение традиционных методов земледелия в Африке и Азии приводило к исчезновению плодородного слоя почвы (см. р. 281 - 282); как политика колониальных держав укрепляла в Африке власть местных вождей и царьков, легитимизировала ее ссылками на якобы существовавшие "традиции" (см. р. 274 - 275), что обернулось впоследствии катастрофой для стран, границы которых были установлены по произволу бывших колонизаторов (см. р. 292).

Несмотря на то, что многие европейские государства приходили на новые континенты под лозунгами "развития" и "цивилизации", это не принесло значимых экономических достижений даже наиболее благополучным территориям (см. р. 279). Об этом убедительно свидетельствует предпринятый в книге сравнительный анализ хозяйственного прогресса тех стран, которые никогда не были европейскими колониями (non-colonies), и тех, которые были таковыми, но где присутствие европейских переселенцев было незначительным. Оказывается, что с 1960 по 2001 г. экономический рост в non-colonies превышал показатели колониальных стран в среднем на 1,7 процентных пункта ежегодно; по состоянию на 2001 г. показатель дохода на душу населения в non-colonies был в 2,4 раза выше, а распространенность высшего образования в 4 раза превосходила соответствующие "достижения" бывших колоний (см. р. 284).

Каковы же основные рекомендации автора? Они вытекают из его главных тезисов - из утверждения о том, что бесплатная помощь не способствует развитию; что неэффективные правительства оказываются важнейшей причиной отсталости и бедности; что сотрудничество с ними не делает их более эффективными. В развивающихся странах главную проблему представляет собой бюрократия, которая не нуждается в собственном народе.

Именно поэтому наиболее недемократичными оказываются общества, либо зависящие от помощи, либо получающие основные доходы от продажи природных ресурсов (см. р. 122 - 123), причем, подчеркивает профессор Истерли, "олигархия, выросшая на эксплуатации природных ресурсов, особенно враждебна демократии" (р. 125). Он полагает, что ограничение всевластия этой бюрократии является решающим фактором, определяющим шанс экономического успеха той или иной страны; подотчетность власти -собственному ли народу или международным благотворительным фондам - абсолютно необходима для того, чтобы переломить тенденции обнищания в большинстве стран мировой периферии (см. р. 380 - 381).

Нужно создавать структуры горизонтального взаимодействия, которые послужили бы формированию в обществе отношений доверия, без чего невозможно накопление "социального капитала" (см. р. 79). Следует, с учетом специфики той или иной страны, формировать правовые нормы, которые совершенно не обязательно привносить извне (автор подчеркивает, что в ходе реформ последних лет западные "эксперты" диктовали другим странам такие законодательные нормы, которые не снились их собственным гражданам см. р. 94 - 95).

Критерием успешности реформ - и этот пункт я считал бы возможным выделить особо, поскольку он имеет прямое отношение к российской ситуации, -У. Истерли предлагает считать снижение милитаризованности общества и озабоченности граждан проблемами личной безопасности и защищенности собственности (см. р. 87). (Современную Россию, где в силовых структурах и охранных службах занято 14% рабочей силы, в этом отношении нельзя признать далеко отстоящей от Мадагаскара или Того.)

Западным же донорам автор советует направлять средства на решение реальных проблем, а не на поддержание видимости собственной активности; сократить количество бессмысленных встреч и саммитов, а также конкретизировать предлагаемые меры. Он напоминает, что разработка "программ действия" типа предложенной на Саммите по проблемам устойчивого развития в Йоханнесбурге в 2002 г., которая содержала 185 подпрограмм, названия большинства из которых были попросту бессодержательными (см. р. 185 - 186), ничего не дает бедным странам и разрушает остатки доверия к западному сообществу.

Разумеется, сам подход У. Истерли - а он основывается на процитированном положении, согласно которому "единственный "большой план" может состоять в отказе от череды "больших планов", а единственный "окончательный ответ" заключается в признании того, что никакого "окончательного ответа" не существует", - делает его жестким оппонентом современных "теоретиков развития". Однако каких бы позиций ни придерживался тот или иной эксперт в этой области, знакомство с новой книгой У. Истерли не будет для него бесполезным.

¹ См.: Easterly William. The Elusive Quest for Growth. Economists' Adventures and Misadventures in the Tropics. Cambridge (Ma.), London: The MIT Press, 2001.

² См.: Истерли Уильям. В поисках роста. Приключения и злоключения экономистов в тропиках. М., Институт комплексных стратегических исследований, 2006.

³ См.: Easterly William. The White Man's Burden. Why the West's Efforts to Aid the Rest Have Done So Much 111 and So Little Good. New York: Penguin, 2006; iii + 436 p.

⁴ Sachs Jeffrey. The End of Poverty: Economic Possibilities for Our Time. New York: Penguin Press, 2005, p. 73.

⁵ См.: Human Development Report 2005: International Cooperation at a Crossroads. New York, Oxford: UN Development Programme & Oxford Univ. Press, 2005, table 14, p. 269.