Продолжение. Начало в N 6, 7.

Немногие легендарные части дотянули до наших дней с 1945 года, когда СССР имел под ружьем 11 миллионов человек. Одно из "старожилов" - уникальное по ударной мощи соединение (некогда состоявшее из 6 артбригад, имевшее 10 тысяч человек в строю, полтысячи стволов новейших гаубиц и реактивных систем залпового огня). Та самая Потсдамская дивизия прорыва при случае должна была крушить западноевропейские "стены", а сегодня обретается в российской глубинке.

Непосвященным трудно и вообразить себе, какая гигантская военная машина вернулась из Восточной Европы "на круги своя". Такое количество "железных потоков" по праву можно сравнить с тем, что наблюдалось в период мировых войн. Только для перемещения выше упомянутой артиллерийской дивизии понадобилось 16 железнодорожных эшелонов, не говоря уж о десятках других задействованных видах транспорта - морском, воздушном и автомобильном. Было перевезено: 2200 членов семей военнослужащих, 2513 единиц техники, 8187 тонн материальных средств, 335 тонн горючего. А всего на территорию Московского военного округа прибыли сотни частей, новоселами стали около 47 тысяч семей военнослужащих...

Право - не подаяние

Прав гениальный Ф. Н. Тютчев: "Умом Россию не понять, аршином общим не измерить". Переселение гарнизонов во все века сопровождается у нас великими неурядицами. Даже если в государстве мир и покой, умудряемся жить по законам военного времени.

Не знаю, войдет ли в летопись Западной группы войск открытое выступление жен офицеров против передислокации, напоминающей депортацию. Об этом первом бунте на немецкой земле советского полка (кажется, 200-го гвардейского мсп) с горькой иронией поведал мне полковник запаса В. Стрельников:

- Бабий мятеж вспыхнул в августе 1990 года после того, как прознали, что на Родине полку выбрано место, совершенно непригодное для проживания нормального человека. Военный человек, конечно, ненормальный. Но в данном случае нарушались все мыслимые стандарты размещения гарнизона. Не просто периферия, а территория, наполовину заболоченная, остальное - лес и пашня. Ни единой крыши - ни для людей, ни для техники. Офицерам и прапорщикам предлагалось отправить семьи к родителям, а самим пока пожить в палатках. А сколько это "пока" продлится? Потому женщины и вышли на немецкое шоссе, требуя, чтобы служивых не уподобляли ссыльным или прокаженным. Шум поднялся страшный. Бунтовщиков смешали с грязью. А они были абсолютно правы. Впервые в Советской Армии

стр. 26

целая воинская часть вступилась за собственное достоинство.

К стыду общему, вопиющие факты перестали быть в диковинку. Куда годится: вооруженной силе иногда приходится силой вытребовать не какие-нибудь немыслимые блага - элементарные нормы жизнеобеспечения. Увы, общественность не потрясла информация об отключении от электросети ракетной части, вынужденной применить нажим, дабы возобновить прерванное боевое дежурство.

Один мудрец верно подметил, что военная служба приготавливает человека с ружьем к подвигу. Когда потребуется, его призовут к самоотвержению, но до той поры государство обязано даровать ему все необходимое. Крыша над головой, мундир, оружие, денежное довольствие - право носящего погоны, а не жалованье из милости. Если же вымаливать эти блага как подаяние, то дальше идти некуда!

Утешительна мысль: предшественникам было гораздо тяжелее, а они все-таки выдюжили. Когда ведется речь о перекличке поколений, подразумевается нечто хорошее. Между тем и обескураживающий поступок подчас приобретает символический смысл. В гарнизоне не забыли акцию начальника бронетанковой службы майора Андрея Беляева. В тот период регулярно происходили задержки с выплатой денежного содержания. В знак протеста майор вывел танк Т-80 и поставил его впритык к памятнику легендарной тридцатьчетверке. Как бы обретя поддержку у однополчан-фронтовиков, выдвинул законные требования под одобрительные крики толпы - женской половины гарнизона. Подействовало! Ночь не помешала - открыли кассу и начали выдавать деньги. По-разному восприняли выходку бунтаря-одиночки (вообще-то сговаривались заодно выступить еще два офицера-танкиста, но в решающий момент оба пошли на попятную). Кто-то его осуждал: мол, бастовал бы как-нибудь иначе - боевая машина среди толпы представляла опасность. А кто-то не счел за труд крупными буквами вывести на заборе возле оживленного шоссе: "Майор Беляев - настоящий офицер!" Восставший против вопиющего ущемления прав давно уж в Сибири (сам попросился в тот военный округ, решив, что здесь хорошей службы ему не видать). А задиристо-забористая надпись держится.

Где блеск, где нищета?

Истинного лица Вооруженных Сил не узришь ни на парадах (тем паче на Красной площади), ни на показных учениях. А вот обычный гарнизон (который к тому ж создавался как образцовый) в свой будний день способен дать правдивое представление о нашей оборонной мощи.

С грустью смотрел я на идущих строем солдатиков - худых как на подбор. Неужто ушла безвозвратно богатырская стать России? Да что говорить о рядовом составе, если и молодым офицерам не хватает на сытую жизнь! Один из моих гидов по военному городку обратил внимание на многие безрадостные перемены.

В гостинице давно закрыли буфет. И кафе пустует по вечерам. Никто не ходит - на зарплату не разгуляешься. А знаете, чем в основном питаются лейтенанты? Китайской лапшой в пакетиках. Залил кипятком - и вся недолга. Самое же главное: такая еда по карману.

Мне растолковали, как добываются живые деньги для поощрений, пожертвований, дополнительных норм довольствия. На все сто используются огороды и лесные угодья. Полигонные команды выращивают картофель, огурцы. В прошлом году порадовал урожай лука - две тонны. Собирают клюкву, чернику, а также яблоки в заброшенном саду. Повара заготавливают соленья, делают соки, варят повидло... Ничего не попишешь, жизнь понуждает служивых к самообеспечению. Отцы-командиры выкручиваются, как могут, чтобы люди под их началом окончательно не потеряли стимулы в ратном труде.

Не на шутку беспокоит и скудость иного рода. "Поставок вооружений никаких - с тех дней, как вывели из Германии. По-прежнему нет укрытий для солидного числа техники". Гнетущие реалии невольно рождают тоску о той благодатной поре, когда без проблем проводились учения любого масштаба, вдоволь отпускались ГСМ, ставились рекорды по выходу боевых машин из парка... С другой стороны, кое-кто готов оспорить тех, кто идеализирует советскую эпоху. Охотно вступает с ними в полемику бывший офицер штаба ЗГВ полковник запаса В. Стрельников.

Их мерки и наш аршин

Он был свидетелем откровенного диалога между вчерашними непримиримыми врагами. В середине 90-х делегация ЗГВ посетила части британской Рейнской армии. Мы поинтересовались нормативами

стр. 27

выхода по тревоге. "Смотря какой день недели, - ответил бригадный генерал. - По выходным большая часть персонала проводит уик-энд в Англии. А в будни моим танкистам на сборы достаточно трех дней. В первый - постановка задач и эвакуация семей. Во второй - загрузка материальных средств, доукомплектование, отправка в район сосредоточения. В последний день - завершающая подчистка складов имущества". Визитеры переглянулись. Старший группы обратился к советскому комдиву:

"А если протрубят сбор вашим гвардейцам, во сколько уложитесь?" "В зависимости от времени года, - отчеканил тот. - Если зимой, то понадобится час. Если летом - хватит 40 минут". Пришел черед удивляться хозяевам: "К чему такая спешка? Война ведь с бухты- барахты не начинается? Можно же уйти, не сея паники, не круша стены, не ломая асфальтовое покрытие. И потом, как вы поступите со своими семьями? На кого их оставите?".

- Правы и они, и мы, - резюмировал бывалый полковник, подведя итог пикировки в западногерманском г. Билленфельде. - Просто это два принципиально разных подхода к боеготовности.

Но вернемся к родным пенатам. Запомнился мне разговор с начальником гарнизона генерал-майором В. Верховодом. Он подчеркнул, что в подготовке настоящих гвардейцев необходимо, чтобы они поверили в себя, в своих командиров и вверенное оружие. Решать эту триединую задачу с каждым годом сложнее. Оптимизм улетучивается при взгляде на социальный портрет воинских коллективов. Кажется, еще вчера в учебном процессе тон задавали кадровые, строевые офицеры. А сегодня стремление сэкономить на обороне побуждает все больше задействовать двухгодичников. Приносит ли это чаемый результат - вопрос спорный. Полковник Г. Паращак не скрывает озабоченности:

- У меня три лейтенанта - выпускники Брянской технической академии. Народ грамотный, добросовестный, понимающий. И вместе с тем служба для них - временное явление. О военной карьере они и не помышляют. Какой, скажите, им интерес - осваивать эффективные формы обучения и воспитания?

А "поле деятельности", между прочим, стало обширнее. С каждым годом качество призыва ухудшается. В последний раз, по свидетельству Г. Паращака, из более 100 новобранцев больше четверти оказались с судимостями, из них почти половина - за кражи.

Не порадовало и офицерское пополнение из училища, поскольку прибыло в количестве... одного человека. "Я в числе немногих попал в войска, а мои друзья "откосили", - начистоту выпалил он.

Случилось и мне выслушать недовольного службой младшего офицера, который с завистью обронил: "Мой однокашник по училищу уволился, фирму открыл - две "Волги" в его распоряжении". Тоскливо от подобных признаний! Невозможно примириться с тем, что ратное поприще, необходимейшее государству, перестало удовлетворять морально и материально!

Ни для кого не секрет, что в период вывода ЗГВ заработала российско- германская программа профессиональной переподготовки военнослужащих (на ее осуществление выделили почти 130 млн. дойчмарок). Доныне у нас действуют финансируемые Западом разнообразные фонды, нацеленные на конверсию военных кадров. Должно статься, они приносят определенную пользу в трудоустройстве "лишних" офицеров и прапорщиков. Одно тревожит: не теряем ли мы безвозвратно цвет Вооруженных Сил? Почему столь же успешно не действует ярмарка армейских вакансий? Почему мало что предпринимается для того, чтобы молодежь в погонах могла максимально реализовать себя? Неспроста какой-то прямолинейный отставник так расценил деятельность означенных фондов: "Помогают разваливать Российскую армию". Не прав ли он?

стр. 28

Вблизи святилища, от Гнилища - вдали

В конце прошлого года первый канал телевидения "выстрелил" художественным сериалом на армейскую тему. Вернее будет сказать, что мишенью в очередной раз выбрали защитников Отечества. По- моему, картина А. Митты "Таежный гарнизон" настолько карикатурна, что даже смешно говорить всерьез о ее каких-либо достоинствах. Похоже, не без злого умысла авторы придумали красноречивое название станции (возле пункта дислокации непонятно какого формирования) - Гнилище. Отсель не грозят недругам - герои телефильма враждуют меж собой. И не чают любой ценой вырваться из медвежьего угла в большой свет (как в "Поединке" А. Куприна). Если же рассуждать здраво, то среднестатистический военный городок намного ближе к святилищу, чем к пасквильному Гнилищу.

Положительные факты незачем высасывать из пальца. Учебный центр, где я пробыл два дня, - не только кузница боевого мастерства. В наше подлое время войсковая часть добровольно берет на себя и благотворительную роль. Минобороновский объект, выражаясь высоким стилем, Дом призрения, дающий многим приют и пропитание. Лишний раз в том убедила меня беседа с гарнизонным соцработником Ольгой Викторовной Руденковой. Командование и общественность всячески помогают обездоленным. Вдов стараются определить на воинские должности. Юля Ярош (оставшаяся с дочкой после гибели мужа- офицера в Чечне) - старшина, медсестра медпункта. Евгения Киреева, мать двоих детей, - сержант, радиотелеграфист. Лариса Ивановна Худжаназарова, глава семьи из трех детей, - ефрейтор, кинорадиомеханик. Сиротам выделяют бесплатные путевки в санатории. Пайками, подарками, премиями стараются оделить и тех, на кого не распространяются никакие фонды. Выбили квартиру Яшиной Ольге Ивановне, которая осталась в полном одиночестве, потеряв сына- офицера (он погиб в первую чеченскую кампанию). Старушке-матери, инвалиду, не забывают завезти овощи, тушенку, помочь с ремонтом. Традиционно опекая несчастных, даже не думают, что совершают нечто выдающееся.

Армия, безусловно, - школа мужества. Но помимо прочего эта школа учит и семейному согласию в самых неблагоприятных обстоятельствах. Совсем еще недавно офицеры считались завидными женихами. Все в них устраивало разборчивых невест, в том числе зарплата. С военными связывали шанс поехать за границу. С выводом оттуда войск, утратой престижа профессии "Родину защищать" ситуация изменилась. Увеличилось количество молодых супружеских пар, для которых гарнизон - лишь кратковременный этап совместной жизни. Ибо первичные офицерские должности все чаще занимают лейтенанты, подготовленные в гражданских вузах. Соответственно меньше становится и боевых подруг в привычном представлении.

- Они к нам с претензией: "Мы мужей не видим - что это такое?!" "Это - служба", - стараешься успокоить их. Формирование позитивного отношения к профессии военнослужащего - нынешняя специфика работы с офицерскими семьями, - подчеркивает инструктор Светлана Анатольевна Каляшина.

...Добрый десяток раз дивизия удостаивалась переходящего вымпела за успехи в боевой подготовке. Есть и другого рода заслуги, обычно не замечаемые, за которые не жалко никаких наград. Гарнизон - совершенно особое сообщество добропорядочных, законопослушных, патриотично настроенных граждан. При всех оговорках (и сюда проникает наркомания и тому подобная зараза) пункт дислокации хочется назвать островком высокой нравственности в море разложения.

Для подтверждения обратимся к гарнизонному юношеству. Благодаря окружению оно получает великолепную закваску. Взять местную среднюю школу N 58 - в ней достаточно мужчин-учителей, причем офицеров запаса. Помимо традиционных военного дела, физкультуры и труда, там преподаются и такие предметы, как информатика, история, технология. Мужское влияние налицо. С младых ногтей ребятишки приобретают неоценимые духовные устои, проникаются государственными заботами взрослых. У орлят вырастают крылья: в детсадовской игре "Мальчиш-Кибальчиш", потом в кадетском классе (с 12-летнего возраста) и, наконец, в клубе старшеклассников "Витязь". А главное, перед глазами - отцовский пример, наука бескорыстного подвижничества. Юные полпреды дивизионной семьи высоко держат марку - на чемпионатах, олимпиадах, конкурсах завоевывают первые места и главные призы. И пусть не всякому приглянется ратная профессия - на любом поприще ему заповедано быть верным сыном Отечества. А это уже здорово!

Сюда, на полигон, изредка наведываются главы администраций, дабы освежить былые солдатские впечатления, выполнить упражнение из стрелкового оружия. На день части собираются ветераны. Хорошо, что есть место, где можно тряхнуть стариной, ощутить вековечный долг мужчины-защитника, утолить печаль по боевой юности!

Военный городок, о котором мой рассказ, стал надежным пристанищем для переселенцев из неблагополучных окраин. Чего стоит один оркестр гарнизонного Дома офицеров, состоящий из музыкантов, перебравшихся из Азербайджана, Армении, Казахстана, Узбекистана... Душа коллектива - майор Володя Кузнецов. Некоторые артисты - с консерваторским образованием, лауреаты конкурсов. Им по силам закатить концерт высочайшего уровня. Недаром губернатор, приехавший по случаю какого-то праздника, пригласил их выступить на областной сцене. "Я поражен исполнительским мастерством, не ожидал услышать такие волшебные голоса", - восхитился он.

У любого гарнизона - множество ипостасей. Вот и судите: велика ль дистанция от лицедейского Гнилища до армейского святилища?

Чего лукавить: и подвижники - живые люди. И на них накатывает грусть - непросто справиться с гнетущим состоянием оторванности от цивилизованных центров. Как не пожелать, чтобы не только прямых и непосредственных начальников, а все общество беспокоило самочувствие тех, кто стережет Отчизну, не поддаваясь обывательской стихии. Чтобы чувствовали они себя братьями по оружию, а не товарищами по несчастью. Многочисленные же деятели культуры, напротив, не жалеют сил на то, чтобы умалить авторитет "человека с ружьем". Потому и ропщет зритель: "Лучше б показывали старые ленты, чем устраивать премьеры насквозь фальшивых фильмов!"

(Окончание следует.)