СССР и "лимитрофная зона" в 1939-1941 гг.

Актуальные публикации по вопросам военного дела. Воспоминания очевидцев военных конфликтов. История войн. Современное оружие.

NEW ВОЕННОЕ ДЕЛО

Все свежие публикации

Меню для авторов

ВОЕННОЕ ДЕЛО: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему СССР и "лимитрофная зона" в 1939-1941 гг.. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Мы в Инстаграме
Система Orphus

Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2020-02-17
Источник: Вопросы истории, № 8, Август 2013, C. 33-51

Секретный дополнительный протокол, служивший приложением к Договору о ненападении СССР и Германии 23 августа 1939 г., касался разграничения сфер влияния в Восточной Европе. В результате достигнутых соглашений Советский Союз получил возможность присоединить (или возвратить в состав страны) ряд территорий, на которые, по мнению руководства страны, имел юридические или моральные права. В их числе были Западная Украина и Западная Белоруссия (большая часть этих территорий ранее входила в состав Российской империи), Финляндия, провозгласившая независимость от России в декабре 1917 г., прибалтийские государства (Эстония, Латвия, Литва), получившие независимость в 1918 г., а также Бессарабия, входившая в состав России до декабря 1917 года1.

 

24 декабря 1989 г. Съезд народных депутатов СССР признал Секретный дополнительный протокол юридически несостоятельным и недействительным с момента его подписания. В то же время Съезд признал, что договор с Германией о ненападении был заключен "в критической международной ситуации, в условиях нарастания опасности агрессии фашизма в Европе и японского милитаризма в Азии и имел одной из целей - отвести от СССР угрозу войны". В конечном счете эта цель не была достигнута, а просчеты, связанные с взаимными обязательствами Германии и СССР, усугубили последствия вероломной нацистской агрессии. "В это время страна стояла перед трудным выбором"2.

 

Оценка политики Советского Союза в отношении "лимитрофной зоны", 1939 - 1941 гг. в течение многих лет является одним из наиболее актуальных и спорных вопросов в историографии. В первую очередь это касается оценки вхождения стран Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии, Бессарабии и Северной Буковины в состав СССР: являлось ли оно добровольным или "оккупацией". Во-вторых, спорным является вопрос о взаимном восприятии власти и народов присоединенных к Советскому Союзу территорий3. Требуется дополнительное изучение вопроса о роли национального фактора в действиях СССР, а также вопроса о политике гитлеровской Германии в отношении Советского Союза в связи с национальным фактором.

 

 

Синицын Федор Леонидович - кандидат исторических наук, докторант Института российской истории РАН.

 
стр. 33

 

СССР оспаривал польскую принадлежность Западной Украины и Западной Белоруссии еще с начала 1920-х годов4. После того как 1 сентября 1939 г. Германия напала на Польшу, советское руководство начало, наряду с военной, политическую подготовку к занятию территории Западной Украины и Западной Белоруссии. Претензии к Польше были подытожены И. В. Сталиным 7 сентября 1939 г. в беседе с генеральным секретарем ИККИ Г. Димитровым в присутствии В. М. Молотова и А. А. Жданова: "Польское государство раньше (в истории) было национальное государство, поэтому революционеры защищали его против раздела и порабощения. Теперь - фашистское государство угнетает украинцев, белорусов и т.д.". Тогда же Сталин сформулировал цель в отношении Польши: "Уничтожение этого государства в нынешних условиях означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше! Что плохого было бы, если бы в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и население"5.

 

Обосновывая свои действия по присоединению Западной Украины и Западной Белоруссии, советское руководство ссылалось на национальный фактор. 10 сентября 1939 г. Молотов на встрече с германским послом В. фон Шуленбургом сказал, что "советское правительство намеревается воспользоваться дальнейшим продвижением германских войск и заявить, что Польша разваливается на куски и что вследствие этого Советский Союз должен прийти на помощь украинцам и белорусам, которым "угрожает" Германия. Этот предлог представит интервенцию Советского Союза благовидной в глазах масс и даст Советскому Союзу возможность не выглядеть агрессором"6. 14 сентября "Правда" поместила статью "О внутренних причинах военного поражения Польши": "Национальная политика правящих кругов Польши характеризуется подавлением и угнетением национальных меньшинств, и особенно украинцев и белорусов... В этом отношении политика Польши ничем не отличается от угнетательской политики русского царизма... Национальные меньшинства Польши не стали и не могли стать надежным оплотом государственного режима. Многонациональное государство, не скрепленное узами дружбы и равенства населяющих его народов, а наоборот, основанное на угнетении и неравноправии национальных меньшинств, не может представлять крепкой военной силы"7. Утром 17 сентября Советское правительство вручило польскому послу в Москве ноту, в которой говорилось, что "Советское правительство не может... безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными". В то же время подчеркивалась благородная цель и в отношении польского народа: "Советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью"8.

 

В тот же день Красная армия перешла границу Польши, выступив "на защиту жизни и имущества населения Западной Украины и Западной Белоруссии"9. К этому времени подразделения польской армии, формировавшиеся на восточных окраинах Второй Речи Посполитой, самораспустились. В тылу польских войск происходили восстания, отмечалось массовое неподчинение властям. В Гродно, где поляки под предводительством судьи Микульского устроили погром, произошли столкновения между белорусским и еврейским населением, с одной стороны, и поляками - с другой. Значительная часть белорусов, украинцев и евреев с радостью и надеждой встречала Красную армию. Как пишет Е. В. Яковлева, белорусское население "в приходе Красной армии видело прежде всего возвращение России, которую помнило еще по дореволюционным годам"10. Польская операция советских войск не

 
стр. 34

 

была бескровной - Красная армия потеряла 737 человек убитыми и 1862 ранеными11.

 

28 сентября 1939 г. СССР и Германия подписали "Договор о дружбе и границе", который оформил раздел Польши (он был именован "распадом Польши") на основе национального фактора: "Обеспечить народам, живущим там, мирное существование, соответствующее их национальным особенностям". К этому договору прилагался Секретный дополнительный протокол, согласно которому Литва отошла в советскую сферу влияния, а Люблинское воеводство и часть Варшавского воеводства - в германскую12. Таким образом, при разделе Польши СССР получил украинские и белоруссккие этнические территории, еще с 1919 г. определенные как таковые на международном уровне ("линия Керзона"). Отклонение границы от "линии Керзона" к западу было допущено лишь в районе Белостока и Перемышля, но и на этих территориях имелось значительное украинское и белорусское население.

 

В Западной Украине и Западной Белоруссии были созваны Народные собрания, которые подали ходатайства о вхождении этих регионов в состав СССР. 1 - 2 ноября 1939 г. Западная Украина (88 тыс. кв. км и 8 млн. человек населения) и Западная Белоруссия (108 тыс. кв. км и 4,8 млн. человек населения) были приняты в состав Советского Союза и воссоединены с УССР и БССР, соответственно13.

 

Объяснить советскому народу присоединение новых территорий договоренностями СССР и Германии по разделу "сфер влияния" в Европе, конечно, было невозможно. Поэтому в пропаганде был широко использован национальный фактор на основе формулировок, ранее данных Сталиным и Молотовым: "Сбылись мечты украинских и белорусских трудящихся, стонавших под польским жандармским сапогом, - мечты о воссоединении со своими украинскими и белорусскими братьями, живущими под солнцем Сталинской Конституции"14. Обоснованию советских притязаний на восточные регионы Второй Речи Посполитой служили заявления о том, что Западная Украина - это "исконная русская земля"15. Были организованы научные мероприятия, посвященные освобождению Западной Украины и Западной Белоруссии от "польского ига"16. Дополнительным обоснованием присоединения новых территорий к СССР было спасение украинцев и белорусов, покинутых после начала германо-польской войны на произвол судьбы "обанкротившимся польским правительством"17. Такой поворот событий получал объяснение в том, что руководители Второй Речи Посполитой были "не в силах разрешить национальный вопрос, создать атмосферу дружбы и доверия между народами". Само Польское государство рассматривалось как изначально несостоятельное: "подлинными хозяевами Польши" были названы иностранные державы - Великобритания и Франция18.

 

Целью пропаганды о результатах раздела Польши являлось утверждение представления, что произошло "освобождение угнетенных народов от ига империализма и добровольное объединение их на базе социализма, в качестве равноправных членов СССР"19. Такое обоснование вполне вписывалось в концепцию "советского патриотизма", духом которого "проникнут был поход... Красной армии в Западную Украину и Западную Белоруссию"20. Советская пресса рассказывала о том, как улучшилась жизнь на вновь присоединенных территориях - в частности была "уничтожена процентная норма, ограничивающая прием в высшие учебные заведения украинцев, русских, евреев"21. Идеологическое обоснование продвижения Советского Союза на запад как освобождения украинцев и белорусов оказалось удачным для насаждения в общественном сознании в СССР22.

 

В то же время в народной среде закономерно проявилось и непонимание этой меры. Красноармейцы задавали вопросы: "На нас не напали фашисты, и

 
стр. 35

 

мы чужой земли ни пяди не хотим брать, так почему же мы выступаем?", "Нам никто войну не объявил, мы проводим политику мира и стараемся, чтобы нас никто в войну не втянул, а вдруг сами объявляем и втягиваемся в войну". В Ленинградском военном округе красноармеец Макаров (в/ч 4474) сказал: "Советский Союз стал фактически помогать Гитлеру в захвате Польши. Пишут о мире, а на самом деле стали агрессорами". Слушатель 3-го курса Академии химзащиты Адамашин высказался еще жестче: "Вот тебе и красный империализм. Говорили, что чужой земли не хотим, а как увидели, что можно кусочек захватить, сразу об этом забыли". Он сравнил советскую политику с гитлеровской: "Немцы, когда Судеты захватывали, тоже писали, что они немцев защищают"23.

 

В целом обоснованность советских притязаний на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии с юридической стороны представляется спорным вопросом. Тем не менее установлено, что вступление советских войск на территорию Восточной Польши в сентябре 1939 г., нельзя квалифицировать как нарушение международного права24. С точки зрения национальной политики, вопрос о воссоединении разделенных народов, каковыми в 1939 г. являлись украинцы и белорусы, действительно стоял остро. Польское правительство проводило колонизацию и полонизацию Западной Украины и Западной Белоруссии. Советская пропаганда, называя Вторую Речь Посполитую "тюрьмой народов", указывала на то, что в Польше украинцы были в положении "низшей расы", процветал антисемитизм25. В 1919 г. на Западной Украине было 3600 украинских школ, к 1934 - 1935 гг. осталось 457, к 1939 г. - 20026. Упоминался случай, как в 1936 г. жители с. Нагуевичи начали сбор денег на памятник писателю И. Я. Франко (уроженцу этого села), но польские власти "арестовали инициаторов этого дела"27.

 

Польские власти искореняли национальное самосознание белорусов, хотя ситуация в Западной Белоруссии была несколько проще, так как здесь у части населения ("тутэйших") была ослаблена национальная самоидентификация28. Проводилась ликвидация национальных школ, учреждений культуры и общественных организаций. К 1934/1935 учебному году в Западной Белоруссии осталось 16 белорусских школ, а к 1937/1938 гг. - ни одной29.

 

Польские власти преследовали православную церковь: 1300 православных храмов насильственным образом были преобразованы в католические, часть храмов была разрушена. На белорусские и украинские земли заселялись так наз. "осадники", которые использовались для колонизации этих территорий и были наделены некоторыми полицейскими полномочиями, что противопоставляло их остальному населению; в борьбе с антипольским партизанским движением в 1920-е годы участвовал Польский корпус охраны пограничных территорий30.

 

Таким образом, воссоединение украинского и белорусского народов в одном государстве могло иметь положительные последствия с точки зрения решения национального вопроса и встретило понимание в массах западноукраинского и западнобелорусского населения. Однако реформы, которые стали проводиться новыми властями, а также ухудшение снабжения и другие отрицательные последствия советизации изменили отношение местного населения к советской власти, быстро лишившейся первоначально выраженного доверия ей31. Недовольные действиями новых властей высказывались в том смысле, что "Красная армия освободила народ Западной Белоруссии и Западной Украины не от нищеты и бесправия, а от хорошей жизни"32.

 

На Западной Украине проявилась деятельность "Организации украинских националистов" (ОУН)33, ячейки которой "приобретали оружие и готовили вооруженное восстание"34. Вооруженных выступлений ОУН в конце

 
стр. 36

 

1939 - начале 1941 г. произошло относительно немного. В Волынской области в 1940 г. было отмечено 55 "бандпроявлений", во Львовской области на 29 мая 1940 г. действовали четыре "политических" и четыре "уголовно-политических" банды (57 человек), в Ровенской области банд не было, в Тарнопольской было три "уголовно-политических" банды (10 человек), в Станиславской с апреля по декабрь 1940 г. было ликвидировано пять ячеек ОУН. В 1941 г. оуновцы активизировались, в апреле они совершили 47 терактов, в мае - 58. На 1 мая 1941 г. в УССР было зарегистрировано 22 бандгруппы (105 человек), на 1 июня - 61 (307 человек), на 15 июня - 74 бандгруппы (346 человек)35. Всего с октября 1939 г. по апрель 1941 г. в западных областях УССР было выявлено 393 нелегальных организации украинских националистов, арестовано 7625 человек36. Под влияние ОУН попадали некоторые представители молодежи, призванные в Красную армию. 21 сентября 1940 г. советские пограничники убили при попытке уйти за кордон четырех призывников - уроженцев Любачевского района Львовской области37.

 

Развитию деятельности ОУН способствовало в 1920-х и 1930-х годах заигрывание властей Польши с украинскими националистами с целью направить их усилия против СССР. В сентябре 1937 г. гестапо отмечало, что "заинтересованность Польши в дирижировании украинским вопросом в своем духе очевидна... Варшава ежемесячно платит не менее 6 тыс. марок парижской группе украинцев, чтобы влиять на них в дружественном полякам духе"38. Было известно также, что "политические тенденции украинского пропольского движения ловко замаскированы тем, что на нем надета религиозная мантия" (речь шла об ОУН и организации "Украинский союз")39. На Западной Украине во времена польского владычества распространялись националистические брошюры антисоветского содержания, в которых, например, утверждалось, что Днепрогэс построен из глины и соломы40. Советская пропаганда противодействовала агитации ОУН, утверждая, что украинские националисты "верой и правдой служили польским панам"41.

 

Особенностью этнических отношений в Западной Украине и Западной Белоруссии было наличие довольно многочисленного польского населения, в основном расселенного дисперсно. Согласно переписи 1931 г., на территории восточных воеводств Польши проживали 5,6 млн. поляков (43%), 4,3 млн. украинцев, 1,7 млн. белорусов, 1,1 млн. евреев, 126 тыс. русских, 87 тыс. немцев и 136 тыс. представителей других национальностей. Численность польского населения по воеводствам была следующей: Вильно - 60%, Новогрудок - 53%, Белосток - 67%, Полесье - 14%, Волынь - 17%, Тарнополь - 49%, Станислав - 23%, Львов - 58%42. При этом из сравнения материалов дореволюционных и польских переписей населения видно, что, как минимум, в Западной Белоруссии польские власти искусственно завышали долю поляков43. Многочисленность польского населения создавала трудности для советских властей. На территории Западной Украины и Западной Белоруссии уже с 1939 г. развернуло свою деятельность польское подполье, в котором приняли участие "осадники", бывшие военнослужащие польской армии, государственные служащие Второй Речи Посполитой и др.44

 

На вновь присоединенных территориях проводилась чистка ("деполонизация") управления45. Проявлялась и вражда между украинцами и белорусами, с одной стороны, и поляками - с другой. Некоторые коренные жители стремились отомстить полякам за прежние унижения. Руководство СССР пресекало такие попытки. 3 июля 1940 г. Сталин отправил шифровку секретарю Львовского обкома КП(б)У Л. С. Грищуку: "До ЦК ВКП(б) дошли сведения, что органы власти во Львове допускают перегибы в отношении польского населения, не оказывают помощи польским беженцам, стесняют польский язык, не

 
стр. 37

 

принимают поляков на работу, ввиду чего поляки вынуждены выдавать себя за украинцев". Сталин потребовал от Львовского обкома "незамедлительно ликвидировать эти и подобные им перегибы и принять меры к установлению братских отношений между украинскими и польскими трудящимися"46.

 

В борьбе с националистами и другими "враждебными элементами" советские власти прибегали к репрессиям. В феврале и апреле 1940 г. была произведена депортация осадников и "лесников" (работников Польской лесоохраны) в отдаленные местности СССР - всего было выселено около 201 тыс. человек. В мае 1940 г. были депортированы беженцы, прибывшие из Польши, в количестве 75 тыс. человек. В мае 1941 г. подверглись депортации члены семей участников украинских и польских националистических организаций из Западной Украины (11 тыс. человек), в июне 1941 г. - "контрреволюционеры и националисты" из Западной Белоруссии в количестве 21 тыс. человек47. Еще раньше в результате "добровольно-принудительной" репатриации в Германию из Западной Украины выехали 86 тыс. немцев48.

 

"Германский фактор" на территории Западной Украины и Западной Белоруссии проявил себя еще до их присоединения к СССР. 10 марта 1939 г. Сталин в докладе на XVIII съезде ВКП(б) заявил: "Характерен шум, который подняла англо-французская и североамериканская пресса по поводу Советской Украины. Деятели этой прессы до хрипоты кричали, что немцы идут на Советскую Украину, что они имеют теперь в руках так называемую Карпатскую Украину, насчитывающую около 700 тыс. населения, что немцы не далее как весной этого года присоединят Советскую Украину, имеющую более 30 млн. населения, к так называемой Карпатской Украине49. Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых на то оснований"50. С помощью таких заявлений Сталин подавал сигнал руководству Германии о возможности диалога.

 

Однако гитлеровское руководство действительно строило планы создания из восточных провинций Польши зависимых от Германии государств, которые послужили бы плацдармом для нападения на СССР. После начала германо-польской войны, когда вермахт пересек линию разграничения советско-германских интересов, установленную Дополнительным протоколом к Пакту, и вступил на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии, гитлеровская агентура на Западной Украине развернула подготовку к провозглашению, при подходе германских войск, "независимого государства". Руководитель абвера адмирал В. Канарис получил приказ при помощи ОУН поднять восстание в украинских районах, "провоцируя восставших на уничтожение евреев и поляков". Этот приказ был отменен лишь после вступления на польскую территорию Красной армии51.

 

Советская пропаганда представляла раздел Польши как доказательство вновь установленной "дружбы" между СССР и Германией: "Советские и германские войска встретились на территории Польши не как враждебные, а как дружественные друг другу силы"52. Договор о дружбе и границе и Секретный протокол к нему гласили: "Правительство СССР и Германское Правительство рассматривают вышеприведенное переустройство как надежный фундамент для дальнейшего развития дружественных отношений между своими народами... Обе Стороны не будут допускать на своих территориях никакой польской агитации, затрагивающей территорию другой стороны"53. 19 сентября 1939 г. в Данциге Гитлер произнес речь: "Польша больше никогда не возродится. В конечном счете это гарантирует не только Германия, но это гарантирует и Россия"54.

 

Освободительный характер действий советских войск на Западной Украине и в Западной Белоруссии, да еще перед лицом германской опасности, все же

 
стр. 38

 

не устраивал нацистское руководство55, так как такая идеологическая установка дискредитировала Германию в глазах украинского и белорусского населения. Поэтому в 1939 - 1941 гг. гитлеровцы развили тесное сотрудничество с укранскими и белорусскими эмигрантами, оказавшимися на территории рейха и генерал-губернаторства56. В пользу Германии играли и настроения части населения Западной Украины и Западной Белоруссии. Разочарованные советской политикой, жители этих регионов с ностальгией вспоминали, что находившиеся непродолжительное время в 1939 г. на этих территориях немцы давали им "хлеб", а потом "пришли Советы, отняли последнее"57. Депортированные в отдаленные местности СССР поляки - "осадники" и "лесники" - связывали надежды на свое освобождение и восстановление польского государства с Германией58. Очевидно, неприязнь по отношению к гитлеровской Германии, которая напала на Польшу, оккупировала исконно польскую этническую территорию и ликвидировала польскую государственность, отошла на второй план по сравнению с насилием в отношении депортированных поляков со стороны Советского государства. Конечно, они не знали подробностей о гитлеровском оккупационном режиме в Польше, иначе бы их отношение к Германии стало другим.

 

А режим этот был весьма жестоким. Польша стала плацдармом для испытания на практике программы порабощения "недочеловеческой" восточной расы. Оккупированная Германией в 1938 г. другая славянская страна - Чехия - не подходила для этих целей, так как она перешла под контроль рейха мирно, имела высокий уровень жизни, развитую промышленность и "сильную примесь немецкой крови"59. После оккупации Польши Гитлер заявил: "Для поляков должен быть только один господин, и это должен быть немец... В этом состоит смысл жизненного закона". В перспективе на территории Польши планировалось создать моноэтническое немецкое пространство. Образованный класс поляков подлежал уничтожению уже на первом этапе, остальная часть польского населения - использованию в качестве рабов. Созданному на территории центральной и южной Польши "генерал-губернаторству" гитлеровцы отводили временную роль резервации для "неполноценных рас" - поляков и евреев. К лету 1941 г. туда из рейха было переселено около 1 млн. "ущербных" в расовом отношении поляков и евреев. Специальные отряды СС охотились за светлоголовыми польскими подростками - их насильственно отрывали от родителей и отправляли в интернаты для "онемечивания". Оккупированная Польша была промежуточным пунктом или своего рода плацдармом для последующего нападения на Советский Союз и служила образцом для будущих оккупационных порядков60.

 

Следующим полем "лимитрофной зоны", где проявились внешнеполитические устремления Советского Союза в предвоенный период, стала Финляндия. В результате провозглашения независимости Финляндии в декабре 1917 г. граница СССР стала проходить всего в 20 км от северной окраины Ленинграда.

 

В 1938 г. СССР начал переговоры с Финляндией о заключении военного союза на случай нападения Германии через финскую территорию. Советская пропаганда утверждала, что такой союз был бы в интересах финского народа: "Трудящиеся массы Финляндии требуют от правительства принятия решительных мер против активности финских и германских фашистов. Трудящиеся массы Финляндии и подлинно демократически настроенные элементы стоят за политику мира, за сотрудничество с СССР, отстаивающим мир во всем мире"61. Однако переговоры закончились безрезультатно. Заключению союза помешали в частности финские националисты, идеологи создания "Великой Финляндии" с их претензией на советскую Карелию и Кольский полуостров. В Финляндии вообще было широко распространено "чувство ненависти и презрения к русским", в реальности ни на чем не основанное62.

 
стр. 39

 

После подписания в августе 1939 г. советско-германского Секретного протокола, согласно которому Финляндия вошла в советскую "сферу влияния", СССР получил возможность форсировать решение "финского вопроса". 5 октября Советский Союз предложил Финляндии заключить пакт о взаимопомощи. Правительство Финляндии отказалось. Тогда советское правительство выдвинуло предложение об обмене территориями, с тем, чтобы граница была отодвинута от Ленинграда. Финляндии были предложены территории в Карелии, многократно превышавшие область, которую хотел получить СССР. Однако финская сторона не согласилась и на это; переговоры зашли в тупик. Советское руководство решило пойти на обострение ситуации. 28 ноября было объявлено о денонсации Договора о ненападении с Финляндией, заключенного в 1932 г., а 30 ноября советским войскам был дан приказ перейти в наступление. Началась советско-финляндская война.

 

В целом, ввиду нежелания финской стороны идти на компромисс, у СССР объективно не было иных возможностей, кроме силового способа, чтобы обеспечить безопасность своих границ, проходивших в непосредственной близости от Ленинграда63. Проблема безопасности Ленинграда и северо-западной границы СССР не была выдумкой советского руководства. Как до, так и после Зимней войны ее признавала и германская сторона64.

 

Советская пропаганда утверждала, что война с Финляндией ведется "за безопасность северо-западных границ нашей социалистической Родины", но также и "за освобождение финского народа из-под ига маннергеймовской шайки"65. Обоснованию "освободительного" характера войны служило создание альтернативного, просоветского финского "правительства", возглавившего "Финляндскую демократическую республику" (ФДР), провозглашенную 1 декабря 1939 г. в городе Терийоки (ныне г. Зеленогорск Ленинградской обл.), на занятой советскими войсками финской территории. Главой правительства и министром иностранных дел ФДР был назначен финский коммунист О. В. Куусинен, который с 1921 г. находился в СССР. 2 декабря между Советским Союзом и ФДР был заключен Договор о взаимопомощи и дружбе. Основные положения этого договора соответствовали тем требованиям, которые ранее СССР предъявлял Финляндии (передача территорий на Карельском перешейке, продажа ряда островов в Финском заливе, сдача в аренду полуострова Ханко). В обмен предусматривалась передача Финляндии 10 районов советской Карелии (с преимущественно карельским населением), в 17 раз превышавших территорию, отходившую к СССР66. Потеря этих районов не имела для СССР большого значения, так как ФДР, власть которой Советское руководство предполагало распространить на всю территорию Финляндии, была бы полностью зависимым от СССР государством.

 

В советской пропаганде "правительство" ФДР было представлено как единственно законный выразитель воли финского народа: "Англо-французские империалисты зажгли пожар войны в Европе. Они спустили с цепи маннергеймовские банды, сделав их своим оплотом в борьбе против СССР. Красная армия выступит на помощь Финляндской Демократической Республике громить банды белофиннов, и разгромит их". Утверждалось, что "вся наша страна следит сейчас за тем, как... героическая Красная армия помогает финляндскому народу, Финляндской Демократической Республике уничтожить предателей, пытающихся превратить Финляндию в место организации борьбы против Советского Союза"67.

 

Кроме того, на территории СССР была создана "Финская народная армия" (ФНА) из военнослужащих - советских граждан финского и карельского происхождения - численностью до 25 тыс. человек. ФНА популяризировалась среди советского населения. Через Международное общество помощи борцам

 
стр. 40

 

революции (МОПР) был организован "сбор подарков для бойцов, командиров и политработников Ленинградского военного округа и бойцов Первого корпуса Финской Народной Армии". Считалось, что "в этих просьбах проявляется чувство советского патриотизма и пролетарского интернационализма наших трудящихся"68.

 

Создавая правительство ФДР, ФНА, а также финские "комитеты Трудового народного фронта", советское руководство подготавливало советизацию Финляндии69. Однако Куусинен и его марионеточное правительство негативно воспринимались не только большинством населения Финляндии, но даже руководством финляндских коммунистов70. Искусственное происхождение и подконтрольность СССР всех подобных структур были слишком очевидны.

 

Да и в самом Советском Союзе пропагандистам, призванным доказывать действенность лозунга "освобождения", пришлось столкнуться с большими трудностями. Личному составу Красной армии объясняли, что угнетенные трудящиеся Финляндии встретят их с распростертыми объятиями71. Однако, как выяснила Е. С. Сенявская, красноармейцы понимали "зыбкость юридических и моральных оснований считать войну с Финляндией справедливой" и "чем дольше продолжалась война, тем слабее становилось воздействие идеологических штампов и критичнее воспринималась реальность". Классовые идеи "освобождения" Финляндии от эксплуатации и "белофинской власти" проигрывали мобилизационным установкам финской стороны - продолжению "Освободительной войны" 1918 г. и другим национальным мотивам72.

 

В ответ на создание "правительства ФДР" Финляндия начала формировать "Русское эмигрантское правительство", на пост председателя которого рассматривались столь разноплановые кандидатуры как А. Ф. Керенский и Л. Д. Троцкий. В январе 1940 г. Финляндия приступила к созданию "Русской народной армии" (РНА). По некоторым данным, эту деятельность возглавлял быший секретарь Сталина Б. Г. Бажанов, бежавший из СССР в 1928 году. К формированию РНА был привлечен РОВС, в армию вербовали советских военнопленных73.

 

К марту 1940 г., после прорыва Красной армией "линии Маннергейма", поражение Финляндии в войне стало очевидным. Правительство Финляндии обратилось к СССР с предложением заключить мир, что и состоялось 12 марта 1940 года. СССР получил Карельский перешеек, часть Западной Карелии, часть Лапландии (Старая Салла), острова в восточной части Финского Залива (Тог-ланд и др.), а также полуостров Ханко в аренду на 30 лет.

 

В результате заключения мира "правительство ФДР" самораспустилось. Однако сталинское руководство не было в полной мере удовлетворено итогами войны с Финляндией. Поэтому была предпринята политическая акция по преобразованию Карельской АССР в Карело-Финскую ССР (31 марта 1940 г.) с включением ее в состав Советского Союза в качестве 12-й союзной республики. Пропаганда утверждала, что это "явилось новым торжеством ленинско-сталинской национальной политики"74. На самом деле образование КФССР было инспирировано стремлением каким-то образом доказать собственному народу, что, несмотря на многочисленные жертвы, война с Финляндией принесла положительные результаты75. Создание КФССР, очевидно, имело также цель сформировать политический плацдарм для будущего решения "финского вопроса". М. И. Калинин при посеещении в мае 1941 г. Карельского перешейка, высказался, что после увеличения СССР в 1939 - 1940 гг. неплохо было бы присоединить еще и Финляндию76.

 

Таким образом, итог советско-финляндской войны в сфере национального фактора был противоречивым. С одной стороны, был повышен уровень карельской национальной государственности - с автономной республики до союзной. С другой стороны, во вновь образованной КФССР карелы разделили

 
стр. 41

 

"титульность" с финнами и даже утратили первенство. Новой союзной республике была принудительно навязана "финскость", и даже государственным языком вместо карельского стал финский. Постановление Политбюро от 27 марта

 

1940 г. гласило: "Именно финский язык, как сложившийся литературный язык, понятный для карельского населения, может и должен стать главным средством подъема национальной культуры, роста науки, литературы, искусства и создания кадров советской интеллигенции" в Карело-Финской ССР77.

 

Преобразование Карельской республики в Карело-Финскую было искусственной мерой. По данным переписи 1939 г., финно-угорские народы Карелии составляли всего 27% населения, причем финны - только 2%; к тому же подавляющая часть финно-угорского населения говорила на карельском языке. Поэтому в декабре 1937 г. была закрыта финская республиканская газета "Punainen Karjala", и вместо нее стала выходить карельская газета. Не помогло увеличить процент финского населения и присоединение новых территорий, так как практически все финны эвакуировались в Финляндию. В итоге "финской" новая республика так и не стала. Отмечались антисоветские настроения финского населения. Во время советско-финляндской войны финское население в количестве 2080 человек было переселено из приграничных районов вглубь Карелии. В апреле 1940 г. власти КФССР отмечали, что "настроение большинства переселенных явно враждебное к нашей стране, к нашей партии". Кроме того, в КФССР была уменьшена доля финно-угорского населения - в новые районы республики, согласно постановлению СНК СССР от 6 января 1941 г., были переселены 20 тыс. семей колхозников из других внутренних областей СССР78. К 1956 г., когда КФССР была ликвидирована, доля финно-угорского населения в ней снизилась до 18 - 20%.

 

Сыграл свою роль в советско-финляндской войне и "германский фактор". Хотя официальная германская пропаганда возлагала ответственность за разжигание войны на Великобританию и Германия объявила нейтралитет, на деле нацистское руководство заняло антисоветскую позицию и снабжало Финляндию оружием и боеприпасами79. Изменение Советским Союзом тактики в войне с Финляндией (отказ от дальнейшей войны и советизации) было произведено с учетом позиций как Великобритании и Франции, так и Германии, для которой улучшение позиций СССР на Балтийском море было нежелательно80.

 

Следующим этапом реализации советских планов в "лимитрофной зоне" стало присоединение к СССР Литвы, Латвии и Эстонии, проведенное по однотипному сценарию. В сентябре-октябре 1939 г. с между Советским Союзом и этими странами были заключены пакты о взаимопомощи, позволившие разместить на территории Литвы, Латвии и Эстонии советские военные базы. В июне 1940 г. СССР выдвинул правительствам прибалтийских стран ультиматумы, потребовав немедленного ввода дополнительного контингента советских войск и отставки правительств этих стран. Ультиматумы были приняты. В июле 1940 г. были проведены внеочередные выборы в парламенты, на которых была обеспечена победа просоветских сил. Парламенты приняли решения об установлении советской власти и вступлении в состав СССР. 3 - 6 августа 1940 г. состоялось официальное принятие в состав Советского государства Литовской ССР, Латвийской ССР и Эстонской ССР. Советская пропаганда утверждала, что "установление советского строя в Прибалтике... является непосредственным результатом революционизирующего влияния СССР на народы других стран, результатом могучей тяги народных масс зарубежных стран к социалистическому строю, под знаменем Сталинской Конституции"81. Так была произведена имитация "народных революций" под присмотром советских эмиссаров82.

 

Восприятие присоединения к СССР, как за рубежом, так и в самой Прибалтике, было противоречивым. Философ-эмигрант И. А. Ильин писал 24 июня

 
стр. 42

 

1940 г.: "Советское государство рассматривает пограничные балтийские государства как стратегический форпост против Запада, который оно хочет укрепить". Он полагал, что прибалтийские государства "хорошо знают, что не смогут бороться с противником, обладающим превосходящими силами, будут раздавлены, и поэтому они открыли свои ворота для наступления с Востока". Ильин полагал, что оккупация прошла "относительно легко" потому, что народы Прибалтики "надеются на то, что их сломя голову не "коллективизируют"". Он считал, что Советское государство так и будет действовать, потому что предпочтет в случае возможной войны иметь народы "балтийского форпоста" на своей стороне, а потому не будет "разочаровывать и... озлоблять их коммунистической экспроприацией и террором"83.

 

С одной стороны, для гладкой реализации советских планов в Прибалтике имелись предпосылки. Народы этих стран питали исторически сложившиеся антигерманские настроения (в конце 1930-х годов их проявляли латыши84 и эстонцы85), поэтому они могли положительно воспринять вступление советских войск - как защиту от потенциальной германской агрессии. Известно, что, например, население Литвы в июне 1940 г. приветствовало проходившие части Красной армии86.

 

С другой стороны, ни на какую "массовую базу" в странах Прибалтики советскому режиму рассчитывать не приходилось87. Еще до присоединения к СССР здесь наблюдались антисоветские настроения. В феврале 1940 г. некий Г. Зегеброк - балтийский немец, репатриировавшийся в Германию в октябре 1939 г. из Дерпта (Тарту), - писал в немецкий журнал о том, что эстонцы говорили ему: "Уезжайте все. Кто останется - это самоубийство, ждать большевиков с острыми ножами, чтобы перерезать вам горло". Другие эстонцы сокрушались, что немцам в Германии "дали убежище", а эстонцам некуда "идти, если будет плохо", так как о них "не беспокоится никакой Гитлер". Автор письма считал, что хотя раньше "были трения и конфликты между эстонской интеллигенцией и немцами", то теперь эстонцы "являются на 150% нацистами"88.

 

Советизацию затрудняла неразвитость в Прибалтике коммунистического движения. 13 августа 1940 г. Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) сообщило А. А. Жданову, что "ввиду слабой марксистской подготовки значительного количества членов компартий Прибалтийских стран, компартии испытывают серьезное затруднение с пропагандой марксизма-ленинизма, освещением опыта социалистического строительства Советского Союза в печати"89.

 

Проводя советизацию, новая власть не смогла в полной мере использовать и то, что могло бы связать народы Прибалтики с СССР, в первую очередь - традиционное противостояние с Германией. Рядом реформ Советская власть вызвала враждебное отношение со стороны населения Литвы, Латвии и Эстонии. Ильин уже в конце июля 1940 г. пересмотрел свое отношение к советизации Прибалтики, сказав, что "бушующая красная волна обрушилась на несчастные маленькие народы"90.

 

В одном из писем, присланных в октябре 1940 г. из Таллина в Германию, говорилось: "С Эстонией все довольно кисло. Над страной царит бандитский террор. Мы жесткие, и [русским] придется запереть половину Эстонии, чтобы полностью быть в безопасности. Они к этому стремятся". Автор письма сожалел: "Русские привезли из степей много грязи и варварства, так что я стыжусь своего полурусского происхождения"91. В феврале 1941 г. гестапо получило сведения о том, что "часто с эстонской стороны слышны пожелания, чтобы Германия, а именно солдаты Адольфа Гитлера, пришли освобождать". Информант сообщал, что в Эстонии "даже на рынке среди сельских женщин" он "часто слышал вопросы: "Когда придет Гитлер?", "Когда придут Rollkommando92 ?". По его мнению, "прежние антинемецкие настроения" сре-

 
стр. 43

 

ди эстонцев снизились93. То же произошло и в Латвии. Характерны слова латышского агронома О. Эглайса о том, что советская политика вынудила прибалтов обратить свои взоры в сторону Германии: "Нас принудили надеяться на наших злейших врагов, мы ждали, чтобы они нас выручили"94.

 

Антисоветские силы Прибалтики оказывали пассивное и активное сопротивление новым властям. В январе 1941 г. А. А. Андреев докладывал Сталину и Молотову, что антисоветские партии в Латвии "только внешне распустили себя, а по существу сохраняют связи и свои кадры", пытаясь проникнуть в советские органы власти95. В апреле 1941 г. в республике проявилась антисоветская деятельность организаций "Тевияс саргс" (затем - "Латвияс сарги")96. В Литве таутининки (члены Литовского союза националистов97) и другие националисты ушли в подполье. Первое время число их выступлений было невелико, но перед началом войны возросло. В Эстонии члены полувоенной организации "Кайтселийт"98 скрылись в лесах, на отдаленных и глухих хуторах " .

 

С июля 1940 по май 1941 г. органами НКВД в Литве было ликвидировано 75 националистических формирований100. Перед самым началом войны, в середине июня 1941 г., проводилась депортация из Прибалтики "антисоветски настроенных лиц", в число которых были включены бывшие государственные служащие независимых Литвы, Латвии и Эстонии, члены политических партий, националисты, фабриканты и купцы, русские белоэмигранты, уголовные элементы. В Литве было арестовано 5664 и депортировано 10 187 человек, в Латвии - 5625 и 9546 человек, в Эстонии - 3173 и 5978 человек, соответственно101. В то же время советские репрессии в Прибалтике по преимуществу имели социальный ("классовый"), а не национальный характер102.

 

"Германский фактор" в Литве, Латвии и Эстонии приобретал все большую значимость. Перед войной нацистская Германия рассматривала Прибалтику в качестве плацдарма для экспансии, как будущую часть немецкого "жизненного пространства"; прибалтийские народы подлежали "германизации"103. Гитлеровское руководство готовило для этого политическую почву. В июле 1937 г. советская разведка сообщала, что "немцы принимают все меры к тому, чтобы глубже внедриться в Эстонию", "начальник эстонского Генштаба генерал Реек и министр торговли Сольтер после своих недавних поездок в Германию вернулись... с явно германофильскими настроениями", и сам президент Эстонии К. Пятс "весьма дружелюбно настроен к Германии, хотя открыто свои настроения высказывать не решается"104.

 

Советская пропаганда привлекала внимание к "проискам германского фашизма", реально оценивая место Прибалтики "в планах подготовки "большой войны" германским фашизмом и захвата территорий на Востоке" и напоминая "трудящимся массам прибалтийских стран" "об оккупационном режиме германской военщины и баронов". При этом подчеркивалось, что "германский фашизм ставит себе задачей не только захват территории прибалтийских стран и восстановление господства баронов, но и прямое физическое уничтожение народов, населяющих эти страны"105. Реализоваться германским планам до 1941 г. было не суждено - в 1939 г. Советский Союз и Германия пришли к соглашению о том, чтобы "совместно... гарантировать безопасность прибалтийских государств"106, а затем Германия полностью "уступила" Прибалтику СССР. Вхождение Литвы, Латвии и Эстонии в "сферу интересов" Советского Союза имело еще один национальный аспект - немецкое население Прибалтики было перемещено в Германию107.

 

Острым и актуальным по сей день является вопрос о международно-правовой оценке присоединения Прибалтики к СССР. А. А. Чапенко считает, что это не была оккупация, потому что ни армии, ни военизированные организации Прибалтийских стран не дали никакого отпора "оккупантам", и, кроме

 
стр. 44

 

того, "оккупанты" не проводили геноцид местного населения. Об агрессии можно было бы говорить в том случае, если бы Таллин, Рига и Каунас категорично отвергли все советские предложения и рискнули пойти хотя бы на формальный вооруженный отпор СССР (объявление войны, создание правительства в изгнании, начало партизанской войны)108. Следует, однако, отметить, что хотя не было советской агрессии в указанном понимании, но не было и искренней добровольности со стороны прибалтийских стран. Правительства и народы Литвы, Латвии и Эстонии не сопротивлялись вступлению советских войск в решающей мере потому, что после заключения Советско-германского пакта о ненападении и начала второй мировой войны они были изолированы от помощи извне. Если расценивать эту ситуацию иначе, придется признать, что не было и оккупации Германией Чехословакии109 в марте 1939 г., так как эта военно-политическая акция была проведена по схожему "мирному" сценарию.

 

Четвертым полем реализации советских внешнеполитических устремлений в "лимитрофной зоне" оказалась Бессарабия. Советский Союз никогда не признавал законность румынской оккупации Бессарабии. В составе Украинской ССР была создана Молдавская АССР, которая служила плацдармом для развития советской молдавской нации и соответствующей советской агитации в Бессарабии. При этом молдаване составляли только около 30% населения этой автономии.

 

Советская пропаганда насаждала представление, что молдаване - это нация, не только отдельная от румын (такое утверждение имеет под собой основание), но и более близкая к русским и украинцам, а молдавский язык не принадлежит к языкам романской группы (эти утверждения абсурдны). В марте 1938 г. Отдел науки ЦК КП(б)У подал в ЦК ВКП(б) докладную записку о том, что в Молдавской АССР "румынские шпионы... проводили румынизацию молдавского языка, извратили его настолько, что коренные молдаване не понимают очень много слов румынизированного "молдавского" языка. Враги народа, утверждая, что молдавский язык принадлежит к семейству так называемых романских языков, фактически проводили линию на отрыв молдавского языка от русского и украинского"110.

 

После подписания Советско-германского пакта о ненападении СССР получил возможность реализовать свои планы в отношении Бессарабии. Способствовало этому и военное поражение Франции, которая была союзницей Румынии. 26 июня 1940 г. Молотов вручил румынскому послу в Москве заявление советского правительства, в котором говорилось: "В 1918 г. Румыния, пользуясь военной слабостью России, насильственно отторгла от Советского Союза (России) часть его территории - Бессарабию - и тем нарушила вековое единство Бессарабии, населенной главным образом украинцами, с Украинской Советской Республикой". Таким образом, в притязаниях на Бессарабию был преувеличенно использован "украинский фактор", хотя украинское население Бессарабии составляло около 20% (русское - 8%), молдаване же составляли около 50% ее населения111.

 

Кроме Бессарабии, в советской ноте шла речь о Северной Буковине: "Правительство СССР считает, что вопрос о возвращении Бессарабии органически связан с вопросом о передаче Советскому Союзу той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава". Северная Буковина, населенная в основном украинцами, до 1918 г. входила в состав Австро-Венгрии, а затем, вопреки решению Буковинского народного собрания, была аннексирована Румынией. Румынские власти проводили в отношении украинского населения Северной Буковины и Бессарабии политику национального угнетения. Было закрыто большинство украинских

 
стр. 45

 

библиотек, ограничен выпуск газет и книг, сокращено народное образование на украинском языке, ряд населенных пунктов был переименован по-румынски, украинцев заставляли брать румынские фамилии. При помощи фальсификации результатов переписей искусственно завышалась доля румын в населении Северной Буковины112.

 

Правительство Румынии было вынуждено согласиться с требованиями СССР и передать ему Бессарабию и северную часть Буковины. К 3 июля 1940 г. советские войска заняли эти территории. 2 августа 1940 г. Молдавская АССР113 была преобразована в союзную республику с передачей ей большей части территории Бессарабии. Северная Буковина и южная часть Бессарабии были переданы Украинской ССР (на их территориях были созданы Черновицкая и Измаильская области). Советская пропаганда провозгласила "освобождение Бессарабии от румыно-боярского ига" и "воссоединение молдавского народа" в качестве "новой победы сталинской внешней и национальной политики"114.

 

При исторической оценке присоединения Бессарабии к СССР применение термина "советская агрессия" к оккупированной Румынией территории Бессарабии невозможно. 22-летнюю оккупацию ее СССР никогда не признавал, тем более что в 1918 г. Румыния и сама обязалась вывести войска из Бессарабии, но этого не сделала. В результате возвращения Бессарабии была восстановлена историческая граница СССР (России) и Румынии по рекам Прут и Дунай. Что касается Северной Буковины, то это было присоединение новой территории и установление новой границы115.

 

Насильственные меры, которыми сопровождаллась советизация Бессарабии и Северной Буковины в предвоенное время, оказали отрицательное воздействие на местное население116. В июне 1941 г. из Молдавской ССР, Черновицкой и Измаильской областей УССР было депортировано 30 тыс. человек из числа неугодного советской власти "элемента"117. "Германский фактор" в решении бессарабского и буковинского вопроса проявил себя, в основном, в "добровольно-принудительном" переселении 124 тыс. немцев из вновь присоединенных к СССР территорий в Германию118.

 

Официальная оценка расширения территории СССР была дана на 7-й сессии Верховного совета СССР в августе 1940 г.: "Вхождение прибалтийских стран в СССР означает, что Советский Союз увеличивается на 2 млн. 880 тыс. населения Литвы, на 1 млн. 950 тыс. населения Латвии и на 1 млн. 120 тыс. населения Эстонии. Таким образом, вместе с населением Бессарабии и Северной Буковины, население Советского Союза увеличится примерно на 10 млн. человек. Если к этому добавить свыше 13 млн. населения Западной Украины и Западной Белоруссии, то выходит, что Советский Союз увеличился за последний год больше чем на 23 млн. населения"119. Пропаганда широко разъясняла народу и армии "огромные победы внешней политики партии и правительства за последний год, обеспечившей свободную и радостную жизнь народам западных областей Украины и Белоруссии, Северной Буковины, Литвы, Латвии и Эстонии, и значительно укрепившей границы нашей Родины"120.

 

Несмотря на громкие заявления, на самом деле власти СССР новым согражданам не полностью доверяли. 12 августа 1941 г. в "Указаниях по отбору танковых экипажей", изданных ГлавПУРом Красной армии, говорилось: "Подбирать людей, хорошо владеющих русским языком (русских, украинцев, белорусов)", однако "в состав боевых экипажей не включать: призванных из западных областей Украины и Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии и Северной Буковины"121.

 

В целом национальный фактор в рассматриваемый период сыграл существенную роль в реализации военно-политических замыслов. Он был использован в качестве основного инструмента для обоснования присоединения За-

 
стр. 46

 

падной Украины, Западной Белоруссии, Северной Буковины и южной части Бессарабии. В Советско-финляндской войне национальный фактор был использован обеими сторонами - на стороне СССР - для придания войне статуса "освободительной", на стороне Финляндии - как ответ на советскую агрессию. В присоединении Литвы, Латвии и Эстонии национальный фактор проявил себя в том, что антигерманские настроения прибалтийских стран позволили сделать их вхождение в состав СССР более гладким.

 

Положительными аспектами реализации военно-политических акций Советского Союза в "лимитрофной зоне" стало сохранение национальной государственности прибалтийских народов, которая получила высший из возможных в СССР статус (союзные республики). Украинцы и белорусы, ранее находившиеся в условиях национального гнета со стороны Польши, получили возможность реализовать национальное бытие в рамках своей национальной государственности - УССР и БССР. Создание молдавской национальной государственности в статусе союзной республики (которая формально стала наследницей Молдавской АССР) также имело положительные стороны, хотя существование молдавской нации (отдельной от румынского этноса) до сих пор является спорным вопросом.

 

В результате ряда военно-политических акций в "лимитрофной зоне" Советский Союз отодвинул свои границы далеко на запад, что должно было предоставить ему территориальное преимущество в будущей войне с Германией. Как считает У. Ширер, от раздела Польши "куда в большем выигрыше оказался Сталин", так как СССР получил почти половину Польши, что "как никогда ранее отдалило Германию от ее основных долгосрочных целей" - "украинской пшеницы и румынской нефти"122. Получив в результате своего расширения дополнительные 23 млн. человек населения, Советский Союз усилил свой человеческий потенциал. Но советское руководство не смогло в полной мере реализовать полученные преимущества - ни территориальное, ни демографическое.

 

Новые власти не были способны вести гибкую политику на вновь присоединенных территориях. Ускоренная советизация привела к антагонизации населения вновь присоединенных территорий, породила или усилила антисоветские и антирусские настроения в его среде. В частности произошла переориентация традиционно антигермански настроенных народов Прибалтики на Германию. Этому способствовало также то, что советские органы власти не могли вести в Прибалтике открытую антигерманскую пропаганду, на которую после заключения советско-германского Пакта о ненападении был наложен запрет.

 

Негативным последствием стало также ухудшение отношений СССР с соседними странами. После советско-финляндской войны руководство Финляндии заключило союз с гитлеровской Германией. А. Розенберг в речи 20 июня 1941 г. назвал "Великую Финляндию" в числе государственных образований, которые будут созданы на территории СССР123. Финляндия предоставила свою территорию для германских военно-воздушных и военно-морских сил, а 25 июня 1941 г. и сама вступила в войну против Советского Союза, в результате чего СССР получил дополнительный фронт от Балтийского до Баренцева моря, а Ленинград оказался в кольце блокады.

 

В результате ухудшения отношений СССР и Румынии, эта страна 22 июня 1941 г. вступила в войну против Советского Союза. Вместо мирного решения бессарабского и буковинского вопроса, которое могло бы сблизить обе страны перед лицом угрозы гитлеровской агрессии, произошло нечто противоположное - в Румынии стали рассматривать Германию как союзника против СССР124. В то же время, утверждает М. И. Мельтюхов, вступление Румынии в войну с СССР не было спровоцировано "решением бессарабского вопроса летом 1940 г.",

 
стр. 47

 

а являлось продолжением агрессивных устремлений в духе румынской "оборонительной миссии", разработанной еще во второй половине XIX века125. Думается все же, в случае более мягкого решения бессарабской проблемы у Советского Союза была гипотетическая возможность перенаправить агрессию Румынии на ее ближайших врагов - Венгрию и Болгарию, которые одновременно являлись союзниками Германии. Однако правительство СССР выбрало другой путь, в результате чего Советский Союз получил дополнительный фронт от Черновиц до Черного моря.

 

Участие Советского Союза в разделе Второй Речи Посполитой, да еще в союзе с гитлеровской Германией, серьезно и надолго ухудшило советско-польские отношения. В результате этой военно-политической акции, а также советско-финляндской войны Советский Союз предстал перед миром в неприглядном виде как союзник гитлеровской Германии, агрессор, захватчик, за что и был исключен в декабре 1939 г. из Лиги наций.

 

Военно-политические акции Советского Союза в "лимитрофной зоне" имели чрезвычайно важное значение для гитлеровской Германии. Нацистские идеологи рассматривали эту территорию как особый регион ("Промежуточная Европа")126. Гитлеровское руководство строило свои планы на эти земли (кроме Финляндии и Бессарабии). Однако ввиду необходимости урегулировать отношения и сгладить противоречия с Советским Союзом, Германия временно поступилась своими интересами и согласилась с тем, что практически вся "лимитрофная зона" перешла под контроль СССР. В июле 1939 г., во время встречи заведующего Восточноевропейской референтурой Политико-экономического отдела МИД Германии Ю. Шнурре с советским поверенным в делах Г. А. Астаховым и замторгпреда Е. И. Бабариным, на вопрос Астахова о том, "не склоняется ли... на сторону Германии население территорий, когда-то принадлежавших Австрии, в частности, Галиции и украинских территорий", германская сторона ответила: "Интересы Германии и России не придут в столкновение по этим вопросам.... Мы не ставим своей целью что-либо, что может быть опасно для советских интересов"127.

 

Истинное отношение Германии к мерам СССР в "лимитрофной зоне" выразил Розенберг в речи 20 июня 1941 г.: "С 1938 г. в Москве начало крепнуть убеждение, что окончательная победа не может быть достигнута революциями в отдельных государствах. С этого времени, то есть одновременно с обострением немецко-английского кризиса, Москва вступила на другой путь, на путь отламывания кусков на окраинах советской территории". Он лицемерно обвинил СССР в том, что "дешево стоила свобода пограничных с Германией малых государств"128.

 

Военно-политическая экспансия выявила сильные и слабые стороны советского режима, дала руководству Германии пишу для формулирования и корректировки собственных военно-политических планов в отношении Советского Союза, в том числе связанных с использованием национального фактора. Советские реформы, репрессии и депортации, а также истолкование присоединения к СССР как "оккупации" стали сильнодействующим средством гитлеровской пропаганды на оккупированной территории Советского Союза во время Великой Отечественной войны. Из опыта советско-финляндской войны нацистские пропагандисты получили доказательство того, что национальные мотивы обладают гораздо более сильным мобилизационным потенциалом, чем "пролетарский интернационализм" и "классовая солидарность". Советская пропаганда же использовала именно классовые, а не национальные мотивы, при этом в войне с Финляндией (а также во время вооруженных конфликтов с Японией в 1938 - 1939 гг.) она необоснованно отделяла "простой народ" страны-противника от ее "правящей верхушки". Также из опыта советско-фин-

 
стр. 48

 

ляндской войны руководство гитлеровской Германии почерпнуло идеи создания альтернативных правительств ("правительство ФДР", "Русское правительство в эмиграции") и коллаборационистских вооруженных формирований ("Финская народная армия" и "Русская народная армия"). Во время Великой Отечественной войны Германия реализовала аналогичные акции - создание "Русской освободительной армии", "Комитета освобождения народов России", "Украинской освободительной армии", Туркестанского и других "национальных комитетов".

 

Примечания

 

1. Традиционно к "лимитрофной зоне" относят государства, образовавшиеся из окраин бывшей Российской империи, главным образом, из западных губерний, то есть Финляндию, Польшу и страны Прибалтики. Однако к составу "лимитрофной зоны" правомерно отнести также Бессарабию.

 

2. Постановление СНД СССР от 24 декабря 1989 г. N 979 - 1 "О политической и правовой оценке Советско-германского договора о ненападении от 1939 года".

 

3. МАКАРЧУК В. С. Государственно-территориальный статус западноукраинских земель в период второй мировой войны. М. 2010; ЗУБКОВА Е. Ю. Прибалтика и Кремль, 1940- 1953. М. 2008; ЯКОВЛЕВА Е. В. Польша против СССР. 1939 - 1950 гг. М. 2007; ДЮКОВ А. Миф о геноциде: Репрессии советских властей в Эстонии (1940 - 1953). М. 2007; O'CONNOR К. The history of the Baltic States. Westport-London. 2003; КОСИК В. Україна і Німеччина у другій світовій війні. Париж-Нью-Йорк-Львів. 1993; MISUINAS R.J., TAAGEPERA R. The Baltic States. Years of dependence, 1940 - 1990. Berkeley - Los Angeles. 1993, p. 69; ЛААР M., ВАЛК X., BAXTPE Л. Очерки истории эстонского народа. Таллинн. 1992; VAKAR N.P. Belorussia. The making of a nation. Cambridge. 1956; PICK F.W. The Baltic nations: Estonia, Latvia and Lithuania. London. [1945]; и др.

 

4. МАКАРЧУК В. С. Ук. соч., с. 140 - 143; и др.

 

5. ФИРСОВ Ф. И. Архивы Коминтерна и внешняя политика СССР в 1939 - 1941 гг. - Новая и новейшая история, 1992, N 6, с. 19.

 

6. СССР-Германия. Документы и материалы о советско-германских отношениях с апреля по октябрь 1939 г. Вильнюс. 1989, с. 87, 89.

 

7. Правда, 14.IX.1939.

 

8. Там же, 18.IX.1939.

 

9. АБРАМОВ А., ВЕНСКИЙ К. Западная Украина и Западная Белоруссия. Исторический очерк. Л. 1940, с. 47.

 

10. ЯКОВЛЕВА Е. В. Ук. соч., с. 28 - 29, 32, 110 - 111, 115.

 

11. АБРАМОВ А., ВЕНСКИЙ К. Ук. соч., с. 47.

 

12. ПОНОМАРЕВ М. В., СМИРНОВА СЮ. Новая и новейшая история стран Европы и Америки. Т. 3. М. 2000, с. 174 - 175.

 

13. АБРАМОВ А., ВЕНСКИЙ К. Ук. соч., с. 47.

 

14. Там же, с. 45, 49.

 

15. МИН Д. Западная Украина. М. 1939, с. 4.

 

16. Историк-марксист, 1941, т. 2, с. 140.

 

17. МИН Д. Ук. соч., с. 44; БРИЛЬ М. Освобожденная Западная Украина. М. 1940, с. 3.

 

18. АБРАМОВ А., ВЕНСКИЙ К. Ук. соч., с. 41, 43.

 

19. КАММАРИ М. О пролетарском интернационализме и советском патриотизме. - Большевик, 1940, август (N 15 - 16), с. 31.

 

20. МОЛОТОВ В. М. 22-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. - Под знаменем марксизма, 1939, N 10, с. 12.

 

21. БРИЛЬ М. Ук. соч., с. 25.

 

22. НЕВЕЖИН В. А. Польша в советской пропаганде 1939 - 1941 гг. В кн.: Россия и внешний мир: диалог культур. М. 1997, с. 86.

 

23. МЕЛЬТЮХОВ М. И. Советско-польские войны. М. 2004, с. 451 - 453.

 

24. МАКАРЧУК В. С. Ук. соч., с. 443.

 

25. Там же, с. 38.

 

26. МИН Д. Ук. соч., с. 39.

 

27. БРИЛЬ М. Ук. соч., с. 8.

 

28. БРАКЕЛЬ А. Межнациональные конфликты как следствие национальной политики советской и немецкой властей (1939 - 1944). В кн.: Беларусь і Германія: гісторыя і сучаснасць. Вып. 3. Мінск. 2004, с. 77.

 

29. Западная Белоруссия (Статистический справочник). Минск. 1939, с. 136.

 

30. ЯКОВЛЕВА Е. В. Ук. соч., с. 22 - 23, 25.

 
стр. 49

 

31. МАЙНЕР С. М. Сталинская священная война. Религия, национализм и союзническая политика. 1941 - 1945. М. 2010, с. 67.

 

32. НЕВЕЖИН В. А. Синдром наступательной войны. Советская пропаганда в преддверии "священных боев", 1939 - 1941 гг. М. 1997, с. 100.

 

33. "Организация украинских националистов" была основана в 1929 г. на Западной Украине. Первый руководитель - Е. Коновалец (1891 - 1938).

 

34. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 8131, оп. 37, д. 531, л. 10.

 

35. НКВД-МВД СССР в борьбе с бандитизмом и вооруженным националистическим подпольем на Западной Украине, в Западной Белоруссии и Прибалтике (1939 - 1956). Сб. документов. М. 2008, с. 13.

 

36. Украинские националистические организации в годы второй мировой войны. Документы. Т. 1. М. 2012, с. 11.

 

37. Центральный архив Министерства обороны (ЦАМО), ф. 32, оп. 11309, д. 5, л. 11.

 

38. Российский государственный военный архив (РГВА), ф. 501, оп. 1, д. 497, л. 7.

 

39. Там же, л. 11; "Украинский союз" - "Українська спілка".

 

40. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), ф. 17, оп. 125, д. 13, л. 42.

 

41. БРИЛЬ М. Ук. соч., с. 26.

 

42. RADZIWILL A., ROSZKOWSKI W. Historia 1871 - 1939. Podrecznik dla szkol-srednich. Warszawa. 2001, s. 278.

 

43. Западная Белоруссия. Сб. ст. Кн. 1. Минск. 1927, с. 153.

 

44. ЯКОВЛЕВА Е. В. Ук. соч., с. 59.

 

45. БРАКЕЛЬ А. Ук. соч., с. 78.

 

46. ЦК ВКП(б) и национальный вопрос. Кн. 2. М. 2009, с. 558.

 

47. Сталинские депортации. 1928 - 1953. М. 2005, с. 791 - 792.

 

48. ПЕРКОВСКИЙ А. Л. Источники по национальному составу населения Украины в 1939 - 44 гг. В кн.: Людские потери СССР в период второй мировой войны. СПб. 1995, с. 53.

 

49. Имелось в виду создание автономного региона Карпатская Русь (Карпатская Украина) в составе Чехословакии в сентябре 1938 года.

 

50. Правда, 11.III.1939.

 

51. РОЗАНОВ Г. Л. Сталин-Гитлер. Документальный очерк советско-германских дипломатических отношений 1939 - 1941 гг. М. 1991, с. 112, 114.

 

52. АБРАМОВ А., ВЕНСКИЙ К. Ук. соч., с. 45.

 

53. ПОНОМАРЕВ М. В., СМИРНОВА С. Ю. Ук. соч., с. 174 - 175.

 

54. ДРОЖЖИН С. Н. Третий рейх и "русский вопрос". М. 2010, с. 164.

 

55. РОЗАНОВ Г. Л. Ук. соч., с. 115.

 

56. Украинские националистические организации в годы второй мировой войны, с. 9; РГАСПИ, ф. 17, оп. 125, д. 104, л. 120.

 

57. НЕВЕЖИН В. А. Синдром наступательной войны, с. 100.

 

58. ГАРФ, ф. 9479, оп. 1, д. 60, л. 49об.

 

59. KAMENETSKY I. Secret Nazi plans for Eastern Europe. A study of Lebensraum policies. N.Y. 1961, p. 104. Тем не менее, в будущем Чехию ждала аналогичная участь.

 

60. ДРОЖЖИН С. Н. Ук. соч., с. 140, 145 - 146, 149, 152 - 153, 156.

 

61. ГРИБОВ Г. Как выглядит "нейтралитет" Финляндии. - Правда, 9.VII.1938.

 

62. KOLARZ W. Myths and realities in the Eastern Europe. London. 1946, p. 160 - 161, 163 - 164.

 

63. СЕНЯВСКАЯ Е. С. Противники России в войнах XX века: Эволюция "образа врага" в сознания армии и общества. М. 2006, с. 135.

 

64. БАКУЛИН О. А. Создание органов "народной власти" на финской территории, занятой РККА в Зимней войне 1939 - 1940 гг. В кн.: Советско-финляндская война. 1939 - 1940 гг. Петрозаводск. 2002, с. 26.

 

65. РГВА, ф. 25871, оп. 2, д. 389, л. 34.

 

66. ВЕРИГИН С. Г. Образование Карело-Финской ССР и освоение "новых территорий" в 1940 - 1941 годах. - Отечественная история, 2008, N 1, с. 152.

 

67. РГАСПИ, ф. 17, оп. 22, д. 370, л. 11; д. 1152, л. 3.

 

68. Там же, оп. 125, д. 8, л. 3.

 

69. БАКУЛИН О. А. Ук. соч., с. 21.

 

70. НЕВЕЖИН В. А. Синдром наступательной войны, с. 104.

 

71. Там же, с. 102 - 103.

 

72. СЕНЯВСКАЯ Е. С. Ук. соч., с. 136 - 137.

 

73. БАРЫШНИКОВ В. Н. Об идее русского эмигрантского правительства в Карелии в Советско-финляндской войне 1939 - 1940 гг. В кн.: Советско-финляндская война. 1939 - 1940 гг. Петрозаводск. 2002, с. 29 - 34.

 

74. VI сессия Верховного Совета СССР. - Советское государство и право, 1940, N 3, с. 3 - 4.

 

75. ВЕРИГИН С. Г. Ук. соч., с. 151.

 

76. БАКУЛИН О. А. Ук. соч., с. 25.

 
стр. 50

 

77. ЦК ВКП(б) и национальный вопрос. Кн. 2, с. 317 - 318, 397.

 

78. РГАСПИ, ф. 17, оп. 121, д. 31, л. 6 - 7, 1.

 

79. РОЗАНОВ Г. Л. Ук. соч., с. 130 - 131.

 

80. БАКУЛИН О. А. Ук. соч., с. 26.

 

81. Новая величайшая победа советской государственности. - Советское государство и право, 1940, N 8 - 9, с. 7.

 

82. ЗУБКОВА Е. Ю. Ук. соч., с. 78.

 

83. ИЛЬИН И. А. Собр. соч.: Гитлер и Сталин. Публицистика 1939 - 1945 годов. М. 2004, с. 39 - 41.

 

84. РГВА, ф. 501, оп. 1, д. 159, л. 6.

 

85. Прибалтика и геополитика. 1935 - 1945 гг. Рассекреченные документы Службы внешней разведки Российской Федерации. М. 2009, с. 84.

 

86. НЕВЕЖИН В. А. Синдром наступательной войны, с. 113.

 

87. ЗУБКОВА Е. Ю. Ук. соч., с. 43.

 

88. РГВА, ф. 1363, оп. 1, д. 44, л. 59 - 60.

 

89. РГАСПИ, ф. 17, оп. 125, д. 6, л. 9 - 10.

 

90. ИЛЬИН И. А. Ук. соч., с. 41.

 

91. РГВА, ф. 550к, оп. 3, д. 251, л. 242.

 

92. Германские моторизированные военные или полицейские отряды.

 

93. РГВА, ф. 501, оп. 1, д. 159, л. 6 - 7.

 

94. ЗУБКОВА Е. Ю. Ук. соч., с. 97.

 

95. ЦК ВКП(б) и национальный вопрос, с. 607.

 

96. МАЙНЕР С. М. Ук. соч., с. 65; "Tevijas sargs" - "Страж отчизны", "Lavijas sargi" - "Стражи Латвии".

 

97. "Литовский союз националистов" ("Lietuviu tautininku sajunga") - политическая партия, созданная в 1924 г.; "Tautininkas" - "националист".

 

98. "Kaitseliit" - "Союз обороны", создан в 1918 году.

 

99. НКВД-МВД СССР в борьбе с бандитизмом, с. 17, 22.

 

100. МАЙНЕР С. М. Ук. соч., с. 65.

 

101. НКВД-МВД СССР в борьбе с бандитизмом, с. 18, 20, 22.

 

102. ЧАПЕНКО А. А. История стран Балтии (Эстония, Латвия, Литва) в первый период независимости и в годы второй мировой войны. Мурманск. 2008, с. 109.

 

103. ЯМПОЛЬСКИЙ В. П. "...Уничтожить Россию весной 1941 года" (А. Гитлер, 31 июля 1940 года): Документы спецслужб СССР и Германии. 1937 - 1945 гг. М. 2008, с. 89, 91, 96.

 

104. Прибалтика и геополитика, с. 83.

 

105. Правда, 5.I.1938.

 

106. СССР-Германия. Документы и материалы о советско-германских отношениях с апреля по октябрь 1939 г., с. 39.

 

107. Полпреды сообщают... Сб. документов об отношениях СССР с Латвией, Литвой и Эстонией. М. 1990, с. 115 - 117.

 

108. ЧАПЕНКО А. А. Ук. соч., с. 109 - 110.

 

109. Были оккупированы западные территории Чехословакии, часть которых отошла к рейху, а на оставшейся части был создан "Протекторат Чехии и Моравии".

 

110. ЦК ВКП(б) и национальный вопрос, с. 533.

 

111. Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Бессарабская губерния. Б.м. 1905, с. XXI.

 

112. Буковина: історичний нарис. Чернівці. 1998, с. 230.

 

113. Пять районов бывшей Молдавской АССР были переданы УССР (вошли в состав Одесской области).

 

114. Нация и народность (Консультация). - Большевик, 1940, N 13, с. 62.

 

115. МЕЛЬТЮХОВ М. И. Бессарабский вопрос между мировыми войнами. 1917 - 1940. М. 2010, с. 380, 395 - 396.

 

116. Буковина: історичний нарис, с. 255 - 259.

 

117. Сталинские депортации, с. 791.

 

118. ПАСАТ В. И. Потери Республики Молдова в годы второй мировой войны. В кн.: Людские потери СССР, с. 119.

 

119. МОЛОТОВ В. М. Внешняя политика Советского Союза. Доклад председателя СНК и наркома иностранных дел. - Правда, 2.VIII.1940.

 

120. РГВА, ф. 25871, оп. 2, д. 389, л. 326.

 

121. ЦАМО, ф. 32, оп. 11309, д. 26.

 

122. ШИРЕР У. Взлет и падение Третьего рейха. М. 2013, с. 15.

 

123. ЯМПОЛЬСКИЙ В. П. Ук. соч., с. 87.

 

124. РОЗАНОВ Г. Л. Ук. соч., с. 155.

 

125. МЕЛЬТЮХОВ М. И. Бессарабский вопрос между мировыми войнами, с. 396, 398.

 

126. ХАУСХОФЕР К. О геополитике. М. 2001, с. 269.

 

127. СССР-Германия, с. 23.

 

128. ЯМПОЛЬСКИЙ В. П. Ук. соч., с. 81.

 

 


Комментируем публикацию: СССР и "лимитрофная зона" в 1939-1941 гг.


© Ф. Л. Синицын • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Вопросы истории, № 8, Август 2013, C. 33-51

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

Новые поступления

Выбор редактора LIBRARY.BY:

Популярные материалы:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ВОЕННОЕ ДЕЛО НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.