ИСПАНО-АМЕРИКАНСКАЯ ВОЙНА 1898 ГОДА

Актуальные публикации по вопросам военного дела. Воспоминания очевидцев военных конфликтов. История войн. Современное оружие.

NEW ВОЕННОЕ ДЕЛО

Все свежие публикации

Меню для авторов

ВОЕННОЕ ДЕЛО: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему ИСПАНО-АМЕРИКАНСКАЯ ВОЙНА 1898 ГОДА. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Мы в Инстаграме
Система Orphus

Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2015-08-25
Источник: Исторический журнал, № 12, Декабрь 1940, C. 84-91

1

 

К концу XIX столетия США не только окончательно стали страной крупнейшего капиталистического производства, но уже вступили в новый этап развития - фазу империализма. Молодому империалистическому хищнику становилось тесно в национальных границах. Ближайшими об'ектами колониальной экспансии США явились испанские владения в Америке: Куба, Порто-Рико и Филиппины.

 

Американские интересы на Кубе накануне испано-американской войны были очень значительны. От 30 до 50 миллионов долларов американского капитала было инвестировано в плантационные, железнодорожные и другие предприятия Кубы. Торговый оборот между США и Кубой составлял:

 

в

1889

г. -

64

млн.

долларов

"

1893

г. -

103

"

"

"

1894

г. -

96

"

"1

 

Но не только торговля и капиталовложения связывали Северную Америку с Кубой. Последняя имела для США также большое стратегическое значение как удобная военно-морская база. Владея ею, американцы легко могли запереть вход в Караибское море. С постройкой же в Панаме канала, связывающего Атлантический и Тихий океаны, Куба приобрела бы еще большее военно-стратегическое значение.

 

Заинтересованность США в кубинском вопросе обнаружилась еще в начале XIX столетия. В 1809 году Джефферсон писал президенту Мадисону о значении Кубы для США. В 1823 году государственный секретарь США Джон Адаме писал американскому послу в Мадриде, что аннексия Кубы "является необходимой предпосылкой целостности США"2 . В 1849 году президент США Полк предложил Испании 100 миллионов долларов за Кубу, но это предложение было отклонено. Сенатор Стефен Дуглас, один из вождей демократической партии, в 1858 году заявил: "Судьбою предначертано, чтобы США владели Кубой, и всякие дебаты на эту тему являются безрассудством"3 .

 

Правящие круги США выступали поборниками "справедливости" в отношении кубинцев и оказывали негласное покровительство кубинским руководителям национально-освободительного движения.

 

Национально-освободительное движение на Кубе, жестоко подавляемое Испанией, началось еще в начале XIX века и нарастало по мере экономического усиления Кубы. В первой половине XIX века на Кубе быстро развивалось плантационное хозяйство (сахарный тростник, табак, отчасти кофе). Постепенно Куба становилась одним из основных поставщиков сахара на мировой рынок.

 

Испания извлекала из этого острова огромные доходы, почти ничего не давая взамен. В испанское казначейство поступало 40 - 50% ежегодных доходов Кубы. Торговая политика Испании была разорительна для Кубы. Достаточно указать, что пшеница из США, чтобы попасть на Кубу, должна была предварительно пройти через порты Испании, где она облагалась чрезвычайно высокими пошлинами. Недаром ньюйоркская газета "Evening Post" в 1897 году писала, что "торговая политика Испании по отношению к ее колониям осталась такой же, какой она была в 1750 году"4 .

 

Испанские чиновники смотрели на свое пребывание на Кубе как на средство легкой наживы и прибегали к самым возмутительным способам обогащения за счет местного населения. Испанская военщина управляла Кубой при помощи террора. Жалкие права, которыми пользовались кубинские муниципалитеты, составляли привилегию кучки испанских резидентов; местные уроженцы не пользовались самыми элементарными гражданскими правами. 14 тысяч испанских резидентов на Кубе (зажиточных купцов и чиновников) посылали в испанские кортесы 16 представителей, а миллион кубинских уроженцев - только 8 представителей. Все выс-

 

 

1 Chad wick "The Relations of the United States and Spain Diplomacy", p. 478. New-York. 1909.

 

2 Ferrara "The Last Spanish Wax", pp. 37, 38. 1937.

 

3 См. Фолькнер "История народного хозяйства САСШ", стр. 430. М. и Л. 1932.

 

4 Wisan "The Cuban Crisis as reflected in the New-York Press", p. 216. New-York. 1934.

 
стр. 84

 

шие должности в колониальном управлении были заняты уроженцами метрополии.

 

В 1895 году на острове вспыхнуло восстание. Повстанцы провозгласили независимость Кубы и избрали временное правительство. На действия повстанцев испанский главнокомандующий генерал Вейлер отвечал беспощадными репрессиями. 21 октября 1896 года он издал декрет об установлении режима "концентрации". Все лица, проживавшие вне городской линии укреплений, должны были в течение восьми дней сконцентрироваться в городах, занятых испанскими войсками. Вывоз продовольствия из городов, а также его переброска из одного города в другой могли производиться лишь с разрешения и под контролем испанских властей.

 

Этими мерами испанские власти хотели лишить повстанцев продовольственной базы. Созданная "концентрацией" колоссальная скученность в городах приводила к эпидемиям, голоду и огромному росту смертности.

 

Правящие круги США, готовившие войну с Испанией, использовали растущее возмущение народных масс Кубы. Американская пресса уделяла много места описанию зверств испанской военщины на Кубе, что подготовляло общественное мнение для оправдания вмешательства США в кубинские дела.

 

4 апреля 1896 года государственный секретарь Олни вручил испанскому послу в США Де-Лому ноту, в которой недвусмысленно заявил, что США не могут равнодушно относиться к непрекращающейся войне на Кубе и что, повидимому, только непосредственное вмешательство США может положить конец этой войне. Вместе с тем Олни счел нужным подчеркнуть, что "целью настоящей ноты не является ни обсуждение возможности интервенции, ни подготовка к ее осуществлению. Наоборот, правительство США исходит из желания найти такой выход из положения, который сделал бы ненужным, какое бы то ни было вмешательство США"1 .

 

В ответной ноте (от 22 мая 1896 года) испанское правительство заявило о своей готовности провести некоторые реформы на Кубе, после того как будет покончено с восстанием; нота заключала в себе решительное отклонение всякого посредничества США, которое могло бы только привести к подрыву престижа Испании на Кубе.

 

2

 

Когда перспектива вмешательства США в кубинские дела приобрела реальные очертания, испанское правительство решило прибегнуть к помощи европейских держав.

 

План председателя совета министров Испании Кановас дель Кастильо состоял в следующем: если США пойдут на превращение испано-кубинского конфликта в испано-американский, то Испания, в свою очередь, расширит его еще более, втянув в него ряд европейских держав. При этом предполагалось, что уже самая угроза вмешательства европейских держав охлаждающе подействует на американцев.

 

Когда испанское правительство стало весною 1896 года зондировать настроения дипломатического корпуса в Мадриде, у него создалось впечатление, что, несмотря на противоречия, разделявшие Тройственный (Германия, Италия, Австро-Венгрия) и Двойственный союзы (Франция, Россия), европейские державы в принципе не отклоняют испанское предложение о коллективном воздействии на США. Но вскоре выяснилось, что это первоначальное впечатление было ошибочным.

 

Руководящая группа английских политиков прямо склонялась к поддержке кубинской политики США, рассчитывая взамен получить американскую поддержку в дальневосточных и южноафриканских делах. Празднование "бриллиантовой" свадьбы королевы Виктории (июнь 1897 года) было использовано Англией и США для демонстрации их крепнущей дружбы.

 

У России было достаточно забот на Ближнем Востоке, и портить отношения с США из-за кубинских дел, в которых она непосредственно не была заинтересована, не входило в ее намерения.

 

Консервативное правительство Кановаса возлагало большие надежды на помощь Франции, но и здесь его постигла неудача. Перспектива вступить в конфликт с такой сильной державой, как США, ради закрепления дружбы с гораздо более слабой Испанией не соблазнила французское правительство.

 

Что касается Германии, то, хотя ее посол в Мадриде Радовиц высказался одобрительно по поводу испанского плана коллективного демарша держав, как показал дальнейший ход событий, дальше этого дело не пошло.

 

В конечном итоге ни одна из великих держав не пожелала проявить инициативу в деле организации коллективного давления на США. Кое-кто из иностранных послов в Мадриде выражал Кановасу "сочувствие", но этим и ограничилась по-

 

 

1 I. Becker "Historia de las relaciones exteriores de Espana". V. VIII, p. 830. Madrid. 1924 - 1926.

 
стр. 85

 

мощь держав. Испания оказалась предоставленной своим собственным силам.

 

20 мая 1897 года конгресс США вотировал резолюцию, признававшую кубинских повстанцев воюющей стороной1 . 24 мая прошел законопроект об ассигновании 50 тысяч долларов для помощи "страдающим американским гражданам на Кубе". 26 июня государственный секретарь Шерман обратился к испанскому послу Де-Лому с протестом против испанской политики "концентрации" на Кубе.

 

В августе 1897 года в Испании произошла смена правительства. Кановас, убитый анархистом, был заменен другим консерватором - генералом Аскаррага. В сентябре новый американский посол в Мадриде Вудфорд предложил испанскому правительству следующий план решения кубинского вопроса: США окажут Испании поддержку при подавлении восстания на Кубе, но с условием, чтобы при этом были полностью "обеспечены интересы США"2 . Таким образом, испанское правительство было поставлено перед альтернативой: либо пойти на уступки США и совместно с ними подавить кубинское восстание либо отклонить уступки и тем самым вызвать вооруженную интервенцию США.

 

Правительство Аскаррага не в силах было принять определенное решение. Разразившийся в октябре правительственный кризис в Испании привел к власти либералов во главе с Сагастой.

 

Между тем тон руководящих государственных деятелей США становился все более вызывающим. В своем послании к конгрессу президент Мак-Кинли заявил: "Ближайшее будущее покажет, существует ли возможность добиться условий, обеспечивающих мир на Кубе. Если мир не осуществится, то... США окажутся перед необходимостью принять меры"3 .

 

В начале февраля 1898 года в Гавану прибыло "для защиты интересов американских граждан" военное судно "Мэн". Чтобы спасти свой престиж, испанское правительство сочло нужным направить в Ньюйоркский порт военное судно "Бискайя". Испанский министр иностранных дел обратился ко всем испанским послам в Европе с телеграммой, в которой указывал на сосредоточение морских сил США в кубинских водах и на то, что это легко может повлечь за собой какой-нибудь нежелательный инцидент.

 

15 февраля 1898 года на рейде Гаваны произошел взрыв на "Мэне", в результате которого судно пошло ко дну. Этот инцидент обострил конфликт между США и Испанией. Взамен погибшего судна в Гавану было послано другое военное судно США - "Моптгомери". Американский сенат вотировал 10 миллионов долларов на военные нужды.

 

29 марта американский посол в Мадриде Вудфорд пред'явил испанскому правительству нечто вроде ультиматума. Правительство США заявляло в этом документе, что оно отнюдь не стремится завладеть Кубой, а настаивает лишь на немедленном умиротворении Кубы. Для этого между Испанией и кубинскими повстанцами должно быть заключено перемирие до 1 октября 1898 года, с тем, чтобы за этот срок подготовить почву для заключения мира; режим "концентрации" должен быть немедленно отменен.

 

31 марта последовал ответ Испании. Правительство Сагасты выражало готовность отменить режим "концентрации" в западных провинциях Кубы; вопрос же о прекращении военных действий откладывался до начала мая.

 

Этот ответ не удовлетворил США. 10 апреля Вудфорд в телеграмме Мак-Кинли указал на необходимость затребовать от конгресса полномочия на использование американских вооруженных сил для обеспечения мира на Кубе. "Если это будет обеспечено, - писал Вудфорд, - то я полагаю, вы добьетесь, решения вопроса на одном из следующих условий: либо такая автономия, которая удовлетворит повстанцев, либо признание Испанией независимости Кубы, либо уступка всего острова Соединенным штатам..."4 .

 

В этот момент Испания вновь делает тщетную попытку добиться помощи со стороны европейских держав. В начале октября 1897 года она обратилась к Франции с просьбой, чтобы в случае каких-либо серьезных осложнений Франция и

 

 

1 27 июля 1396 гола президент Кливлэнд опубликовал прокламацию о нейтралитете США в отношении конфликта между Кубой и ее метрополией и о том, что нарушающие этот нейтралитет американские граждане будут подвергнуты наказанию. Эта прокламация, продиктованная главным образом соображениями внутренней политики (значительная часть демократов - партии, к которой принадлежал Кливлэнд, - выступала против войны с Испанией), была вскоре отвергнута. В ноябре 1896 года на президентских выборах в США победил кандидат республиканцев Мак-Кинли. Таким образом, к власти пришла партия, особенно тесно связанная с империалистической буржуазией. Республиканцы открыто требовали войны с Испанией во имя "освобождения" Кубы.

 

2 I. Becker "Historia de las relaciones exteriores de Espana". V. III, p. 852.

 

3 I. Becker. Op. cit., p. 856.

 

4 A. Dennis "Adventures in American. Diplomacy 1896 - 1906", p. 72. New-York. 1928.

 
стр. 86

 

Россия своим вмешательством предотвратили войну. С такой же просьбой Испания обратилась и к державам Тройственного союза.

 

Французский министр иностранных дел Гаппото сообщил царскому правительству о просьбе испанцев. 8 ноября Петербург ответил, что, несмотря на традиционные симпатии России к Испании международные связи русского правительства таковы, что в случае испано-американской войны оно должно будет занять позицию строгого нейтралитета. Опасаясь, что выступление Двойственного союза против США в кубинском вопросе может вызвать сближение США с Англией или даже с Тройственным союзом, царское правительство готово было предоставить американскому империализму полную свободу действий в отношении Испании. Американский посол в Петербурге Брекепридж отмечал в своих депешах "атмосферу сердечности", которая его окружала1 .

 

Французское правительство также настаивало на своем нейтралитете. Газета "Le Temps" прямо писала, что "весьма существенные интересы не позволяют Франции навеки порвать дружественные отношения с США"2 .

 

В Германии же пресса открыто высказывала свои симпатии Испании. 28 сентября 1897 года Вильгельм II телеграфировал Бюлову, предлагая организовать вмешательство европейских держав или хотя бы держав континентальной Европы в пользу Испании в интересах спасения ее монархического строя, который был бы поставлен под удар в случае потери Кубы.

 

Однако и в Германии имелось немало сторонников более осторожной политики. Их аргументация нашла свое отражение в ответе Бюлова Вильгельму II от 29 сентября 1897 года3 . Бюлов убеждал императора не предпринимать никаких шагов, пока Франция и Россия не выскажутся определенно за коллективное вмешательство держав. Он указывал, что мероприятия Германии в пользу Испании могли бы быть использованы Францией или Англией для того, чтобы обострить отношения между Германией и США и обеспечить себе торговые преимущества за счет Германии. Бюлов прозрачно намекал, что "принципиальные" соображения ("солидарность монархической Германии с монархической Испанией против республиканских США") должны быть подчинены гораздо более весомым экономическим интересам Германии, ибо в импорте США германские товары занимают второе место "(после Англии). Точка зрения Бюлова восторжествовала, и Германия воздержалась от вмешательства.

 

Правящие круги США, конечно, были в достаточной степени информированы о переговорах Испании с европейскими державами, но они сохраняли полнейшее хладнокровие, так как отлично отдавали себе отчет в том, насколько утопичны все проекты создания единого общеевропейского фронта против США. Американский посол в Берлине Уайт сообщал 7 января 1898 года своему правительству: "Быть может, никогда еще отношение европейского континента к США не было столь враждебным, как, в настоящее время. Тем не менее, я не думаю, чтобы могла возникнуть какая-либо коалиция, направленная против нас. Интересы европейских держав настолько противоречивы и во многих отношениях настолько враждебны друг другу, что было бы крайне трудной задачей организовать коалицию держав против нас... Противоречия, разделяющие европейские державы, более серьезны, чем противоречия между Европой и Америкой"4 .

 

Испанские правящие круги обращались за поддержкой также и к Англии. 17 марта 1898 года испанская королева-регентша Мария-Христина направила английской королеве Виктории письмо, полное слезливых жалоб и униженных просьб о покровительстве. "Я убеждена, - писала Мария-Христина, - что вы не откажете мне в вашей могущественной поддержке и добром совете... Мы давно закончили бы войну на Кубе, если бы Америка оставалась нейтральной, но она непрерывно снабжала мятежников деньгами, оружием, амуницией. И вот теперь, когда восстание почти подавлено, американцы намерены провоцировать нас на войну, чего я хочу избежать, во что бы то ни стало. Однако есть предел всему, и я не могу допустить, чтобы моя страна была унижена Америкой! Я прошу вас не отказать в вашей помощи!.. Ради своего сиротки-сына я умоляю вас помочь мне. Это так потрясет меня, если Англия не будет заодно с другими державами в этом вопросе!"5 . На это "трогательное" послание королева Виктория ответила лишь через две недели в самых неопределенных выражениях.

 

Таким образом, становилось совершенно очевидным, что на иностранную поддержку Испания не могла рассчитывать. Беседуя с испанским послом в Берлине, Бюлов откровенно заявил ему: "Вы изолированы... никто не хочет навлечь на себя неудовольствия США... Я восхища-

 

 

1 Ferrara. Op. cit., p. 90.

 

2 См. Becker, Op. cit., p. 896.

 

3 "Die grosse Politik". B. XV, S. 34.

 

4 См. Ferrara. Op. cit., p. 97.

 

5 Ibidem, p. 102.

 
стр. 87

 

юсь мужеством, которое выказала Испания, но я был бы еще более восхищен, если бы она проявила больше здравого смысла"1 .

 

Это был недвусмысленный совет Испании капитулировать перед США, не доводя дела до войны.

 

3

 

11 апреля 1898 года Мак-Кинли потребовал у конгресса полномочия распорядиться по своему усмотрению морскими и сухопутными вооруженными силами, чтобы положить конец "кубинским беспорядкам". В тот же день американский консул в Гаване Ли и все американские резиденты покинули Кубу.

 

19 апреля конгресс США принял резолюцию, которая гласила, - что население Кубы должно стать свободным и независимым, что Испания должна отказаться от своего суверенитета на Кубе и отозвать с острова свои вооруженные силы. При этом указывалось, что США не намерены осуществлять "свой суверенитет на Кубе, и стремятся лишь добиться умиротворения острова. Одновременно президенту США предоставлялись полномочия на об'явление мобилизации.

 

21 апреля посол США был отозван из Испании. Накануне своего от'езда он вручил испанскому правительству уведомление о том, что если до полудня 23 апреля Испания не заявит о своей готовности разрешить кубинский вопрос в соответствии с требованиями США, то президент США без дальнейших предупреждений примет "все необходимые меры". В тот же день испанский министр иностранных дел Гуллон телеграфировал всем испанским послам в Европе о начале войны с США.

 

25 апреля конгресс США формально об'явил Испании войну.

 

Еще до начала военных действий было ясно, что исход борьбы будет решаться на море. Испания обладала более многочисленной и лучше организованной армией, чем США; но более сильный флот США легко мог перерезать коммуникации между испанскими колониями и метрополией и таким образом лишить сконцентрированные в колониях испанские войска возможности получать подкрепления из метрополии.

 

Испанский флот не был готов к войне. Еще 26 февраля, до начала войны, адмирал Сервера, командовавший главными морскими силами Испании, направил морскому министру докладную записку, в которой указывал, что "смешно посылать военные корабли без пушек, без военных материалов и без угля воевать на расстоянии 4000 миль от их основных баз". В тот же день в личном письме министру он высказался еще более определенно: "Уже давно меня все это беспокоит. Я спрашиваю себя, имею ли я право молчать и принять на себя свою долю ответственности за авантюру, которая... приведет к полному разгрому Испании? И все это - ради острова, который когда-то был нашим, но уже не принадлежит нам. Если мы даже не потеряем Кубу в результате войны, то она все же будет потеряна для нас в силу самой логики вещей. Все, что мы можем сделать, - это пожертвовать нашей молодежью, предоставив ей гибнуть от пуль и болезней, ради защиты идеала, который становится фантазией"2 .

 

Морской министр Бермехо, прекрасно-осведомленный о состоянии испанских военно-морских сил, не только не прислушался к словам Сервера, но отдал приказ, чтобы испанский флот, не ограничиваясь защитой Кубы и Порто-Рико, блокировал американские порты Мексиканского залива, разрушил морскую базу США в Ки-Вест и блокировал все американские порты на побережье Атлантического океана. На этот бредовый приказ Сервера ответил письмом, в котором с похвальной откровенностью писал: "Предполагать, что с такими силами... мы сможем блокировать какой-нибудь американский порт, - это бред сумасшедшего. Война против США должна носить оборонительный характер, если только к нам на помощь не придут союзники, что могло бы полностью измелить всю картину"3 .

 

К 19 апреля, за несколько дней до начала воины, Сервера собрал свою эскадру в Сан-Винсенте, на островах Зеленого Мыса. Его эскадра состояла из 4 бронированных крейсеров и 6 миноносок, из которых 3 были совершенно непригодны к боевым действиям. "Кристобаль Колон", самый новый и самый быстроходный из 4 крейсеров, был лишен своей главной орудийной батареи. Вооружение остальных крейсеров также оставляло желать лучшего. Подводная часть крейсера "Бискайя" настолько прогнила, что его быстроходность значительно сократилась. Команда не имела почти никакой артиллерийской подготовки4 .

 

 

1 См. Ferrara. Op. cit., p. 127.

 

2 Ferrara. Op. cit., p. 136.

 

3 Ibidem, p. 137.

 

4 W. Millis "The Martial Spirit", p. 168. 1931.

 
стр. 88

 

Адмирал Сервера не имел даже сколько-нибудь достоверных сведений о движении американских морских сил и, несмотря на все старания, не мог добиться от своего морского министерства ничего похожего на план кампании. Одно лишь казалось ему ясным и бесспорным: атаковать американский флот было бы равносильно самоубийству. Сервера созвал военный совет, на котором признали "неоспоримое превосходство американских морских сил" и решили, что благоразумнее всего было бы возвратиться в испанские порты, чтобы в случае необходимости защищать берега родины. Однако 22 апреля Сервера получил из Мадрида приказ как можно скорее отплыть в Америку. Он стал бомбардировать морское министерство каблограммами: "Прошу разрешить мне доказать, что наше плавание в Америку окажется гибельным для будущего нашей страны", "Не знаю дислокации сил противника", "Нуждаюсь в точных инструкциях" и т. п.1 .

 

Однако специально созванный в Мадриде военный совет постановил, что "честь Испании" требует, чтобы Сервера беспрекословно подчинился приказу об отплытии к берегам Вест-Индии: Монархистская верхушка Испании, жившая воспоминаниями о былой славе, недооценивала сил молодого американского империализма и не желала прислушиваться к тревожным сигналам. В Мадриде считали, что все решается "рыцарскими подвигами", недооценивали роль техники в войне и не готовились всерьез к военным действиям.

 

Сервера не мог отплыть без угля. Погрузка угля заняла несколько дней и все же не была доведена до конца. Наконец, 29 апреля он дал условленную каблограмму: "Иду на Север". Это была излишняя предосторожность, так как американская разведка была прекрасно осведомлена о движении испанских сил. Уже 30 апреля американское командование знало, что Сервера был на пути в Америку.

 

19 мая он прибыл в кубинский порт Сантьяго, где вскоре был блокирован американским флотом. Испанская эскадра оказалась в мышеловке.

 

Иллюстрацией к настроениям, царившим в среде офицеров этой злополучной эскадры, может служить письмо командира дивизиона миноносцев Вильямиля премьер-министру Испании. "Я хочу поставить вас в известность, - писал этот офицер, - что все мы, моряки, готовы умереть на боевом посту; однако, я думаю, что наши морские силы приносятся в жертву совершенно бесплодно, без всякой пользы для успешного окончания войны"2 .

 

Оказавшись хозяевами в кубинских водах, американцы могли теперь беспрепятственно высадить десант. С 24 по 30 июня американцы стягивали свои силы к Сантьяго. Американцы высадили около 16 тысяч человек под командованием генерала Шаффера. Испанцы для обороны Сантьяго располагали лишь 7 тысячами человек, (позднее они получили значительные подкрепления).

 

Началась осада Сантьяго. Испанцы сражались упорно, и положение американцев подчас становилось напряженным. Но 3 июля кубинский губернатор Бланка приказал эскадре Сервера выйти из порта Сантьяго и дать морское сражение американцам. Тщетно Сервера доказывал, что этот приказ обрекает эскадру на гибель. Ничего, не добившись у Бланко, адмирал запросил каблограммой мнение испанского правительства. Ответ последнего гласил: "Правительство считает, что интересы родины и честь нашего оружия требуют, чтобы все корабли эскадры в благоприятный момент покинули порт"3 .

 

Сервера подчинился. В тот же день, 3 июля, все испанские суда, за исключением одного, были уничтожены.

 

С этого момента положение осажденного испанского гарнизона в Сантьяго стало безнадежным. 16 июля, после ряда атак и бомбардировок, предпринятых американцами, испанцы капитулировали. В средней и южной частях острова еще оставалось некоторое количество испанских войск, но их положение было безнадежным, так как они не могли рассчитывать на получение подкреплений из метрополии.

 

Вместе с американскими войсками в осаде Сантьяго принимали участие отряды кубинских повстанцев под командованием, генерала Каликсто Гарсия, одного из деятелей национально-освободительного движения на Кубе. Когда испанский гарнизон сдался, Гарсия намеревался организовать управление городом от имени "Кубинской республики". Но американский генерал Шаффер наотрез отказал ему в этом и настоял на том, чтобы все испанские гражданские чиновники остались на своих местах. Американские империалисты сбросили маску "покровителей" кубинской независимости. Гарсия, возмущенный поведением американского командования, отвел свои отряды на 50 километров к

 

 

1 W. Millis. Op. cit., p. 169.

 

2 Ibidem, p. 170.

 

3 A. Caravaca Ortis-Ramos "Historia Illustrada de la Revolucion Espanola", p. 344. Barcelona. 1931.

 
стр. 89

 

северу от Сантьяго и послал генералу Шафферу письмо, в котором выразил свое возмущение предательской тактикой американцев.

 

С этого момента отношения между кубинцами и американцами стали крайне напряженными. Американский дивизионный генерал Юнг, отражая настроение американского командования, писал: "Повстанцы представляют собой кучку дегенератов, совершенно лишенных чести и благодарности. Они способны к самоуправлению не больше, чем африканские дикари"1 .

 

Корреспонденты, американских газет в один голос сообщали из Сантьяго, что за исключением кучки кубинских богачей, мечтающих о присоединении Кубы к США, огромное большинство кубинского народа находится под влиянием "бешеных ораторов" и "демагогов", сеющих недоверие к США и выдвигающих "мятежный" лозунг "Куба для кубинцев!"

 

Между американцами и кубинцами возникла атмосфера недоверия и ненависти. Один из американских офицеров писал: "Часто мне приходилось слышать, как кубинцы, предполагая, что я не понимаю испанского языка, говорили, что не испытывают любви к американцам и ожидают, по окончании этой войны, конфликта между ними и Соединенными штатами. Далее они выражали готовность участвовать в таком конфликте, как только он возникнет. Вообще я полагаю, что настроение во всех частях острова против нас".

 

4

 

24 апреля американский адмирал Девью получил приказ отплыть к Филиппинам. Здесь Америка придерживалась той же тактики, что и на Кубе, т. е. стремилась использовать в своих интересах филиппинское национально-освободительное движение. Американский консул в Сингапуре Пратт, узнав о прибытии вождя филиппинских националистов Агинальдо, провел с ним секретное совещание. На совещании было условленно, что США возьмут на себя защиту Филиппин до того времени, пока местное население не установит своего собственного правительства. Вслед затем Агинальдо обратился к филиппинцам с воззванием, в котором писал: "Сограждане! Божественное провидение способствует нам в достижении независимости... Американцы сочли нужным протянуть руку помощи нашей возлюбленной родине, и они делают это не из корыстных целей, а из соображений гуманности, из сочувствия к страданиям народа, который в течение столь длительного времени подвергался угнетению"2 .

 

В тот самый момент, когда Агинальдо убеждал филиппинцев в "бескорыстии" США, американский посол в Сиаме Баррет с похвальной откровенностью заявил газетным корреспондентам: "Захват нами Филиппинских островов будет иметь исключительно большое значение. США еще не отдали себе отчета во всей их ценности. Они богаче Кубы и в руках мощного государства явятся ключом к Дальнему Востоку"3 .

 

27 апреля американская эскадра под командованием Девью вышла из Гонконга; в ее состав входили 4 бронированных крейсера и 3 бронированных канонерки. 1 мая американцы встретились в Манильской бухте, вблизи форта Кавите, с испанской эскадрой адмирала Монтохо, состоявшей из 2 бронированных крейсеров и 4 небронированных канонерок. Манила была очень слабо укреплена береговой артиллерией, и испанское морское министерство возлагало главную надежду на минные заграждения. Еще 19 апреля в Манилу был послан приказ, минировать все порты Архипелага: но этот приказ не удалось выполнить по той причине, что в распоряжении местного командования имелось лишь 14 мин, да и то неисправных.

 

Не обращая внимания на слабый огонь противника, американская эскадра подошла к нему на расстояние всего в 200 ярдов и стала расстреливать его почти в упор. Вся испанская эскадра была уничтожена. Только один испанский снаряд попал в американское судно, все остальные ложились на воду.

 

19 мая Агинальдо, прибывший на американском крейсере в Кавите (военный порт и гавань Манилы на о-ве Люсон), встретился с Девью. Повстанческая армия к этому времени насчитывала 25 тысяч человек. Девью выдал повстанцам оружие и предложил им осадить Манилу, испанский гарнизон которой насчитывал 8 тысяч человек. При этом Девью категорически запретил филиппинцам штурмовать город; взятие Манилы повстанцами не входило в его планы.

 

Между тем в США спешно формировался экспедиционный корпус, предназначенный для оккупации Филиппин. Он прибывал в Манильскую бухту отдельными эшелонами в течение всего лета. 11 августа началась подготовка к атаке Манилы с суши и с моря. 13 августа местное

 

 

1 W. Millis. Op. cit., p. 362.

 

2 Ibidem, p. 183.

 

3 Ibidem, p. 182.

 
стр. 90

 

испанское командование, не надеясь удержать город, капитулировало1 .

 

Американцы запретили филиппинским повстанцам вступить в Манилу и отказались признать Агинальдо правителем Филиппин. В дальнейшем выяснилось, что американцы намерены акцентировать Филиппины, не считаясь со стремлением местного населения к независимости. Тогда Агинальдо порвал с американцами, об'явил город Малалос временной столицей Филиппинской республики и призвал народ к вооруженному сопротивлению захватчикам.

 

Американскому империализму удалось подчинить себе Филиппины лишь после 3 лет ожесточенной борьбы с национально-освободительным движением.

 

5

 

27 июля 1898 года президент США отдал распоряжение блокировать все порты на побережье Кубы и Порто-Рико. Кубинское население оказалось в исключительно тяжелом положении. Мужчины, женщины и дети умирали от голода.

 

21 июля американцы высадили десант на Порто-Рико; к 12 августа остров почти целиком был оккупирован.

 

Испания проиграла войну. 26 июля президент Мак-Кинли через французского посла в Вашингтоне Камбона получил от Испании предложение - приступить к мирным переговорам. 30 июля американцы сообщили свои предварительные условия: 1) отказ Испании от своих суверенных прав на Кубу и немедленная эвакуация с острова испанских войск; 2) уступка Соединенным штатам Порто-Рико и одного из Маршальских островов (по выбору США) в порядке возмещения военных расходов США; 3) оккупация американскими войсками Манилы (на Филиппинах) впредь до заключения мирного договора, который должен будет окончательно урегулировать вопрос о дальнейшей судьбе Филиппин.

 

7 августа испанское правительство приняло, эти условия. 12 августа был подписан прелиминарный договор, и США сняли блокаду с портов Кубы, Порто-Рико и Филиппин.

 

Испанская и американская делегации, на которые была возложена выработка окончательного текста мирного договора, начали свою работу в Париже 1 октября 1898 года. В течение двух месяцев испанские дипломаты тщетно добивались уступок со стороны США. Наконец, 10 декабря был подписан мирный договор.

 

По этому договору, Испания отказывалась от Кубы, уступала США острова Порто-Рико и Гуам (один из Маршальских островов); Филиппины также отходили к США за денежную компенсацию в 20 миллионов долларов. Было постановлено, что в течение 10 лет со дня заключения договора испанские товары будут пользоваться в бывших испанских колониях теми же преимуществами, что и американские.

 

Так закончилась эта война. Экономическое и военно-техническое превосходство США, отсталость и слабость Испании, благоприятная для США международная обстановка - таковы были факторы, обусловившие исход этой войны.

 

* * *

 

Испано-американская война 1898 года была одной из первых империалистических войн. В статье "Империализм и раскол социализма" (1916 год) Ленин писал: "Империализм, как высшая стадия капитализма Америки и Европы, а затем и Азии, сложился вполне к 1898 - 1914 г.г. Войны испано-американская (1898), англо-бурская (1900 - 1902), русско-японская (1904 - 1905) и экономический кризис в Европе 1900 г. - вот главные исторические вехи новой эпохи мировой истории"2 .

 

Это была империалистическая война с обеих сторон. Испания воевала ради того, чтобы увековечить свое "право" на колониальное порабощение народов Кубы, Порто-Рико, Филиппин. США воевали с целью ограбить Испанию и присвоить себе право на колониальное порабощение тех же народов.

 

Испано-американская война показала, что в круг старых империалистических хищников, претендовавших на решение судеб мира, вступил новый партнер - империализм Соединенных штатов Америки. Оп вступил в этот круг во всеоружии, полный сил и неутолимой жажды захватов.

 

Куба, "освобожденная" от испанских эксплоататоров, стала полуколонией США. Филиппины были превращены в опорный пункт американской империалистической экспансии на Дальнем Востоке.

 

 

1 Еще за день до сдачи Манилы между США и Испанией было заключено перемирие, но на Филиппинах это стало известно лишь 16 августа.

 

2 Ленин. Т. XIX, стр. 302.


Комментируем публикацию: ИСПАНО-АМЕРИКАНСКАЯ ВОЙНА 1898 ГОДА


© А. ЗОРИНА • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Исторический журнал, № 12, Декабрь 1940, C. 84-91

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

Новые поступления

Выбор редактора LIBRARY.BY:

Популярные материалы:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ВОЕННОЕ ДЕЛО НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.