АНГЛИЯ В ЦАРСТВОВАНИЕ ЕЛИЗАВЕТЫ (1558-1603)

1

Вторая половина XVI столетия, которую почти целиком охватывало царствование королевы Елизаветы, представляет одну из интереснейших страниц в истории Англии. В этот период были заложены основы ее будущей морской гегемонии, ее политического и экономического могущества. Широко развернувшийся процесс первоначального накопления капитала приносил с собой огромные богатства имущим классам и голод и нищету непосредственным производителям. Не дарам Шекспир, на глазах которого нарождался новый общественный строй со всеми его мерзостями, заявил устами Пемброка в "Короле Джоне": "Как, однако, гнусен тот мир, в котором мы живем!"

Страсть к обогащению была характернейшей чертой того времени; чтобы достигнуть богатства, не останавливались ни перед чем. "Деньги, - писал современный поэт - источник всякой радости; деньги - драгоценность, которую берегут мужчины, деньги - идол, обожаемый женщинами"¹ . Географ и историк эпохи Елизаветы Уиллиам Гаррисон тоже отмечал в своем "Описании Англии": "Вещь, о которой говорят все, это погоня за наживой, профессия... теперь в совершенстве практикуемая каждым христианином и настолько широко, что за дурака почитается тот, кто дает взаймы свои деньги за ничто"² . Старые, феодальные нравы уходили в прошлое: в памфлете 70-х годов XVI века - "Культурная и некультурная жизнь" - городской джентльмен высмеивал сельского за его неуклюжие манеры, за его огромную свиту, которая "была хороша во время "баронских войн, а теперь излишня", и убеждал его в превосходстве городской жизни над деревенской³ .

Однако для Англии XVI века нельзя преувеличивать силу капиталистических элементов: феодализм еще не был окончательно разбит; Англия все еще оставалась аграрной страной; старый манор, как и раньше, играл ведущую роль в землевладении, хотя превращался в предприятие коммерческого типа; сохранились даже остатки вилланства: еще в 1561 году, например, мэр города Норича должен был выдать как виллана герцогу Норфолкскому одного ремесленника, а королева Елизавета только в 1574 году освободила вилланов на своих землях. Дворянство попрежнему играло первую роль в государстве, и только земля давала политический вес людям.

Тем не менее в английском обществе и хозяйстве уже с конца XV века происходили большие сдвиги. Аграрная революция с ее огораживаниями и пролетаризацией крестьянства продолжалась и в царствование Елизаветы; со времени реформации (1534 - 1553 годы) шла мобилизация земельной собственности и жадная буржуазия тянулась к земле, рассчитывая получить политический вес и большие прибыли, которые сулило вытеснявшее земледелие скотоводстве. Ряды дворянства все больше пополнялись представителями купечества; деньги делали дворян и джентльменов. "Тот, кто мог жить праздно, не работая собственноручно, имел образ жизни, вид и манеры джентльмена... почитался за такового"⁴ , - писал современник. Новое дворянство находилось "...в полном согласии с условиями существования буржуазии"⁵ . Его не пугали жалобы и разорение крестьян, которых оно за-

¹ J.B. Black "The reign of Elizabeth", p. 218.

² R.H. Tawney and E. Power "Tudor economic documents". V. III, pp. 71 - 72.

³ "Shakespeare's England". V. I, pp. 34- 35.

⁴ W. Prothero "Statutes and constitutional documents", p. 177.

⁵ К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч. Т. VIII, стр. 279.

Королева Елизавета.

С портрета Цуккеро.

ставляло уходить с их наделов, чтобы та этом месте развести пастбища или сдать захваченную землю в аренду фермеру-капиталисту.

Попытки разоряемых крестьян отстоять свою собственность редко кончались успехом: их жалоб не слушали. Деревни обезлюдели: жители их уходили в города в поисках хлеба и работы. Но так как цеховые законы закрывали крестьянам доступ в ремесла, а "мануфактура далеко не с такой быстротой поглощала рабочую силу" (Маркс), то немудрено, что они пополняли кадры нищих, бродяг и воров. Количество нищих достигло таких размеров, что даже Елизавета пришла в ужас. После одного путешествия по Англии она воскликнула: "Pauper ubique jacet!" ("Везде бедняки!")¹ .

Однако далеко не все крестьяне мирились со своей печальной участью: многие из них, стремясь вернуть захваченные у них земли и отомстить своим эксплоататорам, примыкали к антиправительственным восстаниям. Крестьяне графства Дербишир не раз выступали против огораживаний в 60-х годах XVI века, а летом. 1569 года, когда в северных графствах вспыхнуло восстание католиков под руководством графа Норсемберлэнда, они поддержали его и захватывали обратно свои земли. Осенью 1596 года подняли восстание крестьяне Оксфордшира. Их руководитель намеревался перебить дворян в этом графстве и захватить землю, утверждая, что "общины в Испании уже давно восстали, перебили своих дворян и живут с тех пор весело". После этого он думал идти на Лондон и соединиться там с учениками. "Довольно месяца, - говорил он, - чтобы перевернуть всю Англию"² . Как это, так и другие., более мелкие восстания были подавлены.

Страх перед крестьянскими волнениями заставил Елизавету издать "акт о поддержании земледелия и сельского хозяйства"; закон этот должен был сдержать алчность огораживателей и успокоить крестьянство, но положение не изменилось, и вплоть до 1601 года парламент и Тайный совет непрестанно имели дело с огораживаниями и крестьянским движением против них. Что же привело к неудаче крестьянских выступлений? Товарищ Сталин дает нам в этом отношении ясный ответ. "Крестьянские восстания, - говорит он, - могут приводить к успеху только в том случае, если они сочетаются с рабочими восстаниями, и если рабочие руководят крестьянскими восстаниями"³ .

Раздавив крестьянское движение, правительство Елизаветы приняло репрессивные меры и против обезземеленного крестьянства. Был издан ряд жестоких законов о бродягах и нищих. Акт 1572 года предписывал заключать в тюрьму нищих старше 14 лет, бить их кнутом, клеймить каленым железом, а в случае рецидива подвергать смертной казни. Аналогичный характер имели акты 1576 и 1597 годов: еще суровее стали наказывать пауперов, а тюрьму заменили своего рода каторгой - мануфактурой. Маркс называет эту политику

¹ К. Маркс "Капитал". Т. I, стр. 676. Партиздат. 1937.

² "Historical Manuscripts Commission Reports: Salisbury Manuscripts". V. III. pp. 49 - 50

³ И. Сталин. Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом, стр. 24. Партиздат. 1937.

"кровавым законодательством против экспроприированных". Однако принятые меры не могли остановить пауперизации масс - она возрастала непрерывно, и "На 43 году ее царствования (Елизаветы. - В. В. ), -пишет Маркс, - правительство вынуждено было, наконец, официально признать пауперизм, введя налог в пользу бедных"¹ . Закон этот просуществовал больше 200 лет (1601 - 1834 годы). Он предписывал каждому собственнику в приходе уплачивать известную сумму, которая шла на пособия престарелым и больным "пауперам, а также на организацию мастерских, где заставляли работать трудоспособных бедняков. Дети бедняков, тоже состоявшие на "иждивении приходов", должны были отрабатывать "пособие" в качестве даровых учеников.

Таким образом, имущие классы стремились обезопасить свою собственность от бродячей и нищей массы и создать из нее пытками и казнями послушную рабочую силу, столь нужную для молодой мануфактуры.

2

Тот же процесс развития капиталистических отношений мы наблюдаем в это время и в английской промышленности и торговле. Создавались крупные коммерческие предприятия акционерного типа, извлекавшие огромные барыши из торговли с заморскими странами; мало-помалу росла капиталистическая мануфактура. Однако и в этом случае нельзя переоценивать результаты отмеченного прогресса. Торговля и промышленность занимали весьма второстепенное место во всем хозяйстве Англии.

Горное дело и металлургия получили по тому времени большой толчок для своего развития, но англичане шли здесь по стопам немцев. Размеры предприятий, за исключением основанной в 1568 году "Компании королевских рудников", были невелики, и слышались постоянные жалобы на недостаток капиталов, мешавший расширить производство. Появились и новые отрасли производства: фетра, кружев, стекла, толка и тонких сукон, в особенности, но они точно так же возникли по инициативе иностранцев - французских и голландских протестантов, бежавших сюда от репрессий католической реакции - и были еще не значительны. Единственно суконное производство достигло в это время больших успехов и поглощало большую часть рабочих рук и капиталов. Как показывает английский экспорт за 1564 год, всего "вывозили товаров на сумму 1100 тыс. фунтов стерлингов, из них на долю сукна приходилось 900 тыс. фунтов стерлингов, остальное главным образом составляло сырье"² .

Именно в суконной промышленности зародилась капиталистическая мануфактура, и чем ближе к XVII столетию, тем крепче она становилась на ноги. Капитал, однако, обосновался не в городе, а устремился в деревню, где развитие его не стесняли цеховые статуты. Здесь он подчинял себе деревенских кустарей, вводя принцип разделения труда и производства в массовом масштабе. Но и в цеховых организациях суконщиков капиталистические элементы брали верх и ставили в зависимость от себя мелких мастеров-хозяев.

Постепенно мануфактура втягивала мелких мастеров и в другие отрасли промышленности. Но мануфактура, пишет Маркс, "выделялась как архитектурные украшения на экономическом здании, широким основанием которого было городское ремесло и сельские побочные промыслы"³ . Цеховое мелкое производство городов играло еще в елизаветинской Англии большую роль, хотя внутренние порядки его сильно изменились.

В составе ремесленных компаний обозначилась резкая диференциация образовались три далекие друг от друга группы: ливрея (богатые капиталисты, уже не занятые лично в производстве), мелкие мастера, или "иомены", и подмастерья. "Иомены" еще сохраняли свою независимость, хотя под влиянием капитала многие из них разорялись и переходили в ряды подмастерьев. Что касается последних, то статуты компаний и экономиче-

¹ К. Маркс "Капитал". Т. 1. стр. 676.

² "Historical Manuscripts Commission Reports: Salisbury Manuscripts". V. III, p. 117.

³ К. Маркс "Капитал". Т. I, стр. 350.

Типы дворян эпохи Елизаветы.

Со старинной гравюры.

ские условия отняли у них всякую возможность стать мастером, заработная плата их была очень низка (в среднем 2 - 2 1/2 шиллинга в неделю), а конкуренция дешовых мануфактурных рабочих в деревне еще больше ухудшала их положение. Никакие жалобы и протесты не помогали; неоднократные же стачки правительство и городские власти жестоко преследовали. Еще в 1563 году был издан акт о подмастерьях, который отдавал их в полную власть хозяевам, а право "назначать и определять заработную плату" передавал мировым судьям¹ . Даже буржуазный экономист Роджерс назвал этот закон "заговором богатых с целью отнять у рабочих их плату"² , а Маркс писал, что эта мера имела в виду "удерживать самого рабочего в нормальной зависимости от капитала"³ .

Перемены в цеховом ремесле пошли дальше. При Елизавете образовались ассоциации капиталистов - ливрейные компании; они имели право владеть землей и пользовались самоуправлением в лице курии ассистентов, а от правительства получали различные привилегии, утверждаемые специальной хартией. Курия ассистентов держала в своих руках все дела компании и пользовалась деспотической властью, часто нарушая интересы остальных членов организации. "Это пеликаны, сосущие кровь своих детей", - выразился о них один суконщик. Таким образом, и в недрах ремесла капитал под крылышком правительства медленно, но верно подчинял себе производство.

В области торговли капитал действовал еще более решительно и смело: здесь он был господином положения. Крепнувшая английская буржуазия искала новых рынков для закупки товаров и сбыта своих собственных изделий, а так как наиболее богатые страны были уже захвачены Испанией и Португалией, то английскому капиталу пришлось искать неисследованных земель. Царствование Елизаветы поэтому было временем самой широкой экспансии торгового капитала, развития мореходства и морского могущества. В этом кровно были заинтересованы и дворянство, и буржуазия, и правительство.

Коммерческий энтузиазм английских имущих классов скоро получил очень практическую форму: королева Елизавета заключила выгодный договор с Иваном Грозным (1569 год), что дало возможность англичанам не только вести доходную торговлю с Россией, но и завязать отношения с Персией. Отсюда "английские купцы привозили шелк и другие восточные товары, а ввозили туда сукна, оружие и металлы"⁴ . С конца 90-х годов XVI века начались экспедиции в Индию, закончившиеся основанием в 1600 году знаменитой Остиндской компании.

Еще более активный характер приняла английская экспансия в Америку. Целью ее являлось проникновение в Китай и борьба против испанской конкуренции. Для этого совершали свои смелые путешествия Фробишер и Девис, стремясь через американскую часть Арктики пробраться в Азию; Джильберт плавал к Ньюфаундленду, а Уолтер Рэли открыл будущую колонию - Виргинию - ив поисках Эльдорадо проник в Гвиану. Тогда же Дженкинсон посетил Бухару, а Фитч и Ньюбери добрались до

¹ W. Pothero "Statutes and constitutional documents", pp. 45 - 49.

² Th. Rogers "Six centuries of work and wages", p. 525.

³ К. Маркс "Капитал". Т. I. стр. 691.

⁴ R.H. Tawney and E. Power "Tudor economic documents", V. III, pp. 51 - 52

Гоа. Путешествия и морские экспедиции сменяли друг друга и приносили английскому капиталу новые богатства и связи.

Большую роль в английской торговой экспансии сыграли ничем не прикрытые пиратство и работорговля. "Торговый капитал, - писал Маркс, - когда ему принадлежит преобладающее господство, повсюду представляет систему грабежа"¹ . Гаукинс, Дрэйк, Рэлм и ряд других моряков торговали неграми-рабами в Америке, грабили испанские колонии и возвращались с богатейшей добычей, прокладывая дорогу отечественной торговле.

Для дальнейшей эксплоатации вновь открытых рынков и земель образовались многочисленные компании: Московская, Левантская, Варварийская, Китайская и ряд других. Компании эти выполняли не только торговые, но и дипломатические функции. Бесцеремонные методы английской торговли к концу XVI века принесли обильные плоды. "Английская нация, - горько жаловались ганзейские купцы, - проникла так далеко, что... почти во всем мире творит свою волю и захватывает всю торговлю и все выгоды"² . Размах английской торговли скоро вызвал необходимость в организации биржи, которая была создана в 1566 году Томасом Грешемом и с тех пор стала центром экономической жизни Англии.

Отличительна чертой торговой жизни елизаветинской эпохи были монополии, раздаваемые правительством тем или иным капиталистам, ибо без помощи государства купцы при всех своих успехах еще не могли обойтись. В конце царствования Елизаветы правительство, нуждаясь в деньгах, за известный процент стало широко раздавать монополии всевозможным аферистам. Интересы общества настолько страдали от этого, и жалобы так усилились, что парламент просил королеву отменить монополии, ибо "страна терпит от них бедствия; они приносят барыш частному карману, а концом всего является нищета и рабство подданных"³ . Королева должна была уступить и под нажимом общественного мнения отменила непопулярные меры.

Все приведенные выше факты подтверждают широкий размах процесса первоначального накопления капитала в торговле и промышленности. Однако капиталистические отношения не внедрились еще достаточно глубоко в толщу английского хозяйства.

3

Яркие события и большие сдвиги мы наблюдаем не только в сфере хозяйственных отношений елизаветинской Англии, но и в ее политической жизни. В этот период ожесточенная политическая борьба раздирала на части важнейшие государства Западной Европы. Англия не могла остаться равнодушной при виде религиозных войн во Франции, реформации в Шотландии и буржуазной революции в Нидерландах. Экономические перемены в жизни английского народа также не могли не повлиять на его политическое положение.

Таковы были условия царствования Елизаветы, занявшей в 1558 году королевский престол после смерти своей старшей сестры Марии. Елизавета была женщина властолюбивая, жестокая и порочная. Болезненно самолю-

Уолгер Рэли.

С портрета Цуккеро.

¹ К. Маркс "Капитал". Т. III, стр. 315. 1923.

² Ehrenberg "Hamburg und England", p. 34.

³ R.H. Tawney and E. Power "Tudor economic documents". V. II, p. 274.

бивая, она была падка на всякую лесть, и о ней можно сказать вместе с Кантом, что "наклонность к господству и наслаждению"¹ были главными чертами ее натуры. Прекрасное образование она соединяла с грубостью языка, и "ей случалось по временам прерывать серьезнейшие совещания, ругая своих министров, как базарная торговка.., а ее легкомыслие, суетный смех и невежественные шутки вызывали тысячу скандалов"² , - рассказывает историк. Одним словом, это была "...отвратительная, бесстыжая старая баба"³ , как называл ее Маркс. Однако за нею нельзя отрицать и крупных политических дарований.

При воцарении Елизаветы всех интересовал вопрос: как отнесется она к волновавшей всю Англию религиозной проблеме? Будет ли она продолжать католическую политику своей умершей сестры или станет на сторону реформации, начатой Генрихом VIII и Эдуардом VI? Вопрос о религии не был в то время для Англии абстрактной проблемой. Победит церковная реформа - останутся в руках новых буржуазных собственников конфискованные монастырские богатства, капитал будет расти без помех, а буржуазия завоюет политическое влияние в государстве; победит католичество - все награбленные во время реформации богатства вернутся к феодальным элементам, их политический авторитет снова усилится и погубит молодые ростки нового общественного строя. Все эти сомнения Елизавета скоро разрешила, перейдя на сторону умеренных протестантов-англикан. Для нее не было другого выбора: главными ее соперниками и врагами являлись католические державы - Испания и Франция, против нее интриговала католичка, шотландская королева Мария Стюарт, которая заявляла притязания на английский престол⁴ , наконец, страх перед восстанием буржуазии и нужда в деньгах невольно сближали английскую королеву с буржуазными протестантскими кругами. Все это предопределило политику Елизаветы, хотя она, помня своем шатком положении, действовала очень осторожно.

Первое время ока, но крайней мере формально, не делала большого различия между католиками и протестантами. Так, в Тайный совет он ввела и католических и протестантских министров, хотя лишь последним принадлежали реальная власть и значение. Первой фигурой в правительстве сделался Уиллиам Сесиль, получивший позже титул графа Берли, - протестант и владелец многих конфискованных монастырских земель. Он всю свою жизнь пользовался исключительным влиянием на королеву.

Во внешнеполитической деятельности Елизавета стремилась к усилению морского и колониального могущества Англии, во внутренней же - ее целью являлось создание крепкой, абсолютной монархии. "Как нога не может господствовать над головою, - говорила Елизавета, - так и подданные не имеют права призывать к отчету своего государя; кто по божественному определению родился государем, тот не может находиться в подчинении у тех, кто по природе и за кону должны быть его подданными; как бы ни был порочен государь, - долг подданных ему повиноваться"⁵ . При таком образе мыслей правительство королевы Елизаветы рассматривало церковь как одно из орудий государственной власти. "Наше учение, - писал близкий правительству богословский писатель, - состоит в том, что всякий человек, какого бы призвания он ни был, проповедник, монах, пророк или апостол, должен подчиняться королеве и властям"⁶ . С этим принципом не уживалось католическое учение о верховенстве римского папы, и католическая религия, шедшая вразрез с английскими

¹ I. Kant "Sammtliche Werke". Band VII, S. 628. Leipzig. 1868.

² J.R. Green "Short history of the English people", pp. 370 - 371.

³ К. Маркс "Хронологические выписки" ("Исторический журнал" N 1 за 1937 год. стр. 73).

⁴ Елизавету, которая родилась в браке, не признанном папою римским, многие считали незаконной дочерью и поэтому отказывали ей в правах на престол Впротивовес ей выдвигали Марию Стюарт, племянницу Генриха VIII.

⁵ Lingard "History of England". V. VI, p. 398.

⁶ Burnet "History of Reformation". V. III, p. 310.

политическими порядками, притеснялась. Ни о каком углублении реформации правительство, однако, не помышляло: несмотря на свою вражду к католицизму оно столь же отрицательно относилось и к крайним протестантским сектам, видя в них враждебные монархии организации.

Точку зрения правительства разделяли и господствующие слои английского общества; парламентские акты "о верховенстве" и "о единообразии" (1559 год) целиком подтверждали это. Первый из них отрицал всякую власть римского папы над английской церковью и об'являл королеву Елизавету "верховной ее правительницей"; "Акт о единообразии" вводил англиканское богослужение и молитвенник, отменял все католические законы Марии Тюдор¹ и запрещал священникам под страхом лишения сана служить католическую мессу. Елизавета не только стремилась сделать из церкви агента своей власти, для чего сохранила епископат, но и видела в ней источник доходов: ряд парламентских актов об'являл о конфискации оставшихся монастырских земель и владений и о передаче части десятины в распоряжение королевы. Этими мерами правительство Елизаветы снискало себе популярность в буржуазных кругах общества, боявшихся с реставрацией католичества лишиться захваченных монастырских богатств, и в более радикальных протестантских кругах, рассчитывавших на дальнейшие реформы в будущем. В то же время католики в первые годы царствования Елизаветы почти не подвергались преследованиям.

В области законодательной воля королевы играла решающую роль и парламент являлся игрушкой в руках правительства. Правда, парламент пользовался значительными привилегиями (свобода его членов от ареста за долги, право беспрепятственно выражать свое мнение, право контролировать парламентские выборы, особая юрисдикция и т. п.) и являлся неот'емлемой частью законодательной машины, ибо правительство прекрасно понимало, что без поддержки парламента, т. е. представителей дворянства и буржуазии, оно не сможет существовать. Вместе с тем королевская власть не стеснялась нарушать привилегии парламента и фактически сильно сузила его законодательную роль, предоставив ему главным образом совещательные функции. Парламент мирился со своим положением, ибо политика абсолютизма совпадала с желаниями имущих классов и защищала в то время их интересы.

Необычайно вырос авторитет Тайного совета, ведению которого подлежал самый широкий круг дел; королевские прокламации имели силу, равную закону; коронный суд в лице Звездной палаты оттеснял на задний план обычные суды с присяжными. Точно так же господствующие классы соглашались на безапелляционный суд Верховной комиссии, утвержденной в 1559 году для решения церковных дел, и не возражали против широкого распространения органов королевской администрации на местах (Северный совет, Уэльский совет и т. д.). Королевская прерогатива, как выражались в те времена, царила в Англии повсюду; не даром один из юристов XVI века говорил, что "государь - жизнь, авторитет и глава всех вещей, которые совершаются в английском королевстве"² .

4

Огораживания и переход сельского хозяйства на капиталистические рельсы привели к разорению и некоторых групп дворянства. "Знать и джентри, - пишет один английский исследователь, - друг за другом постепенно теряли свою власть над землею; большие поместья приходили в упадок, богатый купец занимал место прежнего лорда, а городской торговец (tradesman) покупал манор обедневшего сквайра"³ . Они приписывали свои бедствия влиянию реформации и потому крепко держались за старую религию и ненавидели протестант-

¹ Мария Тюдор, старшая сестра Елизаветы и королева Англии (1653 - 1558 годы), была фанатичной католичкой, получившей за свою жестокость прозвище "кровавой".

² Th. Smith "Commonwealth of England"; W. Prothero "Statutes and constitutional documents", p. 179.

³ A. Johnson "Disappearance of small landowner", p. 77.

скую, перенося эту ненависть и на правительство - виновника всех изменений. Такие настроения особенно проявлялись в наиболее отсталых северных графствах. "В этой области, - рассказывал современник, - не было и десяти джентльменов, которые одобряли и сочувствовали бы религиозной политике королевы"¹ . Англо-шотландские отношения углубили это недовольство и довели его до открытого мятежа.

Выше мы уже говорили о соперничестве между Елизаветой и шотландской королевой Марией Стюарт из-за притязаний последней на английскую корону. Естественно, Елизавета стремилась, где только можно, подорвать положение Марии Стюарт. Английские войска поддержали восстание шотландских кальвинистов и содействовали победе реформации в Шотландии (1560 год). Правительство Елизаветы и позже не переставало возбуждать сторонников реформации против католички Марии. Эти интриги и попытки самой шотландской королевы восстановить самодержавие и католичество привели к гражданской войне в Шотландии. Мария Стюарт, потерпев в этой войне жестокое поражение, должна была бежать и искать убежище в Англии (1568 год).

Изоляция, которой английское правительство сейчас же подвергло Марию, не помешала ей вести активную пропаганду против Елизаветы среди недовольных элементов английского общества. Она привлекла на свою сторону виднейших представителей католической аристократии, в том числе герцога Норфолк; агенты Марии энергично действовали в ее пользу среди северного дворянства и готовили покушение на Елизавету. В 1569 году на севере вспыхнуло восстание под руководством графа Норсемберлэнда, целью которого было добиться веротерпимости для католиков, а "если ее нельзя будет получить без изменения правительства, - говорил один из инсургентов, - то оно будет изменено, а королева смещена"² . Елизавета быстро и жестоко подавила это восстание. Еще раньше она предотвратила франко-испанское выступление в защиту Марии; шейная и денежная помощь, оказываемая Англией французским гугенотам и нидерландской революции, разжигала гражданскую войну в этих странах и заставила их заняться всецело своими внутренними делами. Теперь Елизавета могла свободно заняться борьбой со сторонниками Марии. На этом настаивали и буржуазные элементы Англии, которых феодальное восстание Норсемберлэнда сильно напугало.

Правительство стало на путь репрессий: оно видело в католиках политическую опасность. Одновременно оно за счет католиков решило пополнить свою пустующую казну. "Бесс³ , - говорит Маркс, - начала хозяйничать на севере; казни и конфискации уничтожают теперь на севере мощь крупных вассалов... все богачи и владельцы больших имений на севере и западе (главным образом в Уэльсе) впутаны были в дело, с целью обогатить государственную казну; более 1800 католиков было предано казни; в округе между Ньюкестлеми Ветерби... не было ни одного поселка, где бы не было повешено несколько жителей"⁴ . Эта возмутительная жестокость, с помощью которой многие приспешники Елизаветы обогатились, тоже являлась одним из проявлений "первоначального накопления".

Репрессии против католиков переросли в настоящий террор, или, по выражению Маркса, в "испанское" религиозное законодательство в "англиканском" издании. Причиной террора послужили булла папы Пия V, в которой он об'являл Елизавету еретичкой, освобождая ее подданных от повиновения, и новые заговоры против королевы, в пользу Марии Стюарт. В 1571 году епископ Росс, герцог Норфолк и банкир Ридольфи предприняли попытку совершить государственный переворот; заговор, однако, был раскрыт, и участники его казне-

¹ Lingard "History of England". V. VII, p. 54.

² Somers Tracts, v. I, p. 206.

³ Бесс - уменьшительное имя королевы Елизаветы. (В. В.)

⁴ К. Маркс "Хронологические выписки" ("Исторический журнал" N 1 за 1937 год. стр. 71).

ны. В последующие годы католические заговоры при участии Марии Стюарт росли как грибы. Открытая во Франции английская католическая семинария посылала своих питомцев в Англию для пропаганды, орден иезуитов столь же усердно агитировал против Елизаветы, а папа и Испания снабжали заговорщиков деньгами. Конечно, размеры католических заговоров были преувеличены правительством, но из соображений наживы и в страхе за свою жизнь Елизавета раздувала протестантский фанатизм. Под влиянием этих событий парламент утвердил против католиков целый ряд суровых законов. За непосещение англиканской церкви (рекьюзантство) налагался штраф, а затем конфискация имущества; рекьюзантов и католиков приказывали заключать в тюрьму; католических священников пытали и затем казнили; всем, кто посещал их, укрывал их или исповедывался у них, грозила та же участь. Продажная администрация Елизаветы срывала взятки с рекьюзантов, католиков, а иногда со своих личных врагов, угрожая иначе отправить в тюрьму или на смерть. Отрицать эти жестокости не могли и самые горячие приверженцы Елизаветы; один из них, знаменитый философ Бэкон, мог только сказать, что "эти меры менее жестоки, чем колесование, выкручивание щипцами или сожжение на костре"¹ . В этот период в Англии "дыба была главным аргументом"; шпионы статс-секретаря Уольсинхэма рыскали повсюду, выискивая новых, настоящих или мнимых, преступников. Имя этого министра сделалось пугалом для всех. Завершением этого террора явилась казнь Марии Стюарт (1587 год). Еще раньше Сесиль и Уольсинхэм настаивали на казни Марии. "Ее жизнь, - говорили они, - была шагом к смерти ее величества" (т. е. Елизаветы)² . Раскрытие заговора молодого дворянина-католика Бэбингтона выявило намерение убить Елизавету и участие Марии в этом деле. Всюду стали раздаваться голоса, требовавшие казни шотландской королевы: лондонские горожане устроили демонстрацию, парламент издал соответствующий акт, а Сесиль и Уольсинхэм каждодневно убеждали Елизавету подписать этот акт. Елизавета сама втайне желала смерти Марии Стюарт, но лицемерила из боязни восстановить против себя всех государей Европы. Наконец, общий нажим министров, парламента и общества сделал свое дело. Елизавета подписала указ о казни, и Мария Стюарт после 19-летнего заключения взошла на эшафот³ . Казнь ее явилась толчком, вызвавшим серьезный кризис в жизни тогдашней Англии: все ее существование как государства было поставлено на карту. Вспыхнула давно назревавшая война с Испанией. Однако, для того чтобы лучше понять это событие, мы должны вернуться несколько назад и познакомиться вкратце с внешней политикой Елизаветы.

С самого начала царствования Елизаветы отношения между Англией и Испанией носили враждебный характер. Главной причиной этого являлась возраставшая между обеими странами конкуренция в торговле, особенно в заморских колониях. "В собственно мануфактурный период, - пишет Маркс, - торговая гегемония обеспечивает промышленное преобладание. Отсюда та выдающаяся роль, которую в то время играла колониальная система"⁴ . Англия позже других стран вступила на путь колониальной торговли и не имела таких колоний, как Испания.. Англия устремилась в Америку, где оставались еще не занятые земли, но здесь неминуемо возникало столкновение с Испанией, ибо последняя считала всю Америку своей собственностью. С этими притязаниями Англия согласиться не могла и начала жестокую борьбу с соперницей. Английское правительство не решалось на открытую войну с могущест-

¹ F. Bacon "Works". V. I, p. 534.

² H. Hallam "Constutional history of England". V. I, p. 139.

³ См. подробно о Марии Стюарт книгу F. Mignet "Histoire de Marie Stuart" (русский перевод Ф. Минье "История Марии Стюарт". СПБ. 1868), а также мою статью "Шотландия" (история) в БСЭ. Т. 62.

⁴ К. Маркс "Капитал". Т. I, стр. 705.

Френсис Дрэйк.

Со старинного портрета.

венной Испанией, но зато поощряло частые набеги своих пиратов.

Начало этой скрытой торговой войны положил английский пират Джон Гаукинс. Он похищал негров в Африке и продавал их потом в испанских колониях Вест-Индии. В случае отказа испанцев покупать его "товар" Гаукинс угрожал разгромить и разграбить их поселения, так что все предложения его поневоле принимались. Испанский посол жаловался Елизавете на дерзкого "купца", но пиратские набеги не прекращались. Гаукинс нашел много подражателей, самым смелым из которых был Френсис Дрэйк - "настоящий пират", по выражению Маркса. Дрэйк уже не торговал; а просто грабил испанские города в Америке и захватывал испанские корабли. То в союзе с французскими корсарами, то в одиночку Дрэйк наводил ужас на испанцев. В 1577 году он опустошил все побережье Южной Америки, едва бежал от испанской погони и через 3 года вернулся "а родину с колоссальной добычей (800 тысяч фунтов золота). Дрэйк первый после Магеллана совершил кругосветное путешествие. Елизавета - тайная пайщица как этого, так и других подобных предприятий - праздновала вместе с моряками Дрэйка их возвращение и самого их командира пожаловала титулом баронета¹ .

Наряду с пиратскими рейдами большой ущерб причиняла Испании и английская колонизация, отбивавшая у нее часть богатств Америки. На протесты испанских послов Елизавета не обращала внимания. Мало того, рассчитывая приобрести для своей страны торговые привилегии, она поддерживала в материальном отношении восстание Нидерландов против Испании, обещая Вильгельму Оранскому, вождю восстания, и военную помощь.

Наступление испанцев в Нидерландах и подчинение французского короля Генриха III влиянию испанских ставленников - лигеров - заставили Елизавету стать на путь более решительной внешней политики: она оказывала теперь военную помощь не только Нидерландам, но и французским гугенотам: Дрэйк опять был послан опустошать испанские владения, а в самой Англии для устрашения всех католических держав казнили Марию Стюарт Это событие окончательно переполнило чашу терпения Испании. Ее король Филипп II деятельно готовился к войне и в мае 1588 года отправил к берегам Англии колоссальный флот из 132 больших кораблей и 40 маленьких, с 7400 матросами, 18800 солдатами, не считая гребцов. Это и была Великая непобедимая армада.

Англичане собрали флот и укрепили берега. Хотя в английском флоте было меньше кораблей чем в испанском, но зато они были более крепкими и быстроходными, а во главе флота стояли такие испытанные моряки, как Дрэйк, Гаукинс и им подобные. Командный же состав Армады был не на высоте, корабли гнилые и неуклюжие; потрепанная еще ранее бурей, Армада после нескольких сражений с англичанами не устояла и потерпела полное поражение. Началось повальное бегство испан-

¹ К. Маркс. Хронологические выписки" ("Исторический журнал" N 1 за 1937 год. стр. 74).

цев, после которого только 53 корабля вернулись в испанские порты.

Но война не прекратилась: в 1592 году Дрэйк нанес новый удар Испании, разграбил и обратил в груду развалин город Виго - "поджог бороду испанскому королю", как он сам говорил, а в 1595 году Эссекс и Рэли разграбили Кадикс и сожгли испанский флот. В других странах Англия тоже подорвала испанское влияние: во Франции она содействовала торжеству протестанта Генриха IV" Бурбона¹ , молодой голландской республике помогла деньгами и оружием укрепить свою независимость и ослабить испанцев в колониях.

В 1604 году Испания, наконец, должна была заключить мир, который принес неисчерпаемые выгоды Англии: последняя превратилась в сильнейшую морскую державу, получила нужную ей долю в эксплоатации Америки и Индии, и окончательно подорвала прежний престиж своего врага. Следствием этих событий явилось также то, что большинство английского народа, пережив угрозу иноземного нашествия, порвало с католиками и перешло в лагерь протестантизма; английская буржуазия осознала теперь свою силу и постепенно приходила к политической и религиозной оппозиции; зарождалось пуританство.

6

Пуритане принадлежали к тем кругам английской буржуазии, которые стремились уничтожить остатки феодальных отношений в стране и очистить (отсюда их название: латинское слово "пурус" означает "чистый") церковь от всех пережитков католичества, стеснявших их свободу и инициативу. С очищением церкви, думали они, очистится и социальный порядок.

Случаи пуританства, хотя и немногочисленные, наблюдались уже в середине 60-х годов XVI века, но как определенное политическое и религиозное течение оно оформилось с 1568 года, когда первые пуританские богословы: "Кольмэн, Баттон, Халлинхем, Бенсон и другие - начали учить, что религию должно черпать непосредственно из источников священного писания... и требовали реформировать английскую церковь по образцу женевской"² .

Первое время пуритане были немногочисленны, но с годами ряды их росли. Война с Испанией и угроза католического переворота путали всех, кто нажился во время реформации Генриха VIII, а также тех, кто боялся подчинения английской торговли католическим странам; наконец, наиболее радикальные группы пуритан вызывали большие симпатии у эксплоатируемых масс, так как англиканское духовенство превратилось в орган полицейского надзора и слежки за населением, принуждало его платить большие налоги в пользу церкви, вмешивалось в его жизнь и не раз было причиной всевозможных репрессий. Вместе с тем это духовенство не внушало к себе уважения. "Церковники захватывали по нескольку бенефициев, не живя ни в одном из них, срубали леса, продавали церковные земли, давали наделы своим детям"³ - все это в еще большей степени отталкивало буржуазные элементы от господствующей церкви. "...Как в настоящее время, - писал Ф. Энгельс, - буржуазия требует дешевого правительства... точно так же и средневековые бюргеры требовали прежде всего дешевой церкви"⁴ .

В ответ на католическую и в особенности пуританскую оппозицию правительство Елизаветы обнародовало "39 статей" - изложение основных догматов англиканской церкви. Догматы эти об'являли англиканство государственной церковью и требовали от всего населения беспрекословного ей подчинения. Так, наконец, оформилась в 1571 году англиканская, или епископальная, церковь.

Против нового церковного устройства пуритане повели ожесточенную борьбу. Вождем этого движения вы-

¹ Генрих IV Бурбон (1589 - 1610 голы), король Франции, при поддержке англичан с 1594 года окончательно утвердился на престоле и изгнал испанские войска, оккупировавшие одно время Францию.

² W. Camden "Annales", p. 132.

³ Burnet "History of Reformation". V. II, p. 324.

⁴ К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч. Т. VIII, стр. 129.

Нападение английского флота на Великую армаду.

Со старинной гравюры

ступил кальвинист Томас Картрайт, профессор богословия в Кембридже. Сторонними Картрайта смело обрушились на епископат, церковные суды и законы о церкви, требуя реорганизации этой последней по принципу кальвинизма. Пропаганда кальвинистов (пуритан) широко распространялась; проповеди Картрайта и его друзей проходили с блестящим успехом.

Эта пропаганда подрывала не только англиканскую церковь, но и посягала на абсолютную монархию - Елизавета усилила репрессии против них. Закон 1581 года ставил пуритан на одну доску с католиками и угрожал теми же наказаниями; для того чтобы лучше бороться с пуританством, Верховная комиссия получила с 1583 года неограниченные судебные полномочия и проявила такую жестокость, что ее называли "судом инквизиции". Но никакие казни и тюрьмы не могли одержать роста пуританства.

С 1588 года пуритане Пенри, Юдол и Трокмортон под общим псевдонимом Мартин Марпрелат, т. е. губитель прелатов, начали выпускать подпольные памфлеты, в которых бичевали англиканскую систему и деспотизм правительства. Памфлеты имели огромный успех в кругах буржуазии и предпринимательского дворянства. Правительство набивало доотказу тюрьмы пуританами, секло их, отрезало им уши и клеймило железом, но движение не прекращалось,

Больше того, с 80-х годов XVI века начало развиваться еще более радикальное течение - сепаратистов, или броунистов, по имени их вождя Броуна¹ . Это учение проповедывало чисто демократические и республиканские принципы и выступило прямо и непосредственно против правительства, поэтому к броунистам примкнули средне- и особенно мелкобуржуазные слои английского общества. В их рядах зрели уже семена восстания против деспотизма и самодержавия. Правительство решило расправиться с ними с помощью более крутых мер: виднейшие броунисты, Гринвуд и Барроу, были казнены (1592 год), а в 1593 году новый закон изгонял из страны всех пуритан, не плативших особого штрафа, а в случае возвращения карал смертной казнью. Число пуритан, однако, не уменьшалось: одних броунистов современники насчитывали до 20 тысяч, но кроме них,

¹ Сепаратистами их называли потому, что они требовали разрыва с англиканством и установления отдельных автономных религиозных общин. Позже, в XVII веке, они назывались "индепендептами" (независимыми).

особенно среди рабочего населения Лондона, получили широкое распространение анабаптисты, проповедывавшие царство божие на земле, раздел всего имущества и отмену земной власти. Гонения и казни обрушились и против этой группы пуритан.

Многие буржуа и помещики сочувствовали пуританству, но, нуждаясь в сильной централизованной власти Елизаветы, которая одна могла закончить войну с Испанией, уничтожить в стране ненавистный католицизм и обеспечить успех новым экономическим отношениям, не хотели пока трогать установленный политический порядок. Что касается крестьянства, то оно было разбито и раздроблено аграрной революцией, а рабочий класс находился тогда еще в зародышевом состоянии. Это и помешало пуританству перейти к открытой революционной борьбе.

Тем не менее пуританство представляло серьезное движение хотя бы уже потому, что влияние его в парламенте год от году росло. Отказавшись от открытой революционной борьбы, буржуазные слои в Англии стремились легальным путем добиться нужных им реформ, и это привело их к столкновению с абсолютизмом королевы. В 1566 году прения в палате общин приобрели оппозиционный характер. Депутаты, хотя и в весьма почтительной форме, настойчиво требовали у королевы решить вопрос об ее браке, ибо боялись, что после смерти Елизаветы престол перейдет в руки наследников Марии Стюарт; через 5 лет еще более резко и открыто депутаты поставили вопрос о дальнейшей реформе церкви, внеся 7 биллей по этому поводу. Когда Елизавета приказала арестовать автора этих биллей, палата запротестовала и добилась освобождения своего представителя. В 1576 году вторично разгорелись жаркие дебаты о религии¹ . До сих пор парламент роптал вполголоса, но его ропот зазвучал очень громко в связи с известным уже нам делом о монополиях (1601 год). Только уменье Елизаветы вовремя уступить и облечь эту уступку в форму благодеяния прекратил готовый было вспыхнуть взрыв.

Надо отметить, что пуританская часть парламента претендовала даже на широкое участие в законодательстве; правда, лишь немногие депутаты осмеливались требовать этого, но палата всегда молчаливо выражала им свое одобрение. В парламенте еще крепки были феодальные традиции, но в рядах его уже подготовлялась почва для иных политических взглядов.

Буржуазная оппозиция не могла широко развернуться: огораживания, колониальные предприятия и война с Испанией отвлекали английские буржуазные круги от решительного выступления против абсолютизма.

В последние годы царствования Елизаветы особенно сильно повлияли в этом отношении восстания порабощенных ирландцев. Эксплоатируемые в течение многих лет англичанами, ирландцы под руководством О'Доннеля и О'Нейля подняли борьбу за свою национальную независимость. Эта героическая борьба, которую Маркс называет "не только войной классов, но настоящей национальной войной Ирландии против Англии", была подавлена с большим трудом. Потом начались репрессии и ограбление ирландского народа английскими феодалами и буржуазией. Алчность молодой буржуазии была временно удовлетворена, и готовый разгореться пожар так и не вспыхнул. Однако это недовольство вновь дало себя знать после смерти Елизаветы. Ее преемники своими действиями раздули пламя разгоравшейся буржуазной революции, которое охватило всю английскую монархию; никакие средства уже не помогали, и возведенное Елизаветой здание абсолютизма рухнуло. Царствование этой королевы представляет поэтому рубеж в истории английского средневековья: именно тогда созревали главные противоречия английского общества и крепли основные движущие силы его, которые затем произвели буржуазную революцию XVII века; вместе с тем это период наиболее активного процесса первоначального накопления, эпоха необычайной жестокости и насилий со стороны господствующих классов Англии.

¹ W. Prothero "Statutes and constitutional documents", pp. 118, 120.