Мы не знаем, что такое хорошее стихотворение, что – плохое, и почему одно отличается от другого. Точнее, знаем, но где-то очень внутри себя, вряд ли можем объяснить ход наших мыслей и чувств, вряд ли – аргументировать.

Но пробовать надо. Почему надо? Наверно, это тоже культурфетишистская позиция. Но так как нет в человеческом взгляде на мир участков, сегментов или секторов, которые были бы свободны от культурфетишизма, будем пробовать, по выражению Андрея Горохова, «трезветь». То есть говорить с оглядкой на правду, стараться пристально следить за собой, будучи в любой момент готовыми признать собственную неправоту. Ведь весьма часто, поддавшись собственному прихотливому течению мысли, говорящий следует уже вовсе не тому, что он хотел выразить, напротив – слова уже вертят им так и сяк. Весло выбито из рук, лодку несет по воле волн.

***

Человек еще юн, а уже мыслит определенным образом, и с этим ничего нельзя сделать. Еще бывает трудно распознать принципы мышления, потому что они как бы скрыты от взгляда наблюдателя, но они есть. И дальше, по-видимому, будут развиваться в предзаданном ключе. Можно с самого начала ориентироваться на фетиши – «писать стихи хорошо», «я хочу быть поэтом, я поэт», «есть рифмы, метафоры», и так далее, благо, форму представлений такого рода нам методично и поступательно навязывают еще в школе. Подход рождает банальщину и унылые перепевы слышанного и виденного, потому что, когда представления довлеют, почти физически невозможно сделать ничего, превышающего их рамки. Будешь все время бояться: достаточно ли ты гладок в строке, а как бы это воспринял Пушкин, и чувствовать себя жучком на плече титанов.

В святой уверенности, что так надо, что так хорошо, пишут и пишут дети и взрослые: в стихах и прозе есть и ритм, и композиционная завершенность, встречаются и сюжеты, и герои, и положения. Нет только одного: причины, по которой хотелось бы это читать.

***

Можно помнить, что представления есть представления, и все время перепроверять их, удерживать их разнузданную вольницу в узде дисциплинирующего критического разума, сопротивляться Гнёту, и это второй путь. Путь интеллектуала, который, увы, слишком много знает. Знает он столько, что почти лишен способности непосредственно воспринимать не только себя и свое творчество, но и вообще окружающую действительность. Все вокруг к чему-то да отсылает его. Смыслы роятся, аллюзии наслаиваются, коннотации, двойные отражения, интертекстуальность – да в таких условиях просто невозможно признаться в любви. Путь некристального, мутного человека еще трагичнее, если он осознает свою непрозрачность, а такие люди ее, как правило, осознают.

***

И среди этого раздрая, среди культурного бедлама рождается вдруг – в конце первой-то пятилетки двадцать первого века, это что-то да значит – человек наивный.

Он родился буквально на днях. Вчера. И он не очень озабочен разбираться с тем, что вы наворотили тут до его рождения. Пока мутный проходит по ступеням внутреннего восхождения, корпя над информационными залежами, тяжко понимая, что никогда не пройдет их, наивный человек позволяет себе быть.

И не то что позволяет – а просто он есть, да и всё.

Он настолько, почти позорно, наивен, что не различает забарматывания «Русского радио» и птичий гомон за окном. Он обладает настолько чистым мировидением, что песенка «Колечко, колечко, кольцо», насквозь фальшивая, восхищает его, как подлинная песня разлуки.

И тут оказывается, что он и защищённее мутного, и многие вещи видит яснее. И что он даже не заботится о том, чтобы быть свободным от культурфетишизма – его вообще не трогают эти проблемы. И что – самое главное – ему удается то, что не удается другим.

У него получается.

***

В живом журнале отважилась показать два или три стихотворения наивного человека. Реакция культурной общественности былаобескураживающей . Шквал возмущения, смеха, издевок, весьма умных издевок, довольно глупых издевок, а также встречные укоризненные цитаты из стихотворений, гораздо более грамотных, умных, ловких, написанных в актуальных поэтиках и пр. Упреки были такие: здесь нет метафор. Нет рифм. Нет отсутствия рифм. Нет вкуса. Одна неприличная по нынешним временам искренность.

И впрямь, какое-то светопреставление.

Этот ор наводит на размышления. Здесь мы подходим вплотную к тому, кого считать культурным человеком, да простится мне это словосочетание. Парадокс в том, что по-настоящему образованный, культурный человек будет всегда хорошо настроен к способам самовыражения человека наивного. Он не будет подходить к ним с лекалами и инструментами культурфетишизма. Он не вспомнит, читая их, о метафорах и отсутствии вкуса. Он будет рад, что такие стихи пишут. Что есть такие люди. Что они еще сохранились.

А тот, кто, как говорит Лев Пирогов, «только учится быть культурным», накапливает потенциал знаний о мире, который позволит ему чувствовать себя здесь рыбой в воде, а не постоянно ущемлённым, (в том числе и от того, что читают и обсуждают сейчас не его стихи, а стихи других) он – да. Он будет возмущен.

По-настоящему богатый человек, в том числе автор, поэт и так далее, всегда великодушен.

***

Чтобы не читалось в этих словах естественного стремления назваться культурным в пику другим, правомерно перевернуть конструкцию, словно песочные часы.

Культурные люди, хорошо обученные различным методам применения тех или иных сеток, набрасываемых на мир с целью его членения и, соответственно, понимания, увы, погрязли в плену тех самых метафор. Они – опять же – настолько культурны, что их естественное бытие под сомнением. Не знаю даже, едят ли они, спят ли. Вообще, есть ли в них чего физиологическое. 

почта    форум    ссылки

1 2

Тогда как людей некультурных каким-то образом восхищает «заведомая банальность» очень искренних и простых стихов, и не пугает «отсутствие хорошего вкуса», который на практике выражается скорее всего в вымороченных и мучительно бледных сравнениях. Другими словами, ситуация может прочитываться с точностью до наоборот, и это тоже будет правдой. То есть, я не знаю, кого здесь конкретно считать культурными людьми, кого нет, но одно подозреваю: именно по этой меже и проходит незримый раздел, хлипкая граница, суть которой в том, что мы никогда не спутаем человека с одной стороны с человеком с другой стороны. *** Стихи же четырнадцатилетней Юлии Соболенко из поселка Светлый Бор (Белоруссия), пришедшие на конкурс «Дебют» в бумажном конверте, написанные от руки на листах в крупную клетку, на самом деле не нуждаются ни в какой апологетике. Оправдывать их существование на планете – все равно, что оправдывать существование воды. Они есть. И есть – гораздо более недвусмысленно, чем стихи многих других поэтов. ЮЛИЯ СОБОЛЕНКО Юлия Соболенко (06/10/04) Красная вишня  В нашем старом дворике росла,  Красная вишня  О любви нашей секреты знала.  А я встречалась с Витькой,  Из соседнего двора,  И под этой вишней  Мы целовались до самого утра.  Красная вишня – спелая,  Первая любовь, красивая.  Красная вишня – сладкая,  Первая любовь, настоящая.  Но наступившая осень  Разлучила нас,  Витёк ушел служить,  А я пошла в десятый класс.  Ты служи, Витёк, Отчизне,  Хорошо служи,  Писать тебе я буду письма,  Любить как прежде и ждать. *** Каникулы в разгаре,  Я в солнечном загаре,  Хочу я зарубеж,  На отдых в Шарм-эль-Шейх.  А я еще нигде не была,  Я вчерашняя школьница,  Но хочу в Египет, в Египет,  В Египет на отдых – в Шарм-эль-Шейх.  Но только денег нет. Танец брейк-данс Мы познакомились случайно,  На вечеринке одной,  Мы танцевали модный танец,  Брейк-данс,  Крутили телами наш шар земной.  Наверно в этом танце  Я влюбилась в тебя,  А ты сказал мне, что любишь меня.  Брейк-данс, брейк-данс  Супер танец заводной  Ты его, ты его  Покрути, потанцуй со мной.  Мы в модном лучшем клубе  Для всех танцуем брейк-данс,  У нас такие выкрутасы,  Словно мы пилоты асы,  И этот танец  Превращает нас в вертолёт,  Я знаю, знаю точно -  Ты мой любимый пилот.  Мы с тобой, мы с тобой,  Мы с тобой танцуем класс,  Слышен топот, слышен визг,  Слышен шепот вокруг нас,  Ах да ох, ух да ах,  У всех на устах,  Значит мы, значит мы  Супер брейк-данс танцуем класс.

.