На вопрос: "Кого из современных русских философов вы можете назвать?" - первым на ум приходит имя Владимира Вениаминовича Бибихина. Теперь, после его смерти, случившейся 12 декабря 2004 года в Москве, перед нами стоит серьезная задача: понять масштаб этой личности, оценить ее вклад в русскую культуру и, не в последнюю очередь, вклад в настоящую, живую философскую мысль, в которой наше время испытывает большую нужду. В. В. Бибихин принадлежал к большой европейской традиции и вместе с тем оставался глубоко русским мыслителем. Со второй половины 60-х годов Владимир Вениаминович прошел большую философскую и филологическую школу у Алексея Федоровича Лосева, будучи не только его помощником, но и собеседником. Тогда же он познакомился и с Аверинцевым - их дружба прекратилась в начале 2004 года со смертью Сергея Сергеевича. Сотрудники Института философии, в котором он работал, признавались, что порой приходили в институт ради того, чтобы увидеть Бибихина, чтобы убедиться в том, что по-прежнему существует философия, в которой честность и ответственность жизненной позиции неотделимы от честности и ответственности мысли.

С 1989 по 2002 год В. В. Бибихин читал лекции на философском факультете МГУ. За это время он подготовил и прочел около 20 разных курсов. Не было темы, которая не могла бы послужить предметом для глубокого философского анализа: язык, детское отношение к миру, свобода, право, правда, европейская и русская история. Среди подробно разбиравшихся им текстов были древнеиндийские гимны и сочинения Отцов Церкви, художественные произведения Петрарки, Пушкина, Толстого, философские работы Гегеля, Хайдеггера, Витгенштейна. В последнее десятилетие В. В. Бибихин опубликовал несколько книг, которые заметно выделялись среди отечественной философской литературы. Две из них вышли в издательстве "Наука" в серии "Слово о сущем". Это "Узнай себя" (1998) и "Другое начало" (2003).

Книга "Узнай себя" состоит из двух частей: переработанного курса лекций, прочитанных в МГУ в 1990 году, и "Записей на тему самопознания" - развернутых дневниковых заметок, содержащих, в частности, отклики на события духовной жизни России и Москвы 70 - 80-х годов. "Узнай себя" рассматривает проблему самопознания как ключевую проблему философии. Автор отталкивается от древнеиндийской мудрости "tad tvam" ("это ты") и греческой надписи на храме Аполлона в Дельфах "gnothi sauton" ("узнай себя"), чтобы от этих оснований нравственности через Сократа, Плутарха и Лейбница последовательно перейти к теме двойничества у Гоголя и Достоевского, завершив темой "узнавания себя в стране", которая в свою очередь выведет читателя к - не только историческому - вопросу о свободе в России. Лейтмотив звучит уже в самом начале и связывает все - на первый взгляд - разрозненные сюжеты книги:Не в "самопознании" человек вернее найдет себя, а когда забудется, забудет себя, вырвется из колеи, где он все глубже оседал в самокопании и уже смертельно устал от себя, которого везде видел все одного и того же и надоевшего, в зеркале, в стекле метро, на фотокарточке в личном деле, в паспорте, на пропуске. .. Предчувствие правды подсказывает нам, что мы скорее найдем себя, если бросим себя, например, на какое-нибудь дело... Ради возможности бросить себя на правое дело человек без большого сожаления отбросит как старый хлам и "самоанализ" и "самопознание" и "развитие личности"...

В "Другом начале", подготовленном к печати в 1994 году, но вышедшем за год до его смерти, Бибихин еще отчетливее заявляет о своей сущностной принадлежности русской религиозно-философской традиции. Вот заглавия некоторых статей сборника: "Закон русской истории", "Возвраще-

стр. 36

ние отцов", "Православие и власть", "Леонтьев, Розанов и монастырь", "Единое христианство". Автор нигде не говорит о "самобытности" и "духовности" русской философии, адепты которой нередко скрывают за этими штампами свое роковое бессилие и неспособность взять слово перед лицом требований времени. Бибихин заимствует у ценимого им Мартина Хайдеггера понятие "другого начала", продолжая его тему оставленности человека бытием. Тема другого начала напрашивается в наше время... Современная ситуация позволяет говорить об определенном или... надежном отношении между нами и Богом. Бог оставил нас. С разных сторон мы слышим о богооставленности. Лучше принять это буквально. Мы оставлены Богом, это очевидно. Очевидно и другое: Бог чудесным образом оставил всех нас, ныне живущих, в жизни и бытии... То, что Он оставил нас, когда мог бы прибрать к рукам, важнее всего. Хотя бы и забыл, тем не менее оставил в мире. Мы вправе положиться на эту очевидность. В этой "оставленности" Бибихин слышал не только нигилизм, но и - что главнее - головокружительную свободу, возвращение к одиночеству, наконец, отказ от позитивной "самоотчетности" разума и подготовку отрицающего все разумные человеческие определения скачка к непостижимой божественной тайне - "апофатического скачка", который умели совершить другие многолетние философские спутники В. В. Бибихина - Дионисий Ареопагит, Григорий Палама и Николай Кузанский.

В завершение необходимо также сказать о другом, не менее важном деле В. В. Бибихина, которому он отдал немалую часть своей жизни, - о его переводческой деятельности. Бибихин познакомил русского читателя с трудом Николая Кузанского "Об ученом незнании", "Письмами" Петрарки (СПб.: Наука, 2004), "Духовными словами" Макария Египетского, "Триадами в защиту священнобезмолвствующих" Григория Паламы (СПб.: Наука, 2004). Переводил он и современных философов, в том числе Х. Арендт и Ж. Деррида. Кроме того, в его мастерском переводе вышла главная философская книга XX века - "Бытие и время" М. Хайдеггера (СПб.: Наука, 2002). Перевод этой книги Бибихин считал одним из своих самых важных дел. Многих читателей удивил необычный русский язык, на котором заговорил великий немецкий философ, многие не приняли этот язык. Однако ни у кого не было сомнений в том, что за этим переводом скрывалась огромная многолетняя работа - как по осмыслению оригинального текста с его знамен иты ми понятиями "Dasein", "Weltlichkeit der Welt", "zeitigen", так и по отысканию их эквивалентов в живой русской речи ("присутствие", "мирность мира", "временить"). В послесловии, где Бибихин отдавал дань другому замечательному исследователю и переводчику А. В. Михайлову, говорилось: Это русское "Бытие и время" пытается использовать данную нашим языком возможность воссоздания немецкой мыслящей речи. <...>Русское слово открывает исканию свои просторы... Последние слова как нельзя лучше характеризуют суть философской работы Бибихина, умевшего быть чутким к слову и миру.