Перевод с английского
Людмила ЩЕКОТОВА
-Нет, я больше так не могу! — простонал брат.
Цуоши Шимизу, лежа на футоне, задумчиво поглядел на
экран пасокона. Несчастное лицо его старшего брата изряд-
но раскраснелось и лоснилось от пота.
— Это всего лишь карьера, — напомнил Цуоши, садясь и
расправляя смятую пижаму. — Не стоит принимать слишком
близко к сердцу.
— Вечные сверхурочные, — пьяным голосом забубнил
брат. — Корпоративные вечеринки — Он звонил из какого-
то бара в квартале Сибуйя; на заднем плане суровая деловая дама
средних лет фальшиво пела караоке. — И еще эти проклятые экзаме-
ны. Программы повышения квалификации менеджеров. Тесты на
профпригодность. У меня просто нет времени на жизнь!
Цуоши сочувственно хмыкнул. Он не был в восторге от этих ноч-
ных звонков, но полагал, что обязан выслушивать сетования брата,
который был весьма достойным человеком, прежде чем окончил эли-
тарные курсы при Университете Васеда, получил место в крупной кор-
порации и обзавелся профессиональными амбициями.
— У меня язва желудка, — пожаловался брат. —- И болит спина. Я
катастрофически седею! Нет, они меня уволят, это точно. Как бы че-
ловек ни вкалывал, каким бы ни был лояльным, большим компаниям
нынче наплевать на своих служащих. И ты еще спрашиваешь, почему
я пью?!
— Тебе надо жениться, — посоветовал Цуоши.
— Не могу найти «половину». Женщины никогда меня не понимали, — брат
пожал плечами. — Послушай, Цуоши, я в полном отчаянии, ситуация на
рынке сбыта просто катастрофическая. Я почти не могу дышать! Да, надо
все изменить, и я подумываю о том, чтобы принять обет... Нет, серьезно!
Я мечтаю отречься от этого ужасного мира!
Цуоши встревожился не на шутку.
— Сколько ты выпил?
Лицо брата резко заполнило экран.
— Хочу в монастырь, там тихо и спокойно! Читаешь вслух сутры,
размышляешь о смысле жизни... Правила строгие, но разумные. Да,
когда-то таким был и наш японский бизнес, в старые добрые времена!
Цуоши скептически хмыкнул.
— На той неделе я навестил одно заведение... Монастырь на горе
Эсо, — признался брат. — Тамошние монахи хорошо понимают проб-
лемы таких, как я, и оберегают нас от современной жизни. Ни компь-
ютеров, ни мобильных телефонов, ни факсов, ни сверхурочных, ни
производственных совещаний... Совсем-совсем ничего. Кругом лишь
мир, покой, красота — и никаких изменений. Настоящий рай!
— Мой старший брат, — сказал Цуоши, — у тебя отроду не было
ни малейшей склонности к религии. Ты не отшельник, а заведующий
сектором крупной экспортно-импортной компании.
— Ну... Возможно, ты прав: религия меня не спасет. Я подумывал
сбежать в Америку; в конце концов, там тоже ничего не происходит.
— Это уже лучше, — улыбнулся Цуоши. — Отличное место для ка-
никул — ты заслужил отдых. Американцы очень милы и дружелюбны
с тех пор, как там запретили оружие.
— Но я не смогу... — захныкал брат. — Я такого не вынесу! Как
можно бросить все, что знаешь, и отдать себя на милость незнаком-
цев?
— Ничего страшного, поверь моему опыту, — ободрил его Цуоши.
— Почему бы не попробовать? — Жена Цуоши беспокойно зашевели-
лась на соседнем футоне, и он понизил голос: — Прости, но на сего-
дня все. Непременно позвони, когда примешь какое-то решение.
— Отцу ничего не говори! — забеспокоился брат. — Старик и так
волнуется.
— Не скажу, — пообещал Цуоши, прерывая контакт, и экран по-
темнел.
Его жена, на восьмом месяце беременности, тяжело перекатилась
на бок.
— Это снова твой брат? — спросила она.
— Да, его только что продвинули по службе. Больше обязанностей,
больше ответственности. Брат как раз отмечает это дело с сотрудни-
ками.
— Приятно слышать, — тактично сказала жена.
Цуоши встал поздно. В конце концов, он был сам себе хозяин и
трудился тогда, когда удобно. Он занимался тем, что переводил ста-
рые видеозаписи на новейшие высокотехнологичные носители, а эта
работа, если делать ее как следует, нуждается в глазомере истинного
мастера. Молва об искусстве апгрейдера видеоформатов Цуоши Шимизу
расползлась по Сети, и он брал столько заказов, сколько мог и
хотел.
В десять утра явился почтальон. Цуоши пришлось прервать завтрак
из похлебки мисо с сырым яйцом, чтобы расписаться за доставку оче-
редного заказа: магнитные ленты двадцатого века с аналоговым сигна-
лом. С той же почтой пришла корзиночка свежей клубники и пикули
в маринаде домашнего изготовления.
— Огурчики! — счастливо вздохнула жена. — Люди так добры ко
мне с тех пор, как я жду ребенка.
— Кто их прислал, как ты думаешь?
— Не знаю. Кто-нибудь из Сети.
Цуоши загрузил свой медиатор, почистил сверхпроводящие голов-
ки и проверил старые ленты. Магнитный слой сильно осыпался и ча-
стично утратил полярность.
Включив фрактальный генератор деталей и стабилизатор изображе-
ния, Цуоши приступил к работе с чередующимися алгоритмами. Ког-
да он закончит, новые цифровые копии будут выглядеть гораздо чет-
че, яснее и композиционно интереснее, чем примитивные оригиналы
в свои лучшие дни.
Цуоши любил свою работу. Довольно часто ему попадались отрыв-
ки видеозаписей, обладающих определенной архивной ценностью, и
тогда он передавал изображения в Сеть. По-настоящему крупные ба-
зы данных, с целыми армиями поисковых машин, индексаторов и ка-
талогов, имели весьма обширные интересы. Они никогда не платили
за новую информацию, ибо Глобальная Информационная Сеть не яв-
лялась коммерческим предприятием. Однако сетевые машины были
чрезвычайно вежливы и придерживались строжайшего сетевого этике-
та. Они отвечали услугой на услугу, а поскольку имели невероятно об-
ширную память, ни одно доброе дело не оставалось без вознагражде-
ния.
После ланча жена Цуоши отправилась за покупками. Специальная
служба доставила посылку из-за океана: премиленькие младенческие
одежки из Дарвина, Австралия. Желтенькие, как солнышко. Любимый
цвет его жены.
Наконец Цуоши покончил с первой лентой и перевел ее на новый
кристаллический диск. Пора было прогуляться. Он спустился вниз на
лифте, зашел в кофейню на углу, заказал двойной мокко-капуччино со
льдом и расплатился льготной карточкой.
Когда он допил свою чашку, зазвонил поккекон. Цуоши вынул его
из кармана и ответил на вызов.
— Возьми то же самое с собой, — сказала машина.
— Ладно, — отозвался Цуоши и отключился. Он купил еще чашку
кофе, накрыл ее крышкой и вышел на улицу. На скамейке рядом с его
домом сидел мужчина в деловом костюме. Костюм был дорогой, но
выглядел так, словно в нем спали. Мужчина был небрит, с красными
опухшими глазами и тихо покачивался взад-вперед, держась руками за
голову. Поккекон снова зазвонил.
— Кофе для него? — спросил Цуоши.
— Конечно, — последовал ответ. — Его это взбодрит.
Цуоши подошел к несчастному бизнесмену, и тот, нервно вздрог-
нув, взглянул на незнакомца глазами побитой собаки.
— Что?..
— Возьмите, — сказал Цуоши, вручая ему чашку— Прекрасный
двойной мокко-капуччино со льдом.
Мужчина снял крышку, с недоверием понюхал и поднял изумлен-
ные глаза.
— Но это же... мой любимый кофе! Кто вы?
Цуоши поднял кисть, сложив пальцы в кошачью лапку, но бизнес-
мену этот жест явно не был знаком, и тогда он просто пожал плечами:
— Какая разница? Иногда человеку очень нужен кофе... Теперь он у
вас есть.
— Но... — Бизнесмен отхлебнул из чашки и неожиданно улыбнул-
ся. — Великолепно! Спасибо, большое спасибо!
— Пустяки, — сказал Цуоши и пошел домой.
Жена вернулась из магазина, купив себе новую обувь. Во второй
половине беременности бедняжка сильно отяжелела, у нее постоянно
отекали ноги. Вздохнув, она села на кушетку и принялась рассматри-
вать свои ступни в желтых лодочках.
— Ортопедическая обувь такая дорогая, — пожаловалась она. —
Надеюсь, эти туфли выглядят не слишком безобразно?
— Ну что ты, дорогая, они тебе очень идут, — дипломатично отве-
тил Цуоши.
Он познакомился со своей женой в видеомагазине — она только
что расплатилась кредитной картой за диск примитивных черно-белых
американских анимаций 1950-х. Поккекон велел ему немедля подойти
к женщине и завести беседу о коте Феликсе, мультяшном любимце
Цуоши и первой звезде древних ТВ-комиксов.
Сам он никогда бы не рискнул подойти к такой красивой девушке,
но Сеть знает всех наперечет, ей виднее. И Цуоши обнаружил, что
красавица вовсе не прочь обсудить с ним общее пристрастие к релик-
виям.
Они пообедали вместе. И снова встретились через неделю. Ночь
перед Рождеством они провели в отеле для влюбленных. У парочки
оказалось много общего.
Она вошла в его жизнь как подарок из магического мешка кота
Феликса, и за это Цуоши был навечно благодарен Сети. Теперь он был
женат, собирался стать отцом и твердо стоял на ногах. Словом, жизнь
сулила ему скромные радости.
— Тебе пора постричься, милый, — сказала ему жена.
— Да, конечно.
Она достала из сумки подарочную коробочку.
— Почему бы тебе не сходить в отель Дарума? Там неплохая парик-
махерская, а заодно передашь от меня вот эту вещь.
Жена открыла деревянную коробку, и Цуоши увидел в белом
гнездышке из пенопласта керамическую фигурку кота с широкой улыбкой
и воздетой лапой, призывающей удачу.
— Как, опять манеки-неко? По-моему, у тебя их более чем доста-
точно. Даже на нижнем белье!
— Это подарок. Для кого-то в отеле Дарума.
—Да?
— Какая-то женщина протянула мне эту вещицу в обувном магази-
не. Похожа на американку и совсем не говорит по-японски. Но какие
у нее туфли... Просто заглядение!
— Если Сеть поручила этого кота тебе, дорогая, ты сама должна от-
нести его, верно?
— Милый, — вздохнула жена. — У меня ужасно болят ноги, и те-
бе все равно надо привести в порядок волосы, а мне еще и ужин го-
товить, и кроме того, это не такой уж хороший манеки-неко, а просто
дешевый сувенир для туристов. Неужели тебе трудно?
— Ничуть, — сказал Цуоши. — Только пересылай подсказки ее
своего поккекона на мой, а я погляжу, что можно будет сделать.
— Я знала, что ты согласишься, — улыбнулась она. — Ты всегда та-
кой добрый.
Цуоши положил манеки-неко в карман и ушел. Он ничего не имел
против просьбы жены, ведь многие капризы беременной гораздо труднее
выполнять в их крошечной квартирке на шесть татами. Супруги
были довольны кварталом и соседями, однако надеялись найти квар-
тиру побольше еще до рождения ребенка. Возможно, даже с малень-
кой студией, где Цуоши мог бы расположиться со своей аппаратурой
Найти приличное жилье в Токио очень трудно, но он уже замолвить
словечко Сети, и друзья, с которыми Цуоши даже не был знаком, изо
дня в день занимались этой сложной проблемой. Рано или поздно на-
верняка подвернется что-нибудь подходящее, если он будет пункту-
ально выполнять все поручения Сети.
Сперва он зашел в местный салон пачинко и выиграл у автомата
пол-литра пива и проездной. Пиво он выпил, взял проездной и отпра-
вился на вокзал, где сел на электричку. Выйдя на станции Эбису, Цу-
оши достал поккекон и вызвал на экран уличную карту Токио. Путь
его пролегал мимо заведений с заманчивыми названиями «Шоколад-
ный суп», «Телесная свежесть» и «Аладдин Май-Тай Траттория». Б
отеле Дарума он нашел парикмахерскую, которая именовалась
«Всепланетный облик Дарума».
— Что мы можем для вас сделать? — спросила дама-администратор.
— Думаю, мне надо побриться и постричься, — сказал Цуоши.
—- Вам назначено?
— К сожалению, нет, — извинился он, складывая пальцы в знак
кота.
Женщина ответила быстрой серией резких движений пальцев, из
которых Цуоши не опознал ни одного. Дама была явно из другой ча-
сти Сети.
— Ничего страшного, — добродушно улыбнулась она. — Наоко с
удовольствием вас обслужит.
Наоко аккуратно подбривала ему виски, когда зазвонил поккекон.
— Зайди в дамскую комнату на четвертом этаже, — велел он Цуо-
ши.
— Прошу прощения, но я не могу. Это Цуоши Шимизу, а не Аи
Шимизу. К тому же меня как раз постригают.
— О, я понимаю, — откликнулась машина. — Рекалибровка. — И
отключилась.
Наоко закончила стрижку. Это была хорошая работа, Цуоши вы-
глядел намного лучше. Человеку не следует забывать о своей внешно-
сти, даже если он не сидит часами в конторе. Его поккекон снова за-
звонил.
— Да? — отозвался Цуоши.
— Лавровишневый лосьон после бритья. Возьми его с собой.
— Хорошо, — ответил Цуоши и обратился к Наоко: — У вас есть
лавровишневый лосьон?
— Странно, что вы об этом спросили, — сказала девушка. — Он
давно вышел из моды, но у нас случайно сохранилась пара флаконов.
Цуоши приобрел один и вышел из парикмахерской. Ничего не про-
изошло, поэтому он купил журнал комиксов и уселся ждать в вести-
бюле. Наконец к нему приблизился лохматый блондин в шортах, сан-
далиях и ослепительно яркой гавайке. На плече иностранца висела ка-
мера в чехле, в руке он держал старомодный поккекон. На вид ему
казалось лет шестьдесят, и это был очень, очень высокий мужчина.
Он что-то сказал по-английски своему поккекону.
— Прошу прощения, — перевел тот на японский. — У вас случай-
но не найдется бутылочки лавровишневого лосьона после бритья?
— Найдется, — сказал Цуоши и достал флакон. — Возьмите, пожа-
луйста.
— Благодарение небесам! — воскликнул иностранец, а его покке-
кон поспешно перевел. — Я спрашивал у всех подряд в вестибюле. Из-
вините, что опоздал.
— Не беда, я не тороплюсь, — улыбнулся Цуоши. — Какой у вас
интересный поккекон.
— Полно вам— сказал иностранец Я знаю, что он старый и
давно вышел из моды. Но я как раз планировал купить себе новый у
вас в Токио. Говорят, их продают корзинами на рынке Акиабара.
— Верно. Какой программой перевода вы пользуетесь? Ваш поккекон
вещает, как уроженец Осаки.
— Да что вы говорите? — забеспокоился турист. — И это раздра-
жает жителей Токио?
— Ну, я не хотел бы жаловаться, но... Послушайте, я могу скопи-
ровать для вас совершенно новый бесплатный транслятор.
— Это было бы чудесно!
Они нажали кнопки поккеконов и обменялись визитками через
Сеть. Изучив электронную карточку иностранца, Цуоши узнал, что
мистер Циммерман проживает в Новой Зеландии. Затем он активиро-
вал программу трансферта информации, и его мощный поккекон на-
чал вводить новый транслятор в старую машину Циммермана.
Тут в вестибюль вошел огромный американец в черных очках и
глухом плотном костюме; было видно, что он безумно страдает от жа-
ры. Мышцы американца распирали одежду, как у штангиста. Вслед за
атлетом появилась миниатюрная японка с атташе-кейсом. На женщи-
не красовались зеркальные солнечные очки, броский темно-голубой
костюм и шляпка в тон, но вид у нее был какой-то загнанный.
Атлет остановился у дверей и внимательно проследил за тем, как
вносят чемоданы. Женщина стремительно подошла к регистрацион-
ной стойке и принялась нервно задавать клерку бесчисленные воп-
росы.
— Я страстный поклонник машинного перевода, — поведал Цуоши
высокому новозеландцу. — Думаю, компьютеры делают великое дело,
помогая людям понять друг друга.
— Не могу не согласиться, — кивнул мистер Циммерман. — Пом-
ню, когда я впервые приехал в Японию много лет назад, у меня не бы-
ло ничего, кроме бумажного разговорника. И вот я вхожу в бар и... —
Внезапно он замолчал, уставившись на экран поккекона. — Прошу
прощения! Тут мне говорят, что я должен немедленно подняться в
свой номер.
— Я могу пойти с вами, пока транслятор не загрузится полностью,
— предложил Цуоши.
— Большое спасибо!
Они вместе вошли в лифт, и Циммерман нажал на кнопку четвер-
того этажа.
— Так вот, я зашел в этот бар на Роппонджи поздно ночью, пото-
му что очень устал и надеялся перекусить...
— И что?
— Эта женщина... Ну, она слонялась в баре для иностранцев
поздней ночью, и была, скажем так, не вполне одета, и совсем не казалась
хоть немного лучше, чем выглядит, и...
Да, я вас понимаю.
— А меню, которое мне дали, было целиком на канджи, или катакане,
или романджи, или как это у вас называется, поэтому я достал
свой разговорник и попытался расшифровать загадочные идеограммы,
однако... — Лифт остановился, двери открылись, и они вышли в холл
четвертого этажа. — Словом, кончилось тем, что я ткнул пальцем в
первую строчку меню и сказал этой даме...
Циммерман опять замолк, поглядев на экран поккекона.
— Кажется, что-то случилось... Минуточку!
Он внимательно изучил инструкции, вынул из кармана шортов
флакон и открутил колпачок. Потом встал на цыпочки и, воздев очень
длинную руку, вылил лавровишневый лосьон в вентиляционную ре-
шетку, расположенную под самым потолком.
Дело было сделано. Новозеландец аккуратно закрутил колпачок,
сунул пустую бутылочку в карман и поглядел на экран покеккона.
Нахмурился и как следует встряхнул его, но на экране ничего не из-
менилось. Очевидно, новый транслятор Цуоши перегрузил слабень-
кую операционную систему Циммермана, и поккекон безнадежно за-
вис.
Циммерман произнес несколько непонятных английских выраже-
ний, потом улыбнулся и с извиняющимся видом развел руками. Кив-
нув на прощание, он вошел в свой номер и закрыл дверь.
Японка и ее дюжий американский спутник вышли из лифта. Муж-
чина оглядел Цуоши твердым взглядом. Женщина достала из сумочки
электронную карту и открыла дверь номера, руки ее при этом замет-
но дрожали.
Поккекон Цуоши зазвонил.
— Уходи отсюда, — сказала машина. — Спустись в вестибюль по
лестнице и войди в лифт вместе с рассыльным.
Цуоши поспешно спустился вниз и увидел, как мальчик в унифор-
ме закатывает в лифт тележку с багажом взволнованной японки. Он
аккуратно протиснулся мимо металлических колес тележки и встал у
задней стенки кабины.
— Вам какой этаж, сэр? — спросил мальчик.
— Восьмой, — ответил Цуоши наобум.
Рассыльный нажал на кнопки и замер лицом к двери, руки в белых
перчатках по швам. Поккекон молча выбросил на экран строчку тек-
ста: положи коробочку в голубую дорожную сумку.
Голубая сумка с молнией лежала на самом верху. Ему хватило па-
ры секунд, чтобы приоткрыть молнию, сунуть внутрь манеки-неко и
снова закрыть. Мальчик ничего не заметил и выкатил тележку на чет-
вертом этаже. Цуоши вышел на восьмом, чувствуя себя немного глу-
по. Он побродил по холлу, нашел укромный уголок за автоматом, тор-
гующим прохладительными напитками, и позвонил жене.
— Ну как дела, дорогая?
— Ничего, — ответила жена и улыбнулась. — Ты прекрасно выгля-
дишь! Ну-ка покажи, как тебя подстригли сзади.
Цуоши послушно направил экран поккекона на свой затылок.
— Отличная работа, — заключила жена с глубоким удовлетворени-
ем. — Надеюсь, ты собираешься домой?
— Гм. В этом отеле творится нечто странное, — сказал Цуоши. —
Возможно, я немного задержусь.
Она немного нахмурилась.
— Только не опаздывай к ужину! У нас сегодня бонито.
Цуоши вошел в лифт, чтобы спуститься в вестибюль, но кабина ос-
тановилась на четвертом этаже, и в нее ввалился дюжий американец.
Из носа у атлета текло, а из глаз струились слезы.
— С вами все в порядке?
— Не понимаю по-японски! — прорычал атлет.
Как только закрылись двери, мобильник американца с треском
ожил, испустив отчаянный женский вопль, за которым последовал
бурный поток английских слов. Мужчина, громко выругавшись, уда-
рил волосатым кулаком по кнопке «стоп». Кабина со скрежетом оста-
новилась, и зазвенел тревожный звонок.
Атлет раздвинул створки двери голыми руками, вскарабкался на
пол четвертого этажа и кинулся назад. Лифт негодующе зажужжал,
двери лихорадочно задергались. Цуоши поспешно выбрался из сло-
манной кабины и секунду колебался, глядя вслед убегающему. Потом
вытащил поккекон загрузил японско-английский транслятор и реши-
тельно последовал за ним.
Дверь номера оказалась открытой.
— Эй? — воззвал Цуоши и, не дождавшись ответа, испробовал свой
поккекон: — Могу я чем-нибудь помочь?
Женщина сидела на кровати. Она только что обнаружила коробоч-
ку с манеки-неко и с ужасом взирала на крошечного кота.
— Кто вы такой? — спросила она на ломаном японском.
Цуоши наконец сообразил, что это американка японского проис-
хождения. Ему редко приходилось встречать японцев из Америки, но
те всегда вызывали у него тревожное чувство. Внешне они выглядели
как нормальные люди, но вели себя ужасно эксцентрично.
— Всего лишь друг, который проходил мимо, — ответил он. — Чем
могу помочь?
— Хватай его, Митч! — закричала женщина по-английски. Атлет
выскочил в холл и ухватил Цуоши за запястья. Пальцы — будто сталь-
ные наручники. Цуоши нажал кнопку тревоги на своем поккеконе.
— Забери у него компьютер, — распорядилась женщина.
Митч выхватил поккекон и бросил его на кровать. Потом снорови-
сто обыскал пленника и, не найдя оружия, толкнул его в кресло. Жен-
щина снова перешла на японский.
— Ты, сидеть здесь! Не двигаться!
Она приступила к исследованию бумажника Цуоши.
— Прошу прощения? — изумился задержанный, скосив глаза на
лежащий на кровати поккекон. Тот исправно посылал сигналы бедст-
вия в Сеть, и по его экрану молчаливо бежали красные тревожные
строчки. Женщина заговорила по-английски, и поккекон послушно
перевел:
— Митч, немедленно вызови местную полицию.
Атлет разразился громовым чихом, и до Цуоши наконец дошло, что
весь номер пропах лавровишней.
— Я не могу вызвать полицию. Я не говорю по-японски, — бурк-
нул Митч и снова отчаянно чихнул.
— 0'кей, я сама вызову копов. Надень на парня наручники. А по-
том спустись вниз и купи себе в аптечке каких-нибудь антигистаминов,
ради Христа.
Митч достал из кармана пиджака рулончик пластилитовых наруч-
ников и примотал правое запястье Цуоши к изголовью кровати. Из
другого кармана он извлек носовой платок, вытер слезы и трубно вы-
сморкался.
— По-моему, мне лучше остаться с вами. Кот в багаже. Значит, се-
тевым преступникам уже известно, что мы в Японии. Вам грозит опас-
ность.
— Ты, конечно, мой телохранитель, Митч, но в данный момент ни
на что не годен.
— Этого не должно было случиться, — с обидой сказал атлет, яро-
стно почесывая шею. — Прежде моя аллергия никогда не мешала ра-
боте.
— Запри дверь снаружи, а я подопру ее креслом. Ступай и поза-
боться о себе.
Митч ушел. Женщина забаррикадировала дверь и связалась с адми-
нистрацией отеля через прикроватный пасокон.
— Говорит Луиза Хашимото из номера 434. Тут у меня гангстер,
информационный преступник. Вызовите токийскую полицию и
скажите, чтобы приехали люди из отдела организованной преступно-
сти... Что? Да, именно так. И поднимите на ноги всю вашу службу
безопасности, здесь может произойти все, что угодно. Советую пото-
ропиться.
Она резко прервала контакт. Цуоши взирал на нее в глубоком изу-
млении.
— Зачем вы это делаете? Что все это означает?
— Итак, ты называешь себя Цуоши Шимизу, — сказала женщина,
разглядывая его кредитные карточки. Она села в ногах кровати и ус-
тавилась ему в лицо. — Ты что-то вроде якудзы, верно?
— По-моему, вы совершаете большую ошибку, — заметил Цуоши.
Луиза сурово нахмурилась.
- Послушайте, мистер Шимизу, вы имеете дело не с каким-нибудь
там янки на отдыхе. Я Луиза Хашимото, помощник федерального про-
курора из Провиденса, Род-Айленд, США. — Она продемонстрирова-
ла ему магнитную идентификационную карточку с золотым официаль-
ным гербом.
— Приятно познакомиться с представителем американского прави-
тельства, — любезно сказал Цуоши, ухитрившись слегка поклониться.
— Я бы пожал вам руку, но моя привязана.
— Прекратите изображать святую невинность! Я уже видела вас
здесь, на четвертом этаже, и в вестибюле тоже. Откуда вам известно,
что у моего телохранителя жестокая аллергия на лавровишню? Вы на-
верняка взломали его медицинское досье.
— Кто, я? Какая чушь!
— С тех пор как я напала на след ваших сетевых бандитов, все
факты складываются в колоссальный преступный заговор, — сказала
она. — Я арестовала компьютерного пирата в Провиденсе. Как выяс-
нилось, он свободно распоряжался мощным сетевым сервером и це-
лой кучей бесплатных поисковых машин с искусственным интеллек-
том. Мы посадили мерзавца под замок, мы арестовали все его маши-
ны, интеллекты, индексаторы, каталоги... И в тот же вечер появились
коты!
— Коты?
Луиза кончиками пальцев приподняла манеки-неко, словно бы это
был живой электрический угорь.
— Эти маленькие коты, ваше японское вуду. Манеки-неко, я не
ошибаюсь? Они стали появляться везде, куда бы я ни пошла. Фарфо-
ровый кот в моей сумочке. Три глиняных кота в моем рабочем каби-
нете. Куча котов во всех витринах антикварных лавок Провиденса. Ра-
дио в моем автомобиле принялось мяукать!
— Вы уничтожили часть Сети? — едва проговорил потрясенный
Цуоши. — Вы арестовали поисковые машины? Какой ужас! Как же вы
могли совершить такое бесчеловечное деяние?
— Ты имеешь наглость возмущаться? А моя машина, выходит, не в
счет? — Луиза раздраженно потрясла толстым, неуклюжим американ-
ским поккеконом. — Как только я сошла с самолета в Нарита, ПЦА
был атакован. Тысячи и тысячи посланий, одно за другим, и все с кар-
тинками котов. Я не могу связаться даже с собственным офисом! Мой
ПЦА совершенно бесполезен!
— Что такое ПЦА?
— Персональный Цифровой Ассистент, производство Силиконовой долины.
— С таким имечком... Неудивительно, что наши поккеконы не же-
лают с ним разговаривать.
Луиза сверкнула глазами.
— Да, это так, умник. Давай шути! Дошутишься. Ты уличен в зло-
намеренной информационной атаке на официального представителя
правительства США! — Она перевела дух и осмотрела Цуоши с голо-
вы до ног. — А знаешь, Шимизу, ты совсем не похож на итальянских
гангстеров и мафиози, с которыми мне приходится иметь дело в Провиденсе.
— Потому что я не гангстер. В жизни своей никому не причинил
вреда.
— Да ну? — ухмыльнулась Луиза. — Послушай, приятель, я знаю
о людишках твоего сорта гораздо больше, чем ты думаешь. Я давно
вас изучаю. У нас, компьютерных копов, есть для вас специальное на-
звание... Цифровые панархии! Сегментированные, полицефальные,
интегрированные сети влияния! Как насчет БЕСПЛАТНЫХ ТОВА-
РОВ И УСЛУГ, которые ты все время получаешь? — Она уличающе
ткнула в него пальцем. — Разве ты когда-нибудь платишь налоги с
этих подарков? Ха! Разве ты декларируешь их как свой доход? А эта
бесплатная доставка из зарубежных стран? Домашнее печенье, огур-
чики, помидорчики! Дармовые ручки, карандаши, старые велосипеды!
А как насчет извещений о срочных грошовых распродажах?.. Ты зло-
стный неплательщик налогов, живущий на доходы с незаконных
трансакций!
Цуоши озадаченно моргнул.
— Послушайте, я ничего не понимаю в таких вещах. Я просто жи-
ву своей жизнью.
— Дело в том, что ваш подарочный экономический хаос подрыва-
ет законную, одобренную государством, регулируемую экономику!
— Возможно, все дело в том, — мягко возразил Цуоши, — что на-
ша экономика гораздо лучше вашей.
— Кто это сказал? — фыркнула она. — С какой стати ты так дума-
ешь?
— Потому что мы гораздо счастливее вас. Что может быть плохого
в человеческой доброте? Что плохого в подарках? Новогодние Подар-
ки... Подарки к празднику весны... К началу учебного года и к его
концу... Свадебные подарки... Подарки на день рождения... И юбилей-
ные... Все люди любят подарки.
— Но не так, как вы, японцы. Вы на них просто помешаны.
— Что это за общество, если в нем отрицают добровольные дары?
Не считаться с нормальными человеческими чувствами... Да это про-
сто варварство.
— По-твоему, я варвар? — ощетинилась Луиза.
— Не хочу показаться невежливым, — заметил Цуоши, — но вы
привязали меня к своей кровати.
Она скрестила руки на груди.
— Еще не то будет, когда тебя заберет полиция.
— Боюсь, нам придется долго ждать, — заметил Цуоши. — В Япо-
нии полицейские не торопятся. Мне очень жаль, но в нашей стране
гораздо меньше преступлений, чем у вас, и японская полиция немно-
го расслабилась.
Тут зазвонил пасокон, Луиза приняла вызов. Это была жена Цуоши.
— Могу я поговорить с Цуоши Шимизу?
— Я здесь, дорогая! — поспешно воскликнул супруг. — Она меня
похитила! И привязала к кровати!
— Привязала к своей кровати? — Глаза его жены стали совсем круг-
лыми. — Ну нет, это уже слишком! Я вызываю полицию!
Луиза быстро отключила пасокон.
— Я никого не похищала! Просто задержала до прибытия местной
полиции, которая тебя арестует.
— Арестует? А за что, собственно?
Луиза на несколько секунд задумалась.
— За умышленное отравление моего телохранителя путем залива в
вентилятор лавровишневой настойки.
— Но в этом нет ничего противозаконного, разве не так?
Пасокон снова зазвонил, и на экране появился ослепительно бе-
лый кот с огромными, сияющими, неземными глазами.
— Отпусти его, — распорядился он.
Луиза, взвизгнув, выдернула вилку пасокона из розетки, и через
полсекунды весь свет в номере погас.
— Инфраструктурная атака! — еще громче завизжала она и быстро
залезла под кровать. В комнате было темно и очень тихо. Кондицио-
нер тоже отключился.
— Думаю, вы можете выйти, — сказал наконец Цуоши. — Это все-
го лишь короткое замыкание.
— Это не замыкание, — упрямо пробормотала Луиза. Она медлен-
но выползла из-под кровати и села на матрас. Странным образом в
темноте у них возникли почти товарищеские чувства.
— Я очень хорошо знаю, что это такое, — тихо сказала женщина.
-Меня атакуют. Не было ни минуты покоя с тех пор, как я арестовала
тот сегмент Сети. Со мной постоянно что-то случается. Куча неприят-
ностей. Но ничего нельзя доказать — ни малейшего свидетельства, ко-
торое можно предъявить суду. — Она тяжело вздохнула. — Если я са-
жусь на стул, кто-то уже оставил на сиденье жевательную резинку. Мне
приносят бесплатную пиццу, и всегда с такой начинкой, какую я тер-
петь не могу. Маленькие дети плюют в мою сторону на улице, старухи
в инвалидных колясках преграждают дорогу, когда я тороплюсь.
В ванной внезапно включился душ, сам по себе. Луиза вздрогнула,
но ничего не сказала. Постепенно темная, душная комната стала на-
полняться горячим паром.
— В туалетах не спускается вода, — всхлипнула женщина. — Мои
письма теряют на почте. Если я прохожу мимо автомобиля, срабаты-
вает противоугонная система, и все окружающие начинают пялиться
на меня. Мелочи, всегда только мелочи, но они никогда не прекраща-
ются. Я столкнулась с чем-то ужасно большим и очень-очень терпели-
вым, и оно все про меня знает. Оно распоряжается миллионами рук и
ног. И все эти руки и ноги принадлежат людям!
В холле послышался какой-то шум, отдаленные голоса, бессвязные
крики. Внезапно кресло полетело на пол, и дверь с треском распахну-
лась. В комнату, споткнувшись на пороге, влетел Митч, теряя черные
очки, и растянулся на полу. Следом ввалились два охранника из оте-
ля и набросились на него. Митч, невнятно ругаясь, энергично отби-
вался руками и ногами, в драке оба охранника потеряли фуражки. На-
конец один из них крепко ухватил противника за ноги, а другой, кряк-
нув, успокоил его резиновой дубинкой.
Пыхтя и отдуваясь, они вытащили телохранителя в коридор. Тем-
ная комната настолько наполнилась паром, что в спешке стражи по-
рядка даже не заметили Цуоши с Луизой. Женщина уставилась на сло-
манную дверь.
— Бог ты мой, почему? Что он им сделал?
Цуоши в замешательстве поскреб в затылке.
— Должно быть, небольшое взаимонепонимание?
— Бедный Митч! В аэропорту у него отобрали оружие. С его пас-
портом была бездна технических проблем. С тех пор как Митч с свя-
зался со мной, ему ни в чем не было удачи...
Тут кто-то громко постучал в окно. Луиза съежилась в ужасе, но
взяла себя в руки и мужественно раздвинула глухие портьеры. Комна-
ту залил яркий солнечный свет.
За окном висела люлька, спущенная с крыши отеля. Два мойщика
окон в серых форменных комбинезонах весело помахали руками,
складывая пальцы кошачьей лапкой. С ними был еще один человек,
оказавшийся старшим братом Цуоши.
Один из мойщиков открыл окно универсальным ключом, и брат
неловко забрался в комнату. Выпрямившись, он аккуратно одернул
костюм и поправил галстук.
— Это мой брат, — представил его Цуоши.
— Что вы здесь делаете? — холодно осведомилась Луиза.
— Ну, в ситуациях с заложниками всегда приглашают родственни-
ков, — охотно разъяснил тот. — Полиция доставила меня на вертоле-
те прямо на крышу отеля. — Он с интересом осмотрел Луизу с ног до
головы. — Мисс Хашимото, у вас едва осталось время на побег.
— Что?!
— Взгляните на улицу, — сказал брат. — Видите их? Люди толпа-
ми прибывают со всех концов города. Продавцы лапши с самоходны-
ми ларьками, рассыльные велосипедисты, мотокурьеры, почтальоны
на пикапах, подростки на скейтбордах...
— О нет! — громко взвизгнула Луиза, взглянув в окно. — Ужасная,
неуправляемая толпа! Они меня окружили! Я пропала!
— Пока еще нет, — сказал брат. — В окно и на платформу. У вас
есть шанс, Луиза, не упустите его. Я знаю одно местечко в горах, свя-
щенное место, где нет компьютеров, телефонов и прочего безобразия.
Подлинный рай для таких, как вы и я...
Луиза с надеждой вцепилась в пиджак бизнесмена.
— Могу ли я вам доверять?
— Посмотрите мне в глаза. Разве вы не видите? Да, вы можете мне
довериться, Луиза, ~ кивнул он, — ведь у нас так много общего.
Они решительно вылезли в окно. Луиза крепко ухватилась за руку
старшего брата Цуоши, ветер развевал ее темные волосы. Люлька со
скрипом пошла наверх и пропала из виду.
Цуоши встал из кресла и протянул левую руку. Кончиками пальцев
ему удалось подцепить свой поккекон. Он подтащил его поближе,
схватил и прижал к груди. Потом снова сел в кресло и принялся тер-
пеливо ждать, когда кто-нибудь придет сюда, чтобы вернуть ему сво-
боду.
