Полководцы Победы. Кирилл Афанасьевич Мерецков

Если маршала И. С. Конева сослуживцы называли "гением внезапности", а маршал Л.А. Говоров прослыл мастером артиллерийского наступления, то Кирилла Афанасьевича Мерецкова уважительно звали "маршалом северных направлений". Свирь и Волхов. Синявино и Новгород, Петрозаводск и Киркенес - эти географические названия навечно вошли в ратную историю Отечества благодаря победам его фронтов. Именно здесь познал маршал минуты высшего торжества победителя. Хотя - так уж сложилось - орден "Победа" он, единственный из полководцев, получил за мастерство в управлении войсками на театре войны с Японией.

К началу Великой Отечественной войны Мерецков уже повоевал с лихвой. Редко кому так довелось. Вернувшись из Испании с орденами Ленина и Красного Знамени, он сразу получил назначение заместителем начальника Генерального штаба РККА. Потом командовал войсками Приволжского и Ленинградского военных округов. Во время войны с Финляндией 1939 - 1940 гг. Кирилл Афанасьевич стал Героем Советского Союза, получил звание генерала армии, а вскоре и высокую должность начальника Генерального штаба.

И тут его судьба совершила такой поворот, от которого иной до конца дней не смог бы прийти в себя: чуть ли не через десять дней после начала Великой Отечественной войны генерал армии был арестован по вздорному обвинению: ему инкриминировалось участие в "военно-фашистском заговоре". Как вспоминал потом сам Мерецков, "дубасили" его в подвалах НКВД так, что "почувствовал, что теряю рассудок...". По некоторым сведениям, спасло его только заступничество перед Верховным бывшего наркома обороны маршала С.К. Тимошенко...

В глазах Сталина Мерецков еще со времен советско-финляндской войны прослыл признанным мастером по ведению наступления в лесисто-болотистой местности. Этим и определился выбор его кандидатуры, когда решался вопрос с назначением командующих объединениями, действовавшими на Севере. С декабря 1941 по февраль 1944 г. он командовал Волховским фронтом, а затем принял Карельский фронт.

"Летом 1942 года, в условиях крайне сложной боевой обстановки для Волховского фронта, я имел возможность видеть работу К.А. Мерецкова как командующего этим фронтом непосредственно в войсках, на поле боя, - писал Маршал Советского Союза A.M. Василевский. - И всегда убеждался... в том, что принимаемые им решения отличались продуманностью, серьезностью и полным соответствием с требованиями сложившейся к тому времени фронтовой обстановки... Принимаемый им, как правило, смелый и оригинальный замысел операции всегда предусматривал скрупулезное изучение сил и возможностей врага, строгий расчет и осмотрительность, всестороннее изучение всех плюсов и минусов, стремление во что бы то ни стало решить поставленную задачу наверняка и обязательно малой кровью".

В январе 1943 г. руководимые Мерецковым войска совместно с войсками Ленинградского фронта участвовали в успешном прорыве блокады Ленинграда. В январе - феврале 1944 г. опять-таки во взаимодействии с Ленинградским фронтом была осуществлена Новгородско-Лужская операция, в ходе которой была взломана глубоко эшелонированная оборона противника, освобождены города Новгород, Луга и расчленена группа фашистских армий "Север".

Когда встал вопрос об освобождении Карелии и советского Заполярья, Ставка, определяя, кому быть командующим Карельским фронтом, протянувшимся от Ладожского озера до полярных морей, вновь остановила свой выбор на Мерецкове. При нем войска фронта провели две наступательные операции: Свирско-Петрозаводскую (июнь - август 1944 г.), в ходе которой была освобождена южная Карелия, и Петсамо-Киркенесскую (октябрь 1944 г.), завершившуюся изгнанием фашистов из Заполярья и северной части Норвегии. Обе они по праву относятся к выдающимся достижениям советского военного искусства, а их автор генерал армии Мерецков был удостоен звания Маршала Советского Союза.

Он в очередной раз подтвердил свою репутацию полководца северных направлений, умевшего даже особенности сурового ландшафта поставить себе на службу. Вот лишь один пример из истории Петсамо-Киркенесской операции. Разведка выяснила, что у немцев, противостоявших правому флангу 14-й армии, которая наносила главный удар, не было средств борьбы с тяжелыми танками. Они просто не допускали, что такие танки могут действовать на резко пересеченной местности Заполярья. Перемещаться же тяжелым боевым машинам было действительно затруднительно. Но можно! Да и элемент внезапности дорогого стоил. По приказу командующего фронтом на этот участок доставили тяжелые танки KB, и они пошли в бой, огнем своих мощных орудий круша оборонительные сооружения врага, расчищая путь пехоте. Опыт их применения в специфических условиях Заполярья оказался, без преувеличения, уникальным.

...Из Европы путь Мерецкова и его штаба пролег в Маньчжурию. Накануне, раздумывая, кого назначить командующим 1-м Дальневосточным фронтом, Сталин назвал фамилию Мерецкова. При этом, как вспоминал генерал армии С.М. Штеменко, он сказал:

стр. 30

- Хитрый ярославец найдет способ, как разбить японцев. Ему воевать в лесу и рвать укрепленные районы не впервой.

Не знаем, откуда взялся Ярославль, где маршал бывал разве что проездом, а вот основания считать Мерецкова хитрым, надо признать, были. И в сражениях с немцами он доказал это не раз. Вот лишь один пример. В начале Свирско- Петрозаводской операции по освобождению южной Карелии главной ударной группировке фронта предстояло преодолеть Свирь - реку 350-метровой ширины. Чтобы выявить максимально возможное число огневых точек врага, Кирилл Афанасьевич приказал организовать ложную переправу. Заранее заготовили плоты и лодки с привязанными к ним чучелами солдат, которые были спущены на воду после мощного удара нашей артиллерии. Специально отобранные добровольцы, плывя за плотами и лодками, подталкивали их к противоположному берегу, а артиллерийские разведчики тем временем засекали не подавленные в ходе артподготовки огневые средства врага. По ним и ударила вновь советская артиллерия. А в это время наша пехота, посаженная на двести машин-амфибий, форсировала реку в другом месте...

В Приморье, как и в Карелии, советским войскам предстояло в условиях горной и горно-лесистой местности прорывать укрепления, которые возводились противником на протяжении многих лет. Это было привычным для Мерецкова. Но в остальном ситуация была совершенно иной. С апреля 1941 г. продолжал действовать советско-японский пакт о нейтралитете, и поэтому ведение воздушной разведки и разведки боем исключалось. Отсутствие же надежных данных о противнике сводило к минимуму эффективность артиллерийской и авиационной подготовки. Одновременно для соблюдения скрытости требовалось держать советские части подальше от приграничной полосы, между тем как прорыв японских укрепленных районов требовал и мощной артподготовки, и наступления из положения непосредственного соприкосновения с противником. Тут было над чем задуматься.

Вначале командующий рассчитывал решить проблему проведением в течение трех суток артиллерийской и авиационной подготовки, дополнив ее массированными артналетами на оборону японцев непосредственно перед переходом госграницы. Но, поразмыслив и выслушав мнение штабистов, от этой задумки отказался. Удар по плохо разведанным целям, каким бы мощным его ни удалось организовать, не был бы в должной мере эффективен. Да и элемент внезапности исчезал напрочь.

Алгоритм действий родился при посещении Мерецковым и маршалом Василевским, главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке, 5-й армии. Чтобы обеспечить и внезапность при переходе границы, и мощность удара, ее командующий генерал Н.И. Крылов предложил начать наступление без артподготовки усиленными передовыми батальонами.

Мерецков сразу оценил плодотворность мысли подчиненного и лично возглавил подготовку батальонов. По его указаниям на картах и макетах местности отрабатывался порядок скрытного выдвижения передовых частей, способы преодоления заграждений и внезапного захвата оборонительных сооружений. Затем подразделения перешли к практическим учениям. На местности были оборудованы опорные пункты, воспроизводившие укрепления противника. Каждый этап контролировался лично командующим фронтом, которого видели не только в штабе, но и в блиндаже, на учебном поле, в курилке. "Солдаты и офицеры любили своего командующего, - вспоминал Александр Михайлович Василевский, - любили за человечность и постоянную заботу о них, за отвагу, за твердость при проведении в жизнь решений, за прямоту и простоту в общении".

9 августа, в день, когда должно было начаться наступление войск 1-го Дальневосточного фронта, в дело вмешалась погода: над Приморьем разразился тропический ливень. В этих условиях на авиацию рассчитывать не приходилось, да и для артиллерии условия были неблагоприятные. Но, с другой стороны, как думалось маршалу Мерецкову, японцы вряд ли ожидают наступления наших войск. И он вопреки всем канонам приказал начать операцию без артиллерийской подготовки.

"Заслуживает внимания прорыв войсками 1-го Дальневосточного фронта японских укрепленных районов ночью без артиллерийской и авиационной подготовки, - писал Маршал Советского Союза М.В. Захаров. - Неожиданное появление наших передовых отрядов в расположении опорных пунктов японских укрепленных районов застигло их гарнизоны врасплох, а стремительные действия исключили возможность оказания противником организованного сопротивления".

В образовавшиеся бреши вслед передовым отрядам устремились соединения первого эшелона. За 6 дней войска 1-го Дальневосточного фронта продвинулись на глубину до 150 км, овладев портами Юки и Расин и отрезав Квантунской армии пути отхода в Корею. А через некоторое время наши части вступили в Харбин, Гирин и Чанчунь.

...В минувшие юбилейные дни отметить 55-летие Великой Победы, поднять скорбную чарку в память оставшихся на войне однополчан не раз собирались ветераны-мерецковцы. За разговорами кто-нибудь непременно заводил знаменитую "Волховскую застольную" поэта Павла Шубина:

Выпьем за тех, кто неделями долгими

В мерзлых лежал блиндажах,

Бился на Ладоге, дрался на Волхове,

Не отступал ни на шаг.

Подтягивали все. И перед мысленными взорами ветеранов вставали те, "кто командовал ротами, кто погибал на снегу", и их славный комфронта - маршал Кирилл Мерецков.

стр. 31