Между учеными России и Израиля установились и успешно развиваются научные связи. В прошлом году Исследовательский центр Бен-Гуриона и Университет Бен- Гуриона в Негеве организовали научную конференцию на тему "Национализм и национальная безопасность", на которую был приглашен и автор этих строк.

Конференция проходила в Исследовательском центре Бен-Гуриона в Сде-Бокере.

РИТМ НОЧНОГО ТЕЛЬ-АВИВА

Первую ночь на Святой Земле я провел не в гостинице, а бродя по Тель-Авиву. На его улицах много машин, работают магазины, кафе, рестораны. Центр города ночью не затихает, улицы освещены. На набережной, вдоль которой высятся фешенебельные отели, не смолкают музыка и голоса гуляющей толпы.

Побродив по улицам Дизенгофа, Гордона, Вейцмана, Бен-Иегуды, полюбовавшись Башней Шалома, которая доминирует над городом (прекрасный ориентир, который не позволит здесь заблудиться, подумал я, глядя на это огромное многоэтажное сооружение в самом центре), изрядно притомившись, я сел отдохнуть на скамейку напротив шикарного ресторана под открытым небом в районе отелей на набережной.

В ресторане гуляла молодежь. То и дело подкатывали автомобили и оттуда выпархивали нарядно одетые парочки. Посетители ресторана не расходились до поздней ночи - только в три часа начался "разъезд" гостей, а в четыре он полностью опустел.

Больше всего меня удивило то, что за все время моего ночного бродяжничества в Тель-Авиве ко мне ни разу не подошел полицейский, не пристал ни один хулиган и вообще никто не поинтересовался, кто я и откуда.

Наступило утро. Измученный бессонницей, я пришел в Дом Бен-Гуриона, где шла регистрация участников конференции.

Дневной Тель-Авив показался мне более шикарным и привлекательным. В городе множество музеев, художественных галерей. Я посетил Большую синагогу, рынок Кармелу, видел большую мечеть. Прекрасное впечатление произвели университетский городок - самый большой в стране, находящийся на его территории Музей диаспоры, один из крупных автовокзалов, торговые комплексы "Дизенгоф- центр", "Мигдаль ха-опера", многолюдные представления на площади Ицхака Рабина.

Бродя по Тель-Авиву, зашел в общественный туалет и спросил женщину, получающую плату за услуги: "Вы говорите по-русски?" "Все, кто работает в таких местах, говорят по-русски", - ответила она. И

стр. 66

пояснила, что тем, кто приехал из России и не смог овладеть ивритом, не приходится рассчитывать на мало-мальски приличную работу. "Какие проблемы у тех, кто сюда приехал?" - спросил я. "Главная проблема - квартирная. Квартиры стоят очень дорого. Хорошее жилье стоит до 300 тысяч долларов. Такие деньги мы не заработаем за всю свою жизнь. Поэтому приходится снимать жилье и платить за двух- или трехкомнатную квартиру 500 долларов в месяц. На жизнь почти ничего не остается".

Каждый третий в Израиле говорит по-русски. Чуть ли не на каждом шагу встречаются объявления на русском языке. На многих магазинах есть объявление: "Мы говорим по-русски". У меня не было впечатления, что я хожу по улицам чужеземного города. Ощущение такое, будто находишься, скажем, в Прибалтике или на Кавказе. Вокруг непонятная чужая речь, но если ты спросишь что-либо по-русски, тебя поймут и ответят на понятном тебе языке.

В Израиле как бы сосуществуют две культуры. Внутри израильского общества сохраняется автономная и весьма живучая русская субкультура. Прав Александр Галич: "А там, где жива наша русская речь, там вечно Россия жива".

Эмиграция евреев из СССР, как это ни парадоксально, привела к совершенно неожиданному результату - к экспансии русской культуры во многих частях мира. Израиль - самое яркое тому свидетельство.

В 17 часов в Доме Бен-Гуриона состоялось торжественное открытие конференции. На нее съехались 40 ученых из разных стран. Перед нами выступил советник премьер-министра профессор Ариэль Левит.

После этого нам подали роскошный автобус с туалетом, кондиционером и т.п. и доставили в кибуц Сде-Бокер - место проведения конференции.

Нас поселили в гостинице кампуса Сде-Бокер, а заседания конференции проходили в расположенном неподалеку Исследовательском центре Бен-Гуриона.

Перед зданием - его бюст. Здесь находятся личный архив этого крупного политического деятеля, библиотека, просторные конференц-залы, комнаты отдыха, кафетерии.

В кибуце Сде-Бокер было много вооруженных солдат. Видимо, это объяснялось заботой о безопасности работы конференции, но вообще-то часть солдат находится там постоянно. По вечерам солдаты обходили кибуц и просвечивали окружающую местность фонарями.

Кстати говоря, всюду в Израиле встречаешь юношей и девушек в военной форме и с автоматами в руках. Однажды я видел забавную сценку: юноша и девушка целуются, а за спиной у них - автоматы.

На дорогах часто можно увидеть голосующих солдат: они получили кратковременный отпуск и добираются до дома обычно на попутных машинах. Когда мы однажды обедали в столовой в поселении Мицпе-Рамон, там за длинным столом сидело много молодых солдат, а под стульями на полу лежали их автоматы.

В КИБУЦЕ СДЕ-БОКЕР

Кибуц Сде-Бокер расположен в центре пустыни Негев, в 40 километрах к югу от города Беэр-Шева. Он создан в мае 1952 года как сельскохозяйственный кооператив овцеводов. Сде-Бокер известен прежде всего тем, что в 1953 году здесь поселился Давид Бен-Гурион, первый премьер-министр государства Израиль. По его собственным словам, произошло это так: "Как-то, в конце 1953 года, возвращаясь из Эйлата в Иерусалим, я вдруг попал на то место, где сейчас Сде-Бокер, и увидел группу парней и девчат и несколько палаток, где недавно, как я знал, ничего не было. Я остановил машину и спросил молодых людей, чем они тут занимаются. Они сказали, что сражались здесь во время войны за независимость и что когда-то, две тысячи лет назад, здесь жили люди. Теперь они решили вновь заселить эти места. Зная, что в Негеве масса засоленных земель, я был очень тронут этими словами. Тут все нужно было начинать с нуля. Ничего не сказав юношам, я решил тогда присоединиться к ним на год-другой - ведь это был и мой идеал, который привел меня в страну: начать все с начала, своим трудом..."

После этого визита Бен-Гурион написал письмо членам кибуца Сде-Бокер: "Я в жизни не завидовал ни человеку, ни группе людей, никогда не завидовал имуществу и почету... Но во время моего посещения вас я с трудом преодолел зависть: почему я не участвую в предприятиях такого рода?..." Спустя полгода он переселился в Сде- Бокер, где прожил до самой своей смерти - до 1 декабря 1973 года (с 1955-го по 1963 год вновь был сначала министром обороны, а потом премьер-министром).

Еще до основания государства Израиль Бен-Гурион считал, что заселение евреями пустыни Негев и ее освоение - национальная задача первостепенной важности, хотя по тем временам эта идея

стр. 67

казалась нереальной. Бен-Гурион послал в Негев специалистов для обследования местности, чтобы в будущем облегчить создание там поселений. Он же поощрял приобретение Еврейским национальным фондом земель в Негеве.

Поселившись в кибуце Сде-Бокер, Бен-Гурион на деле осуществил свою мечту. Как вспоминала Голда Меир, "Сде-Бокер внезапно стал одним из знаменитейших мест Израиля. Поток писем и посетителей был неистощим - и Бен-Гурион, которому нравилось воображать себя простым пастухом-философом, который полдня пасет кибуцных овец, а полдня читает и пишет, если и не держал руку на самом кормиле государственного корабля, никогда не убирал ее прочь".

В 1970 году Бен-Гурион отказался от должности депутата кнессета и окончательно ушел в частную жизнь.

В кибуце Бен-Гурион вел дневник и писал мемуары. Его труд "Израиль: годы вызова" был издан в 1963-м и переиздан в 1968 году.

Во время конференции сотрудники Центра подробно рассказали нам об архиве Бен- Гуриона, который специальным постановлением кнессета в 1976 году объявлен филиалом Государственного архива Израиля.

Для нас организовали экскурсию в Дом-музей Бен-Гуриона в Сде-Бокер. В доме, где в течение двадцати лет жила семья отца-основателя Израиля, несколько комнат, в том числе гостиная, кабинет, две спальные, две ванных, кухня. Сохраняются прежняя обстановка, личные вещи, фотографии и документы, связанные с жизнью первого премьер-министра - его прибытием в страну в 1906 году (в возрасте 20 лет), началом деятельности в рядах рабочего движения, первыми визитами в Негев, созданием государства, жизнью в кибуце. Привлекает внимание гостиная, где он принимал посетителей. Там висят большая карта Израиля, портреты древнегреческих философов, фотографии - Бен-Гурион с де Голлем, с Аденауэром. В спальной - портрет Махатмы Ганди, которого он считал величайшим мыслителем XX века. Здесь же - подарок, который сделала Бен-Гуриону Голда Меир - музыкальный семисвечник - достаточно дернуть за маленький стерженек, и зазвучит популярная еврейская мелодия.

Особенно удивила меня личная библиотека Бен-Гуриона, насчитывающая пять тысяч книг на различных языках. Он знал много языков, в том числе и русский в такой степени, что читал произведения наших великих писателей и мыслителей в подлиннике. Большинство книг посвящено проблемам еврейства, иудаизма, философии, истории и географии.

Неподалеку от кибуца Сде-Бокер - могилы Бен-Гуриона и его жены Полины. Супруга первого премьер-министра Израиля родилась в 1892 году в Минске. Бен- Гурион женился на ней в декабре 1917 года, она работала медицинской сестрой в небольшой еврейской больнице.

В Израиле чтят память Бен-Гуриона, поэтому в кибуц Сде-Бокер постоянно едут туристы со всей страны.

ПЕЧАЛЬНЫЙ ПЕЙЗАЖ ПУСТЫНИ

Мы совершили экскурсию в Беэр-Шеву. Это промышленный, торговый и административный центр юга страны, "столица" Негева. Осмотрели университет имени Давида Бен-Гуриона - самое крупное заведение на юге Израиля. В городе есть также Музей пустыни Негев. Отдельная его экспозиция посвящена жизни бедуинов: традиционная одежда, предметы домашней утвари, рабочие инструменты и т.д.

Около Беэр-Шевы высится внушительный памятник героям войны 1948-1949 годов. На нем искусно сделаны "следы от пуль", символизирующие жестокость происходивших тогда боев между евреями и арабами.

Культурная программа конференции включала также несколько экскурсий в пустыню Негев. Одной из самых интересных была поездка в Авдат.

стр. 68

Национальный парк Авдат находится в пустыне Негев между Беэр-Шевой и Митце Рамоном (в 60 километрах к югу от Беэр-Шевы и в 20 километрах к северу от Митце Рамона). Мы осмотрели остатки набатейских и древнеримских сооружений. Основанный набатейцами в IV веке до н. э., Авдат служил пристанищем на караванном торговом пути, по которому набатейцы перевозили специи и сокровища с Востока и Аравийского полуострова через свою столицу Петру и пустыню Негев к Средиземному морю. Благосостояние Авдата и других набатейских городов зависело от их контроля над торговыми путями и морскими портами.

Перед нами - руины набатейской гончарной мастерской. Глиняная посуда была изящной и удобной. Лучше всего сохранились сооружения византийского периода (IV-VII веков). Мы осмотрели каменный пресс, с помощью которого давили виноград, а также хранилище вина и другие сооружения. Особенно большое впечатление произвела на нас византийская крепость на вершине горы. Она служила убежищем в случае опасности. На восточной стороне крепости - башня с лестницей. Поднявшись по ней, мы увидели остатки гончарной мастерской и набатейского военного лагеря.

Все пространство пустыни Негев покрыто желтым песком, напоминающим застывшее волнистое море. Однообразие и неподвижность унылого пейзажа оказывает гипнотическое воздействие на психику. Мне казалось, что я переместился в какой-то иной, потусторонний мир, где нет ничего живого. Это впечатление изредка нарушали проходившие по пустыне цепочки верблюдов.

В ГОСТЯХ У БЕДУИНОВ

В честь участников конференции был дан ужин у бедуинов. Мы сидели, поджав ноги, на большом ковре с подушками, а хозяева угощали нас экзотическими блюдами (особым образом приготовленным мясом с рисом, овощами, вареными баклажанами, острыми соусами, большими лепешками, конечно же, подавался знаменитый бедуинский кофе - вкусный, ароматный, крепкий и несладкий напиток в "гомеопатических" чашечках!). Во время трапезы небольшой бедуинский ансамбль услаждал слух гостей музыкой. Затем молодой бедуин на хорошем иврите отвечал на наши вопросы.

Незабываемые впечатления остались у меня от посещения крепости Массада. В тот день нам пришлось встать очень рано, чтобы отправиться на автобусе из кибуца Сде- Бокер на экскурсию в крепость. Проезжаем мимо бедуинских селений. Видим тракторы "Беларусь". Въезжаем в город Арад -

стр. 69

очень красивый, чистый, ухоженный. Греют душу вывески на русском языке: "Женская одежда", "Ресторан" и т.д. Повсюду развешаны израильские флаги с шестиконечной звездой. Благодаря хорошему климату Арад стал курортным и лечебным центром. Особенно благоприятны условия для лечения заболеваний дыхательных путей.

На вершине массивной скалы - руины крепости Массада. Здесь ежегодно дают присягу молодые израильские офицеры, произнося ритуальную фразу: "Массада не падет во второй раз". Массада - это национальный символ, напоминающий о трагическом эпилоге иудейского восстания 66 года н.э. В 73 году, после падения Иерусалима, последняя группа евреев стойко сражалась с римским легионом под командованием Флавия Сильвы, осадившим крепость. Осада длилась три года. Когда ее участь была предрешена, 960 защитников цитадели покончили с собой.

Поднявшись на гору, мы осмотрели сохранившиеся здания Массады. Прежде чем стать очагом восстания, она была укрепленной резиденцией Ирода Великого, укрывавшегося в ней в 42 году до н.э. Сохранились украшенный мозаикой дворец и огромные цистерны для сбора воды (вырубленные в скале на случай долгой осады), магазины, бани, арки, башни, дворец Ирода Великого и многое другое.

КУПАНИЕ В МЕРТВОМ МОРЕ

С вершины горы открывается впечатляющая панорама - Мертвое море, горы, пустыня, следы стоянки римского легиона, осаждавшего крепость.

Затем нас доставили к Мертвому морю. На берегу - большие современные гостиничные комплексы, около которых припарковано множество автомашин. Вдоль берега проходит еще одна шоссейная дорога, а к ней вплотную подступает пустыня. Море у берега разгорожено на участки какими-то земляными насыпями. Вдоль побережья проходят линии электропередачи.

Стоит угнетающая жара. Единственное спасение - "аэрокондишн" в автобусе. Посетили торговый центр. Много косметики, ремесленных поделок, но цены бешеные (в американских долларах) - видимо, в расчете на западных туристов.

Отправляемся к пляжу на Мертвом море. Ничего не изменилось со времени моего посещения здешних мест в 1997 году. На берегу - "раздевалки" с душем и туалетом. Поход в "раздевалку" стоит пять шекелей. Войдя в море, я опять испытал необычное ощущение: вода выталкивает тело, трудно плавать и принимать вертикальное положение. Если вода попадает в глаза, чувствуешь сильное жжение. Когда выходишь на берег, тело покрывается маслянистой жидкостью. Поэтому возникают проблемы с фотографированием - прежде чем взять аппарат, пришлось тщательно вымыть руки.

ИЕРУСАЛИМСКИЕ ВСТРЕЧИ

С пляжа отправились на автобусе в Иерусалим. Через два с половиной часа мы были в Святом городе. Я устроился в частном пансионате на улице Мидбар Синай.

Иерусалим поражает воображение, прежде всего, своим этнографическим разнообразием. Это и облаченные в черные одежды мужчины, и молодые люди с пейсами, спешащие в синагогу, и перезвон церковных колоколов, и голос муэдзина, созывающего правоверных на молитву. Это и неповторимый квартал Ямин Моше, что за долиной напротив Старого города с его фешенебельными особняками и картинными галереями, и театр "Хан", размещающийся в здании османского периода, и квартал Меа Шаарим ("Сто ворот"), населенный религиозными евреями, перенесшими сюда атмосферу восточноевропейских местечек... Это и Старый город, обнесенный стенами. Энергетическая аура Иерусалима - синтез древности и современности, веры и атеизма, земного и духовного.

На улице Рамот Эшколья я сел в автобус и доехал до улицы Яффа. Это одна из центральных улиц города, где много магазинов. Купив сувениры, стал искать остановку автобуса, чтобы вернуться домой. Но это оказалось не так-то просто. Я стал спрашивать у прохожих, и - о, удача! - мне попался солдат, приехавший в Израиль четыре года назад с Украины. На вопрос "почему", он ответил: "У меня не было другого выхода. Если бы я не эмигрировал, меня взяли бы в армию". "У вас странная логика, - сказал я ему. - В Израиле вас тоже призвали в армию, а шансов погибнуть здесь гораздо больше, чем там". "Здесь, по крайней

стр. 70

мере, я знаю, за что отдам свою жизнь", - ответил мне сын Украины.

Когда я с его помощью, наконец, нашел злополучную остановку и сел в автобус, то стал расспрашивать пассажиров, когда будет Рамот Эшколь. К моему удивлению, на помощь мне пришел сидевший рядом ортодоксальный еврей с пейсами, в черной шляпе и черном лапсердаке, с талисами, усиленно читавший Тору (кстати, ортодоксы никогда не расстаются с Торой даже в дороге). По еврейским законам отец должен побуждать сына к постоянному изучению Торы, и эта традиция передается из поколения в поколение. Оказалось, что мой новый знакомый - уроженец Донецка, на чистом русском языке он объяснил мне, где надо выходить.

НОЧЬ С БОМЖЕМ

Поужинав, я расплатился со своей милой хозяйкой, упаковал нехитрый багаж и отправился в аэропорт. На центральной автобусной станции в толпе пассажиров было много людей в военной форме с автоматами. Солдаты фланировали вдоль платформы, заходили в каждый отходящий автобус. Купив билет, я за 40 минут доехал до аэропорта. Здесь мне пришлось коротать ночь, сидя на скамейке в здании аэровокзала. За это время я собрал богатую коллекцию всевозможных наблюдений и впечатлений. Пожалуй, самое яркое из них - знакомство с тель-авивским бомжем. Ко мне подошел неплохо одетый пожилой мужчина с чемоданчиком и попросил обменять российские рубли на шекели или доллары. Я ответил, что у меня нет ни тех, ни других. Он сел рядом со мной и, назвавшись Володей, рассказал свою печальную одиссею. Он - рабочий из Краснодара. Там квартиры у него не было, много лет обещали поставить на очередь, но так ничего и не дали. Результат - семейные неурядицы и развод с женой. Детей у них не было. Володя махнул на все рукой и уехал в Израиль. Здесь дали пособие 1500 шекелей в месяц, а также субсидию для найма квартиры - 200 долларов, но за жилье фактически приходилось платить 500-600 долларов в месяц. Однако вскоре лишили и этих "квартирных" денег, так как после строгой проверки его обвинили в том, что "он водит к себе женщин сомнительного поведения". В общем, Володя остался без квартиры, выплату пособий постоянно задерживают по нескольку месяцев, и вот уже пять лет он бомжует. Ночует на скамейке около аэровокзала. Все работники аэропорта его знают, таможенники, "секьюрити" и работники ресторана часто подкармливают, особенно по субботам. У Володи большая грыжа - величиной с голову, и он нуждается в срочной операции. Иврита не знает, и жизненные перспективы у него, конечно, самые безрадостные. Володя сказал, что, кроме него, в аэропорту есть еще два бомжа. Один из них уроженец Израиля, бомжует уже восемь лет и считается среди людей такого рода главным. На моих глазах он милостиво одарил Володю тремя шекелями. Видимо, у местных бомжей существуют свои правила взаимовыручки и профессиональной солидарности.

Я дал Володе совет: "За пять лет, что вы бомжуете, наверняка накопили огромную массу уникальных впечатлений. Можно написать интереснейшую книгу, которая будет израильским вариантом "На дне" М. Горького". Он сказал, что подумает над моим предложением. В ответ Володя дал мне не менее полезный совет: "Как профессиональный бомж я рекомендую вам, если в следующий раз придется проводить ночь в аэропорту, захватите с собой толстый картон. Расстелив его на полу, можете спать, не боясь простудиться. Это проверено лично мной. А за вещи можно не бояться. Здесь никогда никто ничего не крадет".

Я спросил, почему в аэропорту совершенно не видно вооруженных солдат, хотя в Иерусалиме и Тель-Авиве они встречаются на каждом шагу. На мой вопрос Володя со знанием дела ответил: "Вокруг аэровокзала секретно размещено немало солдат. Внутри него много и сотрудников из органов безопасности, одетых в гражданскую одежду. Среди них есть телепаты, безошибочно угадывающие террористов. Поэтому в аэропорту Бен-Гуриона никогда не было ни одного теракта".

Вскоре я убедился в хорошей осведомленности моего нового знакомого. Когда он отошел, и я попытался уснуть, меня неожиданно разбудили резкий свист и громкие крики. Появившиеся как из-под земли солдаты стали энергично выгонять всех из зала ожидания, и мне вместе с другими пассажирами пришлось в считанные секунды выскочить на улицу. Правда, через полчаса нас впустили обратно. Видимо, это была ложная тревога, - возможно, кому-то из "телепатов" показалось, что в зале находится террорист. После этого инцидента у меня осталось ощущение, что в аэропорту преднамеренно сохранялась атмосфера напряженности. По аэровокзалу прошли два кинолога с огромной собакой. Ко мне несколько раз подходили люди в штатском и, показывая на мои вещи, интересовались, кто их хозяин.

Особого упоминания заслуживает порядок посадки на самолет пассажиров аэропорта Бен-Гурион. Я бывал во многих странах, но нигде не видел ничего подобного. Мало того, что десятки сотрудников службы госбезопасности тщательнейшим образом ощупывают абсолютно все, что есть в ваших чемоданах, но они еще беседуют с вами не менее 30-40 минут, задавая, например, такие вопросы: "Помогал ли вам кто-нибудь упаковывать вещи? Если да, назовите имя", "Присутствовали ли вы при упаковке покупок в магазине?", "Не передавал ли кто- нибудь посылку? Назовите имя", "Откуда вы приехали в аэропорт?", "Назовите точный адрес", "Не оставляли ли вы без присмотра вещи в аэропорту?" и т.д. и т.п. Все пассажиры терпеливо и без жалоб выдерживали этот детальнейший и утомительный допрос, понимая, что у Израиля есть основания для принятия чрезвычайных мер по обеспечению безопасности перелетов.

До Москвы я долетел уже без приключений.