КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО (последнее)
[мнение] XX век: Искусство. Культура. Жизнь. ОЧЕРКИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ИМЕННЫМИ
Актуальные публикации по вопросам культуры и искусства.
Редакция одного известного литературного журнала направила заведующему кафедрой теории литературы и русской литературы XX века Ивановского университета Л. Таганову приглашение участвовать в нашей дискуссии. В ответ на наше предложение Л. Таганов организовал на кафедре обсуждение поставленной редакцией проблемы. Мы благодарим Л. Таганова за эту инициативу и публикуем материалы обсуждения.
Нынешняя дискуссия в "Вопросах литературы" обнаруживает прежде всего кризис историософского сознания нашего литературоведения, недоверие к его коллективно-производственной стороне существования. И дело здесь не только в крахе пресловутой марксистской методологии. Основополагающие идеи, претензии на истину в последней инстанции, в каких бы формах они ни выражались, воспринимаются сегодня в качестве знаков тотального нажима на духовное творчество, в том числе и на науку о литературе. Показательны в этом плане заявления некоторых наших структуралистов (А. Жолковского, например) о разочаровании в "централизованно-технологической"1 поэтике структурализма, которая теперь в глазах ее вчерашних адептов предстает своего рода параллелью коммунистическому дискурсу в литературоведении2 . И поэтому заранее можно сделать вывод о том, что постановка вопроса о том, какой должна быть "История литературы", носит в известной мере провокационный характер, хотя отрицательная рефлексия (если кто-то не знает значение этого слова - кликните про ссылке), сопутствующая решению этого вопроса, таит в себе своеобразный созидательный смысл.
--------------------------------------------------------------------------------
1 "Я по-прежнему ощущаю себя литературоведом...". Беседа с Александром Жолковским. - "Литературное обозрение", 1997, N 1, с. 17.
2 Здесь, трудно удержаться от следующего замечания: новый "демифологический дискурс" А. Жолковского (см., например, его статью "Анна Ахматова - пятьдесят лет спустя". - "Звезда", 1996, N 9) носит еще более жесткий характер, чем прежний. Поневоле задумаешься: учит ли чему нас история?
--------------------------------------------------------------------------------
В каком бы кризисе мы ни пребывали, попытка целостного представления о развитии литературы будет насущной необходимостью для всех, кто так или иначе причастен к литературоведению. В противном случае наши усилия обречены на унылый прагматизм и полную разобщенность.
Преодоление своеобразной антиномии "невозможности и необходимости" может произойти, на мой взгляд, через осознание относительности любой попытки "Истории литературы" и через признание живого смысла во множестве этих попыток. Но в данном случае необходимо (чем быстрее, тем лучше!) восстановить авторский статус, связанный с той или иной концепцией исторического развития литературы. В сущности, мы должны вернуться к тому, что всегда отличало гуманитарные науки, - к именной гипотезе духовного бытия, которую не могут заменить никакие "коллективы ученых". Многотомные "Истории", созданные ими, чаще всего представляют собой свод разнообразных сведений, носящих чуть ли не принципиально обезличенный характер. По номиналу это вроде бы и "История", фактически - справочник, отмеченный определенным социальным заказом. Не пора ли кончать с такой подменой? Пусть "коллективы" трудятся над всякого рода справочной литературой, готовят так необходимые сегодня энциклопедии, словари... "Историю" же литературы должны писать новые Веселовские, Гуковские, Лотманы... "Сотоварищи" при этом, разумеется, не исключаются, но они должны не девальвировать, а усиливать именную направленность "Истории". _
В таком случае именно разнообразие концепций, научно-исследовательских подходов и сможет компенсировать наше тяготение к целостности.
Мне, например, кажется, что кто-то должен в ближайшее время написать "Историю русской литературы XX века", в основу которой легло бы сложное соотношение между литературной жизнью и литературным процессом как внешним и внутренним началом движения литературы, ее видимой и невидимой частью. В какой-то мере вопрос о такой "Истории" ставится в статье А. Бочарова "Особая стать", но в его толковании разрыва между "процессом и литературной мыслью" как-то затушевывается идея потаенной литературы нашего столетия, которая представляет собой не какое-то дополнение по отношению к известным (в большей или меньшей степени) явлениям литературной жизни, но становится одной из главных, определяющих характеристик "процесса". Не об этом ли
по-своему говорил А. Камю при получении Нобелевской премии, когда утверждал, что надежда в XX веке "живет, дышит, существует благодаря миллионам одиночек, чьи творения и труды каждодневно отрицают границы и прочие грубые миражи истории, чтобы помочь хотя бы на миг ярче воссиять истине, вечно преследуемой истине, которую каждый из них своими страданиями и радостями возвышает для всех нас"3 .
Посыл к "потаенности" дает возможность по-новому взглянуть на связи отечественной литературы и европейской, увидеть их экзистенциально-философскую общность. (Кстати, работа, обозначающая такого рода связи, уже написана. Это монография В. В. Заманской "Русская литература первой трети XX века: проблема экзистенциального сознания", Екатеринбург, 1996.)
Таков один из подходов к "Истории", но не исключается и множество других. Наличие именных "Историй" ведет в свою очередь к созданию полноценных учебников, учебных курсов, которые должны непременно включать в себя отсылки к различным "историческим" трудам (у нас часто забывают сделать это). Другое дело, что в учебных курсах главным было и остается внимание к творчеству писателя, к определению его места в литературном процессе. Здесь авторский, именной акцент, на мой взгляд, должен быть выражен в первую очередь в талантливом комментировании художественных текстов, в умении представить писателя как человека своего и нашего времени. Иначе мы рискуем потерять то, ради чего и создаются все "Истории". Рискуем потерять собеседников вечно живого искусства. В недавно опубликованном дневнике Д. Данина есть такая запись: "Вечная подмена: знатоки искусства ставят историю искусства на место самого искусства. А у искусства нет истории. Всегда - только настоящее, каким-то образом успевшее побывать прошлым. А если его приходится защищать заслугами перед ушедшими поколениями, значит, оно без надобности живой душе современности. Оно переходит в разряд памятников культуры. Искусство же - творчество человеков, умеющих выпадать кристаллами из раствора человеческой массы. У искусства есть судьба - вместо истории"4 . Стоит прислушаться к этим мудрым словам.
--------------------------------------------------------------------------------
3 Альбер Камю , Бунтующий человек. Философия. Политика. Искусство, М., 1990, с. 376.
4 Д. Данин , Дневник одного года, или Монолог-67 - "Знамя", 1997, N 4, с. 210.
Нынешняя дискуссия в "Вопросах литературы" обнаруживает прежде всего кризис историософского сознания нашего литературоведения, недоверие к его коллективно-производственной стороне существования. И дело здесь не только в крахе пресловутой марксистской методологии. Основополагающие идеи, претензии на истину в последней инстанции, в каких бы формах они ни выражались, воспринимаются сегодня в качестве знаков тотального нажима на духовное творчество, в том числе и на науку о литературе. Показательны в этом плане заявления некоторых наших структуралистов (А. Жолковского, например) о разочаровании в "централизованно-технологической"1 поэтике структурализма, которая теперь в глазах ее вчерашних адептов предстает своего рода параллелью коммунистическому дискурсу в литературоведении2 . И поэтому заранее можно сделать вывод о том, что постановка вопроса о том, какой должна быть "История литературы", носит в известной мере провокационный характер, хотя отрицательная рефлексия (если кто-то не знает значение этого слова - кликните про ссылке), сопутствующая решению этого вопроса, таит в себе своеобразный созидательный смысл.
--------------------------------------------------------------------------------
1 "Я по-прежнему ощущаю себя литературоведом...". Беседа с Александром Жолковским. - "Литературное обозрение", 1997, N 1, с. 17.
2 Здесь, трудно удержаться от следующего замечания: новый "демифологический дискурс" А. Жолковского (см., например, его статью "Анна Ахматова - пятьдесят лет спустя". - "Звезда", 1996, N 9) носит еще более жесткий характер, чем прежний. Поневоле задумаешься: учит ли чему нас история?
--------------------------------------------------------------------------------
В каком бы кризисе мы ни пребывали, попытка целостного представления о развитии литературы будет насущной необходимостью для всех, кто так или иначе причастен к литературоведению. В противном случае наши усилия обречены на унылый прагматизм и полную разобщенность.
Преодоление своеобразной антиномии "невозможности и необходимости" может произойти, на мой взгляд, через осознание относительности любой попытки "Истории литературы" и через признание живого смысла во множестве этих попыток. Но в данном случае необходимо (чем быстрее, тем лучше!) восстановить авторский статус, связанный с той или иной концепцией исторического развития литературы. В сущности, мы должны вернуться к тому, что всегда отличало гуманитарные науки, - к именной гипотезе духовного бытия, которую не могут заменить никакие "коллективы ученых". Многотомные "Истории", созданные ими, чаще всего представляют собой свод разнообразных сведений, носящих чуть ли не принципиально обезличенный характер. По номиналу это вроде бы и "История", фактически - справочник, отмеченный определенным социальным заказом. Не пора ли кончать с такой подменой? Пусть "коллективы" трудятся над всякого рода справочной литературой, готовят так необходимые сегодня энциклопедии, словари... "Историю" же литературы должны писать новые Веселовские, Гуковские, Лотманы... "Сотоварищи" при этом, разумеется, не исключаются, но они должны не девальвировать, а усиливать именную направленность "Истории". _
В таком случае именно разнообразие концепций, научно-исследовательских подходов и сможет компенсировать наше тяготение к целостности.
Мне, например, кажется, что кто-то должен в ближайшее время написать "Историю русской литературы XX века", в основу которой легло бы сложное соотношение между литературной жизнью и литературным процессом как внешним и внутренним началом движения литературы, ее видимой и невидимой частью. В какой-то мере вопрос о такой "Истории" ставится в статье А. Бочарова "Особая стать", но в его толковании разрыва между "процессом и литературной мыслью" как-то затушевывается идея потаенной литературы нашего столетия, которая представляет собой не какое-то дополнение по отношению к известным (в большей или меньшей степени) явлениям литературной жизни, но становится одной из главных, определяющих характеристик "процесса". Не об этом ли
по-своему говорил А. Камю при получении Нобелевской премии, когда утверждал, что надежда в XX веке "живет, дышит, существует благодаря миллионам одиночек, чьи творения и труды каждодневно отрицают границы и прочие грубые миражи истории, чтобы помочь хотя бы на миг ярче воссиять истине, вечно преследуемой истине, которую каждый из них своими страданиями и радостями возвышает для всех нас"3 .
Посыл к "потаенности" дает возможность по-новому взглянуть на связи отечественной литературы и европейской, увидеть их экзистенциально-философскую общность. (Кстати, работа, обозначающая такого рода связи, уже написана. Это монография В. В. Заманской "Русская литература первой трети XX века: проблема экзистенциального сознания", Екатеринбург, 1996.)
Таков один из подходов к "Истории", но не исключается и множество других. Наличие именных "Историй" ведет в свою очередь к созданию полноценных учебников, учебных курсов, которые должны непременно включать в себя отсылки к различным "историческим" трудам (у нас часто забывают сделать это). Другое дело, что в учебных курсах главным было и остается внимание к творчеству писателя, к определению его места в литературном процессе. Здесь авторский, именной акцент, на мой взгляд, должен быть выражен в первую очередь в талантливом комментировании художественных текстов, в умении представить писателя как человека своего и нашего времени. Иначе мы рискуем потерять то, ради чего и создаются все "Истории". Рискуем потерять собеседников вечно живого искусства. В недавно опубликованном дневнике Д. Данина есть такая запись: "Вечная подмена: знатоки искусства ставят историю искусства на место самого искусства. А у искусства нет истории. Всегда - только настоящее, каким-то образом успевшее побывать прошлым. А если его приходится защищать заслугами перед ушедшими поколениями, значит, оно без надобности живой душе современности. Оно переходит в разряд памятников культуры. Искусство же - творчество человеков, умеющих выпадать кристаллами из раствора человеческой массы. У искусства есть судьба - вместо истории"4 . Стоит прислушаться к этим мудрым словам.
--------------------------------------------------------------------------------
3 Альбер Камю , Бунтующий человек. Философия. Политика. Искусство, М., 1990, с. 376.
4 Д. Данин , Дневник одного года, или Монолог-67 - "Знамя", 1997, N 4, с. 210.
Опубликовано 11 февраля 2014 года
Новые статьи на library.by:
КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО:
Комментируем публикацию: [мнение] XX век: Искусство. Культура. Жизнь. ОЧЕРКИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ИМЕННЫМИ
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Предполагаемый источник
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1392113012 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций