Сын Всеволода Чермнаго князь Михаил был правнуком великого князя Всеволода Ольговича, родного брата святого мученика Игоря. Ольговичи непрестанно боролись с потомками Мономаха за великое княжение Киевское. Во времена святого Михаила дом Мономаха уже был соединен брачными узами с родом Ольговичей (великий князь суздальский, святой Георгий, женился на сестре Михаила), но, несмотря на то, возгорались междоусобия многих князей русских. Злобствуя друг на друга, они без стыда разоряли отечество, за что и постигло Русь страшное наказание - монгольское иго.

В 1206 году Михаил получил от отца княжение Переяславское, но когда Всеволод вынужден был бежать из Киева, то и сын удалился в Чернигов. В это время полководцы Чингисхановы дошли до самого Днепра. Народ, ожидая гибели, молился в храмах - и Бог на сей раз услышал его молитву. Татары, не находя мощного сопротивления, вдруг обратились к Востоку и поспешили соединиться с Чингисханом в Великой Бухарии, который решил сокрушить тогда могущественного тангутского царя.

Россия отдохнула: грозная туча как внезапно явилась над ее пределами, так и скрылась. "Кого Бог во гневе своем насылал на землю русскую? - говорил народ. - Откуда приходили сии ужасные иноплеменники? Куда ушли?.." Селения, опустошенные татарами на восточных берегах Днепра, еще дымились в развалинах: отцы и матери оплакивали убитых, но многие совершенно успокоились, ибо минувшее зло казалось им последним.

Князья южной России, испытавшие натиск полчищ азиатов, требовали помощи от великого князя Георгия, но, не предвидя будущего, владимирцы и суздальцы утешали себя мыслью, что Бог избавил их от бедствия, которое претерпели другие россияне. Георгий, некогда уничиженный Мстиславом Галицким, мог даже с тайным удовольствием видеть его в злополучии: долговременная слава и победа этого князя возбуждали зависть. Князья Руси, напротив, как бы спешили воспользоваться затишьем, чтобы свежую рану отечества растравить новыми междоусобицами. Георгий, его брат Ярослав грозили, заняв Торжок, Новгороду, ибо великий князь досадовал на многих тамошних чиновников за их своевольство. Вступив в переговоры с послами, Георгий смягчился, не пошел с мечом на братьев. В Новгород по его повелению княжить был послан Михаил Черниговский. Правление князя было мирно и счастливо. "Вся область наша, - говорит летописец новгородский, - благословляла свой жребий, не чувствуя никакой тягости". Георгий, когда стоял в Торжке, захватил казну: Михаил, сопровождаемый знатными чиновниками, ездил во Владимир и получил согласие Георгия возвратить незаконную добычу. Народ любил князя, но Михаил считал себя пришельцем в северной России, он стремился душой к своей отчизне, где снова царствовали мир и покой. Напрасно усердные новгородцы доказывали ему, что князь, любимый народом, не может оставить его: Михаил простился с ними, сказав, что Чернигов и Новгород должны быть как бы единою землей, а жители братьями и друзьями.

Михаил, возвратясь из Новгорода в Чернигов, нашел опасного неприятеля в Олеге Курском и требовал помощи от Георгия, своего зятя, который сам привел к нему свое войско. К счастью, там был митрополит Кирилл. Он сделал все, чтобы не допустить кровопролития, примирил врагов: после этого Михаил княжил спокойно.

В 1229 г., узнав о задержании новгородских послов в Смоленске, князь черниговский немедленно поехал в Новгород, где народ его принял с единодушной радостью. Утверждая еще большую к себе любовь, Михаил поклялся ни в чем не нарушать прав вольности и грамот великого Ярослава: бедных поселян, сбежавших на чужую землю, освободил на пять лет от дани, а другим велел платить легкий оброк, установленный древними князьями.

Михаил, восстановив справедливость, предложил новгородцам избрать иного святителя на место Антония, неспособного по здоровью управлять епархией. Судьба решила выбор: положили три жребия на алтарь Святой Софии: младенец, сын Михайлов, снял два; третий - монах и дьякон Спиридон. Черниговский оставил юного сына в Новгороде, сказав гражданам:

"Дай Бог, чтобы вы с честью возвратили мне сына и чтобы я мог быть для вас посредником истины и правосудия".

В 1235 г. Михаил и союзник его Изяслав Владимирович, внук Игоря Северского, овладели Киевом и обложили данью всех иноверцев, которые обитали в городе. Изяслав остался там княжить, а Михаил повел дружины в область Галицкую и занял ее столицу.

Посадив (1239 г.) своего сына Ростислава князем в Галиче, он снова овладел Киевом, но убийство послов хана Мангу (1240 г.), которые предлагали киевлянам мир, заставило Михаила уехать в Венгрию. Сын Ростислав сумел снискать дружбу венгерского короля Бела IV, получив в жены его дочь. Михаил думал найти в родственнике верного союзника и предложил Беле совместно выступить против татар: избавить храмы и народ христианский от ига иноверцев, но вместо- радушия встретил холодный прием. Огорченный князь вернулся в Чернигов, где сановники ханские переписывали тогда бедный остаток народа и налагали на всех дань поголовную. Они велели Михаилу ехать в Орду. Надлежало покориться обстоятельствам.

Многие из князей русских ходили уже на поклонение к хану Батыю в Золотую Орду и там принуждены были соблюдать языческий обычай поклонения кусту и огню прежде, нежели предстать перед ханом с дарами. Волхвы не допускали к нему того, кто не прошел через очистительный, по их мнению, огонь. Те, кто ставил славу человеческую выше славы Божьей, покорялись волхвам, хотя и с тайным упреком совести. Слышал об этом князь и смутился духом;

прежде, нежели оставить Чернигов, пошел он посовещаться с отцом своим духовным Иоанном. "Князья наши, - сказал Иоанн, - ездившие в Орду, прельстились славою света сего и погубили души свои, пройдя сквозь огонь и поклонившись солнцу, ты же, сын мой, князь Михаил, если хочешь ехать в Орду, не подражай им, но исповедуй там веру Христову, заповедавшую нам поклоняться только единому Господу Иисусу". Князь и верный боярин его Феодор отвечали старцу; "Молитвами твоими, отче, как восхощет Бог - так и да будет. Мы бы хотели пролить кровь нашу за Христа Бога и веру христианскую". Тогда сказал им духовник: "Если так совершите, то будете в нынешнем веке новоявленными мучениками на утверждение верным человекам". Оба исповедника приняли от отца духовного вместе с божественным причастием еще и запасные дары в путь, и он их благословил, говоря: "Господь Бог да укрепит вас и пошлет вам помощь Святого Духа, ибо вы хотите пострадать за Христа и за истинную веру".

Князь и боярин с юным внуком Борисом Ростовским отправились в далекий путь свой. О пришествии в Орду великого князя южной Руси возвестили хану, и тот повелел волхвам своим исполнить над ними все обряды, дабы могли законно предстать его лицу. Волхвы позвали князя Михаила от имени хана, и он, взяв дары свои, пошел с боярином Феодором вслед за ними, но, когда те хотели провести князя и боярина через огонь, Михаил мужественно сказал им:

"Нет! Я могу поклониться царю вашему, ибо небо вручило ему судьбу государев земных, но христианин не служит ни огню, ни глухим идолам". Услышав о том от изумленных такой смелостью волхвов, Батый объявил ему через своего вельможу, чтобы избрал себе жизнь или смерть: если исполнит поведенное, примет великое княжение, если же нет и не поклонится солнцу и кумирам, страшною смертию погибнет. "Да будет! - ответил князь. - Одного только и желаю - пострадать за Христа и пролить кровь свою за правую веру". Слезно стал умолять его юный внук, князь Борис Ростовский, сын мученика Василька: "Поклонись, дед мой, исполни волю ханскую". Напрасно убеждали Михаила и вельможи, брали на себя грех и покаяние. Но князь воскликнул, сбрасывая с себя мантию: "Прочь слава мира сего! Не хочу только по имени называться христианином, а творить дела язычников".

После этого блаженный князь с верным своим боярином начали петь псалмы и читать правило к божественному приобщению и причастились запасных даров, которые отпустил с ними отец их духовный.

По данному знаку убийцы бросились на Михаила, повалили его на землю, били в сердце, топтали ногами: бояре безмолвствовали от ужаса. Один Феодор стоял спокойно и ободрял терзаемого князя. Может быть, желая прекратить страдания князя, отступник от веры христианской Доман, житель Путивля, отсек ему голову, - "и отверже ю прочь от тела" (по словам летописи) "еще слово глаголющу: христианин есмь!" Сам Батый удивлялся твердости Михайловой и называл его великим мужем.

Боярина Феодора постигла та же участь: раздираемый на части варварами, он славил благость небесную и свою долю и принял венец мученика. Святые тела их повержены были на съедение псам, но, хотя и многие дни лежали на пустом месте, благостию Божьей остались невредимы. Богобоязливые христиане сохранили нетленные тела и принесли их на родину. Церковь причла к лику святых и великодушного князя, и верного его боярина: они умерщвлены 20 сентября 1246 года и погребены в Чернигове. В 1578 году их мощи были перенесены в Москву. Царь Иоанн Васильевич Грозный благоговейным посланием к лицу самих мучеников вызывал их из родного Чернигова в первопрестольную столицу, вручая себя и царство под сень их молитв.