Автор: ЛЮБОВЬ СТРЕЛЬНИКОВА (главный редактор журнала "Химия и жизнь" и агентства "Информнаука")

Единая Европа создает единую науку

Единая Европа - это не только Европейский парламент, общая валюта и открытые границы между странами ЕС. Точнее, это только начало. Теперь дело дошло до науки: Европейская комиссия поставила перед собой еще одну амбициозную цель - создать к 2006 году единое европейское научное пространство. В этом должна помочь так называемая Шестая рамочная программа (Sixth Framework Program), у которой нешуточный бюджет - 17,5 млрд евро. Он вполне сопоставим с торговым оборотом России со странами ЕС (25 млрд евро). Европейская комиссия надеется с помощью этой программы, стартующей в новом, 2003 году, объединить науку всего евразийского континента: именно поэтому у российских ученых есть возможность участвовать в этом процессе.

Антиамериканский уклон

Любое объединение преследует одну цель - стать сильнее. Европа хочет быть сильной, потому что чувствует, что теряет свои позиции по отношению к таким технологическим державам, как США и Япония. В чем это выражается? Прежде всего - в недостаточном финансировании научных исследований. Страны ЕС в среднем тратят на науку 1,9% от общего ВВП, в то время как в США эта цифра составляет 2,8%, а в Японии и того больше - 3%. (Для сравнения: в России - 1%). В марте прошлого года на совещании в Барселоне лидеры стран ЕС договорились, что к 2010 году необходимо уничтожить этот разрыв, добившись заветных трех процентов. Разумеется, это не просто блажь: "быть не хуже". В европейском сообществе прекрасно понимают, что экономика ближайшего будущего будет строиться на знаниях и результатах, добытых наукой и воплощенных в новых технологиях, новых материалах, инновациях.

Финансирование для науки сегодня важно как никогда, поскольку высокую технологию на коленке и голом энтузиазме уже не сделаешь. "Нам необходимы мощное финансирование и мощная общественная поддержка, а не только теплый свет наших традиций, - с такими словами обратился к собравшимся в Королевском обществе Великобритании Тони Блэр в мае этого года. - Мне не хочется, чтобы наш следующий нобелевский лауреат мог повторить слова Тима Ханта, который в прошлом году на пике своего триумфа рассказал о том, как ему и его коллегам пришлось скинуться, чтобы купить телефонный аппарат для своей лаборатории".

Не правда ли, знакомая ситуация? Европа не меньше России встревожена миграцией талантливых ученых в США и Канаду, и сам термин "утечка умов" родился в Западной Европе после Второй мировой войны. А если копнуть еще глубже, то это явление можно обнаружить даже в средние века, когда университеты переманивали друг у друга специалистов. Наибольшим спросом на мировом рынке научных кадров пользуются специалисты в тех дисциплинах, которые определяют основные тенденции развития современной науки и технологии - биологи и химики, физики, математики и программисты (см, например, как бурно развивается химическое онлайн-сообщество России на сайте ChemPort.Ru).

Чем удержать молодых и талантливых? Надо создать им достойные условия для работы и реализации своего потенциала, а для этого нужны деньги. Впрочем, европейские условия хороши для российских ученых, поэтому сегодня очень многие молодые специалисты, в частности выпускники МГУ им. М.В. Ломоносова, сразу после защиты диплома отправляются на стажировку или контрактную работу в зарубежную лабораторию. Поначалу уезжали в США. Но теперь все более популярными среди молодых ученых становятся научные центры Великобритании, Германии и Франции - и к дому поближе, и климат свой, и условия работы приличные. В этом смысле Россия уже фактически участвует в создании единого европейского исследовательского пространства.

Кстати, недавно кандидат философских наук, старший научный сотрудник Института социологии РАН Леонид Веревкин провел опрос в 18 научных институтах и нескольких престижных вузах столицы. Его интересовали вопросы, связанные с утечкой мозгов из России. Почему уезжают ученые? Согласно результатам этого исследования, их побуждают к тому плохое оснащение лабораторий, падение престижа фундаментальной науки и научного труда вообще, отсутствие условий для качественного образования детей, для установления стабильных международных научных контактов и, наконец, низкая зарплата. Абсолютное большинство ученых полагают, что ее необходимо приблизить к международным стандартам, увеличив в 10-30 раз.

Но вернемся к Западной Европе. Ее собственный интеллектуальный и научный потенциал чрезвычайно велик. Достаточно назвать лишь Европейский центр ядерных исследований (ЦЕРН), в котором сегодня бок о бок работают сотни ученых из многих европейских стран, а также и российские физики. ЦЕРН сегодня стал настоящим мировым лидером в области исследования элементарных частиц. Не менее эффективно работает команда молекулярных биологов и генетиков Европейского института биоинформатики.

Тем не менее европейское сообщество обеспокоено разобщенностью и фрагментарностью научных исследований - следствием того, что каждое государство проводит собственную научную политику. Конечно, разумнее объединить усилия стран в международных проектах и концентрировать ресурсы таким образом, чтобы они не тратились впустую на дублирующие исследования. По мнению руководителей Европейской комиссии, Европа до сих пор не полностью использует свой потенциал в сфере науки и технологии и не выработала единую платформу для научной политики. Если этим не заняться сейчас, то неизбежен экономический спад и снижение конкурентоспособности в условиях постоянного подъема уровня глобальной экономики.

Вот для этого и нужна Шестая рамочная программа, которая позволит создать единое европейское научное пространство - своего рода внутренний европейский рынок науки. Если это удастся, то к 2010 году Европа станет мировым лидером в области экономики, построенной на знаниях (knowledge-based economy).

FP6

Шестую рамочную программу, которую все коротко называют FP6, готовили три года со всей европейской тщательностью. Идею программы, предложенную комиссаром ЕС по научным исследованиям, Филиппом Бюскеном, обсуждали и рассматривали со всех сторон на совещаниях самого разного уровня: глав государств, министров науки и образования, заседаниях Европейского совета и Европейского парламента. Заседания следовали одно за другим, переезжая из Лиссабона в Упсалу, из Упсалы в Жирону, из Жироны в Барселону, из Барселоны в Брюссель. Сотрудники департамента науки Европейской комиссии обрабатывали и изучали мнения тысяч экспертов, проводили опросы среди участников предыдущих научных программ ЕС, выбирали приоритетные направления, отшлифовывали формулировки. Одним словом, была проведена огромная работа, но именно тщательность и добротность подготовительного этапа наполовину определяют успех дела, тем более столь масштабного.

Цели программы разбиты на три группы, в рамках которых она и будет реализовываться. Львиная доля бюджета - 13,285 млрд евро - пойдет на концентрацию и интеграцию научных исследований стран ЕС. Причем не всех исследований подряд, а соответствующих семи приоритетным направлениям:

* геномика и биотехнологии для здравоохранения - 20,9%;

* развитие информационных технологий в интересах общества - 32,1%;

* нанотехнологии и нанонауки, интеллектуальные материалы, новые устройства и производственные процессы - 11,5%;

* аэронавтика и космос - 9,5%;

* безопасность и качество продуктов питания - 6,1%;

* устойчивое развитие, глобальное изменение климата и экосистемы - 18,8%;

* население и вопросы управления обществом, основанном на знании - 2%.

Кстати, в этой части программы предусмотрены специальные меры по расширению и укреплению международного сотрудничества с Россией и другими государствами СНГ. А кроме того, в этом разделе уделено особое внимание малым и средним предприятиям, занимающимся научно-исследовательскими направлениями. На расширение их технологических возможностей и поддержку деятельности на международном уровне предусмотрено не менее 15% всего бюджетного фонда.

Вторая группа средств направлена на создание структуры Европейского научного пространства, и на эти цели (научные исследования и инновации, кадровые ресурсы, научно-исследовательские инфраструктуры, наука и общество) запланировано потратить 2,655 млрд евро. И, наконец, на укрепление научного пространства, которое предусматривает поддержку координации различных направлений деятельности и согласованную разработку политики в сфере научных исследований и инноваций, предусмотрено 300 млн евро.

Программа очень объемная и разобраться в ней с ходу достаточно трудно. Однако в России есть официальный национальный координатор научных программ ЕС - Центр исследований и статистики науки Минпромнауки и РАН. В его задачи как раз и входит доносить до научного сообщества информацию о такого рода программах и возможностях участия в них российских ученых (www.csrs.ru). Кроме того, сама Европейская комиссия имеет собственную информационную службу CORDIS, чей сайт в Интернете переполнен подробными и постоянно обновляющимися сведениями (www.cordis.ru).

Так могут ли российские ученые примкнуть к этом хеппенингу? Преимущество FP6 по сравнению с предыдущими научными программами ЕС как раз и заключается в том, что она открыта для участия в ней не только стран-членов ЕС и стран-кандидатов, но и третьих стран - что называется, на общих основаниях. Дело в том, что в предыдущие годы российские ученые могли получить финансирование для участия в международном проекте только в специальных программах и фондах, созданных Европейской комиссией для работы с Россией и странами СНГ - TACIS, INTAS, INCO-Copernicus, МНТЦ. В этих организациях бюджеты формируются, в том числе, за счет средств Европейской комиссии и взносов стран ЕС. К слову сказать, один лишь МНТЦ, отметивший в ноябре свой десятилетний юбилей в России, за восемь последних лет вложил около $490 млн в 1700 проектов российских ученых. В FP6 нет никаких национальных квот, и российские ученые могут заявить о своем участии в любом международном проекте, укладывающемся в программу. Для этого необходимо найти европейских партнеров, причем подойдут не только страны ЕС, но и страны-кандидаты в члены ЕС. Впрочем, и все перечисленные выше фонды и программы, за исключением INCO-Copernicus, продолжают свою работу в России.

Однако успех будет зависеть не только от денег, но и от того, поддержит ли общество эти начинания. Во многом это будет определяться мерой его информированности о том, что происходит в науке, степенью открытости диалога "наука - общество".

Евробарометр в действии

Проблемой взаимодействия науки и общества в Европе занимаются давно и тем не менее результатами недовольны. Европейская социологическая служба (Евробарометр) следит за общественным настроением, оценивая его по результатам масштабных опросов. Один из последних, в котором участвовали 16029 человек старше 15 лет (в среднем по тысяче человек из каждой страны-участницы ЕС), был связан с наукой. Общий вывод таков: относительный интерес общества к науке несколько снизился по сравнению с 1992 годом. 45% европейцев не интересуются и не информированы о науке и технологиях вообще, а две трети опрошенных говорят, что информированы плохо, 59% полагают, что ученые со своими знаниями опасны, поскольку могут нанести вред обществу. В целом интерес к науке в странах Европы разный, и возрастает он по мере продвижения с юга на север.

Откуда черпают информацию о науке европейские обыватели? 60,3% - из телевизионных программ, 36% - из газет и журналов, 26% - из радиопередач, 23% - в школах и университетах, 20% - из научных журналов, 15% - из Интернета. Впрочем, 60,6% признались, что редко читают статьи, посвященные науке и технологиям. А те, кто читают (36,5%), считают, что научное и технологическое развитие представлено в газетах чаще в негативном ключе. 53,3% опрошенных недовольны работой журналистов, пишущих на научные темы: по их мнению, у этих журналистов недостаточно соответствующего образования и квалификации, чтобы писать о науке корректно.

Интересно, а насколько подкованы сами опрошенные? Молодым респондентам 15-24 лет предложили подтвердить или опровергнуть несколько простых, если не сказать житейских, утверждений. И вот каковы результаты.

"Центр Земли очень горячий" - 85% правильных ответов "да"

"Радиоактивное молоко можно сделать безопасным, прокипятив его" - 65% "нет"

"Электроны меньше, чем атомы" - 43% "да"

"Первобытные люди жили в одну эпоху с динозаврами" - 60% "нет".

Если сопоставить результаты этого опроса с полученными десять лет назад, то они окажутся идентичными, то есть население не стало умнее (осведомленнее) - правда, за одним исключением. Десять лет назад менее 50% опрошенных дали верный ответ по поводу динозавров и первобытных людей, а сегодня их уже 60%. Вот такой неожиданный образовательный эффект дала динозавромания, развернувшаяся в мире в последние десять лет.

Этот факт, сам по себе очень любопытный, не ускользнул от внимания членов ЕС. На одном из круглых столов, посвященных взаимодействию науки и общества, Райнер Геролд, директор подразделения Европейской комиссии, заметил, что нет смысла сетовать на отсутствие специальных программ о науке на телевидении или научных разделов в газетах. В конечном итоге их будут смотреть или читать те, кто так или иначе связан с наукой. Если же мы хотим информировать широкую общественность, то научные факты и комментарии должны присутствовать во всех программах - информационных и развлекательных - наряду с прочими, подтверждая тем самым свою неотъемлемость от жизни общества. Иными словами, информация о науке, ее достижениях и событиях должна ненавязчиво и вместе с тем постоянно присутствовать везде. Другой вопрос, как это сделать. Но ведь с динозаврами получилось?!

В России тоже проводятся опросы общественного мнения, связанные с наукой. Вот результаты одного из них, проведенного недавно учеными из Института истории естествознания и техники РАН. Сотням студентов московских вузов, а также учителям средних школ, директорам и методистам предложили, например, закончить фразу: "Я считаю, что большинство россиян думают о современном российском ученом следующее..." Картина получилась мрачная. С одной стороны, наши ученые - творческие и увлеченные люди, энтузиасты и умницы, а с другой стороны - беспомощные, бедные, бесполезные и оторванные от жизни. Всего за каких-то десять лет привлекательный образ ученого, чей труд почетен, нужен и хорошо оплачивается, удалось разрушить почти до основания. Впрочем, здесь есть и вина самих ученых: не любят они общаться с народом и рассказывать понятно и интересно о том, что делается ради его же блага.

И тем не менее интерес к науке у молодежи в России потихоньку пробуждается. Во всяком случае, конкурсы в вузы на естественнонаучные специальности заметно растут последние два года. А вот в Европе такого интереса пока нет. Почему европейская молодежь не хочет связывать свою жизнь с наукой? Потому что "занятия наукой непривлекательны" (60%), "наука слишком трудна" (55%), "наука меня не интересует" (50%), "зарплаты низкие" (42%), "у науки сложился негативный образ" (32%).

Этот короткий обзор ситуации показывает, что на самом деле и в Европе, и в России с наукой связаны одни и те же проблемы: недостаточное финансирование, утечка мозгов, разобщенность исследований, низкий интерес общества. Но Европа в отличие от России не ограничивается констатацией фактов, а начинает активно действовать, чтобы изменить ситуацию.