Как белорусы немцев взрывали. Воспоминания. ПОДРЫВНИКИ НА КОММУНИКАЦИЯХ АГРЕССОРА

Актуальные публикации по вопросам военного дела. Воспоминания очевидцев военных конфликтов. История войн. Современное оружие.

NEW ВОЕННОЕ ДЕЛО

Все свежие публикации

Меню для авторов

ВОЕННОЕ ДЕЛО: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему Как белорусы немцев взрывали. Воспоминания. ПОДРЫВНИКИ НА КОММУНИКАЦИЯХ АГРЕССОРА. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси
Система Orphus

3 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор: • Источник:


До Великой Отечественной войны подготовка в СССР к партизанской войне против врага на случай его агрессии велась на основе положений, высказанных М. В. Фрунзе в его статье "Единая военная доктрина и Красная Армия", опубликованной в июне 1921 года. В ней выдающийся пролетарский полководец писал: "Второе средство борьбы с техническими преимуществами армии противника мы видим в подготовке ведения партизанской войны на территориях возможных театров военных действий. Если государство уделит этому достаточно серьезное внимание, если подготовка этой "малой войны" будет производиться систематически и планомерно, то и этим путем можно создать для армий противника такую обстановку, в которой при всех своих технических преимуществах они окажутся бессильными перед сравнительно плохо вооруженным, но полным инициативы, смелым, решительным противником... Но обязательным условием плодотворности этой идеи "малой войны", повторяю, является заблаговременная разработка ее плана и создание всех данных, обеспечивающих успех ее широкого развития. Поэтому одной из задач нашего Генерального штаба должна стать разработка идеи "малой войны" в ее применении к нашим будущим войнам с противником, технически стоящим выше нас"1 .

Подготовка к партизанским действиям включала тогда в себя насаждение тщательно законспирированной и хорошо подготовленной сети диверсионных групп и диверсантов-одиночек в городах и на железных дорогах к западу от линии укрепленных районов; создание и всестороннюю подготовку маневренных партизанских формирований, способных действовать на незнакомой местности, в том числе и за пределами нашей Родины; совершенствование и создание новых средств борьбы, наиболее пригодных для их применения в партизанских действиях; обеспечение партизанских формирований средствами радиосвязи и всем необходимым для борьбы и жизни.

В начале сентября 1925 г., будучи командиром 7-й роты 4-го Краснознаменного Коростенского железнодорожного полка, я был направлен в командировку в распоряжение начальника дорожно-транспортного отдела (ДТО) ОГПУ Юго- Западной железной дороги в качестве специалиста по устройству заграждений. Нам предстояло объехать приграничные участки Юго-Западной железной дороги и наметить мероприятия по подготовке к устройству заграждений для обеспечения отхода наших войск в случае агрессии. Работа эта проводилась на основе указаний командующего войсками Украинского военного округа (УВО) и была в основном закончена в конце 1929 года. Чтобы в случае вражеского вторжения


СТАРИНОВ Илья Григорьевич - кандидат технических наук, профессор.

1 Фрунзе М. В. Набранные произведения, М. 1977, с. 43.

стр. 100


противник не смог длительное время использовать захваченные им железнодорожные участки, к 1 января 1930 г. в приграничной полосе Юго- Западной дороги глубиной до 200 км было подготовлено, кроме подрывных команд двух железнодорожных полков из личного состава пограничных войск и военизированной охраны железных дорог, более 60 подрывных команд общей численностью около 1400 человек. Были проверены все и отремонтировано около 120 минных труб, ниш и камер. Для обеспечения быстрого разрушения объектов на складах вблизи охраняемых мостов и ряда приграничных железнодорожных узлов были припасены готовые заряды и средства взрывания. Для повторного разрушения в тылу врага ряда важных объектов предполагалось использовать радиоуправляемые мины. Мне стало известно, что аналогичная работа была проведена в Белорусском (БВО) и Ленинградском (ЛВО) военных округах. Двусторонние полевые учения с макетами зарядов и мин, проведенные в 1929 - 1932 гг. на Юго-Западной железной дороге, показали реальность наших планов по устройству заграждений и выводу из строя диверсионными группами железных дорог в тылу врага.

В марте 1929 г., находясь в распоряжении начальника ДТО ОГПУ Юго- Западной железной дороги, я закончил подготовку по подрывному делу личного состава охраны железнодорожного моста через Днепр у станции Дарница и доложил об этом начальнику отделения ДТО ОГПУ Е. К. Афонько, который занимался вопросами подготовки дороги к устройству заграждений. Выслушав доклад, Евсевий Карпович неожиданно сказал: "Илья Григорьевич! С командованием полка согласован вопрос о привлечении вас к новой большой работе, которая связана с заграждениями на железных дорогах. Может случиться так, что врагу удастся захватить участки дороги, которые мы не сможем или не станем сильно разрушать, рассчитывая на скорое освобождение захваченной противником территории; противник быстро их восстановит и начнет эксплуатировать. В этих случаях, чтобы не дать агрессору возможности использовать захваченные им участки дорог, их надо будет выводить из строя действиями авиации или партизан-диверсантов. При этом партизанам- диверсантам легче преодолеть охрану пути, чем авиации - противовоздушную оборону сильного противника".

До того времени для меня понятия "партизан-диверсант" не существовало. Видя мое смущение, Евсевий Карпович добавил: "Надо руководствоваться ленинским положением, что неразумно или даже преступно поведение той армии, которая не готовится овладеть всеми видами оружия, всеми средствами и приемами, которые есть или могут быть у неприятеля. Во время гражданской войны, да и после нее враг занимался диверсиями в нашем тылу и тем нанес нам немалый урон; а у нас есть большие возможности, чем у противника, в использовании диверсионных средств и методов в тылу агрессора".

Афонько познакомил меня с начальником объекта, где обучались партизаны- диверсанты, М. К. Кочегаровым, который, как и Афонько, носил на петлицах три шпалы. Мы разговорились. Оказывается, мои собеседники знали о том, что в 1923 - 1925 гг. я, будучи начальником подрывной команды полка, не только занимался подготовкой подрывников к действиям на железной дороге в тылу противника, но и предложил ряд простых самодельных мин для крушений поездов. Тогда подготовка войск УВО к партизанским действиям в тылу врага проводилась на основе указаний командующего войсками Украины и Крыма Фрунзе. В докладе на совещании командного и комиссарского состава войск Украины и Крыма и флота Черного и Азовского морей 1 марта 1922 г. он указывал на маневренность и подвижный характер наших будущих операций, отмечая, что "крупная роль будет принадлежать в этих условиях партизанским действиям, для чего надо организовать и подготовить их проведение в самом широком масштабе, а отдельные группы войск планомерно и

стр. 101


систематически воспитывать в духе подготовки к этим действиям"2 . И это нашло отражение в боевой подготовке подрывной команды полка в 1923 - 1925 годах.

Позже в полку уже не велось боевой подготовки к партизанским действиям в тылу противника, но широко проводилась моральная подготовка к ним. В Доме Красной Армии Киевского гарнизона, да и в самом железнодорожном полку в связи с годовщинами ряда побед Красной Армии выступали прославленные полководцы и партизанские командиры, которые говорили и о вкладе партизанских сил в достижение победы. Особенно запомнилось выступление легендарного героя гражданской войны Е. И. Ковтюха летом 1926 г. в военных лагерях. Он ярко развил положение Фрунзе о возможностях и эффективности партизанских действий в тылу агрессора. Партизанская тематика увлекла и захватила меня. Я предложил ряд простых самодельных мин для крушений поездов. Казалось, что они никому не нужны, однако "потребители" нашлись. Тогда я еще не знал о той большой работе, которая проводилась в нашей стране по инициативе М. В. Фрунзе и Ф. Э. Дзержинского.

Объект "кочегаров", где начальником был Кочегаров, размещался в Киеве, на ул. Саксаганского, в д. 120. Это было двухэтажное здание, в котором имелись четыре спальные комнаты, столовая, учебный класс, преподавательская, учебная мастерская, кабинеты начальника, его заместителя, кухня и некоторые другие помещения. Все 16 обучаемых - будущие командиры диверсионных групп и их заместители - проверенные члены партии или беспартийные. У всех были псевдонимы. Все они тщательно конспирировались, и никто из посторонних не мог себе даже представить, что здесь готовились партизаны- диверсанты. Основными дисциплинами при обучении будущих подпольщиков были: политическая, физическая, стрелковая подготовка, конспирация, минно- подрывное дело, разведка. Эти партизаны могли успешно осуществлять диверсии на железных дорогах с использованием заложенных минно- подрывных средств, а также с помощью подручных средств. Во время занятий они стремились как можно больше познать и усвоить, особенно в деле изготовления и применения диверсионных средств. Почти все они были участниками гражданской войны, мужественными советскими патриотами, которые уже в мирное время должны были конспирироваться, чтобы затем совершать подвиги в тылу агрессора, если тот вступит на нашу землю. К сожалению, эти самоотверженные люди почти все погибли, подвергшись репрессиям в 1937 году.

В январе 1930 г. я был назначен состоящим в распоряжении начальника IV управления Штаба РККА и направлен на работу в Киев, в отделение IV отдела Штаба УВО, которое занималось подготовкой к партизанской войне. Отделение работало во взаимодействии с соответствующими подразделениями ГПУ УССР и ДТО ОГПУ Юго-Западных железных дорог. Моим непосредственным начальником был И. Г. Захаров, с ромбами на петлицах, который имел опыт партизанской борьбы в годы гражданской войны. Аппарат отделения был небольшим, но весьма квалифицированным.

Как раз в 1929 - 1933 гг. мне как специалисту по минно-подрывному делу довелось участвовать в подготовке партизанских кадров в трех киевских учебных заведениях, в Харькове, Купянске, а также в одесском филиале киевской школы. Подготовка командных и политических кадров производилась с таким расчетом, чтобы в ходе войны командиры групп могли быстро превращаться в командиров отрядов, а последние - в командиров партизанских бригад. В большинстве своем командиры уже имели опыт партизанской борьбы времен гражданской войны. Партизаны-


2 Там же, с. 62.

стр. 102


диверсанты умели делать взрывчатые вещества, взрыватели и замыкатели, мины различного назначения и применять их. Формирования, предназначенные для переброски в тыл противника через линию фронта, обучались десантированию с парашютами. Тогда на Украине не формировали на будущее крупных партизанских отрядов, а готовили небольшие отряды, организаторские и диверсионные группы. Для них закладывались в тайные склады минно- взрывные средства, оружие и боеприпасы. Из ресурсов, захваченных Красной Армией в годы гражданской войны, были заложены тысячи иностранных винтовок и карабинов и более 200 ручных пулеметов, десятки тонн взрывчатых веществ, много патронов и ручных гранат.

Осенью 1932 г. около 500 ленинградских, белорусских и украинских "партизан", обученных в спецшколах, участвовали в учениях войск ЛЕЮ, действуя в тылу "противника". На этих учениях довелось быть и мне в качестве посредника. Аналогичная работа, как мне стало известно еще в 1930 г., проводилась в ЛВО и БВО. Но о ее масштабах я тогда не имел полного представления. А как оказалось, работа была большой. Вот что пишет по этому поводу видный партизанский командир и разведчик С. А. Ваупшасов: "В первой половине 30-х годов мы участвовали в подготовке партизанских отрядов на территории Белоруссии. Тогда высшее военное руководство не исключало возможности вторжения империалистических захватчиков на Советскую землю и заранее готовило во многих приграничных республиках и областях базу для развития партизанской борьбы. В Белорусской ССР было сформировано шесть отрядов... Численность их устанавливалась в 300 - 500 человек, у каждого имелся свой штаб... Бойцы и командиры отрядов были членами и кандидатами партии, комсомольцами, участниками гражданской войны. Весь личный состав был обучен методам партизанских действий в специальных закрытых школах. В них готовились подрывники-минеры, пулеметчики и снайперы, парашютисты и радисты. Кроме основных формирований для борьбы в тылу врага в городах и на крупных железнодорожных узлах были созданы и обучены подпольные диверсионные группы. В белорусских лесах для каждого партизанского отряда были сделаны закладки оружия и боеприпасов. Глубоко в землю зарыли надежно упакованные толовые шашки, взрыватели и бикфордов шнур для них, патроны и гранаты, 50 тысяч винтовок и 150 пулеметов. Разумеется, эти склады рассчитывались не на первоначальную численность партизанских подразделений, а на их бурный рост в случае войны и вражеской оккупации"3 .

К началу 1933 г. в ЛВО, БВО и УВО многое было подготовлено к тому, чтобы в случае вражеской агрессии немедленно развернуть тщательно подготовленную партизанскую войну в тылу врага, в дальнейшем и на его собственной территории. Сущность партизанской войны мы тогда определяли (вслед за Д. В. Давыдовым) так: партизанская война состоит ни в весьма дробных, ни в первостепенных предприятиях, ибо занимается не сожжением одного или двух амбаров, не сорванием пикетов и не нанесением прямых ударов главным силам неприятеля. Она объемлет и пересекает все протяжение путей от тыла противной армии, которое определено не снабжением войсками, боеприпасами, горюче-смазочными материалами, пропитанием, через что, заграждая течение источника ее сил и существования, она подвергает ее ударам своей армии обессиленною, голодною. "Нет слов, - пишет С. А. Ваупшасов, - шесть белорусских партизанских отрядов не смогли бы своими действиями в тылу врага остановить продвижение мощной немецкой армейской группировки, наступающей на Москву. Но замедлить его сумели бы! Уже в первые недели гитлеровского вторжения партизаны и подпольщики па-


3 Ваупшасов С. А. На тревожных перекрестках. М. 1971, с. 201, 202.

стр. 103


рализовали бы коммуникации противника, внесли дезорганизацию в работу его тылов, создав второй фронт неприятелю"4 .

В ноябре 1937 г. я возвратился из Испании, где был советником партизанского формирования под командованием Доминго Унгрия. Оно за 10 месяцев из диверсионной группы выросло в 14-й партизанский корпус. А на Родине я столкнулся со страшной картиной: все мои былые начальники оказались "врагами народа". К сожалению, в 1937 - 1938 гг. у нас были ликвидированы все заблаговременно созданные партизанские базы и репрессированы почти все соответствующие опытные кадры. Из тысяч заранее подготовленных партизанских командиров и других специалистов уцелели единицы, в основном те, кто тогда воевал в Испании. С первых дней Великой Отечественной войны они возглавили специальные школы или стали командирами партизанских отрядов, а затем соединений, выдержали тяжелейшие испытания войны, выполнив свои задачи. Необоснованные репрессии, а также установка на войну исключительно на территории агрессора привели к тому, что с лета 1937 г. в СССР перестали уделять внимание готовности к устройству заграждений на путях сообщения в приграничной полосе. Были репрессированы многие специалисты, среди них оказался и создатель радиомин В. И. Векаури. После освобождения западных областей Белоруссии и Украины, возвращения Бессарабии и воссоединения с советской Родиной прибалтийских республик железнодорожные части, предназначавшиеся для устройства заграждений, были задействованы на увеличение пропускной способности железных дорог в этих землях, склады же минно-взрывных средств вблизи мостов и крупных узлов были ликвидированы. От тех, кто охранял мосты, уже не требовалось умения разрушать их. Вновь в полную меру заграждениями стали заниматься с лета 1940 г., на основе опыта войны с Финляндией. Но время было упущено, и нужных средств и сил к началу войны подготовить не успели.

К концу первой недели Великой Отечественной войны были созданы оперативно-инженерные группы из хорошо подготовленных офицеров с приданными им саперными батальонами, но без штабов и средств связи. Эти группы при недостатке средств и сил не смогли возводить сильные заграждения. Только с осени 1941 г. удалось наладить обеспечение таких групп значительным, хотя и недостаточным количеством минно-взрывных средств. В результате в первые месяцы войны противнику досталось много слабо разрушенных участков железных дорог. Так, в тылу вражеской группы армий "Центр" 4599 км пути были разрушены на 2%; на 3363 км было подорвано 2,5% рельсов и около 12% мостов; на 1712 км пути было подорвано 29% рельсов и около 40% мостов; только на 243 км было подорвано 96,8% рельсов и почти все мосты5 .

Тем не менее к 14 января 1942 г. оккупанты в тылу группы армий "Центр" восстановили лишь слабо разрушенные участки железных дорог. 53,5% захваченных врагом участков не эксплуатировалось6 . Аналогичное положение было в тылу других групп армий оккупантов. И если, например, 15 декабря 1941 г. для обеспечения их потребностей нужно было ежедневно направлять 200 поездов, то прибывало только до 1227 . Что касается автомобильного транспорта, то к началу войны в составе фашистских сухопутных войск имелось на востоке 500 тыс. автомашин. К 18 ноября 1941 г. 150 тыс. из них были безвозвратно потеряны, 275 тыс. требовали ремонта, для которого нужно было доставить 300 тыс. запасных частей. Следовательно, на ходу оставалось только 75 тыс. авто-


4 Там же, с. 203.

5 Потгиссер Г. Германский железнодорожный транспорт в походе на Восток 1939 - 1945 гг. М. 1960, с. 46.

6 Там же.

7 Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 2, кн. 1. М. 1971, с. 276; т. 2, кн. 3, М. 1971, с. 130.

стр. 104


мобилен8 . К сожалению, при отходе мы не смогли вывести железные дороги из строя на длительный срок, а также не имели хорошо подготовленных партизанских формирований, способных отрезать вражеские войска от источников их снабжения, как это планировалось в конце 20-х - начале 30-х годов.

Местные партийные органы на временно оккупированной территории с первых дней войны стали заниматься развертыванием партизанской борьбы в тылу захватчиков. Но не было нужного количества подготовленных кадров, не хватало оружия, отсутствовали средства радиосвязи. Вот почему многие наспех сформированные и не подготовленные должным образом партизанские отряды не оправдали возлагавшихся на них надежд. Еще в первые месяцы войны прекратили свое существование шесть ленинградских и два украинских партизанских полка во главе с командирами, имевшими общевойсковую подготовку, но не обладавшими специальной партизанской выучкой. Естественно, началась массовая подготовка партизанских командиров и специалистов по тактике партизанских действий, особенно по технике и тактике диверсий. В этой подготовке мне довелось участвовать в качестве начальника специальных учебных заведений, командира 5-й инженерной бригады спецназначения и заместителя начальника Украинского штаба партизанского движения.

В ходе войны росло количество подготовляемых партизанских командиров и специалистов, увеличивалось и время на подготовку. Если в первые недели партизан готовили за 5 - 10 дней, то к концу первого года войны на подготовку отводилось от двух до четырех месяцев. Всего, по моим подсчетам, в спецшколах и спецчастях было подготовлено свыше 55 тыс. партизанских специалистов и не менее 30 тыс. минеров было подготовлено в тылу врага. Начальниками и преподавателями первых четырех партизанских школ были, как правило, уцелевшие участники освободительной борьбы в Испании, которые получили партизанскую подготовку еще в конце 20-х или начале 30-х годов. Насколько она была важна, видно из следующих фактов. Все командиры, имевшие опыт партизанской борьбы или должную специальную подготовку, успешно выдержали испытания войны; их формирования быстро росли, превращаясь в крупные соединения. По меньшей мере 80% всех потерь противника от партизан в ходе Великой Отечественной войны были нанесены партизанами, имевшими опыт или специальную подготовку.

Получилось так, что слабые партизанские формирования вступили в борьбу с врагом, основательно подготовившимся к противодействию партизанам. А возможности для успешных диверсионных действий были велики. Это, например, показала группа во главе с К. С. Заслоновым и А. Е. Андреевым, которая зимой 1941 - 1942 г. пустила под откос шесть вражеских поездов и вывела из строя, в основном с помощью "угольных" мин, 170 паровозов9 . На захваченных врагом железных дорогах к 1 января 1943 г. работали тысячи советских железнодорожников10 . Но среди них не осталось ни одного из тех сотен заранее подготовленных специалистов, которые умели бы изготовлять "угольные" мины и совершать диверсии с помощью минно-взрывных, а также подручных средств. Всего зимой 1941 - 1942 г. партизаны пустили под откос 234 фашистских поезда, подорвали и сожгли 650 мостов, уничтожили и повредили 1850 автомашин11 . В результате этих действий нарушались оперативные перевозки и снабжение оккупационных войск, наносился урон боевой технике, подвижному составу и живой силе врага.


8 Там же. Т. 2, кн. 3, с. 51 - 52.

9 Всенародная борьба в Белоруссии. Минск. 1983, с. 154.

10 Потгиссер Г. Ук. соч., прил. 2.

11 История Великой Отечественной войны Советского Союза. Т. 2. М. 1961, с 355.

стр. 105


Однако этих диверсий оказалось недостаточно, чтобы парализовать движение. Создалось такое положение, что войска противника полностью зависели от снабжения по растянутым коммуникациям, которые работали на пределе. У нас же не хватало сил, чтобы вывести из строя эти коммуникации. Партизанские формирования были еще слабы и не имели надежной радиосвязи с Большой землей, специальных диверсионных формирований для нарушения работы транспорта противника не сохранилось. Не было и единого органа военного руководства диверсиями в тылу врага, прежде всего на его коммуникациях. Вопросами организации партизанской борьбы занимались партийные органы, органы НКВД и разведки, военные советы войск, Главное политическое управление Красной Армии и ВМФ. Но у них всех не было вначале ни подходящих средств, ни достаточного количества кадров. Предложение о создании единого органа для военного руководства партизанской борьбой в тылу врага и обеспечения партизан средствами борьбы и связи было внесено мною вместе с генералом Г. Г. Невским осенью 1941 года. Оно было поддержано Военным советом Юго-Западного фронта. Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко и член Военного совета Н. С. Хрущев написали письмо И. В. Сталину с просьбой принять меня по этим вопросам. Меня принял Л. З. Мехлис, беседа с которым окончилась ничем, и дело не сдвинулось с места.

В конце ноября 1941 г. первый секретарь ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко подписал записку "К вопросу о диверсионной работе". В ней говорилось: "Танковый батальон - грозная сила на поле сражения - в эшелоне совершенно беззащитен и может быть легко ликвидирован двумя-тремя партизанами- диверсантами... Систематическими диверсиями можно закрыть движение на железнодорожных магистралях, ночное движение на автомобильных дорогах и сделать неполноценным дневное движение. Это заставит противника снять с фронта десятки дивизий на охрану коммуникаций, которые в конечном счете затруднят диверсии, но не ликвидируют их... В целом постановка диверсионной работы неудовлетворительна, не соответствует огромным возможностям, которыми располагает страна". Он предлагал "перейти к широко организованной, планомерной массовой диверсионной работе, решительно искоренять кустарщину, разобщенность"12 . В декабре 1941 г. Пономаренко был принят Сталиным, состоялась двухчасовая беседа, но никаких мер опять не последовало. К сожалению, когда позднее автор названной записки будет назначен начальником Центрального штаба партизанского движения и у него появятся возможности для реализации его предложений, он их не осуществит.

Главное управление формирований Наркомата обороны по поручению ЦК партии разработало вариант создания партизанских армий. Но этот план был признан нереальным, и его отклонили. А действовавшие в тылу противника кавалерийская группа под командованием генерала П. А. Белова и воздушно- десантные части не были подготовлены для операций на коммуникациях небольшими группами, и противник почти безнаказанно использовал магистрали, которые вообще-то находились в пределах досягаемости и для наших кавалеристов, и для десантников. В создавшихся условиях необходимо было немедленно приступить к созданию единого военного органа по руководству партизанскими силами, в состав которых включить и войсковых партизан, способных действовать мелкими группами совместно с местными партизанами. При решении этого вопроса также сказались последствия репрессий 1937 - 1938 годов. В местных партийных органах не осталось руководителей, имевших специальную партизанскую подготовку, и очень мало осталось их в органах


12 Пономаренко П. К. Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских захватчиков 1941 - 1944. М. 1986, с. 72.

стр. 106


НКВД и разведки. Пономаренко правильно понимал значение партизанской борьбы, прежде всего массовых диверсий в тылу врага, но, к сожалению, тоже не имел нужной военной или тем более специальной партизанской подготовки. Ратуя за массовые планомерные диверсии в тылу противника, он остался при мнении, что не нужно создавать спецчасти, предназначенные для данной цели.

Между тем спецчасти можно было бы быстро обучить, снабдить диверсионными средствами и перебросить в тыл врага; тем более что у немцев в то время были растянутые и слабо охраняемые коммуникации. Исторический опыт подтверждает эффективность партизанских действий спецвойск. Так, в 1812 г., когда французы находились в Москве, М. И. Кутузов по просьбе Д. В. Давыдова выслал к нему крупные войсковые подвижные отряды, и те совместно с местными партизанами отрезали войска Наполеона от их баз. Но тогда и дороги, и крупные колонны вражеских войск были неуязвимы для мелких партизанских отрядов. А во время Великой Отечественной войны железнодорожные коммуникации и перевозимые по ним войска оказались весьма уязвимы и могли понести урон от мелких групп или даже одиночек. Группа из четырех-пяти партизан, используя самодельную мину либо просто клин, могла пустить под откос поезд и на высокой насыпи уничтожить батальон врага, не вступая с ним в бой. Из своего опыта я знал, что бойцы 14-го партизанского корпуса Испанской республиканской армии успешно действовали в стране, где было вообще мало естественных укрытий. А на нашей временно оккупированной фашистами территории имелись гораздо более благоприятные условия для партизанских действий спецчастей.

Предложения о создании спецбригад для совместных действий с местными партизанами по выводу из строя растянутых коммуникаций противника в феврале-марте 1942 г. вносили и те, кто осуществлял заграждения при отходе, и те, кто готовил партизанские кадры. По расчетам практиков, для этой цели хватило бы 10 бригад общей численностью около 20 тысяч человек, которые, расходуя в месяц 200 т минно-взрывных средств и столько же других боеприпасов, совместно с местными партизанами могли бы вывести из строя железнодорожные коммуникации и серьезно нарушить работу автотранспорта оккупантов. Но все предложения в Центр о создании таких спецчастей остались без ответа.

Будучи командиром 5-й отдельной инженерной бригады (ОИБ) спецназначения, 10 июня 1942 г. я вместе с ее комиссаром А. И. Болотиным доложил командующему Калининским фронтом генералу И. С. Коневу предложение по созданию спецбригад для действий на вражеских коммуникациях. Командующий фронтом, одобрив предложение, направил его Сталину. Узнав, что это письмо попало к члену ГКО К. Е. Ворошилову, Конев командировал меня и Болотина в Москву. Ворошилов принял нас в присутствии председателя Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинина. Они тоже одобрили наше предложение, суть которого сводилась к следующему: из добровольцев воздушно-десантных, инженерных и железнодорожных войск создать на каждом фронте по бригаде, предназначенной совместно с местными партизанами для вывода из строя коммуникаций противника. На первый месяц намечались формирование, подготовка и планирование операции, на второй - переброска подразделений в тыл врага и установка неизвлекаемых противопоездных мин с большими сроками замедления, на последующие месяцы - оптимальное минирование новых участков противопоездными минами замедленного действия, с прикрытием их там, где нужно, разрушением малых мостов и подрывом рельсов, а при непреодолимой охране пути на благоприятной местности - обстрел паровозов из противотанковых ружей, удары по автомобильному транспорту из засад и минирование. Некоторые подразделения намечалось перебрасывать через линию фронта пешим по-

стр. 107


рядком, в первую очередь там, где имелись коридоры в линии фронта: остальные - по воздуху. На первый месяц операции потребовалось бы около 1 тыс., в последующем по 400 - 500 самолетовылетов. Через два месяца после создания бригад планировалось парализовать железные дороги и сильно нарушить работу автомобильного транспорта врага.

По совету Калинина Ворошилов позвонил члену ГКО Г. М. Маленкову и, изложив ему суть нашего предложения, попросил его принять нас. Маленков, приняв нас, внимательно прочитал записку, согласился с нею и предложил нам вместе с начальником инженерных войск Красной Армии генералом М. П. Воробьевым представить проект приказа Наркомата обороны СССР о создании спецбригад для действий на коммуникациях противника. На следующий день документы были представлены Маленкову, он их одобрил и направил нас с ними к начальнику генерального штаба генералу А. М. Василевскому для оформления приказа. Но такой приказ не был издан. 17 августа 1942 г. был подписан другой приказ НКО - о создании отдельных гвардейских батальонов минеров для действий на коммуникациях врага. Однако эти батальоны вместе с партизанами все же не могли закрыть оккупантам пути подвоза боеприпасов, горюче-смазочных материалов и пополнения.

Еще одна подходящая возможность была упущена весной 1943 г. и позже, когда партизанские силы при оптимальном планировании и обеспечении их действий сумели бы перекрыть пути подвоза. Это требует отдельного объяснения. А 30 мая 1942 г. были созданы штабы партизанского движения, и 6 сентября Маршал Советского Союза Ворошилов был назначен Главнокомандующим партизанским движением. Он привлек к работе в Центральном штабе партизанского движения (ЦШПД) группу партизанского движения и группу военных специалистов, которые развернули работу по планированию операций партизанских сил и их материально-техническому обеспечению, по подготовке партизанских командиров и специалистов. Я был отозван из 5-й ОИБ спецназначения и 1 августа 1942 г. назначен начальником Высшей оперативной школы особого назначения при Центральном штабе партизанского движения, а после вступления Ворошилова в должность Главкома партизанским движением - по совместительству помощником начальника ЦШПД по диверсии.

ЦШПД уделял большое внимание радиосвязи с партизанскими силами, подготовке кадров и материальному обеспечению партизанских формирований. Ворошилов и Пономаренко знали, что партизаны постоянно нуждаются в средствах борьбы. Были приняты энергичные меры, в результате которых наша промышленность начала массовое изготовление мин для использования в тылу врага. Ворошилов и начальник Оперативного управления ЦШПД генерал А. К. Сивков понимали, что операции партизанских сил по выводу из строя коммуникаций противника надо тщательно планировать и всесторонне обеспечить, не рассчитывая на трофеи. Соглашался с этим и начальник ЦШПД, но только до одной из бесед со Сталиным. А после такой беседы Пономаренко в директиве партизанским командирам от 18 августа 1942 г. указал, что основным источником обеспечения партизанских сил должны быть трофеи. Это была крупная ошибка. Партизанам труднее добывать трофеи, чем наступающим войскам; между тем и наступательные операции отнюдь не обеспечивались трофейными боеприпасами. Да и сами партизанские трофеи часто оказывались менее значительными, чем огневые средства, израсходованные на их захват.

Приказом наркома обороны от 5 сентября 1942 г. "О задачах партизанского движения" перед партизанами была поставлена задача "закрыть пути подвоза противника". В начале ноября 1942 г. Главком партизанского движения внес предложение о создании в тылу врага партизанских армий с привлечением военнослужащих, оказавшихся на временно

стр. 108


оккупированной территории. Но Маленков и Василевский не поддержали Ворошилова, а в скором времени и должность Главкома партизанским движением была упразднена. 7 марта 1943 г. был упразднен ЦШПД как "выполнивший свои задачи". Поскольку решение это оказалось ошибочным, уже 17 апреля 1943 г. ЦШПД был восстановлен, только теперь Украинский штаб партизанского движения не был ему подчинен.

Благодаря деятельности Коммунистической партии весной 1943 г. в тылу фашистских оккупантов начался бурный рост партизанских сил. Этому способствовал прежде всего разгром врага под Сталинградом. Действовали в тылу врага и подразделения гвардейских минеров. В результате пропускная способность железнодорожных коммуникаций в тылу группы армий "Центр" была снижена почти на 40%. При этом оккупанты испытывали острый недостаток в паровозах, хотя вывозили в Германию рельсы13 . Основным видом нарушения работы железнодорожного транспорта партизанами стали крушения поездов. Партизаны уничтожали перевозимые грузы и живую силу, выводили из строя подвижной состав, однако из-за нехватки у них минно- взрывных средств и опытных специалистов количество крушений и других диверсий было недостаточным, чтобы надежно вывести из строя коммуникации противника.

Для этого летом и осенью 1943 г. требовалось увеличить количество диверсий в 3 - 4 раза при массовом и планомерном применении противопоездных мин замедленного действия, с помощью которых уничтожались бы восстановительные поезда. Для вывода из строя паровозов на сильно охраняемых участках нужно было обстреливать их из ПТР и шире применять малые магнитные мины. Для обеспечения партизанских сил средствами борьбы в 1943 г. им ежемесячно нужно было доставлять до 1 тыс. т оружия и боеприпасов. К сожалению, Верховное Главнокомандование не выделяло штабам партизанского движения нужного количества самолетов для доставки материальных средств и специалистов. Утвержденный 26 апреля 1943 г. Политбюро ЦК ВКП(б) и ГКО "Оперативный план действий партизан Украины на весенне-летний период 1943 г.", которым предусматривался вывод из строя важнейших железнодорожных узлов, был частично обеспечен только к 1 июля 1943 года. В дальнейшем партизаны часто испытывали "толовый голод". Так, по расчетам штаба партизанского соединения под командованием А. Ф. Федорова, ему для вывода из строя Ковельского железнодорожного узла ежемесячно требовалось 7 т минновзрывных средств, но Украинский ПШД не мог их доставить из-за того, что Ставка не выделяла самолетов.

Не лучше обстояло дело и у других партизан. В 1913 - 1944 гг. партизаны не получали даже четверти потребных им минно-взрывных средств. Не осуществлялось централизованного планирования действий партизан и гвардейских минеров. Вот, например, как обстояло дело с материальным обеспечением белорусских партизан. К началу марта 1944 г. личный состав партизанских отрядов Белоруссии был вооружен на 60%. Трофеи, захватываемые у противника, слабо восполняли недостаток в боеприпасах и вооружении. По подсчетам начальника оперотдела Белорусского ШПД полковника А. И. Брюханова, "вес одного боевого комплекта оружия всех белорусских партизан был около 5 тысяч тонн, а в феврале 1943 г. было доставлено всего лишь 3 т боевых грузов, в феврале 1944 г. 96 т. Всего с начала 1944 г. по 15 марта 1944 г. доставлено белорусским партизанам 193 т боевых грузов" 14 .

Возникает такой вопрос: если бы у партизан имелось в 10 раз больше взрывчатки, то каков оказался бы результат? Другой вопрос, конечно, состоит в том, была ли у нас тогда эта взрывчатка. Даже американский


13 Ковалев И. В. Транспорт в Великой Отечественной войне. М. 1981, с. 264, 270 313.

14 ПА ЦК КПБ, ф. 3500, оп. 4, св. 1, д. 1, с. 173.

стр. 109


союзник перебрасывал нам порою взрывчатку на самолетах. Существовала, однако, и иная сторона дела: в октябре 1941 г. верховное командование сухопутных войск Германии установило нормой охраны железных дорог один батальон на 100 км пути. Такая охрана мало затрудняла минирование железных дорог при отсутствии снежного покрова. На некоторых их участках противник в 1943 - 1944 гг. довел охрану до одного полка на 100 км пути, но и это не защитило участки от крушений поездов. Осенью 1942 Г. врагу надо было охранять по меньшей мере до 20 тыс. км важных железных дорог и, кроме того, автомобильные пути, да еще держать гарнизоны в оккупированных им городах. Думаю поэтому, что при резкой активизации партизан-взрывников фашистам пришлось бы снимать существенно больше частей с линии фронта.

Теперь скажем о минах и взрывчатке. С ними проблемы не было уже с осени 1942 года. Ведь партизанам на месяц вывода из строя всех оккупированных железнодорожных коммуникаций при отсутствии снежного покрова и оптимальном планировании требовалось лишь около 200 т подрывных средств. Заметим, что за время войны инженерные войска израсходовали около 25 млн. противотанковых и свыше 40 млн. противопехотных мин. При этом на фронте на один подорванный танк в среднем было израсходовано свыше 1 тыс. мин, В тылу противника на один подорванный поезд или одну подорванную автомашину партизаны в среднем расходовали менее четырех мин, а гвардейцы- подрывники - всего около двух мин. Уже к зиме 1942 - 1943 г. ЦШПД получал в достаточном количестве противопоездные мины замедленного действия, которые можно было устанавливать на слабо охраняемых участках в таком количестве, чтобы выводить их из строя на срок до 90 суток, причем взрывы мин под поездами могли начинаться через несколько суток после завершения операции. Это хорошо понимали инженерные начальники, и на складах штабов партизанского движения имелось достаточно мин и взрывчатки.

Наконец, рассмотрим и такое обстоятельство: существовали ли у нашей авиации возможности доставлять партизанам нужное им количество средств борьбы? Такие возможности можно было изыскать за счет уменьшения количества самолетовылетов для прямых ударов по коммуникациям противника. Вот факты. Только в мае 1943 г. 16-я воздушная армия совершила 500 самолетовылетов для бомбардировки железнодорожного участка Орел - Глазуновка15 . Как показывают расчеты, при оптимальном планировании операций партизанских сил средств, доставленных 500 самолетовылетами, оказалось бы достаточно для вывода из строя на месяц всех железнодорожных коммуникаций в тылу фашистских групп армий "Центр", "Север" и "Юг". Для иллюстрации приведем следующие данные: с января по октябрь 1943 г. в интересах украинских партизан было совершено 669 самолетовылетов на партизанские аэродромы, доставлены в их отряды 567 специалистов и 869 т различных грузов, в том числе около 73 т тола16 . Используя в основном этот тол, украинские партизаны только за июль - август 1943 г. подорвали на минах 1023 эшелона, в сентябре - 520 эшелонов17 .

Добавим, что эффективность действия сбрасываемых самолетами авиа-бомб в сотни раз ниже, чем взрывчатых веществ, используемых партизанами. Вот факты: "Длительное время десятки советских бомбардировщиков пытались уничтожить мост через р. Навля. Зенитная артиллерия противника не давала возможности поразить цель с малой высоты. А нужно было лишить врага железнодорожного моста во что бы то ни стало... Брянские партизаны просили: доставьте нам самолет толу, и через неде-


15 16-я воздушная. М. 1973, с. 82.

16 Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине 1941 - 1944 гг. Кн. 2. Партизанская борьба. Киев. 1985, с. 198.

17 Там же, с. 209, 214.

стр. 110


лю моста не будет. И брянские партизаны выполнили свое обещание. Мост на р. Навля взорван". Далее начальник штаба авиаполка, которым командовала В. С. Гризодубова, пишет: "Один полет экипажа Запыленова со взрывчаткой к партизанам и героические действия подрывников заменили десятки самолетов, пытавшихся разрушить мост. И кто знает, сколько бы еще потребовалось летать, может быть и с жертвами, прежде чем удалось бы кому попасть в мост хотя бы одной бомбой"18 .

По просьбе начальника ЩШТД командующий Авиацией дальнего действия выделил для нанесения удара по загородной резиденции гауляйтера Белоруссии В. Кубе 45 лучших экипажей тяжелых бомбардировщиков. Но Кубе уцелел. Зато в ночь с 21 на 22 сентября 1943 г. он был уничтожен миной, которую ему подложила горничная в кровать. Гризодубова и штаб ее авиаполка считали, "что командование Авиации дальнего действия было далеко от понимания конкретных нужд партизанских соединений. Оно мало уделяло внимания обеспечению партизан всем необходимым для выполнения крупных операций в тылу врага"; в беседе с с командиром авиадивизии полковником Нестерцевым, который говорил, что "самолетов не хватает, и пускай партизаны сами себе оружие у врага добывают, как в гражданскую войну", Гризодубова отметила: "Так вот. Той взрывчаткой, которую мы доставляем партизанам, они взрывают столько мостов, складов и железнодорожных эшелонов, что авиация (я говорю о дальней авиации) не смогла бы этого сделать в тот же срок, если бы она была и в десять раз сильнее"19 .

Установку на то, что "пусть партизаны сами себя обеспечивают", мне довелось слышать и от Мехлиса, и от члена ГКО Л. М. Кагановича, и от других лиц. Эта ошибочная установка была изобретена, однако, вовсе не командующим Авиацией дальнего действия Маршалом авиации А. Е. Головановым. Потому-то по вопросу о выделении самолетов для доставки средств борьбы начальникам штабов партизанского движения приходилось обращаться в ЦК ВКП(б), в ГКО, в Военные советы фронтов. Решения о выделении самолетов для обеспечения партизан не выполнялись потому, что Ставка давала авиации другие задания, в том числе по выводу из строя или уничтожению объектов транспорта, а это с большей эффективностью и с меньшей затратой средств могли бы выполнить партизаны. По моим подсчетам (на основе отчетов штабов Авиации дальнего действия и Гражданского воздушного флота), за годы Великой Отечественной войны в интересах советских партизан и спецподразделений Красной Армии, действовавших в тылу врага, было совершено 30924 самолетовылета, доставлено в тыл врага 22740 человек и 12885 т оружия, боеприпасов, других грузов. Одновременно советская авиация сбросила на врага около 1 млн. т авиабомб20 . Следовательно, грузы, доставленные авиацией партизанам, составляют около 1,5% от всей массы авиабомб, сброшенных на врага. А результаты? По данным Наркомата путей сообщения, вражеская авиация сбросила за время войны на наши железные дороги около 100 тыс. т авиабомб; ими был нанесен урон в 10 раз меньший, чем партизаны нанесли противнику своими диверсиями, израсходовав на них немногим более 1 тыс. т взрывчатки.

Вопреки советам руководства Военных сообщений Красной Армии ЦШПД с июля 1943 г. основные усилия партизан переключил на массовый подрыв рельсов - "рельсовую войну". В этой операции не планировалось массового применения наиболее эффективных противопоездных мин. В результате белорусские и калининские партизаны подрывали рельсы в значительной части за счет сокращения количества крушений поездов. Так, белорусские партизаны в июле 1943 г. произвели 743 кру-


18 Верхозин А. М. Самолеты летят к партизанам. М. 1966, с. 54 - 57.

19 Цит. по: там же, с. 10. 98, 101.

20 История Великой Отечественной войны Советского Союза. Т. 6. М. 1965, с 211.

стр. 111


шения, а в августе, когда осуществлялся массовый подрыв рельсов, - лишь 467 крушений поездов. В последующем белорусские партизаны резко сократили количество подрываемых рельсов, вновь стали уделять основное внимание крушению поездов21 , хотя из-за недостатка взрывчатых веществ и ошибок в планировании действий не вывели полностью из строя коммуникации противника. Массовый подрыв рельсов не давал ожидаемых результатов из-за их избытка у противника, а также в связи С тем, что фашисты изобрели 80- сантиметровые мостики для пропуска поездов через подорванные места. В операции "рельсовая война" с 22 июля по 16 сентября 1943 г. участвовало 95 615 партизан. В ночь на 3 августа они нанесли настолько сильный удар по коммуникациям группы армий "Центр", что по 5 августа движение там почти прекратилось. Но затем удары партизан стали ослабевать, противник же организовал быстрое восстановление пути. В результате войскам вражеской группы "Центр" было доставлено в августе 2159 поездов, а в июле было доставлено только 1822 поезда.

13 января 1944 г. ЦШПД был окончательно расформирован, так и не выполнив упомянутого приказа НКО, хотя этот приказ разрабатывал именно ЦШПД, и его начальник правильно утверждал, что партизаны имеют силы, чтобы вывести из строя коммуникации оккупантов и тем самым поставить их войска на фронте в катастрофическое положение. Пономаренко верно писал, что "коммуникации были главным объектом действий партизан. Здесь их борьба была наиболее эффективной и результативной". Но он полагал, что "если бы действия партизан были бы сосредоточены только на коммуникациях, их борьба приобрела бы односторонний характер"22 . Между тем неудачные нападения партизан на гарнизоны противника приводили к распылению сил, средств и сопровождались крупными потерями партизан.

Отсутствие единого, всесторонне разработанного плана вывода из строя коммуникаций противника, необеспеченность партизанских сил нужными им средствами борьбы, особенно минно-взрывными, недооценка Ставкой возможностей партизан по выводу из строя железнодорожных коммуникаций противника путем крушения поездов, ударов по локомотивам и разрушения мостов привели к тому, что в 1943 - 1944 гт. партизанские силы не вывели из строя коммуникации немецко-фашистских захватчиков так, как это требовалось.

Зимой 1943 - 1944 г. Украинский ШПД, в котором я занимал должность зам. начальника штаба, произвел изучение результатов действий партизан на многих важных участках железных дорог уже на освобожденной территории. Результаты обследования были доложены Ставке Верховного Главнокомандования. Обследование подтвердило высокую эффективность использования партизанами минно-взрывных средств и возможность полного вывода из строя железнодорожных участков на длительные сроки. Анализируя материалы обследования, приходишь к выводам и об упущенных возможностях. В октябре 1941 г., когда противник не восстановил еще и половины захваченных им железных дорог и они почти не охранялись, для вывода из строя восстановленных участков на срок не менее месяца достаточно было бы перебросить в тыл врага всего 1 тыс. хорошо подготовленных диверсионных групп общей численностью около 12 тыс. человек и израсходовать на операцию меньше 100 т взрывчатки. Вместо этого к осени 1942 г. на территорию Белоруссии и оккупированной части Украины было заброшено более 1500 слабо подготовленных отрядов и групп. Напомню также, что за время войны только с 6 октября по 17 ноября 1942 г. существовало единое командование всеми партизанскими силами. Все это и теперь вызывает у меня огорчение.


21 Пономаренко П. К. Ук. соч., с. 185. 234 - 237.

22 Пономаренко П. К. Непокоренные. М. 1975, с. 37, 38.


Опубликовано 31 июля 2019 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© И. Г. СТАРИНОВ • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Вопросы истории, №7, 1988

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ВОЕННОЕ ДЕЛО НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.