СТРАНИЦЫ БЫЛОГО. ЯЛТА - ПОТСДАМ

Актуальные публикации по вопросам военного дела. Воспоминания очевидцев военных конфликтов. История войн. Современное оружие.

NEW ВОЕННОЕ ДЕЛО

Все свежие публикации

Меню для авторов

ВОЕННОЕ ДЕЛО: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему СТРАНИЦЫ БЫЛОГО. ЯЛТА - ПОТСДАМ. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси
Система Orphus

7 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор: • Источник:


(ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ УЧАСТНИКА КРЫМСКОЙ И ПОТСДАМСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ)

 

Н. Г. Кузнецов *. Герой Советского Союза

 

В этом году исполняется двадцать лет со дня победоносного окончания Великой Отечественной войны. В мае 1945 г. капитулировала фашистская Германия, а в августе признала свое поражение Япония. Последний год борьбы был богат военными событиями, связанными с быстрым продвижением советских войск к Берлину. Перед нашей армией стояла задача - победоносно закончить войну в Европе и быстрее перенести боевые действия на Дальний Восток, чтобы сломить сопротивление Японии. Для координации последних усилий, для достижения победы и разрешения назревших политических проблем возникла необходимость встреч глав правительств основных стран антигитлеровской коалиции - СССР, США и Англии.

 

Крымская и Потсдамская конференции, в работе которых мне довелось принимать участие, занимают важное место в истории последних месяцев войны и последующего послевоенного периода. Мне хочется поделиться воспоминаниями, касающимися как близких мне "флотских" вопросов, которые стояли на той и на другой конференции, так и описать в общих чертах обстановку и людей, принимавших в них участке.

 

Крымская конференция

 

Крымская и Потсдамская конференции как бы венчали большой и тяжелый путь, пройденный народами в борьбе с фашизмом. Вместе с Вооруженными Силами Советского Союза наш Военно-Морской Флот отражал нападение немецких войск в тяжелый начальный период войны, пережил горечь временного отступления и теперь пожинал плоды решительных побед.

 

На Крымской конференции союзники - СССР, США и Англия - подводили итоги прошедших трудных лет борьбы. Позади осталось критическое положение Англии в 1940 г., когда немцы угрожали высадкой десанта на Британские острова, а в недрах немецкого генерального штаба разрабатывалась операция "Морской лев". Неудачно сложилось начало войны и для США. 7 декабря 1941 г. в течение 40 - 50 минут был потоплен почти весь американский флот, стоявший в Пирл-Харборе.

 

В 1945 г. не имело смысла подробно разбираться в причинах развязывания Гитлером войны. Не имея шансов на успех, Германия все еще продолжала сопротивляться, а Япония также готовилась к упорному сопротивлению. Поэтому полезнее было смотреть вперед, думать о послевоенном устройстве мира.

 

Прежде чем рассказать о конференциях, мне хочется вспомнить некоторые страницы предвоенного времени и начала самой военной страды, которые касались лишь военно- морского флота, как советского, так и наших союзников.

 

В 1936 г., в самом начале гражданской войны в Испании, я в качестве военно-морского атташе оказался на Пиренейском полуострове. Германия и Италия открыто вмешивались во внутренние дела Испанской республики, помогая мятежникам. Тогда еще не так ясно представлялось, что интервенция Германии и Италии является пре-

 

 

* В годы Великой Отечественной войны Н. Г. Кузнецов являлся народным комиссаром Военно-Морского Флота.

 
стр. 120

 

людией к мировой войне. Однако агрессивный характер фашизма был уже налицо. Немецкие самолеты бомбили Картахену и атаковывали испанские корабли, на которых мне довелось плавать. Англия и Франция (при поддержке США) формально "не вмешивались" в испанские дела, на деле же помогали Франко.

 

Именно в эти годы Германия и Япония заключили военный пакт, открыто направленный против Советского Союза.

 

Когда после возвращения из Испании (в 1937 г.) я служил на Дальнем Востоке, мне пришлось быть свидетелем крупного конфликта у озера Хасан и бесчисленного множества различных инцидентов на наших дальневосточных границах. Там мы имели дело с беспокойным соседом, а из газет узнавали, как на западе Гитлер, еще не окончив войны в Испании, готовится к нападению на Австрию, Венгрию и Чехословакию. Вторая мировая война надвигалась.

 

В марте 1939 г. я получил назначение на пост народного комиссара ВМФ.

 

Международное положение было сложным, обстановка накалена до предела. Гитлер угрожал нападением на Польшу. В Данциге открыто буйствовали фашистские молодчики.

 

В августе этого же года в Москву прибыли военные миссии Англии и Франции. Разговоры о заключении тройственного пакта шли уже с апреля. Теперь делалась последняя попытка заключить военную конвенцию и тем самым поставить реальную преграду на пути агрессии. Об этом я не раз вспоминал и в дни Ялтинской и Потсдамской конференций. Но, как известно, не Советский Союз виноват в том, что переговоры зашли в тупик. В этих условиях бесспорно правильным выходом для СССР было заключение договора о ненападении с Германией.

 

1 сентября немецкие войска перешли польскую границу. 3 сентября Англия вынуждена была вступить в войну на стороне Польши. Началась вторая мировая война.

 

Советскому Союзу предоставилась возможность почти в течение двух лет укреплять свою обороноспособность, но эта возможность полностью не была использована. Впрочем, об этом уже сказано много. Я хочу лишь вернуться к первым дням войны, чтобы рассказать о том, как ее встретили советские военные моряки.

 

Военно-Морской Флот ко времени нападения врага был приведен в полную боевую готовность и организованно встретил внезапные удары немецко-фашистских войск1 . Объясняется это тем, что, когда положение на границах и морских театрах стало особенно тревожным, флоты, несмотря на отсутствие указаний "свыше", с 19 июня были приведены в боевую готовность. Корабли приняли необходимые запасы, и на них были развернуты командные пункты. Личный состав оставался на своих местах.

 

В памятную субботу 21 июня один за другим поступали тревожные сигналы. Я решил остаться ночевать в кабинете. Позвонил всем командующим флотами и предложил "быть начеку". Это было около 6 часов вечера, а в половине одиннадцатого меня пригласил к себе нарком обороны маршал С. К. Тимошенко. Вместе с заместителем начальника Главного морского штаба В. А. Алафузовым мы отправились к нему. После душного, жаркого дня прошел короткий, но сильный дождь. Стало немного свежее. Поднимаемся на второй этаж особняка. Плотные гардины едва шевелит ветер, в помещении все равно душно. Расстегнув китель, большими шагами ходит по кабинету нарком обороны. За столом сидит начальник Генерального штаба Г. К. Жуков и под диктовку маршала Тимошенко пишет телеграмму.

 

"Возможно нападение немцев, нужно, чтобы флоты были в готовности", - было первой фразой С. К. Тимошенко.

 

Меня встревожили эти слова, хотя в них не было ничего неожиданного. Я доложил, что флоты уже приведены в состояние повышенной боевой готовности и ждут дальнейших указаний.

 

Я задерживаюсь на несколько минут для уточнения обстановки, а В. А. Алафузов бегом отправляется к себе, чтобы дать срочные радиограммы на флоты. "Только бы поспеть", - думал я, возвращаясь к себе.

 

На ходу приказываю соединить меня с командующим Балтийским флотом В. Ф. Трибуцем. Этот флот, учитывая его стратегическое положение, нас беспокоил больше всего. Не прошло и двух-трех минут, как я слышу по телефону голос Владимира Фи-

 

 

1 См. "Боевой путь Военно-Морского Флота". М. 1964, стр. 202.

 
стр. 121

 

липповича. "Приведите флот в полную боевую готовность. Телеграмму получите", - распорядился я.

 

А вот что было там, на месте.

 

"23 ч. 37 м. объявлена оперативная готовность N1", - записано в журнале боевых действий Балтийского флота. Вот тут и пригодились многочисленные проверки флотов и повышенная, с 19 июня, боевая готовность. Уже через несколько часов флот был готов к отражению внезапного налета противника. Даже Либавская база, атакованная немецкими самолетами в первые часы войны, не была застигнута врасплох.

 

В 4 час. 25 мин. командующий Северным флотом А. Г. Головко донес: "Северный флот перешел на оперативную готовность N1". А вот что происходило на Черноморском флоте. Проводя последнее большое учение, флот имел приказ привести все оружие в состояние боевой готовности. Корабли только что вернулись в Севастополь Небольшая часть личного состава получила увольнение на берег. В 00 час. 55 мин. 22 июня командующий флотом получил приказ: "Немедленно перейти на оперативную готовность N1". В книге дежурного штаба флота записано: "База Севастополь приведена в полную готовность. Произведено абсолютное затемнение". Это было в 01 час. 15 мин.

 

Именно Севастополю было суждено в 3 час. 15 мин. отражать первое нападение немецких самолетов. Оттуда я получил первое донесение о начале войны. На основании этого донесения я стремился немедленно информировать о случившемся Сталина и Тимошенко, но с первым мне связаться не удалось, а Семен Константинович принял это сообщение без особого удивления.

 

Вот так развивались события на флотах в последние часы перед войной и в первые ее минуты... Но это лишь отступление.

 

Справедливость требует отметить, что Англия, в частности глава английского кабинета У. Черчилль, не заставила себя долго ждать и сразу объявила о своем изменившемся в новой обстановке отношении к Советскому Союзу. В августе 1941 г. в Москве появился американский представитель Гопкинс. По словам Сталина, он уже тогда заявил, что, "видимо, США вынуждены будут вступить в войну". В декабре это и произошло.

 

После этого, несмотря на острые разногласия, подобно вопросу о сроках открытия второго фронта, мы были союзниками и, как могли, направляли свои усилия к единой цели: победе над врагом. К моменту созыва Крымской конференции отношения между союзниками окрепли и развились. Но, когда приближался конец войны встали новые проблемы, а с ними возникали новые трудности.

 

Недели за две до Крымской конференции - в январе 1945 г. - меня известили о месте ее проведения и составе2 . Местом конференции было выбрано Южное побережье Крыма (бывшие дворцы Ливадия, Воронцовский и Юсуповский). Встречать американскую и английскую делегации было решено на местном аэродроме. Кроме того, должны были прибыть американские и английские корабли, обеспечивающие американскую и английскую делегации связью и помогающие разместить часть обслуживающего персонала. В связи с этим на мне лежала ответственность за подготовку аэродрома и места стоянки кораблей. Хотя опасности немецкого нападения с воздуха практически уже не было, но принять меры предосторожности считалось все же не лишним. Воды Черного моря были еще сильно засорены минами; различные немецкие мины, оставшиеся со времен борьбы за Крым, то и дело обнаруживались в бухтах. Поэтому следовало надежно "протралить" пути подхода кораблей и места их стоянки. Вот этим мы немедленно и занялись, узнав о созыве конференции.

 

Приблизительно в это же время готовились различные документы и материалы конференции. Вопросы политического характера, связанные с ними справки "отрабатывались" в аппарате НКИД; Генеральный штаб занимался комплексом военных проблем и готовился к встрече с военными представителями наших союзников.

 

Согласованные действия вооруженных сил всех стран, борющихся против Германии, делались к этому времени особенно необходимыми. Вопросы связи генеральных

 

 

2 Переговоры о встрече глав правительств трех держав велись давно, а решение о проведении конференции в Ялте состоялось в середине января 1945 года.

 
стр. 122

 

штабов союзников и взаимной информации были необходимы для дальнейшего наступления в центр фашистской Германии и на Берлин.

 

Операции на европейских морских театрах носили ограниченный характер. На Балтике взаимодействия флотов в это время не предвиделось, а на Баренцовом море, где наш Северный флот обеспечивал движение конвоев, прежней опасности от подводных лодок или авиации противника уже не было. Обсудив с первым заместителем начальника Генерального штаба генерал-полковником А. И. Антоновым военные вопросы, которые могли встать в ходе конференции, мы договорились подготовить нужные материалы для того, чтобы в случае необходимости дать информацию главе советской делегации.

 

Наиболее существенным для нашего Военно-Морского Флота был вопрос о вероятном вступлении Советского Союза в войну с Японией и связанным с этим получением по ленд-лизу некоторого количества кораблей для пополнения Тихоокеанского флота. Дело в том, что американцы в самом начале 1945 г. совсем еще не были уверены в победе над Японией. Поэтому они и предлагали несколько усилить наш Тихоокеанский флот, рассчитывая на вступление Советского Союза в войну на Дальнем Востоке. Так что еще до начала конференции в Главном морском штабе составлялись заявки на необходимое количество кораблей. Теперь же предстояло этот вопрос решить окончательно.

 

Я приказал исподволь готовить личный состав, который мог бы быть в случае необходимости немедленно направлен в порты или бухты США, где предполагалась передача этих судов Советскому Союзу. Однако здесь еще было много неясностей, и конкретные шаги можно было предпринять, лишь сообразуясь с решениями конференции.

 

Все предварительные указания о подготовке аэродрома и мест стоянки кораблей несколько раньше получили командующий ВВС ВМФ генерал-полковник С. Ф. Жаворонков и командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский. Сам я выехал на объекты, нужно было все осмотреть на месте.

 

Был конец января, дул холодный, северный ветер, на земле лежал снег, и только в полдень чувствовалось, правда, еще довольно робкое, приближение весны. Зато на Южном берегу Крыма погода была совсем иная. В Ялте уже стояли теплые дни, и, помнится, приехав туда в шинелях, мы тут же сбросили их и потом все время ходили в кителях. Байдарские ворота оказались своеобразной границей, проехав которую вы как бы внезапно с севера попадали на юг.

 

Побывав на аэродромах, я направился в Ялту. Это было в самом начале февраля 1945 года.

 

Наспех отремонтированные, но неплохо обставленные, дворцы уже были готовы к приему гостей. Местом совещаний и размещения американской делегации была Ливадия. В Воронцовском дворце должен был поместиться английский премьер Черчилль со своим персоналом. Советская делегация, уже прибывшая в Крым, занимала, довольно скученно, вспомогательные помещения Юсуповского дворца, оставив все основные комнаты для руководства.

 

3 февраля 1945 г. английская и американская делегации, находившиеся на Мальте (там они вырабатывали единую линию), должны были приземлиться на аэродроме. Их обслуживающий персонал несколькими днями раньше прибыл в Крым и делал необходимые приготовления. Накануне я уже был на месте. Раскинутые на аэродроме палатки позволяли нам укрыться от резкого и холодного ветра. Все выглядело строго и торжественно. Флаги трех стран союзников были подняты на мачтах около палаток. Командующий ВВС ВМФ С. Ф. Жаворонков с беспокойством проверял организацию приемки самолетов, готовность средств ПВО и четкую работу аэродромной команды. В день прилета союзных делегаций на аэродром прибыли советский нарком иностранных дел, а также американский и английский послы в Москве.

 

Точно в назначенный час в воздухе показался четырехмоторный воздушный лайнер "С- 54", на борту которого находился английский премьер-министр У. Черчилль. Едва самолет подрулил к месту стоянки, как хорошо знакомая, тучная, коренастая фигура главы английского правительства появилась на трапе. Раздаются звуки национальных гимнов. Поздоровавшись со встречавшими, Черчилль в черном драповом пальто и полувоенной морской фуражке обходит строй почетного караула. Он, не спеша,

 
стр. 123

 

вплотную приближается к рядам советских бойцов, стараясь заглянуть им прямо в глаза. Такова его привычная манера. У. Черчилль как бы хотел что-то прочитать на лице каждого из них и разгадать, что же представляет собой Советская Армия.

 

Спустя несколько минут У. Черчилль уже угощался русской водкой и икрой в одной из палаток. Вслед за ним на особом самолете прибыл английский министр иностранных дел А. Идеи. На этом же самолете прилетел и главнокомандующий английским флотом адмирал флота Э. Кэнингхэм. Пожилой, среднего роста, с больными, красными, воспаленными глазами, он был непредставителен, но имел за плечами большой боевой опыт и совсем не случайно занимал этот высокий пост в английской военной иерархии.

 

Встретив Э. Кэнингхэма, я взял над ним "шефство". Да и он, очевидно, охотно познакомился со мной: все-таки коллега. Заочно мы и до этого знали друг друга: ведь на Баренцевом море наши флоты тесно взаимодействовали при конвоировании судов из Исландии в Архангельск или Мурманск. Вскоре мы убедились, что наши скромные познания французского языка вполне достаточны для разговора на общие темы. В ожидании следующего самолета мы примостились с ним около стола с различными яствами и крепкими напитками.

 

С аэродрома никто не уезжал. Ожидали самую известную и влиятельную фигуру среди наших союзников - американского президента Ф. Рузвельта. Когда доложили о приближении самолета Рузвельта, все вышли на летное поле и приготовились приветствовать главу американской делегации. Черчилль также не пожелал покинуть аэродром, пока не встретит своего старого знакомого. Когда специальный самолет "С-54" остановился и моторы, чихнув напоследок, были выключены, Рузвельт, который, как известно, не мог передвигаться самостоятельно из-за паралича ног, спустился на землю в специально устроенной кабине, как в лифте. Слуги осторожно перенесли президента на специальный "виллис". Слуга-негр пледом укутал его ноги. Машина двинулась вдоль строя почетного караула. Лицо Рузвельта было бледно и казалось прозрачным. Такая поездка для больного президента, конечно, требовала большого напряжения сил. С ним был государственный секретарь Эд. Стетиниус.

 

Вскоре высшее руководство выехало на машинах в Ялту, а мы с Э. Кэнингхэмом остались встретить главнокомандующего американскими ВМС адмирала флота Э. Кинга. Знакомство с ним и установление деловых отношений имели для меня определенное значение. Я понимал, что именно от него больше всего зависит решение важного вопроса о получении кораблей для Тихоокеанского флота.

 

Высокий, пожилой, спортивного вида, с красным, обветренным лицом, он уже с первого взгляда производил впечатление настоящего моряка. Вести с ним разговор оказалось труднее, чем с Кэнингхэмом: я тогда совсем не понимал по-английски, а он говорил только на своем родном языке. Немного забегая вперед, вспоминаю, как на Крымской и Потсдамской конференциях нашим переводчиком не раз бывал начальник личного штаба Рузвельта адмирал флота Лепи. Мне довелось позднее прочитать в его книге "Я присутствовал там" о наших с ним встречах. Будучи моряком, он не без интереса следил за "флотскими" вопросами и охотно содействовал их разрешению.

 

Хотя Сталин в это время уже находился на Южном берегу Крыма, сам он лично не встречал глав делегаций. Говорили, что Черчилль и Рузвельт были несколько обижены этим, но какие-то соображения заставили Сталина поступить именно так.

 

Вереница машин мчалась через Симферополь на Алушту " далее в Ялту. "Все расстояние до Ялты надежно охранялось советскими солдатами. Отмечено, что значительное число среди них - молодые девушки", - писал впоследствии президент США. Справедливости ради следует заметить, что в охране девушек не было, но зато они отлично справлялись с обязанностями регулировщиц на перекрестках дорог. Надлежащая охрана в пути и четкое регулирование движения лишь подчеркивали общий хороший порядок.

 

В бывших царских апартаментах в Ливадии разместились американцы, а во дворце, украшенном знаменитыми английскими львами, в свое время купленными Воронцовым в Англии, поселился У. Черчилль. Адмирал флота Леги с улыбкой вспоминает в своей книге, как Э. Кингу досталась бывшая спальня императрицы и как по этому поводу над ним шутили его коллеги.

 
стр. 124

 

Уже 4 февраля состоялось официальное открытие этой исторической конференции и первое пленарное заседание делегаций в полном составе.

 

Как раз в эти дни части Советской Армии форсировали Одер. Япония еще оказывала упорное сопротивление, но американцы уже планировали наступление на ее основные острова, пересекая постепенно Тихий океан и занимая одну группу островов за другой. Конкретный характер в это время принял вопрос о том, как покончить с немецким милитаризмом и превратить Германию в миролюбивое демократическое государство. Победа была не за горами. Думали и о репарациях за произведенные фашистами разрушения и о восстановлении самостоятельности порабощенных фашистской Германией государств. Среди них особое место занимали тогда Польша и Югославия.

 

Именно на Ялтинской конференции было подписано соглашение о том, что через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в войну против Японии. Об этом, правда, не сообщалось.

 

Вот коротко та обстановка и условия, в которых предстояло главам делегаций искать пути скорейшего окончания войны и создания фундамента нового, послевоенного мира.

 

Тесную связь в эти дни мне пришлось поддерживать с А. И. Антоновым. Кроме дел, связанных с конференцией, из Крыма в то время шло руководство военными действиями; ежедневные сводки с сухопутного и морского фронтов сосредоточивались у А. И. Антонова и у меня. В цокольном этаже Юсуповского дворца был развернут своего рода походный Генеральный штаб. Там же обсуждались и готовились предложения нашему руководству по чисто военным вопросам, согласовывались взгляды в связи с предстоящим совещанием военных и морских представителей Советского Союза, Англии и США.

 

Весь день 4 февраля ушел на подготовку к первому официальному заседанию, которое состоялось вечером того же дня. К 17 часам в Большом бальном зале Ливадийского дворца собрались главы делегаций и их дипломатические и военные помощники. За большим круглым столом расположилась большая тройка: Сталин, Рузвельт и Черчилль. В составе советской делегации были военные - генерал-полковник А. И. Антонов, маршал авиации С. А. Худяков, автор этих воспоминаний и дипломаты - А. Я. Вышинский, А. А. Громыко, Ф. М. Гусев, И. М. Майский, а также переводчик В. Н. Павлов. От США, кроме президента, присутствовали государственный секретарь Стетиниус, адмирал флота Леги, личный друг президента и начальник его штаба, генерал Маршалл и адмирал флота Кинг. Среди политических советников президента был известный Гопкинс. Из англичан, кроме У. Черчилля, были Идеи, Кадоган, фельдмаршал Брук, адмирал флота Кэнингхэм и другие.

 

Началось с любезностей. И. В. Сталин предложил Ф. Рузвельту открыть заседание, и тот ответил, что "счастлив открыть такое историческое заседание в столь восхитительном месте". Затем Ф. Рузвельт добавил, что "многое требует обсуждения, фактически вся карта Европы", и выразил убеждение в скорой и окончательной победе.

 

Было решено начать обсуждение с германского вопроса.

 

Глава советской делегации, переходя к первому пункту повестки дня конференции, предложил заслушать сообщение А. И. Антонова о положении дел на Восточном фронте.

 

А. И. Антонов подчеркнул, что намеченное на конец января и на февраль наступление Советской Армии началось раньше ввиду атаки немцев в Арденнах. Он доложил далее, что советские войска в период с 12 по 15 января перешли в наступление на всем фронте от реки Неман до Карпат протяженностью более 700 км. Останавливаясь на действиях каждого фронта, Алексей Иннокентьевич отметил, что наиболее мощный удар был нанесен группами армий Рокоссовского, Конева и Жукова на фронте шириной 300 км по линии Остроленка - Краков. Далее он рассказал о числе советских и немецких дивизий, занятых в боевых операциях, и о насыщенности Советской Армии артиллерией (220 - 230 орудий калибра от 75 мм и выше на каждый километр фронта). После прорыва фронта наши войска продвигались в среднем по 25 - 30 км в сутки. Они уничтожили свыше 45 немецких дивизий. Естественно, А. И. Антонов из деликатности особенно не акцентировал внимание на том, что именно все это и спасло от разгрома английского фельдмаршала Монтгомери.

 
стр. 125

 

После доклада генерал-полковника А. И. Антонова, убедительно показавшего успехи Советской Армии на берлинском направлении, от имени союзников обстановку доложил генерал Маршалл. В его сообщении трудно было обнаружить данные об энергичных действиях наших союзников. Они топтались на месте. Для убедительности, цитирую выдержку из официального документа госдепартамента США о докладе Маршалла: "Затем генерал Маршалл описал операции, намечаемые для Западного фронта. Он сказал, что германский выступ в Арденнах сейчас ликвидирован и что в некоторых районах союзнические войска продвинулись за ранее удерживавшуюся линию. На протяжении последней недели генерал Эйзенхауэр производил перегруппировку своих войск. В то же время он продолжал оказывать нажим в районе Арденн, чтобы установить, достаточно ли там немецких войск для оказания сопротивления продвижению на северо-восток по направлению к Бонну". Весь доклад Маршалла отражал нерешительный характер действий англо-американских частей. Далее он перешел к обзору событий на Итальянском фронте и, наконец, закончив, попросил английского фельдмаршала Брука уточнить его сообщение. С добавлением к высказанному генералом Маршаллом выступил не Брук, а Кэнингхэм. Он заявил, что хотя угроза со стороны немецких подводных лодок ослабла, однако она не исчезла совсем, так как немцы начали строительство подводных лодок нового типа. (Как потом выяснилось, речь шла о лодках XXI серии.) Эти лодки, по словам Кэнингхэма, обладают большой скоростью под водой и оборудованы новейшей аппаратурой. "С такими лодками, - сказал он, - союзническим самолетам и надводным кораблям бороться будет труднее. Эти лодки сооружаются в Бремене, Гамбурге и главным образом в Данциге, где строится свыше 30 процентов всех подводных лодок Германии". Закончил он свое выступление словами: "Как моряк, я хочу, чтобы русские поскорее заняли Данциг".

 

Тут Рузвельт спросил у Сталина, как скоро ожидается овладение Данцигом. В ответ он услышал: "Данциг находится еще вне досягаемости нашей артиллерии, но есть надежда, что скоро это произойдет".

 

После Кэнингхэма выступил У. Черчилль. Он повторил, что Данциг является крупным центром сборки подводных лодок, и выразил удовлетворение, что этот город находится теперь недалеко от линии советского фронта. "А где еще немцы собирают лодки?" - спросил его Сталин. Черчилль подтвердил сказанное Кэнингхэмом. (Забегая вперед, скажу, что когда наши части овладели Данцигом, то там действительно оказалось несколько подводных лодок, или, вернее, корпусов лодок, в различной степени готовности.)

 

Обстановку на Дальнем Востоке в этот вечер не обсуждали.

 

Заседание длилось около двух часов. На нем, кроме заслушания докладов Антонова, Маршалла и Кэнингхэма, была выработана повестка дня конференции и согласовано заявление, подлежавшее опубликованию на следующий день. В тот же вечер президент США дал обед. Хозяйкой на нем была прибывшая в Ялту дочь американского посла в Советском Союзе Кэтлин Гарриман. Так началась Крымская конференция.

 

В этот день, как и в дальнейшем, у меня было достаточно возможностей, чтобы внимательно приглядеться к военным и морякам, представлявшим наших союзников. Более всех мое внимание почему-то привлек адмирал Леги. Он был близок к Рузвельту, когда тот занимал еще пост заместителя морского министра, и потому в первые же дни войны президент привлек его к активной работе. Он выполнял сложные и щекотливые обязанности посла США во Франции при правительстве Петэна, а затем стал начальником личного штаба президента. Это был весьма трудолюбивый человек, не гнушающийся черновой работой штабного офицера; видимо, он прекрасно обеспечивал подготовку всех материалов для своего шефа. Не было случая, чтобы он не присутствовал вместе с Рузвельтом как на деловых совещаниях, так и на приемах. Меня он интересовал в предвидении разрешения "флотских" вопросов.

 

Наиболее маститой фигурой среди американских военных был, конечно, генерал Маршалл. Он являлся фактическим руководителем всех военных операций и сильно влиял на решения Рузвельта в этой части. Позднее, познакомившись с материалами войны против Японии, я убедился, что генерал Маршалл действительно имел такую хватку, перед которой не выдерживали даже крупные военные авторитеты США типа генерала Маккартура или адмирала флота Кинга. Маршалл реже появлялся на сове-

 
стр. 126

 

щаниях дипломатов, но зато чувствовал себя полным хозяином американской делегации на всех военных совещаниях. Адмирал флота Кинг был узким специалистом - моряком, но, как теперь известно, умел, когда нужно, настойчиво проводить свою линию в ходе самых крупных операций на Тихом океане. Именно ему американские историки приписывают правильное решение о наступлении на Японию со стороны Тихого океана в противовес настоятельным предложениям Маккартура продвигаться на Токио вдоль береговой линии: Австралия, Новая Гвинея, Филиппины, Тайвань и, наконец, о. Кюсю. Военные представители США на последнем этапе войны явно главенствовали над англичанами как на море, так и на суше. За ними стояла сила войск и флота, сила доллара, и поэтому они занимали командные посты во всех крупных операциях. Хозяевами положения среди наших союзников американская военная делегация была и на конференции. Ее превосходство над англичанами чувствовалось весьма основательно. Они платили и поэтому заказывали музыку.

 

Английские военные круги были представлены на Крымской конференции двумя влиятельными военными. Это прежде всего фельдмаршал Аллан Брук. Близкий к Черчиллю человек, Брук был скромен на вид и ничем не выделялся среди окружающих. Другой - адмирал флота Кэнингхэм - был самым заслуженным моряком английского флота. Твердый принцип последовательного прохождения службы и выслуги лет по- прежнему играл первостепенное значение в Англии при выдвижении на тот или иной пост. Именно такой путь и прошел Кэнингхэм. Но "владычица морей" в душе уже признала, что первенство фактически перешло за океан, и вынуждена была обращаться к США то за помощью в виде 50 эсминцев, то с просьбой поставить по ленд-лизу самолеты и другую технику. Одним словом, она примирилась уже с ролью второстепенной морской державы. Вот это и чувствовалось тогда в поведении адмирала Кэнингхэма. Вместе с ним уходило со сцены былое величие английского флота. Американский главнокомандующий ВМС Кинг, располагая заново отстроенными кораблями, оказывал уже более значительное влияние на "историю", чем Кэнингхэм со своими устаревшими линкорами. Англия переживала период явного упадка некогда мощной колониальной империи. Это понимали и на Британских островах и в США. "У нас нет ни малейшей возможности восстановить равновесие с Соединенными Штатами в отношении флота", - писал впоследствии в своих воспоминаниях У. Черчилль. "В экономическом отношении Англия была положена на лопатки, а в военном отношении в сравнении с Америкой - бессильна", - вспоминал и адмирал флота Леги.

 

Все это ощущалось и в практических "флотских" делах в дни конференции. Так, если англичане ограничивались посылкой одного транспорта с материальным обеспечением, то американцы базировали свой корабль связи "Кэтоктин", четыре тральщика - "Пиннэкл", "Имплисит", "Инессент" и "Инкредибл" и транспорт типа "Либерти" - "Уильям Блоунт".

 

Уже нетрудно было заметить, что две крупные и самые сильные страны - Советский Союз и США - практически вносят наибольший вклад в обеспечение победы над фашистской Германией и Японией. Черчилль, бесспорно, сыгравший большую роль в борьбе с Гитлером в 1940 - 1941 гг., еще старался сохранить прежнее ведущее положение, но оснований для этого было уже явно недостаточно.

 

Первым моим деловым разговором с адмиралом Кингом было обсуждение его просьбы перебазировать "Кэтоктин". Я высказался против этого шага, ссылаясь на минную опасность. И это было действительно так. Если мы с известным риском разрешили американцам немного позднее перевести два минных тральщика ("Пиннэкл" и "Имплисит"), то для крупных кораблей, таких, как "Кэтоктин" и "Уильям Блоунт", это было слишком рискованно. Кинг не настаивал, и мы к этому вопросу больше не возвращались. Потом я узнал, что американцы организовали в Ливадии пункт связи, соединились с помощью проводов и телетайпа с "Кэтоктином", который обеспечивал сообщение американской делегации с внешним миром.

 

В совещаниях, где разбирались политические проблемы, я, как правило, не участвовал, но в промежутках между пленарными заседаниями происходили совещания военных представителей. С советской стороны старшим на них был А. И. Антонов. Здесь шло более подробное ознакомление с планами операций на ближайшее будущее и разбирались вопросы более тесного взаимодействия войск союзников. От нашего командования американцы добивались ответа на вопрос, когда и каким образом мы

 
стр. 127

 

собираемся дальше продвигаться в направлении Берлина. Их беспокоило, как бы не опоздать к захвату столицы Германии; а дело уже складывалось именно таким образом.

 

Американцы особенно интересовались, собираемся ли мы воевать с Японией и если да, то когда Советская Армия намерена выступить. Однако эти вопросы мы увязывали с общеполитическими проблемами, и раскрывать все карты раньше времени А. И. Антонов не хотел. Как бы в отместку за нашу "осторожность" американцы тянули с вопросом о помощи, в том числе о выделении кораблей для Тихоокеанского флота.

 

Так, день за днем незаметно прошла неделя. Деловые совещания, встречи руководителей стран, обеды, устраиваемые то в одном дворце, то в другом... Погода выдалась удивительно теплой, и на Южном берегу Крыма уже чувствовалась весна.

 

Военные совещания устраивались чаще всего в Юсуповском дворце, в Кореизе, и только один раз такое совещание было организовано в Ливадии. На них происходил взаимный обмен информацией о ходе боевых операций, устанавливались линии, разграничивающие боевые порядки союзных войск, устанавливалась координация действий авиации и вырабатывались совместные планы ведения войны на ближайшие месяцы.

 

Для характеристики таких совещаний расскажу об одном из них, которое состоялось 6 февраля.

 

От Советского Союза на нем присутствовали, кроме нас с А. И. Антоновым, генерал- лейтенант Грызлов и капитан 3-го ранга Костринский. От США на совещании были Леги, Маршалл, Кинг, Кутер, Кук, Дин. От Англии - Брук, Порталл, Кэнингхэм, Вильсон, Исмэй, Сомервил и Арчел.

 

А. И. Антонов, считая здесь старшим адмирала флота Леги, предложил ему председательствовать на совещании, но тот отказался и "в интересах преемственности" предложил выполнять эту обязанность председателя фельдмаршалу Бруку. После этой короткой церемонии мы перешли к делу.

 

Самым важным вопросом на этом совещании был вопрос о согласованных действиях авиации союзников над Германией. Дело в том, что к тому времени налеты союзной авиации стали носить массовый характер, а объекты бомбежек были иногда одни и те же или находились поблизости друг от друга. Поэтому было необходимо наметить разграничительную линию, которая гарантировала бы от ошибок и возможных тяжелых последствий. Так, на совещании приводились примеры, когда в конце января 1945 г. 1000 бомбардировщиков США и Англии произвели налет на Берлин, а 600 истребителей прикрывали их действия. Наши части были уже на подходе к столице Германии, и советская авиация также действовала в этом же районе. Опасность столкновений истребителей была очень велика. Вот поэтому А. И. Антонов и ставил вопрос о разграничении объектов атаки. Долго рассуждали, как быть. К определенному выводу не пришли, но согласились дать указания военным миссиям США и Англии в Москве о более тесной связи с нашим Генеральным штабом и взаимной информации о действиях авиации.

 

Затем говорили о возможном базировании американской авиации в районе Вена - Будапешт, что представлялось в скором времени вполне реальным. Английский маршал авиации Ч. Порталл высказал просьбу о предоставлении советских аэродромов на случай посадки поврежденных английских самолетов.

 

Покончив с обсуждением европейских проблем, перешли к операциям на Тихом океане. Докладчиком был Э. Кинг. Его мысли сводились к тому, что нужно добиваться скорейшего разгрома Германии и Японии, что Германия является основным противником, что после поражения Германии нужно "получить подкрепления с европейского театра, занять позиции и начать решительное наступление на Японию". Это я вспомнил сейчас еще и потому, что в последние годы в США стали говорить о том, что Советский Союз был напрасно привлечен к войне с Японией. Однако из выступления Кинга на тогдашнем совещании в феврале 1945 г. было ясно, что американцы в те дни были еще далеки от победы, участие Советского Союза в операциях на Дальнем Востоке считалось крайне желательным; спор шел только о сроках вступления СССР в войну. Несколько по-иному встал этот вопрос "а Потсдамской конференции, о чем будет сказано ниже, но основные решения по этому поводу принимались здесь, в Крыму.

 
стр. 128

 

О чем же говорил тогда Э. Кинг? Он заявил, что общие принципы ведения войны против Германии и Японии заключаются в следующем: во-первых, по возможности в скорейшем поражении как Германии, так и Японии; во-вторых, в том, что Германия является основным противником; в-третьих, в поддерживании постоянного и неослабного натиска на японские вооруженные силы. Необходимо, говорил он, попытаться занять позиции, с которых можно будет предпринять окончательное нападение на Японию, когда из Европы прибудут требуемые силы. Таким образом, в феврале 1945 г. военное командование США вовсе не рассчитывало добиться победы над Японией только собственными силами и ожидало прибытия подкреплений из Европы. Откуда же и от кого могли поступить эти подкрепления? Безусловно, от Советского Союза. Англия могла выделить для этой цели лишь незначительную часть своего флота, в котором американцы нуждались меньше всего. Не хватало главным образом людских ресурсов. "В общем, передовая линия, удерживаемая в настоящее время, проходит по Атту, Марианским островам и Лусону", - продолжал Кинг. Далее он описывал планы будущих операций. В эти планы входил и захват одного из островов Курильской гряды. "Отсутствие средств делает маловероятным осуществление таких операций в 1945 г., если не будут изысканы дополнительные ресурсы", - резюмировал Э. Кинг.

 

Курильская гряда меня особенно интересовала потому, что действия в этом районе были связаны с нашими возможными операциями в случае вступления Советского Союза в войну с Японией. Я, помнится, поинтересовался, предполагается ли все же в 1945 г. захват хотя бы одного из Курильских островов. Адмирал Кинг повторил, что для осуществления этой, а также других запланированных операций средств нет.

 

Вот так в действительности оценивалась обстановка в феврале 1945 г., когда было принято решение о вступлении Советского Союза в войну на Дальнем Востоке.

 

Советский Союз выполнил свои обязательства и в августе 1945 г. выступил против Японии. Это оказало решающее влияние на сроки окончания второй мировой войны. Попытки изобразить это дело иначе преследуют одну цель: фальсифицировать историю.

 

Кстати, о необходимости помощи со стороны Советского Союза адмирал Кинг говорил мне и в частных беседах. Он не отказывался от этих мыслей и на Потсдамской конференции, когда американцы значительно приблизились к основным японским островам, а в США уже была испытана атомная бомба.

 

Шли дни, и меня беспокоило, что "флотский" вопрос все еще: не нашел своего решения. Видимо, горячие споры по таким проблемам, как оккупация Германии и послевоенные репарации, пока отодвигали его на второй план. Выбрав удобный момент, я как-то обратился по этому поводу к Сталину. Он уклончиво ответил, что еще не пришло время для решения этого вопроса. А когда конец конференции был уже близок, я повторил свой вопрос. Тогда мне стало известно, что принципиально этот вопрос уже решен, а более детально мне следует обсудить его с американским адмиралам. Оказывается, точное количество передаваемых нам кораблей не было оговорено во время встреч руководителей, и теперь многое зависело от решения военно-морского командования США.

 

На приеме в Кореизе 9 или 10 февраля мне удалось встретиться и поговорить на эту тему с Э. Кингом. Он ответил, что действительно имеет согласие президента выделить некоторое количество кораблей, но сколько именно, это будет решено в Вашингтоне. Зато мы более подробно обсудили вопрос о месте их приема. Кинг указал на Алеутскую гряду и бухту Коулд-бей3 . Оспаривать этот пункт у меня не было оснований. Смущало лишь, что последнее место было уж больно неуютным. Как выяснилось позже, бухта Коулд-бей была выбрана американцами не без умысла: они не хотели пускать наших людей с их "вредными идеями" на территорию США. Я тогда и понятия не имел о том, что из себя представляет эта бухта. Только потом наши командиры и матросы образно описывали это "забытое богом" место. Но как бы то ни было, корабли были там приняты, быстро освоены и приняли участие в войне с Японией.

 

 

3 На одном из островов Алеутской гряды.

 
стр. 129

 

С адмиралом флота Кингом там же, в Крыму, мы договорились, что я дам ему копию нашей заявки на корабли.

 

И февраля было воскресенье. В субботу фактически работа конференции была закончена, и все стали готовиться к отъезду. Я срочно выехал в Севастополь для решения местных "флотских" вопросов.

 

Президент Рузвельт 11 февраля отправился на машине, чтобы провести вечер и ночь на корабле "Кэтоктин", а утром 12 февраля выехать оттуда и самолетом вернуться на родину. Он чувствовал себя неважно, выглядел бледным, и только огромная выдержка позволяла ему до конца выполнять сложные обязанности. Командующий флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский после операции лежал в госпитале, и организация проводов президента была поручена вице-адмиралу Н. Е. Басистому. Черчилль еще несколько дней оставался в Крыму. Он, прихватив с собой фельдмаршала А. Брука и своих близких, решил осмотреть английское кладбище, на котором были похоронены английские солдаты, погибшие под Севастополем в 1853 - 1855 годах. Сопровождал его адмирал С. Г. Кучеров.

 

Один из предков английского премьера участвовал в Крымской кампании и погиб на русской земле. Черчиллю теперь хотелось побывать на могиле своего родственника. Осматривая сильно разрушенное кладбище, он подолгу останавливался, стараясь прочесть изрядно стертые надписи на памятниках. Не пропустил он случая осмотреть Балаклаву, где базировались во время Крымской войны английские корабли, и Сапун-гору, на склонах которой разыгрывались горячие бои в прошлом веке и где всего год назад немцы делали последние безуспешные попытки задержаться в Севастополе.

 

Из города Черчилль направился на свой транспорт, стоявший в бухте, и, переночевав на нем, на следующий день (кажется, 14 февраля) вылетел на Мальту.

 

Меня больше всего по-прежнему интересовал адмирал Кинг. Получив разрешение передать ему копию заявки, я предложил начальнику Главного морского штаба адмиралу С. Г. Кучерову проводить Кинга. Мой вагон находился в Симферополе, и я предоставил его в распоряжение Кинга. Он охотно согласился ехать по железной дороге и провести последний вечер в вагоне. Пользуясь этой поездкой, С. Г. Кучеров передал ему нашу заявку. Прощаясь, Кинг просил передать мне, что в среду 14 февраля он будет в Вашингтоне и тут же отдаст приказ о выделении всех кораблей по этому списку. Не знаю, требовалось ли ему на это разрешение президента или оно уже было получено, но Кинг выполнил свое обещание. Вернувшись в Москву, я получил от него извещение о том, что корабли выделены и что место приемки - бухта Коулд-бей.

 

До фактического вступления Советского Союза в войну с Японией оставалось менее полугода. Подготовленный личный состав отправился в Коулд-бей, принял корабли и успешно доставил их во Владивосток. Принятые по ленд-лизу, они были после войны возвращены военно-морскому министерству США, оказав практически весьма небольшую помощь в дни войны с Японией4.

 

В совместных действиях против фашистской Германии было немало примеров согласованных действий сил союзников, что приводило к весьма успешным результатам. Мне хорошо известны операции, связанные с конвоированием судов, шедших в Архангельск и Мурманск. Английский флот обязан был обеспечить движение транспортов, надводных кораблей и авиации. Корабли нашего Северного флота действовали совместно с английскими и, за исключением отдельных неудач, обеспечивали доставку нужного для фронта военного снаряжения. Нередко можно было наблюдать, как советские и английские эсминцы стояли рядом на северных базах. Мне хорошо запомнились дружеские встречи с адмиралами, которые вели конвои.

 

Координация боевых усилий, настоятельная необходимость которой была подчеркнута в дни Крымской конференции, на самом деле в полной мере все же не осуществлялась. Наметившиеся политические разногласия оказывали свое влияние и на согласованность военных операций. Война в Европе была уже, по сути дела, выиграна. Не имела никаких шансов на победу и Япония. Но настоящий, прочный мир при всем этом казался еще далеким. Все последующие события подтвердили это. Наши союзники спешили, так как советские войска уже продвигались к Берлину, не нуждаясь в их помощи. Больше того, когда победа над Германией и Японией была вне со-

 

 

4 Основная масса их так и не была получена и подготовлена к началу войны.

 
стр. 130

 

мнений, в поведении американцев и англичан можно было заметить действия, определяемые дальним политическим прицелом, но не всегда отвечающие задачам успешной борьбы с противником. Здесь в первую очередь можно сказать о бомбежке союзной авиацией ряда городов Германии, до которых уже не поспевали добраться их войска и куда быстро двигались наши части. Именно тогда был разрушен Дрезден и сильно пострадали Лейпциг и Потсдам. Сюда же следует отнести и бессмысленную с военной точки зрения установку мин в портах Кореи непосредственно перед высадкой нашего десанта в августе 1945 года. Только дальнейшие события показали, куда клонили в эти месяцы такие старые недоброжелатели Советского Союза, как Черчилль.

 

Характерной чертой Крымской конференции было и то, что наши разногласия с англичанами были более острыми, чем с США. Возможно, это объяснялось тем, что с ними мы имели гораздо больше точек соприкосновения, чем с американцами. Это приводило к ожесточенным спорам между главами правительств двух стран. Это чувствовалось и на совещаниях министров иностранных дел.

 

На военных же совещаниях, где союзников в основном представляли американцы, споров было меньше. Американские военные деятели старались занять примирительную позицию и искали альтернативу там, где точки зрения советских и английских представителей были противоположны и труднопримиримы.

 

Еще несколько слов о том, какие корабли мы получили от США для усиления нашего Тихоокеанского флота.

 

Так называемая специальная программа предусматривала передачу нам 30 фрегатов, 24 тральщиков типа "АМ", 36 тральщиков типа "УМС", 56 больших "охотников", 48 торпедных катеров и 60 различных десантных судов. Кроме того, в списке числились еще некоторые малые боевые единицы и танкеры.

 

После получения телеграммы от Кинга и учитывая необходимость быстрого приема кораблей, я приказал немедленно отправить на Дальний Восток, к местам приема, уже укомплектованные команды. Им предстояло на попутных или специальных транспортах добраться до Алеутских островов, там пройти обучение и, приняв корабли, привести их в советские порты и базы. Общее руководство этой операцией возлагалось на командующего Тихоокеанским флотом адмирала И. С. Юмашева.

 

Расстояния были слишком велики - и первая очередь кораблей смогла выйти из бухты Коулд-бей только в мае 1945 года. К этому времени кончилась война в Европе, и положение Японии стало безнадежным. Американское командование, еще в феврале просившее нас о помощи, видимо, изменило свои планы, что отразилось на отношении к нашему личному составу. Уже 28 мая командир отряда кораблей Попов доносил из Коулд-бей, что американские власти начинают тормозить передачу кораблей, ограничивать их снабжение и т. д. Но если морское министерство, тесно связанное с "высокой" политикой, уже отказывалось от старого союзнического курса, то местное начальство и офицеры младших рангов по-прежнему всячески содействовали выполнению достигнутого соглашения. И все-таки приемка судов задержалась. К началу войны с Японией, то есть к первым числам августа, во Владивосток прибыло лишь 10 фрегатов, 18 тральщиков и некоторое количество мелких боевых судов. Не удивительно поэтому, что эти корабли сыграли в ходе войны на Дальнем Востоке самую скромную роль.

 

Как известно, после окончания войны встал вопрос о возвращении США всего имущества, полученного по ленд-лизу. Переговоры по этому поводу затянулись, но через несколько лет все суда были возвращены американцам.

 

Когда в августе-сентябре 1945 г. - во время войны с Японией - я находился во Владивостоке, то получил возможность осмотреть многие корабли, полученные из США. Позднее, командуя Тихоокеанским флотом в 1949 - 1951 гг., я довольно много плавал на этих судах. Они еще напоминали о совместных боевых действиях вооруженных сил СССР и США в годы войны, но политика, проводимая империалистическими кругами, уже предостерегала нас о новой опасности войны в условиях применения страшного термоядерного оружия.

 

...Почти двадцать лет спустя мне вновь довелось побывать в Крыму, и я не устоял перед соблазном проехать по местам, связанным с Крымской конференцией.

 

Тогда весь Крым после фашистского нашествия еще кровоточил ранами. Города

 
стр. 131

 

и села лежали в руинах. В Севастополе, как чудо, показывали единственный дом, оставшийся сравнительно целым, - городскую почту.

 

Каким выглядит этот город-герой теперь? В удивительно короткий срок поднялись новые кварталы больших домов. Заработали заводы. Новые парки, театры, школы и институты украшают Севастополь. Как символ непобедимости, вновь восстановлена Севастопольская панорама. Около Сапун-горы создана диорама, являющаяся памятником сражений за Крым во время Великой Отечественной войны. На Малаховом кургане зажжен вечный огонь славы.

 

Полностью восстановлен и Симферополь. Прекрасное шоссе ведет в Алушту и дальше - в Ялту.

 

Да, иной стал Крым, как иным стал весь Советский Союз. Мирно течет жизнь, растет благосостояние народа, и пусть тяжелое прошлое останется лишь для того, чтобы помнить его уроки, отмечать связанные с ним даты.

 

(Продолжение следует.)


Опубликовано 03 июля 2016 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© Н. Г. КУЗНЕЦОВ • Публикатор (): Basmach Источник: Вопросы истории, № 4, Апрель 1965, C. 120-132

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ВОЕННОЕ ДЕЛО НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.