КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО (последнее)
[фельетон] 5 моих любимых книг
Актуальные публикации по вопросам культуры и искусства.
Милорад Павич. Пейзаж, нарисованный чаем. - СПб.: Азбука- Амфора, 1998, 648 с.
Кто нынче с полным правом называется "культовым писателем", так это Милорад Павич. Удивительные романы, переплетающие сюрреалистическую метафорику и вдумчивую повествовательность славянских летописаний, читаются нарасхват, а само слово "павич" становится таким же определением жанра, как недавно "борхес".
Очень кстати начатое собрание сочинений открывается романом-кроссвордом о любви, расставании и времени. Первая из двух книг, составляющих "Пейзаж", никогда прежде не печаталась по-русски. Зато вторая - "Роман для любителей кроссвордов" - выходила в переводе Натальи Вагаповой в журнале "Согласие". Сам Павич, просмотрев перевод, ворчливо заметил, что получилось "слишком похоже на кого-то из русских классиков. Я думал, что я постмодернее". Верить ли лукавому сербу - вопрос. Кажется, мало кто из русских классиков мог бы написать нечто вроде "сон его был быстр и так крепок, что хоть стакан об него разбивай". Попахивает фэнтези в лучшем исполнении, представленном на http://moipokupki.com.ua/books/fantastika. Такое же буйство красок и образов.
В ближайших планах "Амфоры" и "Азбуки" - второй том с романом "Обратная сторона ветра".
Мирча Элиаде. Азиатская алхимия. Перевод с румынского, английского и французского языков. - М.: Янус-К, 1998, 604 с.
Произведения Мирча Элиаде - благодарный источник вдохновения для наших издателей-интеллектуалов: перевели на русский язык и издали уже порядочное число как научных трактатов Элиаде, так и его беллетристики. Но большей частью - вразнобой и бестолково.
В отличие от многих предыдущих данное издание претендует быть началом если и не ПСС, то многотомного "Избранного": толковый биобиблиографический очерк, комментарии, список сокращений, указатели - имен, терминов и этносов - плюс библиография научных трудов Элиаде, вполне пространная. Идее "первого тома" отвечает и подбор самого "избранного": здесь собраны ранние научные работы Элиаде середины 30-х годов: "Азиатская алхимия" и "Вавилонская космология и алхимия", в дальнейшем использованные при написании "диптиха" "Кузнецы и алхимики" (1956), также представленного в томе. Отметим и первый перевод с румынского книги "Миф о воссоединении" (1942). Завершает том "Мефистофель и андрогин", уже изданный питерской "Алетейей", но в другом переводе.
Поэтессы русского зарубежья. Л.Алексеева. О.Анстей. В.Синкевич. Составители В.Агеносов, К.Толкачев - М.: Советский спорт, 1998, 448 с.
"...Деревья. Небо. Вода. Мир малых тварей. Мысль о смерти. Боль об ушедших. О, какое богатое хозяйство у Алексеевой, и какую глубину задевают ее стихи" - написал Борис Нарциссов о Лидии Алексеевой, поэтессе первой волны эмиграции.
"Всей кожею горячечно-сожженной, / Всем перебоем екнувшей крови - / Я слух! Вся - слух, втройне настороженный! / Вся - слух любви", - так писала Ольга Анстей, оказавшаяся вместе с мужем Иваном Елагиным в эмиграции уже после Второй мировой.
"В своем творчестве В.Синкевич проделала путь из одиночества к приятию мира. Поздние стихи В.Синкевич пронизывает чувство сопричастности поэта ко всему происходящему", - так пишет о третьей участнице сборника В.Агеносов, составитель сборника.
При всей разнице в поэтическом мироощущении трех поэтесс объединяет общность судьбы - что и позволяет существовать им под одной обложкой. Вторая мировая, волна эмиграции, лагеря для перемещенных лиц, Америка. Книги стихов, которые выходили за океаном, и разрозненные публикации в начале 90-х на Родине. Нынешний сборник - наиболее представительное собрание стихотворений лучших поэтесс второй волны.
Александр Кожев. Идея смерти в философии Гегеля. - М.: Логос, Прогресс-Традиция, 1998, 208 с.
Перевод ряда лекций Александра Кожева (Кожевникова, 1902, Москва - 1968, Брюссель) из книги "Введение в чтение Гегеля", изданной одним из его слушателей Раймоном Кено (Gallimard, 1947). Среди других - Батай, Клоссовски, Лакан, Мерло-Понти, Сартр...
Впервые русский читатель может составить впечатление о философской системе неогегельянца, последователя Ясперса; русского, ставшего французом, "подарившего" Френсису Фукуяме гегелевский образ "Конца Истории"; "евразийца" конца 20-х и вполне успешного чиновника Министерства внешней торговли Франции 40-60-х годов нашего века; так до конца не понятого на Западе и до сих пор практически неизвестного в России мыслителя. В философских кругах известен благодаря одной из самых нетривиальных (и, пожалуй, наиболее актуальных) интерпретаций учения Георга Гегеля.
Кожев дает достаточно радикальную трактовку гегелевской "диалектики раба и господина". Главное условие господства - борьба не на жизнь, а на смерть. Основной мотив этой борьбы - признание в человеческом сообществе, что только и может дать борющемуся полное удовлетворение. А что касается смерти: "Человек является тем единственным в мире существом, которое знает, что должно будет умереть, поэтому можно сказать, что он есть сознание своей смерти: подлинно человеческое существование есть существующее сознание смерти или смерть, осознающая себя"
Виктор Кривулин. Купание в Иордани. - СПб.: Пушкинский фонд, 1998, 80 с.
Затертый термин "лирический дневник" к новой книжке питерского мэтра прилагается неожиданно живо. Чтение, кино, путешествия, театральные потехи, смерть Сергея Курехина - складывается цикл за циклом под престижную "пушфондовскую" обложку. 95-96-е годы в этом дневнике безмятежны, слегка политизированы и игривы ("Юрасик-парк", "Дон-Кихот кощеистый"). 97-й - цикл "Музыкальное приношение к ограде Комаровского клабдища" - горек и кларичен. Апофеоз дневниковости - "Левиафан плывет" 1998-го, этакое "E la nave va", летнее путешествие вниз по Волге на "неофилософском пароходе", почти газетный репортаж: "духовная орясина" Калязинской колокольни, "Над равнинами Пригов кричит / Рубинштейн пролетает"...
В быстротекущей заоконной жизни все рождающееся смертно. Начинается книга презрительно-жалостливым "этим - купанным на кухне в оцинкованных корытах / со младенчества играющим у церкви без креста / не писать на Пасху золотых открыток / серебристой корюшки не ловить с моста", а завершается циклом "Реквием" памяти сына Льва.
Кто нынче с полным правом называется "культовым писателем", так это Милорад Павич. Удивительные романы, переплетающие сюрреалистическую метафорику и вдумчивую повествовательность славянских летописаний, читаются нарасхват, а само слово "павич" становится таким же определением жанра, как недавно "борхес".
Очень кстати начатое собрание сочинений открывается романом-кроссвордом о любви, расставании и времени. Первая из двух книг, составляющих "Пейзаж", никогда прежде не печаталась по-русски. Зато вторая - "Роман для любителей кроссвордов" - выходила в переводе Натальи Вагаповой в журнале "Согласие". Сам Павич, просмотрев перевод, ворчливо заметил, что получилось "слишком похоже на кого-то из русских классиков. Я думал, что я постмодернее". Верить ли лукавому сербу - вопрос. Кажется, мало кто из русских классиков мог бы написать нечто вроде "сон его был быстр и так крепок, что хоть стакан об него разбивай". Попахивает фэнтези в лучшем исполнении, представленном на http://moipokupki.com.ua/books/fantastika. Такое же буйство красок и образов.
В ближайших планах "Амфоры" и "Азбуки" - второй том с романом "Обратная сторона ветра".
Мирча Элиаде. Азиатская алхимия. Перевод с румынского, английского и французского языков. - М.: Янус-К, 1998, 604 с.
Произведения Мирча Элиаде - благодарный источник вдохновения для наших издателей-интеллектуалов: перевели на русский язык и издали уже порядочное число как научных трактатов Элиаде, так и его беллетристики. Но большей частью - вразнобой и бестолково.
В отличие от многих предыдущих данное издание претендует быть началом если и не ПСС, то многотомного "Избранного": толковый биобиблиографический очерк, комментарии, список сокращений, указатели - имен, терминов и этносов - плюс библиография научных трудов Элиаде, вполне пространная. Идее "первого тома" отвечает и подбор самого "избранного": здесь собраны ранние научные работы Элиаде середины 30-х годов: "Азиатская алхимия" и "Вавилонская космология и алхимия", в дальнейшем использованные при написании "диптиха" "Кузнецы и алхимики" (1956), также представленного в томе. Отметим и первый перевод с румынского книги "Миф о воссоединении" (1942). Завершает том "Мефистофель и андрогин", уже изданный питерской "Алетейей", но в другом переводе.
Поэтессы русского зарубежья. Л.Алексеева. О.Анстей. В.Синкевич. Составители В.Агеносов, К.Толкачев - М.: Советский спорт, 1998, 448 с.
"...Деревья. Небо. Вода. Мир малых тварей. Мысль о смерти. Боль об ушедших. О, какое богатое хозяйство у Алексеевой, и какую глубину задевают ее стихи" - написал Борис Нарциссов о Лидии Алексеевой, поэтессе первой волны эмиграции.
"Всей кожею горячечно-сожженной, / Всем перебоем екнувшей крови - / Я слух! Вся - слух, втройне настороженный! / Вся - слух любви", - так писала Ольга Анстей, оказавшаяся вместе с мужем Иваном Елагиным в эмиграции уже после Второй мировой.
"В своем творчестве В.Синкевич проделала путь из одиночества к приятию мира. Поздние стихи В.Синкевич пронизывает чувство сопричастности поэта ко всему происходящему", - так пишет о третьей участнице сборника В.Агеносов, составитель сборника.
При всей разнице в поэтическом мироощущении трех поэтесс объединяет общность судьбы - что и позволяет существовать им под одной обложкой. Вторая мировая, волна эмиграции, лагеря для перемещенных лиц, Америка. Книги стихов, которые выходили за океаном, и разрозненные публикации в начале 90-х на Родине. Нынешний сборник - наиболее представительное собрание стихотворений лучших поэтесс второй волны.
Александр Кожев. Идея смерти в философии Гегеля. - М.: Логос, Прогресс-Традиция, 1998, 208 с.
Перевод ряда лекций Александра Кожева (Кожевникова, 1902, Москва - 1968, Брюссель) из книги "Введение в чтение Гегеля", изданной одним из его слушателей Раймоном Кено (Gallimard, 1947). Среди других - Батай, Клоссовски, Лакан, Мерло-Понти, Сартр...
Впервые русский читатель может составить впечатление о философской системе неогегельянца, последователя Ясперса; русского, ставшего французом, "подарившего" Френсису Фукуяме гегелевский образ "Конца Истории"; "евразийца" конца 20-х и вполне успешного чиновника Министерства внешней торговли Франции 40-60-х годов нашего века; так до конца не понятого на Западе и до сих пор практически неизвестного в России мыслителя. В философских кругах известен благодаря одной из самых нетривиальных (и, пожалуй, наиболее актуальных) интерпретаций учения Георга Гегеля.
Кожев дает достаточно радикальную трактовку гегелевской "диалектики раба и господина". Главное условие господства - борьба не на жизнь, а на смерть. Основной мотив этой борьбы - признание в человеческом сообществе, что только и может дать борющемуся полное удовлетворение. А что касается смерти: "Человек является тем единственным в мире существом, которое знает, что должно будет умереть, поэтому можно сказать, что он есть сознание своей смерти: подлинно человеческое существование есть существующее сознание смерти или смерть, осознающая себя"
Виктор Кривулин. Купание в Иордани. - СПб.: Пушкинский фонд, 1998, 80 с.
Затертый термин "лирический дневник" к новой книжке питерского мэтра прилагается неожиданно живо. Чтение, кино, путешествия, театральные потехи, смерть Сергея Курехина - складывается цикл за циклом под престижную "пушфондовскую" обложку. 95-96-е годы в этом дневнике безмятежны, слегка политизированы и игривы ("Юрасик-парк", "Дон-Кихот кощеистый"). 97-й - цикл "Музыкальное приношение к ограде Комаровского клабдища" - горек и кларичен. Апофеоз дневниковости - "Левиафан плывет" 1998-го, этакое "E la nave va", летнее путешествие вниз по Волге на "неофилософском пароходе", почти газетный репортаж: "духовная орясина" Калязинской колокольни, "Над равнинами Пригов кричит / Рубинштейн пролетает"...
В быстротекущей заоконной жизни все рождающееся смертно. Начинается книга презрительно-жалостливым "этим - купанным на кухне в оцинкованных корытах / со младенчества играющим у церкви без креста / не писать на Пасху золотых открыток / серебристой корюшки не ловить с моста", а завершается циклом "Реквием" памяти сына Льва.
Опубликовано 26 февраля 2014 года
Новые статьи на library.by:
КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО:
Комментируем публикацию: [фельетон] 5 моих любимых книг
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Предполагаемый источник
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1393429798 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций