Виктор Ерофеев. Шаровая молния.

Маленькие эссе. Москва, ЭКСМО, 2002.

Пожалуй, ни один из современных писателей, переживших более-менее болезненно взрыв информационных технологий и политических устроений, не избежал соблазна испробовать себя в роли пророка-аналитика. Уж на что Виктор Ерофеев нонконформист, скандалист и ниспровергатель стереотипов, и то не избежал соблазна примерить мессианскую мантию (из-под которой, впрочем, то и дело показываются пестрые арлекинские лоскутья). Поэтому книга производит странное впечатление, будто написана разными авторами либо составлена нарочито эклектично. Рядом с привычными ерофеевскому читателю эпатирующими фаллосо-вагинально-фекалийными обра-

зами соседствуют претендующие на серьезность эссе, автор коих, несомненно, начитан и в теории этногенеза, и в истории искусств, и даже создается крамольное впечатление - не перепутает в ресторане нож для рыбы с ножом для мяса. Иногда немного жаль - ну зачем он так расшатывает имидж...

У белорусского читателя, несомненно, особый интерес вызовет восприятие известным русским автором наших, отечественных реалий. Как-то Виктор Ерофеев со своим немецким другом решил проделать путь от Москвы до Варшавы с целью отметить, где начинается Европа. Так же романтики XIX века отправлялись в вояжи по Алжиру и Египту, лорнируя туземцев.

Мы можем сколько угодно обижаться на пришельца, посчитавшего, что минчане выглядят, словно только что ударились о фонарный столб, и обладают "мерзким говором". Что ж, литератору не запретишь писать о том, что хочет, и так, как ему угодно. Хоть про "развесистую клюкву". Зато в Гродно герои эссе нашли явственные приметы Европы и даже "белорусского Чернышевского" - гродненского поэта Алеся Чобота, волосатого и в очках, подобно знаменитому народовольцу. То, что Чобот, помимо этого, еще и прекрасный поэт, и талантливый публицист, обладающий эрудицией никак не меньшей, чем российский гость, от автора эссе, по всей видимости, ускользнуло. Как и многое другое. Впрочем, перед соотечественниками Ерофеев также не заискивает, сравнение их с белорусами часто в пользу последних. Ну да ведь дорожные зарисовки - жанр изначально поверхностный. Не всем же быть Радищевыми либо Конецкими. И вообще писать о современности - всегда сложно и "чревато", особенно если литератор не боится быть субъективным. Тогда, если автор ошибается или неточен, это в какой-то степени искупается его искренностью.

Пэлем Грэнвил Вудхауз.

Тысяча благодарностей, Дживс. Романы. Москва, ЭКСМО-Пресс, 2002.

Знаете, бывает литература, к которой подходит только определение "уютная" - созданная для того, чтобы читать ее у камина, откинувшись в мягком кресле, а при этом можно попивать, скажем, глинтвейн либо какой-нибудь пунш... Это как мой любимый сериал "Великолепный век": приятно посмотреть уютными зимними вечерами про чужую жизнь, любовь, измены и ... оставаться в своем уютном гнездышке. И острота восприятия при потреблении "уютной" книжки вовсе не обязательна. Ведь даже если ты читаешь ее в переполненном метро либо в очереди к стоматологу, она все равно перенесет тебя к камину, глинтвейну и витой лестнице, по которой спускается взволнованная леди, а джентльмен томится в парадном холле, поглядывая на часы-брегет...

Напрасно искать в книгах Вудхауза некую духовную "нагрузку" - социальные портреты, психологический анализ, завуалированный протест против обывательства и т.д. Есть просто глупый джентльмен и его умный лакей, просто влюбленная леди и консервативный лорд, и главная проблема сюжета - как влюбленным господам вступить в брак либо, наоборот, невлюбленным избежать такового.

Иногда в голливудских комедиях по телевидению показывают выступления типичных "их" комиков. Где- нибудь в варьете либо в ресторане забавный дядечка "откалывает" шутки, публика покатывается со смеху... А мы, воспитанные на Райкине и Хазанове, недоумеваем: с чего это они хохочут? Что смешного в том, что один из присутствующих зрителей толстый, а зрительница пришла с распродажи, а у комика усатая теща?

Впрочем, говорят, что наши комики на Западе также вызывают недоумение...

Мне читать Вудхауза было скучно. Бесконечные недоразумения с джентльменом, который то берет чужой зонтик, то целует чужую леди; страдания барышни, которой деспотичная тетка запрещает встречаться с молодым человеком, ибо тот не был ей представлен... Пары тасуются, джентльмены выпрыгивают из окон, барышни пишут письма, все в конце концов женятся (либо не женятся), а породистые свиньи завоевывают медали на выставках.

А вот королева-мать Елизавета была патроном Общества почитателей Вудхауза, в которое, по всей вероятности, входят достаточно умные люди.