Изучение средневековых городов Восточной Европы продолжает оставаться одной из интереснейших и в то же время чрезвычайно сложных проблем исторической науки. Данная проблема многоаспектна. Особый интерес у современных исследователей вызывает разработка общей концепции происхождения городов. Положительные результаты, достигнутые в этой области, успешно применяются при изучении истории конкретных городов, возникновение которых уходит в далекое прошлое - в эпоху средневековья.

Время основания городов, имеющих многовековую историю, увязывается обычно с датой первого упоминания их в письменных документах, хотя достоверно известно по археологическим данным, что в ряде случаев они существовали и раньше. Какой дате следует отдать предпочтение в таких случаях: "письменной" или " археологической"? В последние годы среди специалистов утверждается мнение о

стр. 220

--------------------------------------------------------------------------------

возможности при отсутствии "письменной" принять за точку отсчета истории города "археологическую" дату, подтвержденную методами других наук.

Понятно, что первым, главнейшим, условием археологического доказательства времени возникновения любого средневекового города являются выделение в общих напластованиях культурного слоя древнейшего горизонта (слоя) и правильная датировка его. Однако этого явно недостаточно, необходимо выполнить следующее обязательное условие, связанное с выявлением оборонительных укреплений, синхронных древнему поселению. При положительном решении этих вопросов перед исследователями возникает необходимость определения городского статуса первоначального поселения путем выявления следов ремесленной и торговой деятельности его населения. И, наконец, не менее важным в аспекте доказательства времени возникновения современного города является изучение преемственности, т.е. непрерывности развития его от первоначального поселения, располагавшегося, как правило, в его историческом центре.

Средневековая Казань и время ее основания - тема не новая в нашей историографии (см. более подробно: Древняя Казань..., 1996). Еще в XVIII столетии сложились две версии происхождения Казани, основанные на различной трактовке сведений одного и того же источника - "Казанского Летописца" второй половины XVI в. Сторонники первой версии, в числе которых Д. Зиновьев, Н. Полевой, М. Пинегин, Н. Спасский, В. Смолин, а также выдающийся советский археолог-булгаровед А.П. Смирнов, возникновение города относили к домонгольскому времени. Попытку археологического обоснования точки зрения этой группы ученых предпринял в 1970-х годах проф. А.Х. Халиков. Его поддержали д-ра наук В.В. Иванов, С.Х. Алишев, А.Г. Мухамадиев, Р.Г. Ахметзянов и др.

Согласно другой версии, приверженцами которой выступили П. Рычков, Ш. Марджани, С, Шпилевский, X. Атласи, Н. Загоскин и др., Казань была основана как Саинов юрт монгольским ханом Батыем или скорее его сыном Сартаком, величавшимися иногда Саинами, не раньше середины XIII в. Наиболее вероятным возникновение города в период Золотой Орды, во второй половине XIV в., считали Н.Н. Фирсов, М.Г. Худяков, Н.Ф. Калинин. Свою солидарность с этой группой ученых высказывали В.Л. Егоров, Р.Г. Фахрутдинов, В.А. Кучкин и некоторые другие современные исследователи, принимавшие участие в дискуссии 1970-х годов по вопросу, предложенному А.Х. Халиковым, 800- летнего возраста Казани.

Главным недостатком в концепциях всех ученых было отсутствие достаточного количества археологических источников при крайней скудности и противоречивости письменных. Кстати, в ходе дискуссии 1970-х годов была окончательно доказана недостоверность сведений об основании города в 1177 (1172) г., содержащаяся в художественно-публицистическом сочинении "История Казани" ("Казанский Летописец") анонимного автора второй половины XVI в. (Добродомов И.Г., Кучкин В.А., 1979; 1989).

Археологические раскопки и наблюдения на территории Казанского Кремля - древнейшей части современного города - проводились нерегулярно и в очень ограниченных масштабах. Определенный материал по истории древней Казани был накоплен при раскопках Н.Ф. Калинина в 1950-х годах, А.Х. Халикова и его сотрудников в 1970-х годах. К сожалению, эти материалы до сих пор еще полностью не опубликованы.

В последние годы интерес к древней Казани вновь возрос. Связано это с результатами крупномасштабных и планомерных археологических раскопок на территории Кремля, которые проводятся с 1994 г. Государственным историко- архитектурным и художественным музеем-заповедником "Казанский Кремль" при участии Института истории АН Татарстана и Казанского государственного университета. За последние 5 лет археологами были заложены 22 раскопа общей площадью более 4 тыс.м2 и при этом получены ценные материалы, способствующие продвижению вперед решений некоторых спорных проблем древней истории Казани. К изучению новых материалов были привлечены крупнейшие специалисты научных центров России и более 20 зарубежных стран. Параллельно проводились интенсивные поиски письменных документов и картографических материалов в архивах и библиотеках мира, увенчавшиеся рядом интересных открытий.

1-3 июня 1999 г. в Казани проходила Международная научная конференция "Средневековая Казань: возникновение, развитие", организованная Институтом истории Академии наук Татарстана, Казанским государственным университетом и Обществом востоковедов Российской Академии наук при материальной поддержке Казанского Совета народных депутатов. В ее работе приняли участие видные историки и археологи Казани, Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска и других городов России, а также ученые из стран ближнего (Украина, Азербайджан, Узбекистан) и дальнего зарубежья (Англия, Франция, Италия, Германия, Норвегия, Чехия, Венгрия, Болгария, Египет, Турция).

Конференцию открыл директор Института истории АН Татарстана Р.С. Хакимов, отметивший актуальность и сложность поднимаемых на этом весьма представительном научном форуме вопросов. "Сегодня перед историками открыты широкие горизонты для полнокровных комплексных исследований тех страниц многовековой истории Казани, которые до сих пор, по разным причинам, оставались нерасшифрованными, - сказал Р.С. Хакимов. - В этом нам помогает солидный научный багаж, накопленный предшествующими

стр. 221

--------------------------------------------------------------------------------

поколениями. Сейчас появилась реальная возможность, опираясь на труды археологов, историков, нумизматов и представителей других научных дисциплин, соединив теоретические достижения с практическим опытом, устранить многие "белые пятна" и заблуждения, касающиеся ключевых, поворотных периодов жизни нашего города и государства".

С приветственными словами к участникам конференции выступили мэр города К.Ш. Исхаков и министр культуры Российской Федерации В.К. Егоров.

Основной доклад на конференции сделал руководитель археологической экспедиции "Казанский Кремль", кандидат исторических наук Ф.Ш. Хузин. Он изложил главные выводы, полученные в результате анализа новых археологических материалов из ранних напластований Казанского городища.

Раскопками была подтверждена стратиграфическая шкала культурного слоя, созданная еще в 1970-е годы проф. А.Х. Халиковым (1983, с. 132).

Согласно этой шкале, культурные отложения Кремля, имеющие мощность от 3 до 8-12 м на разных участках, делятся на пять разновременных слоев, нижний из которых, самый ранний, V, датируется домонгольским временем. По составу грунта это гумусированная серая супесь с мелкими углистыми вкраплениями, подстилающаяся погребенной почвой в виде подзола. В основании слоя прослеживается тонкая углистая или гаристая прослойка, оставшаяся от выжигания растительности в самый начальный период освоения булгарами современного Кремлевского холма. Мощность слоя небольшая - 5-20, местами до 25 см вне объектов. Он относительно слабо насыщен находками и сооружениями. По составу грунта и содержанию он близок к раннему VI слою Болгарского городища.

Небольшая мощность V слоя не должна смущать. Очевидно, что в это время раннее поселение на высоком мысу между Казанкой и Булаком выполняло в основном роль военно-оборонительного пункта, своеобразного убежища для окрестного населения, проживающего в пригороде или посаде, следы которого также были выявлены в восточной части Кремля, за пределами укреплений. Следует подчеркнуть, что Казанский Кремль с небольшой мощностью ранних отложений - не единственный памятник такого рода в булгарской археологии. Городища Кирмень, Кашан, известные по русским летописям и татарским преданиям как цветущие булгарские города, подвергавшиеся неоднократным нападениям ушкуйников, и некоторые другие также имеют незначительный культурный слой. По-видимому, характером поселения обусловлено и небольшое количество вскрытых сооружений V слоя Кремля - всего около двух десятков хозяйственных построек и ям, несколько жилищ(1).

Переходя к вопросу о времени отложения V слоя, докладчик заметил, что домонгольский возраст его практически ни у кого из исследователей не вызывает сомнений. Находки этого времени отмечали в своих трудах все археологи, работавшие в разные годы на территории Кремля: Н.Ф. Калинин, А.Х. Халиков, Л.С. Шавохин, А.Г. Мухамадиев. Некоторые из этих находок: образцы керамики, в том числе и люстровой, шиферные пряслица, наконечники стрел, стеклянный браслет киевского производства, железный топор - уже опубликованы (Халиков А.Х., 1995, рис. 5, 6). Новые раскопки значительно дополнили список датирующих предметов. Они также опубликованы в недавно вышедших сборниках (Хузин Ф.Ш., 1999а, б). Перечислим те из них, которые дают основание определить время возникновения Казани. Это довольно представительная серия глиняной посуды салтово-маяцких истоков, два бронзовых браслета с утолщенными концами и циркульным орнаментом на поверхности, грушевидная подвеска с рельефным орнаментом, бронзовая прялка с овальной рамкой и расширяющимся книзу щитком, бронзовая же с позолотой накладка на ремень конской сбруи так называемого "венгерского" типа, более десятка стеклянных и каменных бус и некоторые другие. Нумизматические находки представлены арабским дирхемом первой четверти Х в. и чешским денарием князя Вацлава пражской чеканки 929-930 гг. Все эти находки укладываются в пределы IX-X вв., самая поздняя их дата - начало XI в.

Недавно у нас появилось несколько дат, полученных методом термолюминесцентного анализа керамики, проведенного проф. И. Ридерером в Ратгенлаборатории Государственного музея Берлина. Согласно заключению И. Ридерера, фрагмент лепной керамики из V слоя (р. II, уч. С/12, гл. 280 см), перекрывающего подошву земляного вала, имеет дату 951 +- 155; фрагмент венчика гончарного красноглиняного сосуда из V слоя (р. II, уч. Ж-3/5, гл. 240 см) - 888 +- 125; еще один фрагмент гончарного сосуда из V слоя (р. III, уч. Б/2, гл. 260 см) - 1021 +- 145; последний образец из смешанного слоя IV-V (р. XIII, уч. В/3, гл. 210 см) -1261 +- 102.

Интересные результаты дал спорово-пыльцевой анализ образцов, взятых из разновременных слоев раскопов II, X, XIII (аналитики доцент кафедры ботаники биофака КГУ В.Т. Шаландина, доцент К.В. Николаева, Г. Кашапова). Заключения ботаников полностью подтверждают наши датировки.

Анализ находок, с точки зрения характеристики социального облика и этнического состава населения Казанского городища начала XI - первой половины XIII в., приводит к интересным выводам. Керамический комплекс свидетельствует о разноэтничном составе населения: преобладает болгарская керамика, в относительно небольшом количестве присутствует керамика поволжских финнов (древних марийцев), угорского

--------------------------------------------------------------------------------

1 Следует всегда учитывать, конечно, сильную нарушенность слоев.

стр. 222

--------------------------------------------------------------------------------

населения Приуралья и древнерусская. Обращает на себя внимание полное отсутствие среди находок не только из V, но и из более поздних слоев вещей, связанных с сельским хозяйством, что может свидетельствовать о неаграрном характере поселения. В коллекции находок много предметов вооружения, снаряжения коня и всадника (в основном наконечники стрел - более двух десятков, петля от колчана, подковы и др.), а также предметы, в том числе и уникальные, относящиеся к категории привозных: арабский дирхем и чешский денарий, иранская люстровая посуда и кусочки прибалтийского янтаря, шиферные пряслица и стеклянный браслет из Киева, бронзовая накладка "венгерского" типа. Перечисленный набор предметов указывает на торговую деятельность части населения Казанского городища.

Особое внимание слушателей докладчик обратил на тот факт, что еще в IX в. Волжская Булгария превращается в крупнейший центр международной торговли. Историки средневековья, как отечественные, так и зарубежные, единодушны в оценке важной роли, которую играл Великий Волжский или Балтийско-Волжский путь в истории народов Восточной Европы, Прибалтики и Скандинавии. Волжский путь справедливо рассматривается как великая, непрерывно действующая в течение столетий трансъевропейская магистраль, по которой с Востока поступали в большом количестве арабское серебро и другие товары (Мельникова Е., 1999, с. 80 и сл.). Об этом свидетельствует возникновение вдоль этого пути торгово-ремесленных поселений с довольно сложным этническим составом населения (в них, в частности, четко представлен скандинавский этнический компонент). Эти населения представляли собой в первую очередь ярмарочные места; места для торговли с местным населением; пункты, обслуживавшие купцов, контролировавшие и охранявшие опасные участки торговой магистрали.

Ранние торговые пункты возникали не только на северо-восточноевропейском участке Балтийско-Волжского пути, но и южнее - на Средней Волге. Один из таких крупнейших пунктов располагался в районе Булгара. По справедливому мнению В.Л. Янина, И.В. Дубова и др.. Булгар в VIII-X вв. был главным связующим звеном Руси и Востока, своего рода "восточными воротами" Руси (Дубов И.В., 1989). Он имел непосредственные контакты с Средней Азией и арабским миром. Сюда тянулись и сухопутные караванные пути, справедливо рассматриваемые исследователями как северное ответвление "Великого шелкового пути", причем не только из Средней Азии, но и из южно-русских земель. Практически в Булгаре завершался путь скандинавских и северорусских торговцев, ездивших на восток, хотя некоторые из них, как сообщают письменные источники, достигали Каспия или даже Багдада.

Однако Булгар был не единственным международным торговым пунктом на Средней Волге. В течение ряда лет казанские археологи изучают ряд памятников на Волге и Каме, которые возникли в IX-X вв. как рыночные места и в скором времени превратились в развитые торгово-ремесленные поселения. Среди них Измерское, Семеновское, Старокуйбышевское и другие селища, на которых обнаружены сотни монет Х в., в основном арабские дирхемы, а также западноевропейские монеты XI в. Весьма частыми находками являются складные весы для малых взвешиваний, железные кубические и бронзовые бочонковидные гирьки со знаками кратности. Есть предметы, указывающие на присутствие русских и скандинавских купцов (Казаков Е.П., 1999, с. 63-68).

Кроме указанных выше, торгово-ремесленные поселения или фактории булгар располагались как северо-западнее Казани, в Марийском Поволжье, средневековые памятники которого буквально изобилуют вещами булгарского производства, в том числе и монетами, так и в устье Оки, в районе Нижнего Новгорода, возникшего в 1221 г. на месте более раннего булгарского поселения, как писал об этом еще В.Н. Татищев в своей "Истории Российской". В числе ранних торгово-ремесленных поселений булгар на Волге, по убеждению Ф.Ш. Хузина, была и Казань, возникшая не позднее конца Х в. на пересечении Великого Волжского и Северного пушного путей. Как свидетельствуют археологические материалы, освоение этого региона булгарами происходило в X-XI вв.(2) Отсюда по р. Казанке, а также по Вятке и Каме булгары проникают и в более отдаленные районы, населенные финно- уграми. По заключению пермского археолога А.М. Белавина, "уже к XI столетию практически все Прикамье (за исключением бассейна Средней Вятки) становится частью территории Волжской Булгарии, ее своеобразной угро- финской периферией" (Белавин А.М., 1999, с. 163 и ел.). Здесь, в Верхнем Прикамье, насчитывается около 200 пунктов, в которых встречены многочисленные вещи из Булгарии, в том числе и монеты булгарской чеканки, ранняя керамика салтово-маяцкого облика. На землях, принадлежавших предкам удмуртов и коми, булгары основывали не только торговые фактории, но и настоящие города - опорные пункты сбора налогов с местного населения и контроля над торговцами на северном пушном пути. Среди них выделяется огромный Рождественский комплекс на р. Обве, включающий в себя булгарское городище с прилегающим ремесленным посадом и мусульманский могильник.

Из всего сказанного выше вытекают два вывода: 1) Казань следует рассматривать в системе торгово-ремесленных поселений, функционировавших на Волге и Каме в X-XI вв., и в 2) Казань не изолированный

--------------------------------------------------------------------------------

2 См. памятники этого времени в окрестностях Казани: городище Казанка II, Борисковский могильник, поселение на острове Свияжска, поселение в Ново- Савиновском р-не Казани.

стр. 223

--------------------------------------------------------------------------------

памятник в рассматриваемом регионе, она скорее всего контролировала обширную округу, заселенную булгарами и поволжскими финнами еще в первой половине домонгольского периода.

По наблюдениям археологов, средневековые города возникают не на пустых, необжитых местах, им предшествуют обычно более древние поселения. Местоположение ранней Казани - высокий мыс на левом берегу Казанки и прилегающие к нему участки. "Не найти другого такого места нигде на всей Русской нашей земле по красоте и богатству, с такими же угодьями, и не знаю, найдется ли и в чужих землях", - восклицал автор "Казанской истории" второй половины XVI в. (Казанская история. 1985, с. 315). Кремлевский мыс и его окрестности были обитаемы с глубокой древности. При археологических раскопках Кремля обнаружены следы поселений каменного века (мезолита), эпохи бронзы, раннего железа и раннего средневековья, свидетельствующие о почти непрерывной заселенности территории будущего города, начиная с VI-V тыс. до н.э. Оказавшись в Х в. в районе устья Казанки, булгары достойно оценили выгодное географическое и топографическое положение местности и основали здесь поселение, которому было суждено стать в дальнейшем крупным экономическим, политическим и культурным центром обширного Поволжско-Уральского региона.

Как показали новые археологические раскопки, северная половина Кремлевского холма площадью около 4 га была укреплена еще в XI в., если не раньше. Изучению первоначальной фортификации Казанского городища археологи уделяли особое внимание.

Как уже сказано. Казанское поселение располагалось на укрепленном месте: крутой мыс, возвышающийся почти на 30 м от окружающей поверхности, с севера и востока омывался р. Казанкой, с запада -р. Булак. С южной напольной стороны этот мыс пересекал глубокий Тезицкий овраг, засыпанный не ранее XVII в. Первые следы укреплений раннего города были выявлены А.Х. Халиковым в 1978 г. в виде "остатков стены, сложенной в системе панцирной кладки из грубо отесанных белокаменных блоков... на известково-глиняном растворе без примеси каменной или кирпичной крошки" (Халиков А.Х., 1995, с. 98). По наблюдениям этого исследователя, каменная стена возводилась на глиняной насыпи, точнее на выровненной поверхности земляного вала, насыпанного непосредственно на погребенную почву. Вал этот имел ширину в основании до 12м, высоту (в сохранившемся виде) до 2 м. "В процессе возведения вала в его тело, очевидно, для прочности вводились деревянные дощатые клетки, следы которых прослежены в виде тонких полос древесного тлена, очерчивающих квадрат примерно 3 х 3 м" (Халиков А.Х., 1995, с. 96).

По напольному наружному склону вала была выявлена каменная наброска - своеобразная крепида против оползней, а со стороны города - деревянная крепида в виде горизонтально лежащих плах. В целях определения времени насыпки вала важно отметить некоторые находки, обнаруженные в слое, перекрывающем подошву вала с наружной стороны. Это, помимо типично домонгольской керамики, железный наконечник стрелы типа 83, по классификации А.Ф. Медведева (бронебойный с массивной боевой головкой ромбических очертаний, с шейкой), очень характерный для XI в. (Медведев А.Ф., 1966, с. 81). Найдены также обломки стеклянного браслета и костяного гребня - находки второй половины домонгольского периода. Именно этим временем датировал А.Х. Халиков и земляной вал, и каменную стену, хотя уже тогда можно было допустить функционирование вала в более раннее время. В отличие от А.Х. Халикова, автор доклада считает, что вал и каменная стена - объекты разновременные.

Остатки земляного вала были дополнительно изучены в раскопе II 1995-1997 гг. и в раскопе XX 1998 г. Наши выводы относительно времени возведения этих укреплений не совсем совпадают с выводами А.Х. Халикова. Суглинистая насыпь вала действительно покоится на погребенной почве, в верхней части которой прослежена тонкая углистая прослойка, оставшаяся от выжигания растительности. Насыпь стерильна, в ней никаких находок не обнаружено. Как и в 1978 г., в южной части подошвы вала удалось зафиксировать небольшой слой, перекрывающий насыпь, содержание которого заслуживает внимания. Среди находок, кроме обломков гончарной керамики, были ранние образцы лепной керамики салтово-маяцкого типа, кусочки янтаря, бусина из горного хрусталя и лазуритовая подвеска. Эти находки характерны для первой половины домонгольского периода. Основываясь на них и учитывая стратиграфические данные, время возведения насыпи вала можно относить к X-XI вв. По всей вероятности, эти укрепления строились в начале XI в., ибо под валом никаких следов культурного слоя не прослеживалось.

Заинтересовавшимся участникам конференции была предоставлена возможность совершить экскурсию на раскоп XX 1998 г.

Следы предполагаемых древнейших укреплений по восточному склону холма выявлены раскопом XVIII 1998 г. в виде линии столбовых ямок диаметром 15-20 см и глубиной 20-40 см от деревянного частокола или тына. Стратиграфически данный объект восходит к основанию V слоя, сохранившегося на этом раскопе отдельными пятнами, т.е. его строительство можно определить временем также не позднее начала XI в. По мнению специалистов, частокол-тын со рвом впереди относится к наиболее раннему типу оборонительных сооружений Волжской Булгарии. Подобную систему укреплений имели, в частности, Танкеевское городище. Болгар и Биляр в Х в. (Губайдуллин А.М., 1996, с. 16).

Фортификация города предмонгольского времени (второй половины XII - начала XIII в.) имела уже совершенно другой вид. На месте прежних деревоземляных укреплений появляются мощные каменные

стр. 224

--------------------------------------------------------------------------------

стены шириной до 2 м, сложенные из необработанного известняка без применения связующего раствора (на некоторых участках отмечены следы известково-глиняного раствора). Остатки этой стены изучались А.Г. Мухамадиевым, А.Г. Ситдиковым, Ф.Ш. Хузиным в 1995-1998 гг. раскопами V, X, XV, XVIII и XX. Строительный горизонт ее везде прослежен в домонгольском слое, который вплотную примыкал к каменной кладке. Судя по сохранившимся остаткам, стена возведена на ровной площадке без котлована в технике панцирной кладки.

Эти открытия свидетельствуют о том, что в конце XII столетия Казань превратилась уже в одну из наиболее совершенных булгарских крепостей в северной периферии государства. В ней располагался военный гарнизон, призванный охранять один из важнейших в стратегическом отношении участков Волжского водного пути.

На основании означенных материалов Ф.Ш. Хузин предложил участникам конференции новую дату возникновения укрепленного поселения на территории Казанского Кремля с явными признаками торговой и военной деятельности его населения - рубежа X-XI вв.

Доклад известного археолога Т.А. Хлебниковой (Казань) был посвящен характеристике керамического комплекса из древнейшего слоя Казанского Кремля. Анализу были подвергнуты 1106 фрагментов булгарской керамики, происходящих из 12 раскопов. Глиняная посуда V слоя на 80,3% состоит из обще-булгарской гончарной керамики, мелкопесочного теста, преимущественно лощеной, окислительного обжига, в основном красного и коричневого цвета. По форме это цилиндрошейные и с блоковидной горловиной горшки, кувшины, кружкообразные и блюдообразные сосуды, чашечки. Есть образцы от триподов на ножках и фрагменты корчаг, в том числе и с массивным венчиком, характерным для первой половины домонгольского периода, что вполне согласуется со стратиграфическими данными, так как происходит из заполнения ямы, которая восходит к основанию V слоя. Среди находок примечательна ручка трипода в виде стилизованной головки лося. Сосуды с такими ручками бытовали также в первой половине домонгольского времени. В гончарной с примесями керамики V слоя достаточно выразительна керамика, выделенная Т.А. Хлебниковой в группу XIII ("джукетау") (здесь и далее группы керамики указываются в соответствии с ее классификацией, разработанной в книге: Хлебникова Т.А., 1984). Чрезвычайный интерес вызывает керамика III группы салтово-маяцких истоков. Их всего 20 фрагментов, которые оказались переотложенными в верхние слои, но легко узнаваемы по характерным признакам. Это горшки с блоковидной, достаточно широкой горловиной, закругленным краем венчика, расширяющимся в верхней части туловом. Орнаментированы по плечику пояском округлых пальчатых вдавлений или углублениями в виде "запятых".

Гораздо более выразительна, по мнению Т.А. Хлебниковой, лепная керамика из древнейшего слоя Кремля. Это, можно сказать, классические образцы керамики булгар салтово-маяцкого и прикамско-приуральского происхождения. Керамика второй группы (всего 21 фрагмент) аналогична, по классификации С.А. Плетневой, кочевнической керамике из памятников Хазарии. Она изготовлена из характерного шамотно-растительного теста и имеет форму широкогорлого горшка с блоковидной горловиной, утолщенным венчиком, оформленным пальчатыми защипами.

Те же культурные истоки в салтово-маяцких древностях болгар лесостепной полосы Подонья и Северного Донца имеет другая XI группа лепной керамики (всего 25 фрагментов). Ее форма - горшок с блоковидным горлом, диаметр которого чуть больше половины наибольшего диаметра тулова. Данная группа керамики характеризуется широким резным линейным и волнистым орнаментом. На всех горшках волнистый орнамент нанесен по плечику, а линейный покрывает тулово и имеет вид рифления. По скошенному краю венчика нанесены насечки.

Керамика прикамско-приуральских и поволжских финно-угорских истоков относительно немногочисленна. По имеющимся образцам Т.А. Хлебникова представила реконструкции двух типов круглодонных горшков с толченой раковиной: 1)с подцилиндрической горловиной, орнаментированной веревочными отпечатками и с насечками или гребенчатым штампом по скошенному краю венчика (VII группа); горшки с блоковидной горловиной также с веревочным орнаментом по ней и защипами по краю венчика (V группа). Имеется также несколько фрагментов керамики приуральских угорских народов (VIII и XVII группы) -венчики горшков с подцилиндрической невысокой горловиной с резной линейно-волнистой орнаментацией.

В заключительной части своего доклада, определяя общебулгарскую керамику V слоя в целом домонгольским периодом, Т.А. Хлебникова указала на ряд признаков, характерных для X-XI вв. Это высокогорлые цилиндрошейные с рифленой горловиной горшки, некоторые формы чашек и блюдообразных сосудов, ручки в виде головок лося, триподы, массивные формы венчиков корчаг. Анализ отдельных групп лепной посуды позволил Т.А. Хлебниковой определить нижнюю дату V слоя Казанского Кремля Х в. и не позднее рубежа X-XI вв.

В докладе К.В. Николаевой "Спорово-пыльцевой анализ образцов из раскопов Казанского Кремля (к датировке культурного слоя средневекового города)" приводились дополнительные данные, подтверждающие заключение археологов о времени отложения раннего слоя Кремля. По данным палинологов, спорово-пыльцевой анализ образцов, взятых из основания V слоя раскопов Х и XIII, отражает относительно

стр. 225

--------------------------------------------------------------------------------

слабую облесенность: островки широколиственного леса из дуба, вяза и липы чередовались с открытым ландшафтом, занятым злаково-разнотравными формациями с большим участием полыни. Климат был теплым и сухим. По шкале В.А. Климанова, экстремум потепления в регионе наблюдался около 1000 лет назад, во второй половине Х - первой половине XI в. Значительное обезлесение территории, по мнению К.В. Николаевой, можно связать с пожарами, о чем свидетельствует присутствие пыльцы иван-чая - растения, поселяющегося на пустырях после пожаров и вырубок. Для второй половины XIII - первой половины XIV в. (по образцам из IV слоя) палинологи отмечают экстремум похолодания, что также соответствует хронологии климатических изменений, приведенных в работах В.А. Климанова.

Огромный интерес вызвал доклад профессора Я. Хасковой из Праги, розданный участникам конференции (сама она не смогла участвовать из-за болезни). Он был посвящен древнечешской монете, найденной в 1997 г. в раскопе IX, расположенном к северо-востоку от Благовещенского собора Кремля. Данная монета (пока самая ранняя и единственная) имеет чрезвычайно важное значение для датировки раннего слоя Казани. На аверсе ее изображен равноплечий крест, на реверсе - храм с двумя ступенями; между колоннами надпись: IOA, скорее всего обозначающая сокращенное имя монетчика. Вид монеты, как считает Я. Хаскова, соответствует так называемому Каролинскому храмовому типу, преобладавшему на монетах восточной части Германской империи, точнее в Баварско-Швабской области.

В баварском городе Регенсбурге, где монеты время от времени чеканились еще в IX в., регулярная их чеканка была организована в начале Х в. Это в первую очередь монеты императора Конрада I (911-918) и князя Арнульфа. Для баварских монет, по наблюдениям Я. Хасковой, до самого начала XI в. стал характерным один тип, подражающий старому Каролинскому образцу. Этот тип, вне всякого сомнения, стал образцом для чешской монеты из Казанского Кремля. На монете написано по латыни: "Вацлав князь" и "Город Прага". Имя князя может принадлежать только князю из династии Пржемысловичей, ставшего позднее покровителем Чехии - святого Вацлава.

Я. Хаскова считает, что данная монета могла возникнуть только в Чехии и не позднее 929-930 гг., но причина ее возникновения не была экономической. Она была изготовлена из свинца с небольшой примесью серебра. Само собой разумеется, что, изготовленная из некачественного материала, она не могла применяться в международной торговле. Судя по отверстию на краю монеты, она использовалась в качестве украшения, значит, могла попасть из Праги в Казань не обязательно торговым путем и не позднее начала XI в. Какова же была цель чеканки в Пражском Граде монеты с именем Вацлава? Поскольку фискальные причины исключаются, утверждает Я. Хаскова, остаются только причины политические. Монета - символ власти. Историки считают князя Вацлава одним из самых дальновидных славянских правителей того времени, а чеканка монет полностью соответствовала начинаниям прозорливого правителя, благодаря которым он приблизился к "цивилизованному" миру западной культуры. Чеканка монеты ставила Вацлава - князя до того времени разрозненной Чехии - в один ряд с правителями зарождавшейся Германской империи.

Профессор А. Совелам (Египет, Каир) посвятил свой доклад другой находке, обнаруженной в раскопе XIII, расположенном у подошвы склона кремлевского холма за пределами ранних укреплений города, - арабскому дирхему Х в. На половине монеты отсутствовала надпись с указанием места и времени чеканки, имени халифа, при правлении которого она чеканилась. Однако сопоставление ее с монетами из нумизматической коллекции Музея исламского искусства в Каире, изучение различных каталогов арабских монет привели автора к убеждению, что казанская монета чеканилась во время правления Исмаила Ахмада (892-907), скорее всего в г. Шаше. В культурный слой Древней Казани, по предположению А. Совелама, она могла попасть во второй половине X, но никак не позднее начала XI в.

Еще одна интересная находка - бронзовая с позолотой накладка на ремень конской сбруи из того же XIII раскопа - стала темой выступления проф. И. Фодора (г. Будапешт, Венгрия). По мнению ученого, данную находку обоснованно включают в список изделий венгерского происхождения. На территории Восточной Европы их немного, но в массовом виде они обнаруживаются в памятниках Венгрии периода завоевания родины. На основании многочисленных аналогий, И. Фодор датирует их преимущественно до середины Х в., однако для казанской находки предлагает более позднюю дату - конец Х - начало XI в., так как некоторое время она использовалась в качестве женского украшения.

Результаты исследований стеклянных и каменных бус из древнейшего слоя Казанского Кремля были изложены в докладе проф. И. Калмера (г. Берлин, Германия). Все бусы (их всего 14 экземпляров) составляют, по заключению автора, две хронологические группы. В старшую группу он включил бусы- пронизки (в одном случае с серебряной фольгой), которые в Северной и Восточной Европе начинают встречаться с конца VIII - начала IX в., но еще бытуют в Х в. и чуть позднее. Этим же временем можно датировать бусину из черного стекла с крупными слегка выпуклыми глазками из синего и белого стекла. В большом количестве они известны в Салтовском могильнике VIII-IX вв. Шаровидные сердоликовые бусы И. Калмер также относит к раннему типу женских украшений, широко распространенных в Восточной и Северной Европе. Однако в нашем регионе они бытовали еще и в XI в.

стр. 226

--------------------------------------------------------------------------------

В младшей группе бус имеются одно- и двухчастные "лимонки" из желтого стекла, бусинки с более мелкими, чем у упомянутой выше, и частыми глазками, которые И. Калмер склонен датировать второй половиной X-XI вв.

Данная категория находок из Казанского Кремля, а также торгово-ремесленных поселений ранних булгар X-XI вв. стала темой доклада еще одного исследователя - С.И. Валиуллиной (г. Казань), подтвердившей основные выводы И. Калмера на более массовом материале.

П.Н. Старостин (г. Казань) выступил с докладом на тему "Древние памятники на территории современной Казани". Он отметил чрезвычайно удобное географическое и топографическое расположение города, которое стало причиной столь активного освоения этого места человеком еще с эпохи камня. Наиболее поздние, добулгарские, памятники Казани, по мнению П.Н. Старостина, связаны с древними марийцами.

В докладе А.А. Чижевского (г. Казань) речь шла о некоторых результатах исследования древне-булгарского поселения, расположенного в Ново- Савиновском районе Казани на правом берегу р. Казанки. Здесь, в частности, были открыты остатки хозяйственной постройки с плетневой конструкцией стен, на дне которой обнаружена верхняя часть лепного кувшина раннебулгарского типа (определение Т.А. Хлебниковой и Е.П. Казакова). Автор предложил провести на этом памятнике сельской округи древней Казани более широкие исследования.

Место и роль Древней Казани в системе региональной и международной торговли освещались в докладах Е.П. Казакова (г. Казань), А.М. Белавина (г. Пермь) и Е.А. Мельниковой (г. Москва). Во второй половине Х в. вследствие падения Хазарии и слабости Северо-Восточной Руси Волжская Булгария экономически контролировала широкую территорию от Приуралья до Верхнего Поволжья. В это время по левобережью Волги и Камы возникали многочисленные торгово-ремесленные поселения и фактории, одна из которых располагалась в приустьевой части р. Казанки на болгаро-финском пограничье и вскоре превратилась в крупный коммерческий экономический центр Поволжья. Указанные выше три доклада были прочитаны в рамках круглого стола по теме "Великий Волжский путь", организованного по инициативе проф. А.Н. Кирпичникова (Санкт-Петербург). Он предложил в 2000 г. провести специальную конференцию на эту тему.

К теме "Великий Волжский путь и города Среднего Поволжья" примыкали по содержанию доклады Д.Г. Мухаметшина "К истории денежного обращения в Поволжье VI-XI вв.", Д.Д. Васильева (Москва) "Великий шелковый путь и города Поволжья", М. Фармановой (Бухара) "Великий шелковый путь - взгляд с востока" и Д.И. Хафизова (Казань) "Казань на географических картах XIV - начала XVII вв." Все докладчики единодушно констатировали интенсивность торгово-экономических и культурных связей булгарских городов с соседними и дальними регионами, на конкретных материалах показали огромную роль Волжской Булгарии как связующего звена между Западом и Востоком в X-XI вв. В свете новых исследований значение и роль международной торговли в возникновении Казани на стыке водных и сухопутных магистралей представляются закономерным явлением.

На конференции была заслушана серия докладов, связанных с проблемой контактов и взаимовлияния булгар и скандинавов в эпоху раннего средневековья. Профессор К. Хеллер (Гиссен, Германия) и ИЛ. Измайлов (Казань) в своих выступлениях отмечали преимущественно мирный характер этих контактов, подчеркивая одновременно вероятность серьезных военных столкновений между норманнами и булгарами, способствовавших появлению у торговых факторий оборонительных укреплений. Подобный путь возникновения у военной крепости на р. Казанке отнюдь не исключается.

Любопытные сведения в этом плане содержал доклад М. Гамалетдина (Каир, Египет), предложившего по-новому интерпретировать некоторые факты из широко известной "Книги путешествия на Волгу" Ибн-Фадлана. По его мнению, самые ранние булгарские крепости могли быть построены Алмушем или его преемниками не в центральных районах страны, как это предполагалось раньше, а в пограничных областях, в том числе и в районе устья р. Казанки, где была большая вероятность нападения внешних врагов, например викингов- русов и славян. Это предположение нашло определенную поддержку у А.М. Губайдулина (Казань), выступившего с докладом "Оборона границ Волжской Булгарии и древняя Казань". Кратко охарактеризовав военно-стратегическую ситуацию в регионе, он считает наиболее вероятным временем основания Казанской крепости конец Х - начало XI в. Этот укрепленный сторожевой пункт не только контролировал торговые пути, но и прочно запирал устье р. Казанки для прохода в глубь территории Заказанья. Значение Казанской крепости особенно возросло в XII в., в период обострения отношения Волжской Булгарии с Северо-Восточной Русью, вследствие которого прежние деревоземляные укрепления были заменены новыми, белокаменными.

По мнению Н.З. Нигамаева (Елабуга, Татарстан), Казань не единственная булгарская крепость с белокаменными укреплениями. В своем докладе "Каменная мечеть - цитадель на Елабужском городище" он изложил результаты новых археологических исследований этого памятника, более известного в науке под названием "Чертово городище". Под руководством проф. А.Х. Халикова в 1993 г. здесь были изучены руины каменного здания квадратной в плане формы (21 х 21 м) с угловыми и пристенными башнями.

стр. 227

--------------------------------------------------------------------------------

Докладчик привел убедительные данные, подтверждающие домонгольский возраст (XI-XII вв.) этого сооружения.

Следует отметить еще несколько докладов, напрямую связанных с историей ранней Казани. Профессор А.Г. Мухамадиев (Казань) изложил некоторые результаты своих многолетних исследований в области нумизматики, картографии и археологии Казани. Докладчик убежден, что булгарское укрепленное поселение на месте современного Кремлевского холма уже существовало в Х в. и носило оно скорее всего название "Кернек" или "Кермен" ("Крепость"), что доказывается рядом источников.

Достаточно убедительно прозвучали доводы проф. С.Г. Кляшторного (С.- Петербург) в пользу признания булгарской крепости и торгового центра в районе Кремлевского холма в качестве предшественника современной Казани. "В конце Х - начале XI в. в северо-западной части Булгарского царства сформировалась сеть торгово-ремесленных поселений и военных форпостов, контролирующих и использующих как ресурсы региона, так и трассы транзитных путей. И совершенно неизбежно в сферу внимания и интересов создателей этих поселений попадает издревле обжитое место - мыс в устье р. Казанки. Ни по своей типологии, ни по дате возникновения построенный здесь городок ничем не отличался тогда от своих многочисленных собратьев".

Как назывался этот городок первоначально? С.Г. Кляшторный дал критический обзор многочисленных гипотез о происхождении названия "Казань", которое, по его убеждению, не было первым названием современного города. По его мнению, это название связано с антропонимом и не ранее XIV в., судя по источникам, сменило иное, более древнее название города. Ученый справедливо считает, что "судить о времени появления города только на основании времени появления его названия в исторических источниках было бы методически некорректно".

С огромным интересом был прослушан доклад акад. М.А. Усманова (Казань) "Новые письменные источники по истории Поволжья". Как отметил докладчик, возникновение в Х в. поселения с торговыми функциями и превращение его на стыке X-XI вв. в укрепленную крепость городского типа на территории современного Казанского Кремля не вызывает особых сомнений у компетентных специалистов. Однако возникает закономерный вопрос: как отразился этот закономерный процесс градообразования в ранних, по возможности аутентичных и автохтонных письменных источниках? Подтверждается ли информация археологических источников письменными? По мнению М.А. Усманова, ответить на эти простые вопросы, на первый взгляд, весьма сложно в силу отсутствия надлежащих источников X-XI вв. В последние годы в крупнейших архивах мира (Стамбул, Каир, Ватикан) были осуществлены планомерные поиски письменных источников по истории Средневекового Поволжья. В Турции были обнаружены списки сочинений четырех не известных до сих пор авторов XIII-XIV вв. с нисбой Булгари, список нового сочинения Таджи ад-Дина, датированного 1222 г.; около десяти списков сочинения Сулеймана ас-Саксини, автора XII в., неоднократно цитирующего своего учителя Хамида ибн Идрис ал-Булгари, ученого-богослова второй половины XI столетия и т.д.

Эти находки свидетельствуют о том, что еще в домонгольскую эпоху в Поволжье сложился и развился довольно мощный культурный фон, развитие которого было бы невозможным без наличия городских центров, и поэтому при изучении истории региона в целом, крупных населенных пунктов и городов наравне с другими фактами необходимо учитывать и факторы культурного фона эпохи и региона.

В заключительном слове Президента Академии наук Татарстана М.Х. Хасанова было подчеркнуто, что предложенные участниками конференции новые данные, оригинальные научные концепции, свежие подходы и идеи станут весомым вкладом в изучение сложных вопросов древней истории города Казани. Благодаря активному, заинтересованному и высококомпетентному обсуждению удалось реализовать комплексный подход к их решению.

Ключевая научная проблема в ранней истории Казани - определение времени ее возникновения. Главным результатом научного форума является то, что осуществлен серьезный прорыв не только в определении возраста Казани, но и значительно обогащены методология и методика определения возраста древних городов в целом. Исследователям удалось отойти от спорной даты основания Казани, которая содержалась в "Казанском Летописце". Дальнейшие дискуссии вокруг даты этого сомнительного публицистического сочинения бесперспективны. Более плодотворное направление -комплексный подход на основе данных археологии и других смежных наук, тем более что подобная методика в мировой научной практике уже широко применяется. Так были определены даты возникновения Бухары, Киева, Минска, Ладоги и других древних городов. Ученые, наконец, вышли на финишную прямую в определении возраста Казани. Весь комплекс представленных участниками конференции научных идей, выводов и фактов позволил принципиально решить эту проблему. История Казани насчитывает не менее тысячи лет. Археологам удалось изучить самые ранние слои древней Казани, относящиеся к концу Х - началу XI вв., и выявить целую серию датирующих находок этого времени. М.Х. Хасанов отметил, что эти изыскания необходимо активно продолжать и в дальнейшем, шире внедрять и использовать в археологических исследованиях естественно-научные методы.

стр. 228

--------------------------------------------------------------------------------

Участники конференции приняли резолюцию, в которой отмечается, что комплексный анализ накопленных материалов позволяет сформулировать вывод о возникновении Казани в конце Х - начале XI столетия, определяются основные направления дальнейшего изучения территории Казанского Кремля и его округи.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

Белавин A.M., 1999. Камский торговый путь из Болгара в "страну Вису и Чулман" // Международные связи, торговые пути и города Среднего Поволжья IX-XII вв. Казань.

Губайдуллин A.M., I996. Фортификация городищ Волжской Булгарии. Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Уфа.

Добродомов И.Г., Кучкин В.А., 1979. Этимология и старые географические объекты // Вопросы географии. Сб. 110. Топонимика на службе географии. М.

Добродомов И.Г., Кучкин В.А., 1989. "Казанская история" и основание Казани // Герменевтика древнерусской литературы XI-XVI вв. М.

Древняя Казань глазами современников и историков, 1996. Казань.

Дубов И.В., 1989. Великий Волжский путь. Л.

Казаков Е.П., 1999. Об освоении болгарами Казанско-Марийского Поволжья в X-XI вв. // Археологическое изучение булгарских городов. Казань.

Казанская история, 1985 // Памятники литературы Древней Руси. Середина XVI в. М.

Медведев А.Ф., 1966. Ручное метательное оружие. Лук и стрелы, самострел VIII-XIV вв. // САИ. Вып. El-36.

Мельникова Е., 1999. Балтийско-Волжский путь в ранней истории Восточной Европы // Международные связи, торговые пути и города Среднего Поволжья IX-XII вв. Казань.

Халиков А.Х., 1983. История археологического изучения г. Казани // Средневековые археологические памятники Татарии. Казань.

Халиков А.Х., 1995. Укрепления древнейшей Казани // Военно-оборонительное дело домонгольской Булгарии. Казань.

Хлебникова Т.А., 1984. Керамика памятников Волжской Болгарии. К вопросу об этнокультурном составе населения. М.

Хузин Ф.Ш., 1999а. Древняя Казань в Х - начале XIII вв. (по материалам археологических исследований 1994-1998 гг.) // Археологическое изучение булгарских городов. Казань.

Хузин Ф.Ш., 19996. Древняя Казань и проблемы ее возникновения // Международные связи, торговые пути и города Среднего Поволжья IX-XII вв. Казань.

стр. 229