Московский музыкальный уик-энд прошел под знаком открывшихся гастролей Мариинской оперы. В субботу вечером и на следующий день утром давали "Летучего голландца" ("Моряка-скитальца") Вагнера. Особого ажиотажа замечено не было: спекулянты с кислыми физиономиями сплавляли билеты по их собственной цене (до 150 руб.), даже партер стыдливо зиял пустыми креслами.

По-видимому, Гергиев не случайно выбрал для начала эпохальных гастролей "Голландца". Оперы Вагнера отныне - визитная карточка его театра, а уже вторая постановка их окончательно закрепила превосходство питерского театра над всеми остальными в России, включая и Большой. Поэтому бомонд двух столиц уже выбирает: купить билеты в Большой театр или в Мариинку. Тем более, что именно "Голландец" несет благодаря сценографии Георгия Цыпина многозначительность передового отряда мировой оперы. Правда, на поверку эта многозначительность - деревянные шпангоуты корабля Даланда и металлическая конструкции корабля Голландца - оказывается одинокой в бушующем море вагнеровского сюжета, к тому же пустой и не проработанной, как и режиссура Теймура Чхеидзе. Последний плохо чувствует театр музыкальный, если только он не построен как "Игрок" Прокофьева, на близких ему литературных сюжетах. Впрочем, премьера "Голландца" состоялась совсем недавно. Поэтому хочется остановиться именно на московских спектаклях.

На следующее утро ситуация во много изменилась: ощущение усталости (а впереди еще 6 спектаклей и концертов!) исходило со сцены. Хор, особенно женская половина, никак не мог сойтись вместе, в оркестре непослушные валторны никак не хотели вступать без фальши, да и слышны были из оркестровой ямы порой одни тромбоны. Второй состав оказался намного хуже первого: опытных Владимира Ванеева (Голландец) и Константина Плужникова (Эрик) с их кошмарным немецким и стертыми голосами близко нельзя подпускать к Вагнеру, да и молодая Млада Худолей (Сента) явно взялась не за свой репертуар. Хуже своих возможностей (которые выдавал классный немецкий и настоящее вагнеровское пение) выступил Станислав Швец (Даланд). Но он накануне вечером еще пел Лепорело во Франкфурте, и этим все сказано.

Два первых спектакля, непохожие и разные, объединяло одно - триумфальный прием Гергиева. Последний раз Гергиев дирижировал на сцене Большого почти 10 лет назад и его в Москве тогда мало кто знал. Теперь же на милость "скитающегося" по лучшим мировым сценам дирижера, к имени которого все чаще прибавляют что-нибудь вроде "выдающийся музыкант современности", сдался и Большой театр.