В истории формирования зарубежных азиатских фондов Этнографического отдела Русского музея (ныне Российского этнографического музея) есть немало увлекательных страниц, которые по разным причинам оказались не удостоенными специальных исследований. Среди них, без сомнения, одной из самых интересных является история поступления южноперсидских коллекций, связанных с именем князя Н. И. Аматуни, имя которого совершенно неизвестно научному миру. Он принадлежал к числу так называемых востоковедов-практиков, которые не оставили специальных трудов в области востоковедения. Его деятельность развивалась в недрах министерства финансов и главного управления торгового мореплавания и портов, и он много сделал для расширения влияния России на Ближнем Востоке. Материалы о его деятельности хранятся в Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге.

Ключевые слова: князь Н. И. Аматуни, экспедиция на Ближний Восток, страны Персидского залива, этнографическая коллекция, Российский этнографический музей.

Согласно материалам личного дела, охватывающего период 1903 - 1916 гг. [РГИА, ф. 95, оп. 9, ед.хр. 4, л. 1 - 14 и далее; ВА ГРМ, л. 87 - 87об.], Никодим Исаевич Аматуни, армяно-григорианского вероисповедания, родился 3 мая 1862 г. В 1889 г. он окончил юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета и получил степень кандидата права. 30 января 1890 г. был определен на службу в Уголовно-кассационный департамент Правительствующего Сената кандидатом на судебные должности, где был утвержден в чине коллежского секретаря. 16 февраля 1893 г. Аматуни был назначен и.д. судебного следователя округа Екатеринославского окружного суда, а с 30 апреля 1896 г. - и.д. судебного следователя округа Витебского окружного суда. Затем он в той же должности служил в Саратовском окружном суде (приказ от 26 мая 1898 г.), а с 17 апреля 1903 г. был назначен и.д. судебного следователя округа Каменец-Подольского окружного суда, куда был переведен по собственному прошению. В 1895 г. Аматуни был произведен в титулярные советники.

Н. И. Аматуни близко знал академика А. Н. Пыпина, с которым находился в долговременной переписке и который оказал на него большое влияние. В Петербурге он был близок к кружку А. А. Шахматова; приезжая в Петербург, часто бывал в домах А. Ф. Кони и В. С. Соловьева. Также он был близко знаком с известным землевольцем и путешественником П. А. Ровинским.

В начале 1903 г. жизнь Аматуни резко изменилась. 20 января 1903 г. он ходатайствовал перед главноуправляющим торгового мореплавания и портов (далее - ТМП) великим князем Александром Михайловичем о предоставлении ему должности во вверенном тому ведомстве. В 1903 г. приказом по ведомству главного управления торгового мореплавания и портов от 11 августа 1903 г. переведен на службу по главному

управлению ТМП, где был назначен чиновником особых поручений VI класса при главноуправляющем.

В 1904 г. Аматуни был произведен в коллежские советники и назначен заведующим экспедицией, снаряженной главным управлением ТМП в порты Персидского залива и тяготеющие к ним провинции. Эта экспедиция продолжалась с февраля по октябрь 1904 г. После возвращения из поездки Аматуни был командирован в Москву, Варшаву, Лодзь, Киев, Одессу, Батум, Тифлис, Харьков и Нижний Новгород для организации совещаний и выработки практических рекомендаций фирмам, ведущим торговлю с южной Персией, а также устройства выставок¹. Выставки и совещания, устроенные Н. И. Аматуни, были высоко оценены представителями торгово-промышленных кругов. В частности, представитель торгового дома "Братья Зензиновы" в одном из частных писем писал по их поводу следующее: "На днях уехал из Москвы Н. И. Аматуни. Устроенная им здесь, в здании Биржи, небольшая выставка образцов товаров, которые ввозятся в южную Персию и которые могли бы оттуда вывозиться в Россию, и тот обстоятельный подробный доклад, который он сделал в течение 2-х заседаний, а также данные им объяснения по каждому предмету в отдельности, с полным знанием дела, произвели на здешнее купечество очень благоприятное впечатление и заинтересовали многих фабрикантов и торговцев. Некоторые из них предполагают на ближайшем же пароходе отправить через Одессу в Бушир и Бассору образцы своих произведений, другие же намерены для пробы послать туда некоторую часть товара. Заинтересовались также привозом из Персии кое-каких предметов, например, джута, воска, гуммидра-ганта², гуммиарабика³, опиума, лимонного сока, кунжутного семени и других. Часть этих поручений, вероятно, придется принять для исполнения нашей фирмы. Теперь, когда рынок Маньчжурии, куда Москва сбывала товаров ежегодно на несколько десятков миллионов рублей, для России совершенно потерян, надлежит подумать о том, чтобы найти новый рынок и таковым может быть южная Персия, если только русское купечество сумеет это сделать, а Правительство не откажет в своем содействии" [РГИА, ф. 40, оп. 1, ед.хр. 606, л. 27 - 27об.].

По результатам работы этой выставки образцов южноперсидского ввоза и вывоза, устроенной в помещении Санкт-Петербургской биржи, купцы и другие лица, интересующиеся развитием торговых сношений России с Персией, выразили желание, чтобы из этих образцов, по закрытии выставки, был устроен общедоступный музей, который пополнялся бы ежегодно. По мнению Аматуни, такой музей целесообразнее было бы устроить в Москве или в Одессе, по учреждении там агентства главного управления торгового мореплавания и портов, в крайнем случае - в Петербурге в помещении главного управления. При этом он отмечал, "что если будет признано трудным в виду отсутствия на это специальных средств, для Главного управления принять на себя устройство музея в названных городах, то Торговый Дом "Братья Зензиновы" изъявил желание устроить вышеназванный музей при своих конторах в Одессе или Москве". Следует отметить, что именно упомянутый торговый дом был определен как генеральный посредник и координатор всей торговой деятельности в Южной Персии [РГИА, ф. 565, оп. 4, ед.хр. 14565, л. 50 - 50об.].

В августе 1905 - апреле 1906 г. Аматуни, уже будучи чиновником особых поручений при министре торговли, возглавил вторую свою экспедицию в порты Персидского залива и соседние с ними провинции. По возвращении из экспедиции в 1906 г. он вновь был командирован в промышленные центры России для ознакомления русского купечества с материалами о торговых сношениях России с рынками Южной Персии.

В 1907-м он был произведен в статские советники и в 1908 г. командирован в иностранные порты, посещаемые срочными рейсами и фиксированной датой парохода-

¹ Об этом ежедневная газета "Новости дня" сообщала в номере от 21 (8) марта 1905 г.

² Смола, получаемая из колючего кустарника.

³ Разновидность камеди.

ми Русского общества пароходства и торговли для выяснения торгового значения для России названных портов. В 1909 г. был командирован в Новороссийск, Сухум и промежуточные между ними порты сроком на один месяц для собрания на месте сведений об организации способов сообщения между останавливающимися на рейды срочными пароходами.

В 1909 г. на Аматуни было возложено главное заведование плавучей выставкой, организованной Русским обществом пароходства и торговли для посещения портов Ближнего Востока, а в 1910 г. он был назначен комиссаром русского отдела на Международной выставке в Турине, которая состоялась в следующем году.

В 1911 г. Аматуни, уже действительный статский советник, был командирован в пункты Болгарии, Сербии и Румынии, тяготеющие к портам Дуная и Прута, для выяснения современного состояния деятельности Русского дунайского пароходства и сбора на месте сведений, касающихся улучшения и развития торговых сношений России с придунайскими странами, а затем - в порты Ближнего Востока для ознакомления с условиями местных рынков.

Начало Первой мировой войны Аматуни встретил на службе в Российском обществе Красного Креста. Главное управление Общества командировало его в распоряжение своего главноуполномоченного на Северо-западном фронте, где он управлял полевым складом в Варшаве [Симбирский, 1917, с. 130 - 139, 153; Вестник Красного креста, 1915, N 5, с. 2146]. В 1916 г. он - непременный член Петроградского отдела особой комиссии Верховного совета Общества с оставлением в должности по министерству торговли и промышленности.

В 1915 г. Аматуни был награжден орденом Св. Владимира 3-й степени, а 22 июня 1916 г. "за труды по Российскому обществу Красного Креста при обстоятельствах военного времени" - орденом Св. Станислава 1-й степени. Также он был награжден серебряной медалью в память царствования императора Александра III и бронзовой - в память 300-летия Дома Романовых. Кроме того, Аматуни имел иностранные награды -ордена Истинного креста Св. Гроба Господня и Болгарский за Гражданские заслуги 3-й степени. В 1914 г. ему было предоставлено право ношения высочайше учрежденного 24 июня 1899 г. знака Красного Креста.

В годы гражданской войны имя Н. И. Аматуни мелькало среди деятелей белого движения юга России. После поражения белой армии он эмигрировал, жил в Париже, принимал участие в деятельности Общества памяти императрицы Александры Федоровны, Союза русских судебных деятелей, Общества бывших студентов Санкт-Петербургского университета, был членом Главного управления Российского общества Красного Креста, выступал с воспоминаниями. Последнее время жил в Русском доме в Сент-Женевьев-де-Буа. Умер 4 марта 1946 г. и похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа [Российское зарубежье..., 2008, с. 49].

В контексте истории формирования коллекций Этнографического отдела нас прежде всего интересуют экспедиции Н. И. Аматуни в Южную Персию.

Цели и задачи экспедиций изложены им в "Записке" от 24 апреля 1905 г. на имя начальника отдела торгового мореплавания К. Алексеева [РГИА, ф. 565, оп. 4, ед.хр. 14565, л. 45 - 49об.]. В ней отмечалось, что вопрос об установлении сообщений с Персией морским путем возник в 1900 г. В этом году министерством финансов было предпринято исследование торговли в Персидском заливе с целью выяснения возможностей для сбыта там русских товаров. Результаты этого исследования показали полную возможность организации непосредственных торговых связей и ввоза российских товаров в порты южноперсидского побережья. Поэтому министерство финансов, решив установить эти связи, поручило Русскому обществу пароходства и торговли совершить в феврале 1901 г. пробный рейс из Одессы в порты Залива. Рейс этот дал благоприятные результаты, но так как опыт одного рейса не представлял еще достаточно данных для реальной организации срочных рейсов и порядка их выполнения, то ми-

нистерством финансов было признано необходимым организовать еще несколько рейсов пароходов Русского общества в порты Персидского залива. Добытые в первых рейсах данные показали, что непосредственные морские торговые связи России с портами Персидского залива могли развиваться при условии установления постоянных срочных рейсов пароходов в течение более или менее продолжительного срока. Вопрос об установлении срочных сообщений с Персией был подвергнут окончательному обсуждению в Особом совещании под председательством статс-секретаря С. Ю. Витте и затем внесен на утверждение Государственного Совета.

При рассмотрении этого вопроса в марте 1903 г. департаменты Государственного Совета признали весьма важным для России в политическом отношении мероприятия, способствующие установлению и укреплению русского влияния в Персии. Участие России в судьбах этого государства являлось, по мнению департаментов, наследием, завещанным всеми предшествующими царствованиями, начиная с Петра Великого. До этого все планы правительства были по преимуществу направлены на обеспечение преобладания России на севере Персии. С этой целью были сооружены железные дороги до Эривани, а также приняты и дальнейшие меры для выхода нашей железнодорожной сети к сухопутной границе с Персией. Но укрепление русских позиций на севере не обеспечивало влияния России на остальные провинции этой страны. Достижение последнего возможно лишь при укреплении позиций России и на юге Персии. Необходимость направленных к этой цели мероприятий сказывалась особенно отчетливо ввиду предполагавшегося в то время сооружения Багдадской железной дороги, при помощи которой соперничавшие с Россией державы приобретали мощное средство к усилению своего влияния. В ряду таких мероприятий русское пароходство должно было занять видное место. В департаментах считали, что срочные пароходные сообщения с портами Персидского залива должны действовать в течение достаточно продолжительного срока.

На основании последовавшего затем и утвержденного Николаем II 2 апреля 1903 г. мнения Государственного Совета главным управлением торгового мореплавания и портов был заключен с правлением Русского общества пароходства и торговли договор о срочных пароходных сообщениях между Одессой и портами Персидского залива и Басрой. Согласно этому договору, Общество обязалась в течение 12 лет, начиная с 1 января 1903 г., совершать рейсы из Одессы до Басры четыре раза в год. Кроме того, правительство обращало особое внимание на оказание содействия российским промышленникам в борьбе с иностранной конкуренцией. К мерам этого содействия относилось, в частности, развитие сети консульского представительства, выразившееся помимо открытия в 1901 г. консульств в Басре и Бушире в учреждении такого же в Бендер-Аббасе и постановке на очередь вопроса об открытии русского консульства в Маскате.

Министерство финансов (до 1902 г.), а затем и главное управление ТМП всячески способствовали привлечению российского купечества к торговле с южной Персией. В результате в портах Персидского залива и в тяготеющих к ним торговым центрах Ширазе, Исфагане, Иезде, Кермане, а также и Багдаде утвердились представители фирм Прохорова, Саввы Морозова, Асафа Баранова, Шейблера, Азуманова, Братьев Алиевых и др. С конца 1904 г. Торговый дом "Братья Зензиновы" раскинул сеть своих агентов в крупных торговых центрах южных провинций Персии и открыл конторы в Басре и Бушире.

Так на юге возник целый ряд российских предприятий, куда ежегодно для расширения дела посылались русские приказчики. Несмотря на тяжелые условия работы (русский банк действовал в основном на севере Персии), торговля с этими местами постепенно развивалась и с каждым годом число российских купцов на юге Персии прибавлялось.

До Аматуни в этом регионе с теми же целями изучения портов Персидского залива в апреле-октябре 1900 г. побывала экспедиция известного журналиста

С. Н. Сыромятникова (псевдоним Сигма), выступавшего под видом купца, который до этого, в 1897 - 1899 гг., совершил ряд поездок по Корее с целью изучения возможности разработки там полезных ископаемых российскими предпринимателями. Именно на основании сведений, добытых С. Н. Сыромятниковым в Южной Персии, и было решено отправить пробным рейсом в Персидский залив пароход Русского общества; в организации этого дела, а также в осуществлении мер министерства финансов по привлечению к участию в этом деле русских промышленников Сыромятников принимал самое деятельное участие [РГИА, ф. 22, оп. 2, ед.хр. 2320, л. 1.3об.]. В 1902 г. в портах Южной Персии побывал киевский биржевой маклер А. Д. Сумневич, который изучал возможности экспорта российского сахара в этот район [РГИА, ф. 95, оп. 4, ед.хр. 1458, л. 31 - 39.]⁴.

Как уже говорилось, первая экспедиция Н. И. Аматуни была совершена в феврале-октябре 1904 г. В своем секретном докладе, датированном 3 ноября 1904 г., о целях и задачах этой экспедиции он писал следующее: "В моих исследованиях и руководстве деятельностью представителей нашего купечества, входивших в состав экспедиции, я исходил из основного положения, что Россия имеет большие политические интересы в Персии, Месопотамии и Арабском Ираке, которые она поддерживает и развивает мирными средствами, самые главные и важные из коих являются установление правильного торгового обмена с Персиею, Месопотамией, Арабским Ираком и занятие господствующего положения для нашей торговли на рынках этих стран. Насколько можно было в моих силах, я старался, чтобы представители нашего купечества, как русские люди, прониклись этою идеею и в своих сношениях с иностранными купцами сперва подумали о наших общих государственных интересах во всей Персии, Месопотамии и Арабском Ираке, а потом об интересах своей фирмы, благо интересы эти во многом тождественны и друг другу не противоречат" [РГИА, ф. 95, оп. 4, ед.хр. 1473 (1904 г.), л. 3 - 4].

В своих отчетах Аматуни дает характеристику, часто нелицеприятную, деятельности представительств русских торговых домов в ближневосточном регионе, работе консульств государств, с которыми Россия здесь соперничала, а также рекомендации, в которых указывает на методы и пути развития здесь влияния России.

Вторая экспедиция Аматуни имела те же задачи, что и первая. В ее состав в качестве частного секретаря вошел окончивший курс высших коммерческих наук в Московской коммерческой академии Павел Федосеевич Михайлов, а также командированный в распоряжение экспедиции казак первого Лобинского полка Кубанского казачьего войска Моисей Здвишков, который в основном занимался разведкой местностей, через которые проходила экспедиция, организацией и управлением каравана [РГИА, ф. 565, оп. 4, ед.хр. 14565, л. 116.]. Кроме того, в экспедиции приняли участие представители крупных фабрикантов: Морозова, Прохорова, Кузнецова и др.

Маршрут был следующим: экспедиция должна была выехать из Одессы, посетить Константинополь, Смирну, Бейрут, Яффу, Порт-Саид, Суэц, Джидду, Ходейду, Джибути, Аден, Маскат, изучить, по мере возможности, условия торговли в этих портах, равно как и деятельность Русского общества пароходства и торговли, а затем подробно исследовать порты Персидского залива: Бендер-Аббас, Дубай (на Пиратском берегу), Линге, Бахрейн, Бендер-Бушир, Мохамера, Ахваз, Шустер-Бассора; сухопутный же маршрут экспедиции был направлен на крупные торговые центры Персии: Шираз, Исфахан, Йезд, Рафсинджан, Керман, Бам и Бендер-Аббас. При этом на экспедицию была возложена особая задача подробного изучения еще малоисследованного торгового пути из Кермана на Бам, крепость Кяну, с выходом в Бендер-Аббас, т.е. в район персидского Белуджистана. Ввиду этого Аматуни было предоставлено право при исследо-

⁴ См. отчет Сумневича в "Вестнике сахарной промышленности" (Киев, 1902); в 1906 г. А. Д. Сумневич совершил вторую командировку в Южную Персию (см. "Вестник сахарной промышленности". Киев, 1906). В своих отчетах он дает характеристики торговых центров и торговых путей.

вании неизвестных районов не ограничиваться установленным маршрутом временем, а сообразовываться с местными условиями. Поэтому экспедиция продолжалась вместо шести десять месяцев, из которых три посвятила изучению одной только дороги из Кермана через Бам в Бендер-Аббас [РГИА, ф. 565, оп. 4, ед.хр. 14565, л. 18об.-19]. В финансировании экспедиции принимали участие как правительство, так и торговые дома. Проходила она в труднейших климатических и организационных условиях: местности славились нападениями разбойников.

В ходе работы участники экспедиции проводили подробную фотографическую съемку (этим в основном занимался П. Ф. Михайлов), демонстрировали произведения российской промышленности, а также собирали предметы местного производства. Отчеты Аматуни пестрят замечаниями, в которых не только анализируются перспективы южноперсидского рынка, но и содержат сведения этнографического характера. Так, он отмечал, что "хотя сами персы в Исфагане и Гамадане делают ручным способом довольно сносные самовары, но самовары эти уступают нашим, как по качеству, так и по цене: наши самовары скорее закипают и дешевле стоят" [РГИА, ф. 565, оп. 4, ед. хр. 14565, л. 26 - 26об.]. В целях демонстрации вкусов жителей Персии экспедиция собирала образцы наиболее ходовых местных товаров, которые в дальнейшем были использованы русскими фабриками при изготовлении товаров, предназначенных для этого рынка.

Для изучения причины, почему южноперсидский хлопок направлялся главным образом в Бомбей, и для принятия на месте меры к тому, чтобы Москва заменила Бомбей, по просьбе владельца Трехгорной мануфактуры Прохорова, Товарищества Никольской мануфактуры Саввы Морозова и мануфактуры Людвига Рабинека Аматуни совершил поездку из Бендер-Бушира в Бомбей, о чем составил "Торгово-политический отчет", в котором был представлен анализ всего южноазиатского рынка хлопчатобумажной продукции, особенности потребления тканей в разных странах и возможных перспектив российских производителей в этом регионе [РГИА, ф. 565, оп. 4, ед.хр. 14565, л. 56 - 68].

В своем отчете Аматуни, кроме того, специально остановился на купеческом сословии парсов, или гебров, занимавшем ведущее положение в бомбейской торговле. "Перейдя к вопросу о Парсах, следует отметить, что они в Индии представляют из себя особую политическую единицу. Как выше было доложено, в Персии Парсов называют Гебрами и они пользуются особым покровительством нашей Миссии в Тегеране и Учетно-Ссудного Банка Персии. Настоящие Парсы - потомки выходцев из Гебров из Персии, по завоевании последней мусульманами. Основная черта их религии вера в Единого Бога и два враждующих между собой начала - Добро и Зло.

Основными правилами этого учения для жизни являются чистая мысль, чистое слово и чистое деяние; насколько Парсы придерживаются в действительной жизни этих принципов, сказать трудно. Парсы вместе с Индусскими реформаторами составляют самую образованную часть туземного общества. Выдающаяся коммерческая способность Парсов признана лучшими английскими коммерсантами, которые с трудом конкурируют с ними, несмотря на оказываемое англичанам особое покровительство со стороны Индийского Правительства. Парсы легко усваивают европейское образование, но остаются крайне консервативными в сохранении своих обычаев и племенных особенностей; в этом отношении они проявляют удивительную солидарность и сплоченность. Все комиссионное дело в Бомбее в руках Парсов; нам приходилось иметь дело с некоторыми комиссионерами, все они объяснялись на нескольких языках и при случае всегда нас знакомили с фабрикантами и купцами Парсами, избегая англичан и индусов.

Парсы имеют собственное национальное собрание и считают своей родиной юго-восточную часть Персии, откуда они должны были удалиться вследствие притеснений мусульман. При системе английского управления в Индии, представляющей каждой народности свободу вероисповедания, собрания обычаев и даже суеверий, словом,

полной племенной обособленности и подчинения себе только в экономическом отношении, Парсы, как более способный элемент, завоевали наиболее выгодное положение в сравнении с другими племенами и прилагают большое старание к развитию и поддержанию наилучших сношений с гебрами, живущими в Персии. Известный богач миллионер гебр Арбаб Джемшид, живущий всегда в Персии и пользующийся большим уважением среди персидских гебров, пользуется не меньшей популярностью и в Бомбее среди Парсов. Наш Учетно-Ссудный Банк Персии предполагает вручить [ведение] своих операций на юге Персии самому Арбаб Джемшиду.

Будучи малочисленными, общее количество их не превышает ста тысяч, Парсы сознают свою силу только в богатстве и посвящают себя исключительно коммерческой деятельности. Не удивительно, что при таком понимании своей роли и значения из Парсов выходят прекрасные коммерсанты, нередко побеждающие европейцев на почве конкуренции. Лучшая часть Бомбея - Малабарский Холм, занята домами Парсов; они имеют богатые выезды и, по-видимому, прекрасно живут и богатеют. Из изложенного становится ясным, что если Парсы ищут нашего покровительства, то вовсе не в наших интересах, а чтобы более усилить себя в экономическом отношении. Не подлежит сомнению, что если в настоящее время мы допустим Парсов к участию в наших торговых предприятиях на юге Персии, то тем самым будем способствовать к усилению их нравственного и экономического значения и к приобретению со временем в их лице опасных конкурентов для нас же самих, а вытеснение их с занятого ими положения на торговых рынках окажется не легким делом и потребует больших денежных затрат" [РГИА, ф. 565, оп. 4, ед.хр. 14565, л. 63 - 65].

Аматуни остановился и на описании традиционной добычи жемчуга на Бахрейнских о-вах. Сведения, полученные им от главного экспортера жемчуга германского подданного Муциуса, по его мнению, были крайне интересны и существенно отличались от тех, которые излагались в российских изданиях, но вполне совпадали со сведениями, впоследствии сообщенными ему многими другими лицами, поддерживавшими торговые сношения с островами. "По словам вышеупомянутого коммерсанта, группа Бахрейнских островов представляет из себя пустыню, в очень редких местах покрытую тощей растительностью. Воды очень мало, да и та скверного качества. Население на островах крайне бедно и с потребностями крайне ограниченными; в сезон ловли жемчуга, продолжающийся два месяца, июль и август, все население с пришлым для ловли элементом едва достигает 25 000 человек.

Жемчужный промысел совершенно свободен от налогов, единственное ограничение состоит в том, что каждый хозяин может иметь не более двух лодок; в общем же число лодок, собирающихся ежегодно для ловли жемчуга, не превышает 2500.

По окончании лова хозяева лодок тут же сдают свой улов европейским промышленникам, еще в начале сезона закупающим будущий улов и выдающим под него ссуды" [РГИА, ф. 565, оп. 4, ед.хр. 14565, л. 74об.-75].

Аматуни подробно остановился на попытке организовать в Одесском училище торгового мореплавания факультативного бесплатного курса персидского языка в праздничные дни, а также в другие дни по вечерам. На проведение этих занятий было получено специальное разрешение агенту Русского общества пароходства и торговли Кайхосроу Шахроху, ранее учителю Гебрской школы в Кермане, пользовавшемуся, по свидетельству российского консула в этом городе Миллера, всеобщим уважением среди гербов. Будучи агентом Русского общества пароходства и торговли, Кайхосроу Шахрох получал жалованье в 100 руб. в месяц, а также возмещение всех расходов, связанных с его поездкой из Кермана через Мешхед и Баку в Одессу. На обязанности Шахроха, согласно заключенному Миллером со стороны Общества с Шахрохом договору, лежало содействие - посредством закупок в Одессе русских товаров для керманских купцов и персидского сырья и предметов кустарной промышленности для русских купцов - развитию торгового обмена между Россией и Персией. Если же деятельность

Шахроха на протяжении условленных в договоре двух лет его службы в Обществе окажется бесполезной и не даст никаких позитивных результатов, то Общество вправе было прекратить выдачу Шахроху жалованья и считать себя свободным от всех обязательств перед ним.

К апрелю 1905 г. Кайхосроу Шахрох два месяца находился в Одессе и, как Аматуни успел убедиться во время своей командировки в Одессу, не знал, куда применить свои познания и способности, так как с возможностями русской торговли он не был знаком, а положение в южных провинциях Персии, будучи прежде всего учителем, знал плохо. Во время переговоров с Аматуни Шахрох выражал желание, чтобы ему дали какую-либо письменную работу, соответствовавшую его способностям, ибо без определенного дела он тяготился своим положением и желал бы вернуться на родину, находя дальнейшее свое пребывание в Одессе бесполезным. В свою очередь, главная контора Русского общества в Одессе признавала пребывание Шахроха в Одессе невыгодным для себя и искала случая, чтобы прервать договор с Шахрохом и отправить его на родину. В данном случае, как и во многих других, считал Аматуни, Общество выказало полное равнодушие к коммерческому делу и неспособность воспользоваться благоприятными обстоятельствами для развития торговли своих предприятий. Поэтому, полагал Аматуни, наибольшие выгоды для Управления ТМП от пребывания Шахроха в Одессе представляло бы введение в Одесском мореходном училище курса персидского языка и назначить Шахроха преподавателем. В беседе Аматуни с Шахрохом последний выражал полную готовность заниматься преподаванием персидского языка в мореходных классах [РГИА, ф. 565, он. 4, ед.хр. 14565, л. 90 - 94.].

К своим отчетам об экспедиции Аматуни приложил записку "Политическое состояние Персии" [РГИА, ф. 565, оп. 4, ед.хр. 14565, л. 138 - 154], где, в частности, изложил свой взгляд на проводимые в то время реформы в Иране. Кроме того, после экспедиции он передал в Этнографический отдел Русского музея Александра III материалы, собранные им в Южной Персии.

28 октября 1906 г. известный востоковед К. А. Иностранцев, курировавший в Этнографическим отделе район Кавказа и Средней Азии, представил на заседании совета Отдела рукописи Аматуни, в которых были собраны данные о материальной культуре жителей Персии. Он сообщил также, что кроме этнографической коллекции, собранной Аматуни на средства Этнографического отдела, он собрал на свои средства еще около 250 предметов, которые предлагал Музею. В ноябре эти предметы были осмотрены членами Совета и приобретены для музея [АРЭМ, л. 66, 69]. В составе коллекций находились предметы женской, мужской и детской одежды, инструменты, употреблявшиеся при обработке кожи, дорожные принадлежности для курения, столовые дорожные принадлежности, комплекты упряжи для лошадей, верблюдов, мулов, ослов и т.д. Коллекции были хорошо аннотированы самим Н. И. Аматуни. Иранская терминология была уточнена в ходе регистрации известным востоковедом А. Н. Самойловичем.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Архив Российского этнографического музея (АРЭМ). Ф. 1. Оп. 1. Ед.хр. 31.

Ведомственный архив Государственного Русского музея (ВАГРМ). Ф. ГРМ(1). Оп. 1. Ед.хр. 307. Вестник Красного Креста. 1915. N 5.

Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ). Ф. 395. Оп. 1. Ед.хр. 395.

Российское зарубежье во Франции, 1919 - 2000: Биографический словарь в 3 т. / Под общ. ред. Л. Мнухина, М. Авриль, В. Лосской. Т. 1. М., 2008.

Российский государственный исторический архив (РГИА).

Симбирский Н. Красный Крест на войне. Пг., 1917.