КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО (последнее)
Размышления "лирика" в век успехов научно-технической революции
Актуальные публикации по вопросам культуры и искусства.
Параллели между проблемами науки и культуры
Естественнонаучные комментарии-объяснения культурных, эстетических, этических и даже социальных феноменов мир видел уже в количестве обильном. (Первое, что приходит в голову из недавно опубликованного-переизданного - работы академика Бориса Раушенбаха: "Логика троичности", "Гармония и алгебра", "Четырехмерное пространство" и др.) Георгий Дмитриевич Гачев, автор текста, предлагаемого ниже вашему вниманию, поставил задачу до него в таком сублимированном виде не решавшуюся, кажется, никем - создать "гуманитарно-физические уравнения". (В качестве сноски - (sic!) для памяти, - конечно, надо помянуть потрясающие откровения поэтов, того же Валерия Брюсова: Еще, быть может, каждый атом - / Вселенная, где сто планет...) Здесь - другое. Вот как сам Гачев, культуролог, доктор филологии, формулирует побудительные мотивы своего поступка: "Я записывал параллели и аналогии, какие усматривал между проблемами естественных наук и темами гуманитарной культуры (религии, философии, литературы, искусства...) от древности до наших дней. В ходе многолетних занятий я строил мост (или рыл туннель? - ибо на глубине и у корня ветви духа связаннее и друг другу ближе...) между этими столь далеко разошедшимися ныне отсеками сознания, желая составить хотя бы целостную картину мира... А затеялся "Гуманитарный комментарий к физике" следующим образом. Однажды мои шефы-физики принесли мне "Популярную физику" Джея Орира (М.: "Мир", 1969), в которой физические проблемы изложены на современном уровне, но без сложного математического аппарата. Эта книга мне пришлась кстати. И вот лето и осень 1971 г. я проходил физику по этой книге, решал задачи и медитировал, записывал параллели и соответствия моим старым гуманитарным знакомым, которые я узнавал здесь в новом обличье, переодетыми. Так сложился этот текст. Я не претендую на совершенную точность в представлении физических проблем, но даже ошибки тут могут быть любопытны - с точки зрения психологии восприятия естествознания натурой гуманитарного склада".
В последние годы опубликовано множество книг Гачева. (Главная их тема - исследование национальных образов Мира, в том числе национальных образов Естествознания.) Но "Гуманитарный комментарий к физике" до сих пор в рукописи, объем его около 500 машинописных страниц. Текст разбит на относительно небольшие главки, что облегчало мою задачу собрать из них некую мозаику (с разрешения автора).
Андрей Ваганов
Георгий Гачев
Кинематика и динамика
10.07.71. Кинематика - это чистые, бесплотные движения, траектории, орбиты. Нет тут ни массы, ни силы. Пространство мира тут - пустота, без всякого наполнения. Нет и сопротивлений.
Движение, Расстояние, Скорость, Ускорение.
Динамика - первое отяжеление, засорение пространства мира: появляется вместо чисто точки - тело, масса. И, соответственно, на другом полюсе конденсируется линеарность, потенция линий, движений: силы, энергии.
Кинематика - не напряженна, непринужденна, безусильна, весела, легка. Тут пляска и хороводы движений. Недаром и развил ее веселый пронырливый итальянец Галилей, пройдоха, как Марко Поло.
А динамика развилась в туманном Альбионе, где без усилий и напряжения не прожить.
В кинематике как бы в залу мироздания влетают бесплотные духи и расчерчивают (мотыльки!) траектории, линии, по которым танцевать. А потом в динамике вваливаются уже грузные тела и начинают по этим линиям топотать, и грохать, и сотрясать. И возникает вопрос: почему движется так? Тогда как в кинематике вопрос: "как движется?", без "почему".
Кинематика - вечное настоящее.
Динамика уже уводит от настоящего в прошлое (к причинам, к силам и массам) и в будущее (к результатам, следствиям сочетаний, супружеств сил с массами). В кинематике - вечность, в динамике - время, уже однонаправленное процессно вперед. Время здесь - вектор.
В кинематике движение резвилось само по себе. В динамике оно уже дитя-приемыш: его родителями объявляются он - сила и она - масса. Динамика вбрасывает, предлагает бразды причин, чтоб препоясать обуздать-объяснить непринужденную резвость кинематики. А проводник, переводчик - перевозчик Харон с берега динамики на берег кинематики - ускорение: эта категория - радуга, мост: в обе сферы вхожа на равных.
Через нее по характеру движения можно найти силу иль массу, а по силе и массе определить характер движения.
Метафизика в физике
Чтобы могла начаться точная наука, должно было быть сделано неточное, неопытное, невероятное метафизическое допущение: Галилей уравнивает равномерное движение - то есть явное, очевидное движение - с покоем. Трудно это помыслить. Но раз это допущение принято, оно создает то отстояние от наличного опыта и восприятия, которое играет роль архимедовой точки опоры, с которой уже можно принимать в себя все данные опыта и их просветлять умом.
Итак, чтоб могло твориться дело точное науки, должно было в основание лечь некое мощное умозрение, мистическое проницание, отождествление.
И таким образом выходит вся точная наука Запада - осуществлением и детализацией некоего йогического транса. Ибо скрупулезная точность здесь - после и на основе откровения и озарения. Оно лежит как гранитная плита, щит, платформа - в геологических измерениях - под дробной песчаностью опытов и вычислений.
Галилеем и Ньютоном - пророками - это видение-откровение воспринято и внедрено.
Ну да почему плита и щит? Да потому, что тождество. Всякое доказуемое положение поло, проваливается в своей пустотности на бесконечные ярусы причин и опосредований. Это Тартар и песок, не твердь.
Твердью же выступает некое недоказуемое сплавление.
Вдруг интуиция ослепительным светом просветила некое тождество (здесь - покоя и движения; у Шеллинга - духа и природы; у Будды - что-то, что есть, этого нет, а есть другое; у Христа - что нищие = богатые, что последние в миру = первые у Бога, что смерть есть вечная жизнь и т.д.) двух обычно противоположных пластов, принципов, идей - и вот уже прекрасный сплав, непроницаемый логикой, непрошибаемый, готов и залегает под логикой, чтоб она теперь могла начать свою работу.
Не наука, а мистика добывает такие тверди. И все открыватели, пророки в науке имели некое видение, проницание и с него, с его платформы, могли далее добывать дискурсивные знания, роясь в опыте.
Мистика есть язык тождества.
Наука есть язык дифференций, различений.
Мистика, умозрение, интуиция - курс на тождество, не единство. Единство - это слово, порожденное наукой для выражения тождества на своем дряблом языке. И единство тут выходит как объединение раз-личий. Наука плавает в расколотом, диаболическом мире, как рыба, и ей нужны различия и диа-лектика, плавник для продвижения средь различий.
Умозрение же, озарение, транс - это остановка бытия, идей и себя, бездыханность, ослепление снопом истины, как на электрическом стуле. Тут сразу всепроницание и оттого остановка, ибо исполнение бытия, всего его задания и смысла. И главное: тождество зрится - Бога и Князя Тьмы, как у манихейцев, Божественной и человечьей природы Христа, Духовного и материального (гилозоизм, гностики, платонизм), Нирваны и Сансары (Нагарджуна в буддизме), покоя и движения (Галилей и Ньютон), конца света: Эйнштейн в теории относительности апокалиптически узрел конец света (то есть предел скорости света) и тем изнутри (из времени и скорости, а не извне: из сфер и пространства) положен мирозданию конец. Ибо найдена мера этого мира и значит - исполнение цели и сроков.
И я, конечно, мист: тождество кругом зрю, навожу и радуюсь в трансе утренних проницаний, как птичка на заре пою, щебечу: от стечения солнца и росы песнь-мысль моя: луч в каплю - соитие, Эрос!
Теплота есть хаос:
18.07.71. смесь, куча потенциальных и кинетических энергий молекул воз-духа.
Структурная различенность всего внутри Целого, когда оно в полном порядке, выражается в точной мере кинетической и потенциальной энергии у каждой частицы мира в каждом положении. Тогда это чистый и абсолютный Космос и самосознание (Логос).
"Однако иногда удобно не рассматривать кинетическую и потенциальную энергии каждой из молекул воздуха. Тогда мы сможем свалить в одну кучу все кинетические и потенциальные энергии молекул воздуха и назвать с утилитарных позиций эту энергию хаотически движущихся частиц тепловой энергией" (Орир, с. 137).
Итак, теплота - отказ от различения, от дискурсии Логоса, от дискретности Космоса, и уханье всего в непрерывность. Такова Психея-душа: мир Психо-Космо-Логоса, как он предстает в своей ипостаси Психеи - Мировой Души. Недаром душа-теплота (теплота души, сердечность). Но это и женская ипостась в Психо-Космо-Логосе, женщина - при Отце (Космос) и Сыне (Логос). И она, Мировая Душа, приближается к Матери(и) по тому качеству своему, что и она - отказ от раз-личенности, непрерывность и погружение во внутрь (=в ночь), уход со света - вида (идеи).
Образ Мировой Души недаром - Ночь, ночное небо. Это и тьма, но прозрачная невидаль, бесплотная, духовная, невещественная.
Это тьма, но не мать (а дева: Ночь - дева, а не женщина-мать), материя. Это выделение тьмы из Матьмы (целокупно женского Уроборо - половины Двубого).
Итак, важное добыли в нашу систему различение: расщепляется Матьма. Ее ипостаси: Мать и Тьма. Мать = Материя. Тьма (как уже не мать, но тоже женщина) - это и дева. И душа (анима, психея) недаром всегда представляется как дева. Так что:
Материя - Матьма - Мировая душа.
Молекулярно-кинетическая теория
24.07.71. В названии затрагивается слово "кинетическая". А ведь тут кинематика молекул; но опять бытие берется через постулат движения - как того, что под покоем есть субстанция покоя (как и в принципе инерции Галилея - Ньютона). Значит, твердое тело, и вода, и объем газа, покойные с внешнего вида, телом трактуются как внутренне беспокойные: в душе мечущиеся, взволнованные. Как западным пониманием человека предполагается целый огромный внутренний мир в душе индивида, особи не выше двух метров, так и в любое физическое тело проецируется мелкая множественность. Так что психологизму в литературе и искусстве XIX в., который есть как раз молекулярно-кинетическая теория борьбы разных мотивов, страстей, столкновения стремлений, исследует все это броуново движение в душе (Ф.Гельвеций - Стендаль - Достоевский), соответствует в физике психология поведения вещества, чем и является молекулярно-кинетическая теория.
Трение - это что? Поверхность одного тела, состоящая из армий и рядов частиц, вооруженных до зубов силами взаимного притяжения, сцепившись плечо к плечу, вступает в ближний бой, рукопашный, с армией другой страны - площади; и вот начинается как бы перетягивание каната: кто кого и кто выдерет из строя противной стороны побольше солдат и ввергнет в тепловой разброд и хаос. Трение, что возникает при движении и состоит из этих визгов и мук частиц; и скрипы - это хрипы и стоны их, отдираемых от объятий родных семей в сиротство, и отчаянное сопротивление натяжением из последних сил, хватаясь даже за соломинку.
Силы сопротивления воздуха и трения направлены против движения, то есть не консервативны, не зависят от положения тел.
Но так с макроточки зрения. На самом деле эти силы тоже зависят от положения частичек в газе или на поверхности твердого тела, то есть иерархичны, социальны, суть силы структуры Космоса, микрокосмоса. И они не против движения вообще (ибо сами в себе совершают стремительные движения по орбитам атомных оболочек или колебательные движения в кристаллических решетках), но против движения пришельцев со стороны, извне; против вторжений чужеземца ополчаются на отечественную войну в патриотическом пыле. У Толстого в "Войне и мире" недаром говорится о "латентной теплоте патриотизма", что есть у каждого солдата = у каждого атома, частички. Кстати, и толстовская философия истории молекулярно-кинетична: событие (война, например) совершается как сумма (интеграл) бесконечного множества малых событий жизней людей, зависящих от их волнений (подынтегральное выражение: "жизнь "Я", индивида по своей воле" как интеграл f(х) по dx); в итоге же их броуновского движения получается нечто, совсем им не свойственное и даже противовольное.
Да и сама проблема толстовского письма: "генерализация и мелочность", то есть как сопрячь микроанализ психических движений с макроанализом событий в истории, в природе, в Боге, то есть с большими космическими телами (каковы народы, страны, человечество, Бог) - это и есть задача обнять единым принципом, законом поведение макро- и микротел, над которой и билась наука рубежа XIX-ХХ веков. Молекулярно-кинетическая теория и явилась первым большим обобщением, распространив законы Ньютона (выведенные для больших тел в пустом пространстве) на внутренность самих этих тел, где нутро для них = мировое пространство, вселенная, а микрочастицы = тела.
Логос Жидкости
Когда перешел от кинематики и динамики к физике жидкости и газа, ты что-то ощутил? Отдай отчет.
Во-первых, какое-то ослабление напряжения (и бытия, и мысли, понимания), какую-то муть и смущение. В чем тут дело?
Тут неопределенность какая-то. Исчезли жесткие, твердые, сухие различения, формы и формулы, и явилась приблизительность, статистика...
И вот этот закон ошарашивает: равномерность давлений во все стороны. Значит, исчезло различие верха и низа и сторон света (недаром они - света, стороны, к открытому пространству приурочены). Значит, нет поляризации низа и верха, греха и идеала, диавола и Бога. Тут, в женском, в матери(и) все равны. Как и солнце (по Евангелию, когда обосновывалось "не суди!") равно светит на праведных и злых, на цветы и на чертополох. Так что и у Матери(и), и у Бога-Творца равные права на равнодушие и быть по ту сторону людских различений.
Но, значит, и потеря атомом-индивидом ориентировки, самости и выбора (выбрать-то можно, лишь ориентируясь на что-то), и исчезновение "Я" в жидкости коллектива, во вселенской смази всеобщего равенства. Нивелляция, уровень - дело водяное... Нет ни переда ни зада (как нет иерархии верха и низа) - ergo нет лица и спины, нет личности.
Идея уровня, уравнения - водяная, женская. Если в тверди существенны различия между частицами независимо от уровня их существования, и частица золота может быть и внизу, и на вершине горы (Ломоносов), то дай волю воде и ветру, и они разрушат все кристаллические структуры, и в своих взвесях они выносят и отлагают пласты осадочных пород строго по иерархии уровней. И когда добывают золото, пользуются водой: его намывают на лоток, на один уровень.
Но что же выходит? Начал с того, что в воде давления во все стороны равны и нет различений верха и низа, переда и зада и т.д., а привел к тому, что вода самый строгий различитель и иерархитель оказывается.
Ну да, и у воды есть важнейшая черта: это поверхность, "поверхностное натяжение". И именно поверхность и отлагает уровни и нивелирует, создает пласты, лестницу осадочных пород.
Что же есть поверхность? Это - пленка, плева девственная. Снова затягивается, прободенная (как рана - слизью, жидкостью).
"Она не улица: прогребешь - так стулится".
Поверхность есть грань между наружным и внутренним (есть кожа воды), между открытым и закрытым, между профаническим и герметическим бытием и веданьем. Поверхностное натяжение - это воля к самосохранению, к секрету, и силы его - это погранвойска и заставы для каждого пришельца; не пускают иль выталкивают и опять закрываются, так что "что было, то было, и нет ничего".
Как лица, стороны, так и формы, образы не существенны для жидкости: "Если пренебречь силой тяжести, то давление во всех точках сосуда должно быть одинаковым, независимо от формы последнего" (Орир, с. 157). И выше: "Направление этой силы (давления. - Г.Г.) всегда перпендикулярно поверхности сосуда, независимо от ее ориентации... Если жидкость покоится, то в любой ее малой по размерам части давление будет одинаково во всех направлениях" (с. 157).
Постоянная Больцмана - К, множитель пропорциональности между энергией (работой) и температурой; его размерность: эрг/градус.
Статистическая механика
1.08.71. Значит, энтропия - следствие статистики. А статистика - от множества.
"Второе начало термодинамики" представляет собой "не что иное, как прямое следствие статистики или закона больших чисел. В этом смысле это начало не содержит новых фундаментальных физических принципов; оно является математическим следствием наличия огромного числа частиц.
...Беспорядок (называемый также энтропией) во Вселенной может только возрастать, но не может уменьшаться" (Орир, с. 172-183).
Но ведь это антиКосмос. Механика макротел в открытом пространстве, в пустоте, исходила из Единства Целого (его средоточие - Центр, Бог; Абсолют - наличен), и мир сложен был прекрасно - как Космос. Таково и воззрение эллинов, и Ньютона.
Когда же перешли в глубь вещества, в матьму, и за основу приняли мышиную беготню атомно-молекулярных множеств, весь этот хаос, то естественно, что во всех последующих выкладках и расчетах из этого принципа (методом статистики) этот хаос может себя только воспроизводить и умножать, наращивать, а не уменьшать, то есть самовозводиться к Единству и Космосу. Тут воля априоризма действует: что вложишь, то и получишь. Постулировали за исходное - множество, а не единое Целое с Центром, - и на выдаче все время будет мышиная беготня, суета частиц, и уже не законы будут (закон = единая воля - свет - луч = радиус - взгляд из Центра) в природе, а статистические вероятности, учитывающие сумму, результирующую множества индивидуальных воль и разрозненных стремлений, интересов, движений (как статистична отчасти философия истории в "Войне и мире"). Закон предполагает гарантию своего бытия и исполнения. А это гарантия - Всеобщность частиц и Единство Целого.
Статистика - констатация настоящего без никуда (цель) и ниоткуда (причина). Разбиты эти волевые, ведущие траектории: в прошлое и в будущее, которое связывали бы текущий миг со смыслом Целого, с его орбитой.
То есть это физика анти-Промысла, против Предопределения, принимающая во внимание лишь итог, сумму свободовольных поведений частиц-индивидов.
Статистическая механика - атеистическая механика мира (человечества), в которой Бог умер! Это аналог экзистенциалистскому мироощущению, по которому есть только существование. Закону опираться пристало на сущность. Статистической вероятности, закономерности присуще опираться на наличное состояние, без глаза взад и вперед, упершись на факте, в невидали.
Естественно, что и прогнозы статистики без-идейны, бес-просветны, ибо она отвернута от света Божьего, от эйдосов, на воплощенское бытие лишь уставясь.
Но есть в ней и стоицизм людского жребия: принимать данность, не теша себя иллюзиями понимания, как когда мы толкуем о сущностях, Абсолюте, идеях, архетипах, будто с нами Творец доверительно поделился своими замыслами и смыслами всех вещей и дел. А вот попробуй жить и понимать без этой гипотезы Единства, Целого смысла существования, законов, идей и т.д. - без всех этих костылей и помочей, без всех этих детских ходуль, нужных, пока человек не научился иль не рискнул пойти сам и зажить своим умом!
Во всяком случае тут человек выдает наибольшее духовное напряжение: пытается все постичь из себя и своей мерой, не клянча смысла у Папеньки-Бога и Матушки-Природы, а источая и производя собственно товарное самосознание. Тварь ведь видит рядом лишь другую тварь, вещь, существо, - словом, факт.
И мир есть скопление фактов (Витгенштейн, "Логико-философский трактат", первый тезис). Отсюда и танцуй. И то, что исходя из этого, столько удалось постичь, - это уже собственный вклад от человека в мирознание, в Сознание, в Логос без помощи подачки-благодати открывания ему, от Центра иль Природы. Это наш, только человеческий миф о мире и вклад в метафизику, мифологию и мировой символизм.
Вообще термодинамический поворот (аспект) закона сохранения энергии темен, корыстен, ибо из нас, из мелочи и близи выносит суждение об всем и о дальнем без самоотречения. А, напротив, проецируя самосохранение дробного статуса и его расширение и агрессию множества на мир. Орды индивидов, из которых слагаются современные страны и народы, проецируются и на вещество, и на склад Бытия.
Энергией была Ургия, Творение.
Термодинамика с ее началами - это тепло-двиганье, то есть огня как темного жара (а не света) воля, интерес и ум. Это Диаволова ипостась закона сохранения энергии (Бога - Света - Творца).
Воля и подача огня, как мы видели по истории агрегатных состояний, действительно проходит насквозь их и все, и в самом деле вездесуща и всеведуща, и потому может быть аналогом и ипостасью Абсолюта. Потому на язык термодинамики переводимы законы сохранения энергии.
Вероятность - вместо веры. Вера есть доверие, приятие. Вероятность есть сомнение, скепсис, из него исходит; кривя рот, выжимается из нас некое допущение, что нечто, может быть, действительно так ведет себя, но не есть - Боже (которого нет) упаси! - этого мы не знаем: ничего насчет "есть" утверждать не можем... И тут же...
... обратимость времени
Законы Ньютона выполняются, если мы повернем все движения в обратную сторону. Значит, время в них, в классической физике, обратимо и есть не субстанция, а модус, и как таковой - вторично и отменимо: не целиком бытие во Времени, в его власти. А было довременье и есть вечность, и будет "время" (вечная жизнь), когда "времени больше не будет" (Апокалипсис).
Но ныне покушаются совместно и на это - на обратимость Времени. И это вполне логично для современного атеистического человечества, которое непреложно знает лишь то, что индивид умрет, конечен во времени. Так что вместо Декартова Cogito ergo sum (Я мыслю - следовательно, я существую) философ современного человечества мог бы положить в основание миропознания тезис Мoriturus - ergo sum: "умру - следовательно, существую" - т.е. от противного выводя существование, от смерти - жизнь, что и делают экзистенциалисты, отправляясь на познание от точки-печки смерти, "пограничной ситуации" и т.д.
И раз Время необратимо (некому и нечему его повернуть), то оно - всевладыка ("Sein und Zeit" "Бытие и Время" - главный труд Хайдеггера: Время выступает как категория одного ранга, что и Бытие). Но это лишь проекция необратимости (и то мнимой) человеческой жизни. Я - старик, не могу вернуться обратно в себя - младенца и во чрево матери всадиться. Однако ж в половом акте именно это мистически с нами происходит - и, изливая семя, мы разрождаемся внутри матери. И фаллос - ребеночек наш, и мы в нем попятны, возвращаемся в родину.
Необратимость Времени - это проекция на природу ситуации истории. Именно в истории время - луч, однонаправлено. В природе же - всегда виделся круговорот (времена года и проч.). И когда Шпенглер и в истории увидел круговорот, циклы - это взгляд на историю из природы.
Одновременно идет подкоп под принцип симметрии (сохранение четности, симметрия античастиц). Т.е. множество, тварный, человеческий плюрализм существ, подкопавшись под Единое (Бога), начинает подкапываться и под Двоицу (диавола). Ибо четность, симметрия, античастицы противовесные - это все категории из Двоицы, ее измерения. Человек хочет остаться только при своих фактах и понятиях.
Статистика - индуктивна. Законы - дедуктивны. Законы Ньютона выводятся из предполагаемого Единства мира, как всеобщие повеления, постулаты, и гарантируются тем, что Бытие - едино. Они - взгляд из Центра, радиус. И если некое положение есть (претендует быть) действительно закон, то оно есть, совпадает, приближается к радиусу, ибо лишь взгляд из центра на любую часть и место в Целом пришпиливает его точно по истине-естине. Все ж остальные - траектории скользящие, прагматически подходящие (как девушка о глазах жениха в советской песне:
"Быть может, не прекрасные,
Но, в общем, подходящие").
Если же Бытие - не целое, не шар, и нет Центра, а есть хаотическое безразмерное скопление множеств, то и речи не может быть о радиусе (луче, свете истины, законе), а на ощупь, в бессветье устанавливаемые статистикой колеи - и суть "законы" нашего обихода. Раки на безрыбье.
При статистике дедукция невозможна. Дедукция возможна лишь из Центра и Абсолюта и внутри Единого.
Вот что простое и главное в теории относительности:
8.09.71. "Абсолют" и "субстанция" есть скорость. А пространство и время суть "модусы" скорости, возникают из ее расщепления: V = L/T.
По классической же механике, в качестве субстанций берутся пространство и время (тот же дуализм субстанций, как в картезианстве: мышление и протяжение), а скорость получается как вторичное, из их сложения и совместного действия. Там в любом вопросе гораздо легче изменить скорость, ею поступиться, чем устоями пространства и времени.
Эйнштейн же усмотрел скорость как абсолют, который в своем осуществлении (движении), в полете являет свои два крыла: пространство и время - как птица, то их расставляя поперек, то вбирая, то махая ими, то скашивая - и соответственно возникают пространства и времена разных конфигураций, описуемые разными геометриями.
Так что нам в постижении бытия надо свободнее настроиться в отношении пространства, времени; это ведь и не так трудно: еще Кант показал, что они не бытию присущи, а суть всего лишь априорные формы нашей чувственности, способности представления. Так поработаем над нашей способностью представления: ведь вовсе не обязано бытие считаться с нашими косностями.
Вот они растягиваются, скашиваются, свиваются, как небо в овчинку. Это в отношении пространства показала физика, новые геометрии, неэвклидовы; а в отношении времени - экзистенциализм. В знаменитом "парадоксе близнецов" близнец, летящий на Арктур со скоростью V = 0,99 с (скорости света) возвращается на Землю через 80,8 лет жизни близнеца, оставшегося на Земле; сам же он провел в полете 11,4 года.
Значит, они жили в разном времени. Но и пространство для них было разное. Расстояние от Земли до Арктура - 40 световых лет. Так это для остающегося на Земле. Но для летящего со скоростью 0,99 скорости света расстояние сокращается лоренцовым сокращением...
Итак, стянулось пространство; упругим растяжением обнаружило себя время.
Но скорость полета и для летящего, и для оставшегося не подлежала сомнению и изменению: оставалась V = 0,99 с в выкладках первого и в расчетах второго близнеца.
Итак, к этому привыкнуть: скорость чтить субстанцией, с этим сжиться, тогда понимание прочего приложится.
Что в модели Бора?
17.09.71. Была к нему обнаружена дискретность внутри атома (через спектр). Значит, он, атом - не непрерывность, клей, аморфность и хаос, а космос: в нем есть узлы, средоточия и пустоты. Т.е. то же, как в макровселенной окрест: звезды и пространство.
Т.е. и в атоме есть атомы и пустота: демокритова парадигма сработала и здесь.
Отсюда уже один шаг до отождествления нутра с наружей: строения атома со строением небесных систем (Солнечной системы).
Но ведь атом мыслился доселе и введен был - как предел вещества, материи, матьмы - и вдруг оказывается солнечен! Крепило-крепило, давило-давило воплощение, чтоб произвести абсолютно свою, непроницаемую частицу, элемент - фундамент матьмы, абсолют тьмы, - и вдруг все надежды рухнули: раскололся любимчик-неделимчик - и внутри атома обнаружилось небо, внутри матьмы - дух-свет, внутри предельной крепи воплощения вновь заиграло легкое рассеянное бытие!
Тем обнаружена и подтверждена полость материи(и)-матьмы (как и пристало быть женскому началу "Инь"): что она есть в сущности своей пустота и вакуум, чистое влагалище и пространство ожидания существования, но сама есть небытие, нетость.
Но ведь в нутре царит "черное солнце" - электричество. Как же она уступит свое место в организации внутреннего мира вещества "ясному солнцу", организующему наружное открытое пространство вселенной световоздуха? Как Аиду уступить подземье Зевесу? А не надо уступать! Они ж - братья, т.е. одно и то же! Надо и увидеть это тождество, амбивалентность, по которой Аид есть Черный Зевс, а Зевс есть светлая смерть.
Бор и увидел.
Вот там в атоме мерцают какие-то дискретности, различения - как туманности на небе. Сгущение туманности образует на небе звезды и планетарные системы. Прояснение дискретностей внутри атома организует его подобным же образом.
(С) "НГ-Наука" (НГН), электронная версия приложения к "НГ" (ЭВНГН). Номер 003 (7) от 04 марта 1998 г., среда. Полоса 5.
Естественнонаучные комментарии-объяснения культурных, эстетических, этических и даже социальных феноменов мир видел уже в количестве обильном. (Первое, что приходит в голову из недавно опубликованного-переизданного - работы академика Бориса Раушенбаха: "Логика троичности", "Гармония и алгебра", "Четырехмерное пространство" и др.) Георгий Дмитриевич Гачев, автор текста, предлагаемого ниже вашему вниманию, поставил задачу до него в таком сублимированном виде не решавшуюся, кажется, никем - создать "гуманитарно-физические уравнения". (В качестве сноски - (sic!) для памяти, - конечно, надо помянуть потрясающие откровения поэтов, того же Валерия Брюсова: Еще, быть может, каждый атом - / Вселенная, где сто планет...) Здесь - другое. Вот как сам Гачев, культуролог, доктор филологии, формулирует побудительные мотивы своего поступка: "Я записывал параллели и аналогии, какие усматривал между проблемами естественных наук и темами гуманитарной культуры (религии, философии, литературы, искусства...) от древности до наших дней. В ходе многолетних занятий я строил мост (или рыл туннель? - ибо на глубине и у корня ветви духа связаннее и друг другу ближе...) между этими столь далеко разошедшимися ныне отсеками сознания, желая составить хотя бы целостную картину мира... А затеялся "Гуманитарный комментарий к физике" следующим образом. Однажды мои шефы-физики принесли мне "Популярную физику" Джея Орира (М.: "Мир", 1969), в которой физические проблемы изложены на современном уровне, но без сложного математического аппарата. Эта книга мне пришлась кстати. И вот лето и осень 1971 г. я проходил физику по этой книге, решал задачи и медитировал, записывал параллели и соответствия моим старым гуманитарным знакомым, которые я узнавал здесь в новом обличье, переодетыми. Так сложился этот текст. Я не претендую на совершенную точность в представлении физических проблем, но даже ошибки тут могут быть любопытны - с точки зрения психологии восприятия естествознания натурой гуманитарного склада".
В последние годы опубликовано множество книг Гачева. (Главная их тема - исследование национальных образов Мира, в том числе национальных образов Естествознания.) Но "Гуманитарный комментарий к физике" до сих пор в рукописи, объем его около 500 машинописных страниц. Текст разбит на относительно небольшие главки, что облегчало мою задачу собрать из них некую мозаику (с разрешения автора).
Андрей Ваганов
Георгий Гачев
Кинематика и динамика
10.07.71. Кинематика - это чистые, бесплотные движения, траектории, орбиты. Нет тут ни массы, ни силы. Пространство мира тут - пустота, без всякого наполнения. Нет и сопротивлений.
Движение, Расстояние, Скорость, Ускорение.
Динамика - первое отяжеление, засорение пространства мира: появляется вместо чисто точки - тело, масса. И, соответственно, на другом полюсе конденсируется линеарность, потенция линий, движений: силы, энергии.
Кинематика - не напряженна, непринужденна, безусильна, весела, легка. Тут пляска и хороводы движений. Недаром и развил ее веселый пронырливый итальянец Галилей, пройдоха, как Марко Поло.
А динамика развилась в туманном Альбионе, где без усилий и напряжения не прожить.
В кинематике как бы в залу мироздания влетают бесплотные духи и расчерчивают (мотыльки!) траектории, линии, по которым танцевать. А потом в динамике вваливаются уже грузные тела и начинают по этим линиям топотать, и грохать, и сотрясать. И возникает вопрос: почему движется так? Тогда как в кинематике вопрос: "как движется?", без "почему".
Кинематика - вечное настоящее.
Динамика уже уводит от настоящего в прошлое (к причинам, к силам и массам) и в будущее (к результатам, следствиям сочетаний, супружеств сил с массами). В кинематике - вечность, в динамике - время, уже однонаправленное процессно вперед. Время здесь - вектор.
В кинематике движение резвилось само по себе. В динамике оно уже дитя-приемыш: его родителями объявляются он - сила и она - масса. Динамика вбрасывает, предлагает бразды причин, чтоб препоясать обуздать-объяснить непринужденную резвость кинематики. А проводник, переводчик - перевозчик Харон с берега динамики на берег кинематики - ускорение: эта категория - радуга, мост: в обе сферы вхожа на равных.
Через нее по характеру движения можно найти силу иль массу, а по силе и массе определить характер движения.
Метафизика в физике
Чтобы могла начаться точная наука, должно было быть сделано неточное, неопытное, невероятное метафизическое допущение: Галилей уравнивает равномерное движение - то есть явное, очевидное движение - с покоем. Трудно это помыслить. Но раз это допущение принято, оно создает то отстояние от наличного опыта и восприятия, которое играет роль архимедовой точки опоры, с которой уже можно принимать в себя все данные опыта и их просветлять умом.
Итак, чтоб могло твориться дело точное науки, должно было в основание лечь некое мощное умозрение, мистическое проницание, отождествление.
И таким образом выходит вся точная наука Запада - осуществлением и детализацией некоего йогического транса. Ибо скрупулезная точность здесь - после и на основе откровения и озарения. Оно лежит как гранитная плита, щит, платформа - в геологических измерениях - под дробной песчаностью опытов и вычислений.
Галилеем и Ньютоном - пророками - это видение-откровение воспринято и внедрено.
Ну да почему плита и щит? Да потому, что тождество. Всякое доказуемое положение поло, проваливается в своей пустотности на бесконечные ярусы причин и опосредований. Это Тартар и песок, не твердь.
Твердью же выступает некое недоказуемое сплавление.
Вдруг интуиция ослепительным светом просветила некое тождество (здесь - покоя и движения; у Шеллинга - духа и природы; у Будды - что-то, что есть, этого нет, а есть другое; у Христа - что нищие = богатые, что последние в миру = первые у Бога, что смерть есть вечная жизнь и т.д.) двух обычно противоположных пластов, принципов, идей - и вот уже прекрасный сплав, непроницаемый логикой, непрошибаемый, готов и залегает под логикой, чтоб она теперь могла начать свою работу.
Не наука, а мистика добывает такие тверди. И все открыватели, пророки в науке имели некое видение, проницание и с него, с его платформы, могли далее добывать дискурсивные знания, роясь в опыте.
Мистика есть язык тождества.
Наука есть язык дифференций, различений.
Мистика, умозрение, интуиция - курс на тождество, не единство. Единство - это слово, порожденное наукой для выражения тождества на своем дряблом языке. И единство тут выходит как объединение раз-личий. Наука плавает в расколотом, диаболическом мире, как рыба, и ей нужны различия и диа-лектика, плавник для продвижения средь различий.
Умозрение же, озарение, транс - это остановка бытия, идей и себя, бездыханность, ослепление снопом истины, как на электрическом стуле. Тут сразу всепроницание и оттого остановка, ибо исполнение бытия, всего его задания и смысла. И главное: тождество зрится - Бога и Князя Тьмы, как у манихейцев, Божественной и человечьей природы Христа, Духовного и материального (гилозоизм, гностики, платонизм), Нирваны и Сансары (Нагарджуна в буддизме), покоя и движения (Галилей и Ньютон), конца света: Эйнштейн в теории относительности апокалиптически узрел конец света (то есть предел скорости света) и тем изнутри (из времени и скорости, а не извне: из сфер и пространства) положен мирозданию конец. Ибо найдена мера этого мира и значит - исполнение цели и сроков.
И я, конечно, мист: тождество кругом зрю, навожу и радуюсь в трансе утренних проницаний, как птичка на заре пою, щебечу: от стечения солнца и росы песнь-мысль моя: луч в каплю - соитие, Эрос!
Теплота есть хаос:
18.07.71. смесь, куча потенциальных и кинетических энергий молекул воз-духа.
Структурная различенность всего внутри Целого, когда оно в полном порядке, выражается в точной мере кинетической и потенциальной энергии у каждой частицы мира в каждом положении. Тогда это чистый и абсолютный Космос и самосознание (Логос).
"Однако иногда удобно не рассматривать кинетическую и потенциальную энергии каждой из молекул воздуха. Тогда мы сможем свалить в одну кучу все кинетические и потенциальные энергии молекул воздуха и назвать с утилитарных позиций эту энергию хаотически движущихся частиц тепловой энергией" (Орир, с. 137).
Итак, теплота - отказ от различения, от дискурсии Логоса, от дискретности Космоса, и уханье всего в непрерывность. Такова Психея-душа: мир Психо-Космо-Логоса, как он предстает в своей ипостаси Психеи - Мировой Души. Недаром душа-теплота (теплота души, сердечность). Но это и женская ипостась в Психо-Космо-Логосе, женщина - при Отце (Космос) и Сыне (Логос). И она, Мировая Душа, приближается к Матери(и) по тому качеству своему, что и она - отказ от раз-личенности, непрерывность и погружение во внутрь (=в ночь), уход со света - вида (идеи).
Образ Мировой Души недаром - Ночь, ночное небо. Это и тьма, но прозрачная невидаль, бесплотная, духовная, невещественная.
Это тьма, но не мать (а дева: Ночь - дева, а не женщина-мать), материя. Это выделение тьмы из Матьмы (целокупно женского Уроборо - половины Двубого).
Итак, важное добыли в нашу систему различение: расщепляется Матьма. Ее ипостаси: Мать и Тьма. Мать = Материя. Тьма (как уже не мать, но тоже женщина) - это и дева. И душа (анима, психея) недаром всегда представляется как дева. Так что:
Материя - Матьма - Мировая душа.
Молекулярно-кинетическая теория
24.07.71. В названии затрагивается слово "кинетическая". А ведь тут кинематика молекул; но опять бытие берется через постулат движения - как того, что под покоем есть субстанция покоя (как и в принципе инерции Галилея - Ньютона). Значит, твердое тело, и вода, и объем газа, покойные с внешнего вида, телом трактуются как внутренне беспокойные: в душе мечущиеся, взволнованные. Как западным пониманием человека предполагается целый огромный внутренний мир в душе индивида, особи не выше двух метров, так и в любое физическое тело проецируется мелкая множественность. Так что психологизму в литературе и искусстве XIX в., который есть как раз молекулярно-кинетическая теория борьбы разных мотивов, страстей, столкновения стремлений, исследует все это броуново движение в душе (Ф.Гельвеций - Стендаль - Достоевский), соответствует в физике психология поведения вещества, чем и является молекулярно-кинетическая теория.
Трение - это что? Поверхность одного тела, состоящая из армий и рядов частиц, вооруженных до зубов силами взаимного притяжения, сцепившись плечо к плечу, вступает в ближний бой, рукопашный, с армией другой страны - площади; и вот начинается как бы перетягивание каната: кто кого и кто выдерет из строя противной стороны побольше солдат и ввергнет в тепловой разброд и хаос. Трение, что возникает при движении и состоит из этих визгов и мук частиц; и скрипы - это хрипы и стоны их, отдираемых от объятий родных семей в сиротство, и отчаянное сопротивление натяжением из последних сил, хватаясь даже за соломинку.
Силы сопротивления воздуха и трения направлены против движения, то есть не консервативны, не зависят от положения тел.
Но так с макроточки зрения. На самом деле эти силы тоже зависят от положения частичек в газе или на поверхности твердого тела, то есть иерархичны, социальны, суть силы структуры Космоса, микрокосмоса. И они не против движения вообще (ибо сами в себе совершают стремительные движения по орбитам атомных оболочек или колебательные движения в кристаллических решетках), но против движения пришельцев со стороны, извне; против вторжений чужеземца ополчаются на отечественную войну в патриотическом пыле. У Толстого в "Войне и мире" недаром говорится о "латентной теплоте патриотизма", что есть у каждого солдата = у каждого атома, частички. Кстати, и толстовская философия истории молекулярно-кинетична: событие (война, например) совершается как сумма (интеграл) бесконечного множества малых событий жизней людей, зависящих от их волнений (подынтегральное выражение: "жизнь "Я", индивида по своей воле" как интеграл f(х) по dx); в итоге же их броуновского движения получается нечто, совсем им не свойственное и даже противовольное.
Да и сама проблема толстовского письма: "генерализация и мелочность", то есть как сопрячь микроанализ психических движений с макроанализом событий в истории, в природе, в Боге, то есть с большими космическими телами (каковы народы, страны, человечество, Бог) - это и есть задача обнять единым принципом, законом поведение макро- и микротел, над которой и билась наука рубежа XIX-ХХ веков. Молекулярно-кинетическая теория и явилась первым большим обобщением, распространив законы Ньютона (выведенные для больших тел в пустом пространстве) на внутренность самих этих тел, где нутро для них = мировое пространство, вселенная, а микрочастицы = тела.
Логос Жидкости
Когда перешел от кинематики и динамики к физике жидкости и газа, ты что-то ощутил? Отдай отчет.
Во-первых, какое-то ослабление напряжения (и бытия, и мысли, понимания), какую-то муть и смущение. В чем тут дело?
Тут неопределенность какая-то. Исчезли жесткие, твердые, сухие различения, формы и формулы, и явилась приблизительность, статистика...
И вот этот закон ошарашивает: равномерность давлений во все стороны. Значит, исчезло различие верха и низа и сторон света (недаром они - света, стороны, к открытому пространству приурочены). Значит, нет поляризации низа и верха, греха и идеала, диавола и Бога. Тут, в женском, в матери(и) все равны. Как и солнце (по Евангелию, когда обосновывалось "не суди!") равно светит на праведных и злых, на цветы и на чертополох. Так что и у Матери(и), и у Бога-Творца равные права на равнодушие и быть по ту сторону людских различений.
Но, значит, и потеря атомом-индивидом ориентировки, самости и выбора (выбрать-то можно, лишь ориентируясь на что-то), и исчезновение "Я" в жидкости коллектива, во вселенской смази всеобщего равенства. Нивелляция, уровень - дело водяное... Нет ни переда ни зада (как нет иерархии верха и низа) - ergo нет лица и спины, нет личности.
Идея уровня, уравнения - водяная, женская. Если в тверди существенны различия между частицами независимо от уровня их существования, и частица золота может быть и внизу, и на вершине горы (Ломоносов), то дай волю воде и ветру, и они разрушат все кристаллические структуры, и в своих взвесях они выносят и отлагают пласты осадочных пород строго по иерархии уровней. И когда добывают золото, пользуются водой: его намывают на лоток, на один уровень.
Но что же выходит? Начал с того, что в воде давления во все стороны равны и нет различений верха и низа, переда и зада и т.д., а привел к тому, что вода самый строгий различитель и иерархитель оказывается.
Ну да, и у воды есть важнейшая черта: это поверхность, "поверхностное натяжение". И именно поверхность и отлагает уровни и нивелирует, создает пласты, лестницу осадочных пород.
Что же есть поверхность? Это - пленка, плева девственная. Снова затягивается, прободенная (как рана - слизью, жидкостью).
"Она не улица: прогребешь - так стулится".
Поверхность есть грань между наружным и внутренним (есть кожа воды), между открытым и закрытым, между профаническим и герметическим бытием и веданьем. Поверхностное натяжение - это воля к самосохранению, к секрету, и силы его - это погранвойска и заставы для каждого пришельца; не пускают иль выталкивают и опять закрываются, так что "что было, то было, и нет ничего".
Как лица, стороны, так и формы, образы не существенны для жидкости: "Если пренебречь силой тяжести, то давление во всех точках сосуда должно быть одинаковым, независимо от формы последнего" (Орир, с. 157). И выше: "Направление этой силы (давления. - Г.Г.) всегда перпендикулярно поверхности сосуда, независимо от ее ориентации... Если жидкость покоится, то в любой ее малой по размерам части давление будет одинаково во всех направлениях" (с. 157).
Постоянная Больцмана - К, множитель пропорциональности между энергией (работой) и температурой; его размерность: эрг/градус.
Статистическая механика
1.08.71. Значит, энтропия - следствие статистики. А статистика - от множества.
"Второе начало термодинамики" представляет собой "не что иное, как прямое следствие статистики или закона больших чисел. В этом смысле это начало не содержит новых фундаментальных физических принципов; оно является математическим следствием наличия огромного числа частиц.
...Беспорядок (называемый также энтропией) во Вселенной может только возрастать, но не может уменьшаться" (Орир, с. 172-183).
Но ведь это антиКосмос. Механика макротел в открытом пространстве, в пустоте, исходила из Единства Целого (его средоточие - Центр, Бог; Абсолют - наличен), и мир сложен был прекрасно - как Космос. Таково и воззрение эллинов, и Ньютона.
Когда же перешли в глубь вещества, в матьму, и за основу приняли мышиную беготню атомно-молекулярных множеств, весь этот хаос, то естественно, что во всех последующих выкладках и расчетах из этого принципа (методом статистики) этот хаос может себя только воспроизводить и умножать, наращивать, а не уменьшать, то есть самовозводиться к Единству и Космосу. Тут воля априоризма действует: что вложишь, то и получишь. Постулировали за исходное - множество, а не единое Целое с Центром, - и на выдаче все время будет мышиная беготня, суета частиц, и уже не законы будут (закон = единая воля - свет - луч = радиус - взгляд из Центра) в природе, а статистические вероятности, учитывающие сумму, результирующую множества индивидуальных воль и разрозненных стремлений, интересов, движений (как статистична отчасти философия истории в "Войне и мире"). Закон предполагает гарантию своего бытия и исполнения. А это гарантия - Всеобщность частиц и Единство Целого.
Статистика - констатация настоящего без никуда (цель) и ниоткуда (причина). Разбиты эти волевые, ведущие траектории: в прошлое и в будущее, которое связывали бы текущий миг со смыслом Целого, с его орбитой.
То есть это физика анти-Промысла, против Предопределения, принимающая во внимание лишь итог, сумму свободовольных поведений частиц-индивидов.
Статистическая механика - атеистическая механика мира (человечества), в которой Бог умер! Это аналог экзистенциалистскому мироощущению, по которому есть только существование. Закону опираться пристало на сущность. Статистической вероятности, закономерности присуще опираться на наличное состояние, без глаза взад и вперед, упершись на факте, в невидали.
Естественно, что и прогнозы статистики без-идейны, бес-просветны, ибо она отвернута от света Божьего, от эйдосов, на воплощенское бытие лишь уставясь.
Но есть в ней и стоицизм людского жребия: принимать данность, не теша себя иллюзиями понимания, как когда мы толкуем о сущностях, Абсолюте, идеях, архетипах, будто с нами Творец доверительно поделился своими замыслами и смыслами всех вещей и дел. А вот попробуй жить и понимать без этой гипотезы Единства, Целого смысла существования, законов, идей и т.д. - без всех этих костылей и помочей, без всех этих детских ходуль, нужных, пока человек не научился иль не рискнул пойти сам и зажить своим умом!
Во всяком случае тут человек выдает наибольшее духовное напряжение: пытается все постичь из себя и своей мерой, не клянча смысла у Папеньки-Бога и Матушки-Природы, а источая и производя собственно товарное самосознание. Тварь ведь видит рядом лишь другую тварь, вещь, существо, - словом, факт.
И мир есть скопление фактов (Витгенштейн, "Логико-философский трактат", первый тезис). Отсюда и танцуй. И то, что исходя из этого, столько удалось постичь, - это уже собственный вклад от человека в мирознание, в Сознание, в Логос без помощи подачки-благодати открывания ему, от Центра иль Природы. Это наш, только человеческий миф о мире и вклад в метафизику, мифологию и мировой символизм.
Вообще термодинамический поворот (аспект) закона сохранения энергии темен, корыстен, ибо из нас, из мелочи и близи выносит суждение об всем и о дальнем без самоотречения. А, напротив, проецируя самосохранение дробного статуса и его расширение и агрессию множества на мир. Орды индивидов, из которых слагаются современные страны и народы, проецируются и на вещество, и на склад Бытия.
Энергией была Ургия, Творение.
Термодинамика с ее началами - это тепло-двиганье, то есть огня как темного жара (а не света) воля, интерес и ум. Это Диаволова ипостась закона сохранения энергии (Бога - Света - Творца).
Воля и подача огня, как мы видели по истории агрегатных состояний, действительно проходит насквозь их и все, и в самом деле вездесуща и всеведуща, и потому может быть аналогом и ипостасью Абсолюта. Потому на язык термодинамики переводимы законы сохранения энергии.
Вероятность - вместо веры. Вера есть доверие, приятие. Вероятность есть сомнение, скепсис, из него исходит; кривя рот, выжимается из нас некое допущение, что нечто, может быть, действительно так ведет себя, но не есть - Боже (которого нет) упаси! - этого мы не знаем: ничего насчет "есть" утверждать не можем... И тут же...
... обратимость времени
Законы Ньютона выполняются, если мы повернем все движения в обратную сторону. Значит, время в них, в классической физике, обратимо и есть не субстанция, а модус, и как таковой - вторично и отменимо: не целиком бытие во Времени, в его власти. А было довременье и есть вечность, и будет "время" (вечная жизнь), когда "времени больше не будет" (Апокалипсис).
Но ныне покушаются совместно и на это - на обратимость Времени. И это вполне логично для современного атеистического человечества, которое непреложно знает лишь то, что индивид умрет, конечен во времени. Так что вместо Декартова Cogito ergo sum (Я мыслю - следовательно, я существую) философ современного человечества мог бы положить в основание миропознания тезис Мoriturus - ergo sum: "умру - следовательно, существую" - т.е. от противного выводя существование, от смерти - жизнь, что и делают экзистенциалисты, отправляясь на познание от точки-печки смерти, "пограничной ситуации" и т.д.
И раз Время необратимо (некому и нечему его повернуть), то оно - всевладыка ("Sein und Zeit" "Бытие и Время" - главный труд Хайдеггера: Время выступает как категория одного ранга, что и Бытие). Но это лишь проекция необратимости (и то мнимой) человеческой жизни. Я - старик, не могу вернуться обратно в себя - младенца и во чрево матери всадиться. Однако ж в половом акте именно это мистически с нами происходит - и, изливая семя, мы разрождаемся внутри матери. И фаллос - ребеночек наш, и мы в нем попятны, возвращаемся в родину.
Необратимость Времени - это проекция на природу ситуации истории. Именно в истории время - луч, однонаправлено. В природе же - всегда виделся круговорот (времена года и проч.). И когда Шпенглер и в истории увидел круговорот, циклы - это взгляд на историю из природы.
Одновременно идет подкоп под принцип симметрии (сохранение четности, симметрия античастиц). Т.е. множество, тварный, человеческий плюрализм существ, подкопавшись под Единое (Бога), начинает подкапываться и под Двоицу (диавола). Ибо четность, симметрия, античастицы противовесные - это все категории из Двоицы, ее измерения. Человек хочет остаться только при своих фактах и понятиях.
Статистика - индуктивна. Законы - дедуктивны. Законы Ньютона выводятся из предполагаемого Единства мира, как всеобщие повеления, постулаты, и гарантируются тем, что Бытие - едино. Они - взгляд из Центра, радиус. И если некое положение есть (претендует быть) действительно закон, то оно есть, совпадает, приближается к радиусу, ибо лишь взгляд из центра на любую часть и место в Целом пришпиливает его точно по истине-естине. Все ж остальные - траектории скользящие, прагматически подходящие (как девушка о глазах жениха в советской песне:
"Быть может, не прекрасные,
Но, в общем, подходящие").
Если же Бытие - не целое, не шар, и нет Центра, а есть хаотическое безразмерное скопление множеств, то и речи не может быть о радиусе (луче, свете истины, законе), а на ощупь, в бессветье устанавливаемые статистикой колеи - и суть "законы" нашего обихода. Раки на безрыбье.
При статистике дедукция невозможна. Дедукция возможна лишь из Центра и Абсолюта и внутри Единого.
Вот что простое и главное в теории относительности:
8.09.71. "Абсолют" и "субстанция" есть скорость. А пространство и время суть "модусы" скорости, возникают из ее расщепления: V = L/T.
По классической же механике, в качестве субстанций берутся пространство и время (тот же дуализм субстанций, как в картезианстве: мышление и протяжение), а скорость получается как вторичное, из их сложения и совместного действия. Там в любом вопросе гораздо легче изменить скорость, ею поступиться, чем устоями пространства и времени.
Эйнштейн же усмотрел скорость как абсолют, который в своем осуществлении (движении), в полете являет свои два крыла: пространство и время - как птица, то их расставляя поперек, то вбирая, то махая ими, то скашивая - и соответственно возникают пространства и времена разных конфигураций, описуемые разными геометриями.
Так что нам в постижении бытия надо свободнее настроиться в отношении пространства, времени; это ведь и не так трудно: еще Кант показал, что они не бытию присущи, а суть всего лишь априорные формы нашей чувственности, способности представления. Так поработаем над нашей способностью представления: ведь вовсе не обязано бытие считаться с нашими косностями.
Вот они растягиваются, скашиваются, свиваются, как небо в овчинку. Это в отношении пространства показала физика, новые геометрии, неэвклидовы; а в отношении времени - экзистенциализм. В знаменитом "парадоксе близнецов" близнец, летящий на Арктур со скоростью V = 0,99 с (скорости света) возвращается на Землю через 80,8 лет жизни близнеца, оставшегося на Земле; сам же он провел в полете 11,4 года.
Значит, они жили в разном времени. Но и пространство для них было разное. Расстояние от Земли до Арктура - 40 световых лет. Так это для остающегося на Земле. Но для летящего со скоростью 0,99 скорости света расстояние сокращается лоренцовым сокращением...
Итак, стянулось пространство; упругим растяжением обнаружило себя время.
Но скорость полета и для летящего, и для оставшегося не подлежала сомнению и изменению: оставалась V = 0,99 с в выкладках первого и в расчетах второго близнеца.
Итак, к этому привыкнуть: скорость чтить субстанцией, с этим сжиться, тогда понимание прочего приложится.
Что в модели Бора?
17.09.71. Была к нему обнаружена дискретность внутри атома (через спектр). Значит, он, атом - не непрерывность, клей, аморфность и хаос, а космос: в нем есть узлы, средоточия и пустоты. Т.е. то же, как в макровселенной окрест: звезды и пространство.
Т.е. и в атоме есть атомы и пустота: демокритова парадигма сработала и здесь.
Отсюда уже один шаг до отождествления нутра с наружей: строения атома со строением небесных систем (Солнечной системы).
Но ведь атом мыслился доселе и введен был - как предел вещества, материи, матьмы - и вдруг оказывается солнечен! Крепило-крепило, давило-давило воплощение, чтоб произвести абсолютно свою, непроницаемую частицу, элемент - фундамент матьмы, абсолют тьмы, - и вдруг все надежды рухнули: раскололся любимчик-неделимчик - и внутри атома обнаружилось небо, внутри матьмы - дух-свет, внутри предельной крепи воплощения вновь заиграло легкое рассеянное бытие!
Тем обнаружена и подтверждена полость материи(и)-матьмы (как и пристало быть женскому началу "Инь"): что она есть в сущности своей пустота и вакуум, чистое влагалище и пространство ожидания существования, но сама есть небытие, нетость.
Но ведь в нутре царит "черное солнце" - электричество. Как же она уступит свое место в организации внутреннего мира вещества "ясному солнцу", организующему наружное открытое пространство вселенной световоздуха? Как Аиду уступить подземье Зевесу? А не надо уступать! Они ж - братья, т.е. одно и то же! Надо и увидеть это тождество, амбивалентность, по которой Аид есть Черный Зевс, а Зевс есть светлая смерть.
Бор и увидел.
Вот там в атоме мерцают какие-то дискретности, различения - как туманности на небе. Сгущение туманности образует на небе звезды и планетарные системы. Прояснение дискретностей внутри атома организует его подобным же образом.
(С) "НГ-Наука" (НГН), электронная версия приложения к "НГ" (ЭВНГН). Номер 003 (7) от 04 марта 1998 г., среда. Полоса 5.
Опубликовано 20 декабря 2013 года
Новые статьи на library.by:
КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО:
Комментируем публикацию: Размышления "лирика" в век успехов научно-технической революции
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Предполагаемый источник
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1387550479 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций