Рецензии. Г. И. ЩЕТИНИНА. УНИВЕРСИТЕТЫ В РОССИИ И УСТАВ 1884 ГОДА

Актуальные публикации по вопросам педагогики и современного образования.

NEW ПЕДАГОГИКА И ОБРАЗОВАНИЕ


Все свежие публикации



Меню для авторов

ПЕДАГОГИКА И ОБРАЗОВАНИЕ: экспорт произведений
Скачать бесплатно! Научная работа на тему Рецензии. Г. И. ЩЕТИНИНА. УНИВЕРСИТЕТЫ В РОССИИ И УСТАВ 1884 ГОДА. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные кнопки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси

Система Orphus

8 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор:


М. Изд-во "Наука". 1976. 232 стр. Тираж 2000. Цена 1 руб. 1 коп.

Монография научного сотрудника Института истории СССР АН СССР кандидата исторических наук Г. И. Щетининой - первый в отечественной историографии комплексный труд об университетской политике самодержавия в 70 - 80-е годы прошлого столетия. Это результат многолетних исследований автора, основанных преимущественно на многообразном источкиковом материале1 .

В центре книги - история разработки и осуществления так называемой университетской контрреформы, которая должна была упразднить академические свободы университетских коллегий, декларированные


1 Г. И. Щетинина. Подготовка университетского устава 1884 г. "Научные доклады высшей школы. Исторические науки". 1961, N 1; ее же. Классификация и анализ основных источников по истории университетской контрреформы 1884 г. "Малоисследованные источники по истории СССР XIX- XX вв.". М. 1964; ее же. Университеты и общественное движение в России в пореформенный период. "Исторические записки". Т. 84. 1969; ее же. В. И. Ленин о студенческом движении в России. "История и историки. Историографический ежегодник 1970". М. 1973.

стр. 133


уставом 1863 года. Ею открылось наступление "не совсем добитых реформой" крепостников2 на буржуазное законодательство 60-х годов XIX века. Почему же свою "возвратную" политику царизм начал именно в области высшего образования? Автор исчерпывающе отвечает на этот вопрос. Во- первых, причиной тому была активнейшая роль передовой интеллигенции в антисамодержавной борьбе, широкое студенческое движение, смыкавшееся с революционным, оппозиционность либеральной профессуры. Во-вторых, правящая камарилья с помощью высшей школы попыталась "подморозить" Россию. Университеты, в которых воспитывались кадры государственной администрации, должны были преградить путь проникновению освободительных идей в студенческую среду. Наконец, в-третьих, университетское образование, построенное на принципе всесословности, подрывало политическое господство поместного дворянства, ибо открывало дорогу "умственному пролетариату", разночинцам в государственный аппарат и в дворянское сословие (стр. 36, 111 и др.).

Г. И. Щетинина показывает, что в реальной жизни субъективные сословно- охранительные устремления консерваторов наталкивались на буржуазную тенденцию в развитии высшей школы, проистекавшую из объективных потребностей страны в научном знании, в кадрах специалистов высшей квалификации. Самодержавие не могло не считаться с ней, но всей своей "просветительской" политикой сдерживало ее действие. Противоборство сословно-охранительной и буржуазной тенденций отдалило финал университетской контрреформы. Потребовалось более 20 лет непрерывного законотворчества, сопровождавшегося противоречиями в правящих сферах, конфронтацией правительства и либеральной общественности (в первую очередь профессуры), репрессивными мерами против студенческого движения, чтобы сокрушить "крамольный" университетский устав 1863 года. В борьбе по академическому вопросу, заключает Г. И. Щетинина, отразилась расстановка общественно-политических сил эпохи (стр. 48).

В книге показано, что изгибы и повороты правительственного университетского курса обусловливались степенью напора "снизу". Революционным натиском на самодержавие в конце 70-х - начале 80-х годов XIX в. были торпедированы многие проекты нового устава университетов и реакционные меры, направленные на "улучшение" действовавшего. Наконец, сам устав 1884 г., принятый в условиях спада революционного движения, хотя и уничтожил автономию российских университетов, однако воплотил в себе далеко не все требования реакционного дворянства. Академическая политика в пореформенные десятилетия подчинялась единой цели изолировать университеты от общественной борьбы. Для этого необходимо было в первую очередь покончить со студенческим движением. В глухую пору реакции учащаяся молодежь считалась "особо охраняемой средой", ибо не было еще "другого слоя, тем менее класса населения, представлявшего в глазах правительства "весьма благоприятную почву для противоправительственной агитации"3 , - отмечал В. И. Ленин. В монографии исследованы протекавшие в студенческой среде социальные и политические процессы, а также причины безрезультатности попыток регулировать социальный состав учащихся.

Источник студенческих "беспорядков" правительство видело в демократизации учащейся молодежи (численность дворян среди студентов университетов за 20- летие снизилась почти на 20%: 1855 г. - 65%, 1875 г. - 45,8% (стр. 70 - 71). Поэтому перед министерством просвещения ставилась задача превратить студенчество в дворянскую по составу, однородную по материальному достатку, монолитную по верноподданнической идеологии замкнутую касту будущих чиновников. С 70-х годов XIX в. эта идея стала основой, определявшей существо готовившейся университетской реформы. Ею были пронизаны устав 1884 г. и более поздние дополнения к нему. Предпринятые шаги привели, однако, лишь к минимальному и кратковременному результату. В 1888 г. дворянская часть университетского студенчества возросла до 48%, и то только за счет Петербургского и Новороссийского университетов (стр. 200). Естественный ход буржуазного развития страны весьма скоро аннулирует этот результат. В 1908 г. Ленин напишет: "Тысячи и миллионы нитей связывают учащуюся молодежь с средней и низшей буржуазией, мелким чиновничеством, известными группами крестьянства, духовенства и т. д."4 .


2 В. И. Ленин. ПСС. Т. 1, стр. 295.

3 В. И. Ленин. ПСС. Т. 5, стр. 305.

4 В. И Ленин. ПСС. Т. 17, стр. 219.

стр. 134


Главный источник общественной мобильности студенчества Г. И. Щетинина видит в том, что в его среде преобладала мелкобуржуазная идеология, носительницей которой являлась не только молодежь из "податных" сословий, но и дети обедневшего и служилого дворянства (привилегированная дворянская молодежь получала высшее образование в закрытых учебных заведениях, готовивших командные кадры царской администрации). Автор показывает, что непреодолимых перегородок между сословными группами университетской молодежи не было. Студенческий коллектив растворял сословные различия, что и обусловливало в целом его близость к демократической буржуазии5 . Поэтому-то стремление самодержавия деформировать буржуазное развитие страны вызывало протест студенческого большинства.

Считая, что политическая борьба, бесспорно, была связана с подъемом массового рабочего движения, Г. И. Щетинина вместе с тем пишет: "Студенты, выступая против университетских порядков и правительственной политики в пореформенную эпоху, объективно, независимо от осознания этого участниками движения боролись против одной из сторон самодержавного строя" (стр. 80). С этим выводом нельзя не согласиться. Еще нечеткие контуры политического размежевания учащейся молодежи, на которые обращено внимание в книге (реакционеры-белоподкладочники, сторонники легального прогресса - "культурники", радикалы), свидетельствуют о том, что уже во второй половине XIX в. начался процесс, который обрел зримые очертания накануне первой русской революции и дал Ленину основание выделить в студенчестве шесть политических групп: "реакционеры, равнодушные, академисты, либералы, социалисты-революционеры и социал- демократы"6 . Царизму не удалось направить общественно- политическую активность студентов в русло официальной идеологии. Студенческое движение обрело еще больший размах и организованность. Ленин отмечал, что до середины 90-х годов XIX в., то есть до вступления в революционную борьбу пролетариата, "бунтовали одни студенты"7 . Этот факт справедливо оценивается автором как один из признаков идеологического кризиса системы самодержавия.

Университетская контрреформа имела целью покончить с оппозицией и в преподавательском корпусе. Исследуя истоки этой оппозиции, Г. И. Щетинина сосредоточила внимание на социальной характеристике профессоров и преподавателей. Она изучила их послужные списки (формуляры) за 1875 г. и за 20-летие, с 1884 по 1904 г. (всего 900 формуляров). Этот первый в советской историографии социологический анализ профессорской корпорации проведен по программе: сословная принадлежность, имущественное положение, возраст, национальность (вероисповедный признак), образование. Он позволил сделать интересные наблюдения, уточняющие и даже опровергающие сложившиеся представления о некоторых сторонах жизнедеятельности данной профессиональной группы российской интеллигенции. Автор приходит к выводу, что преподавательский корпус университетов состоял в основном из разночинцев по происхождению (59,1% - в 1875 г.; 60,7% - в 1904 г.) (стр. 50 - 52, 169 - 180), к которым по своему общественному и имущественному положению были близки беспоместные дворяне (число владельцев имений среди преподавателей в 1875 - 1904 гг. снизилось с 58% до 18%) (стр. 51 - 52. 186 - 187). Налицо, заключает автор, тенденция, которая "составила одну из особенностей формирования русской интеллигенции в последней четверти XIX в., переплавлявшей представителей различных сословий капиталистической России" (стр. 187 - 188).

Следствием этого сложного процесса была общественно-политическая неоднородность профессорского корпуса. В него входили и эпигоны крайней реакции (К. Н. Леонтьев, М. И. Владиславлев), и умеренные консерваторы (В. И. Герье, Б. Н. Чичерин), и столпы либерального течения (М. М. Ковалевский, С. А. Муромцев). Политический пресс самодержавия обусловил, однако, преобладание среди профессоров либеральных умонастроений, что предопределило двойственность общественного поведения преподавательского корпуса. С одной стороны, ученые не могли "не восставать против дикого полицейского гнета абсолютизма, травящего мысль и знание"8 . Отсюда проистекало их стремление сохранить "почетное и независимое положение университетов", являвшееся неотъемлемой частью буржуазных прав (стр. 57). В академической среде находили отклик конституцион-


5 См. там же.

5 В. И. Ленин. ПСС. Т. 7, стр. 343.

7 Там же, стр. 131.

8 В. И. Ленин. ПСС. Т. 2, стр. 454.

стр. 135


ные идеи. Из нее либеральное движение черпало своих лидеров, "наиболее идейных, наиболее образованных, наиболее бескорыстных, наиболее свободных от непосредственного давления интересов и влияний денежного мешка"9 . С другой стороны, профессор, занимавший на иерархической чиновничьей лестнице не последнее место, как бы прирастал своими корпоративными материальными интересами к абсолютизму и в связи с этим поступался своим "оппозиционным пылом"10 . Т. И. Щетинина показывает, как цепко держалось большинство профессоров за идею совместимости царизма и университетской автономии. Однако самодержавие не мирилось даже с такой пассивной оппозицией. Устав 1884 г. существенно подорвал ее корпоративные корни. Некоторые положения монографии вызывают замечания. Неудачным представляется ее название. Оно не раскрывает содержания работы (университетская политика самодержавия) и не устанавливает четких хронологических границ ее (устав 1884 г. действовал до февраля 1917 г.). Г. И. Щетинина не выдвинула убедительных мотивов, объясняющих, почему ею исключен из сферы исследования Варшавский университет, который предназначался в первую очередь для детей местной администрации, а потому был русским по составу студентов и преподавателей. Обучение в нем велось по единой со всеми прочими университетами (исключая Гельсингфорсский) программе. Целесообразно было бы также включить в книгу материал о политической деятельности профессоров. Полемические материалы по университетскому вопросу Г. И. Щетинина характеризует как лишь "отчасти принадлежащие к историографическим работам". Такое определение представляется спорным. Это - публицистические произведения (что признает и автор - стр. 10); они составляют специфическую группу источников. Неудачно организован в книге собранный автором ценнейший статистический материал. Рассредоточенный по многим таблицам, он трудно воспринимается и требует дополнительной обработки.


9 В. И. Ленин. ПСС. Т. 11, стр. 352

10 В. И. Ленин. ПСС. Т. 2, стр. 454.



Опубликовано 10 января 2018 года

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© А. Е. ИВАНОВ • Публикатор (): A. Liskina

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.