ЗАПОВЕДНИК ПРОВИНЦИАЛЬНОГО МОДЕРНА

Первое письменное упоминание о поселении на берегу Волги при впадении в нее небольшой речки Кимрки содержит грамота царя Ивана IV от 1546 г. Из этого документа мы узнаем: сюда "прибывали на торг не токмо из Переяславля, Твери, но даже смоляне. Торг велся солью, рыбою, хлебом, скотом, птицею". Следовательно, там, где сейчас стоит город Кимры (районный центр Тверской области), уже тогда был важный узел пересечения потоков товаров, шедших на Руси в старину преимущественно по водным магистралям, в данном регионе - по Волге, Дубне, Сестре и Яхроме.

Входе изысканий, проведенных в 1930-х годах, сотрудники Тверского государственного университета и Института археологии АН СССР (Москва) обнаружили на территории Кимр фрагменты поселений каменного (X-III тыс. до н.э.), железного (I тыс. до н.э.) веков, древнерусских курганов и городищ (X-XI вв.). Познакомиться с результатами этих исследований можно в городском краеведческом музее (филиал Тверского государственного объединенного историко-архитектурного и литературного). Здесь представлены макеты участков раскопок в натуральную величину, где размешены подлинные артефакты (стоянка древнего человека, погребения первой половины II тыс. до н.э., славянского захоронения), а также витрины с многочисленными изделиями, выполненными нашими предками из камня, бивня мамонта и металла.

В I тыс. до н.э. на месте нынешнего Кимрского района жили представители финно-угорского племени меря. Затем, приблизительно в середине I тыс., сюда пришли славяне - кривичи и словене, принесшие с собой более прогрессивные, чем у их предшественников, приемы хозяйствования и орудия труда. К XI- XII вв., по данным археологических раскопок, тут сформировалось поселение ремесленников - ткачей, кузнецов, гончаров и др. А в XVI в. оно уже представ-
стр. 94

ляло собой крупный торговый центр, что и засвидетельствовала хранящаяся в здешнем краеведческом музее грамота царя Ивана IV от 1546 г. Кирилло-Белозерскому монастырю* (на беспошлинную покупку и продажу соли) - первый письменный документ, где упоминаются Кимры.

В те времена это село (городом оно стало только в 1917 г. по указу Временного правительства) находилось в ведении государева двора и поставляло к высочайшему столу рыбу - именно такой промысел был для местных жителей основным. В 1552 г. всю здешнюю волость получил за боевые заслуги двоюродный брат Ивана IV князь Владимир Андреевич Старицкий, командовавший русским войском во время штурма Казани** и ворвавшийся в нее одним из первых, а в 1591 г. - князь Федор Иванович Мстиславский, занимавший в Боярской думе самое высокое место по знатности рода, причем 36 лет, пережив семерых правителей. Добавим: в 1598, 1606 и 1611 гг. его включали в список кандидатов на пустовавший тогда московский престол. Однако опытный царедворец предпочел роль "делателя королей", умело лавируя между различными политическими силами и оставаясь в числе крупнейших землевладельцев того времени.

В 1635 г. Кимры получил (в награду за подписание выгодного для России "вечного мира" с Польшей) влиятельный придворный, дипломат князь Алексей Михайлович Львов, один из ближайших сподвижников нашего национального героя князя Дмитрия Михайловича Пожарского*** - главы Народного ополчения, в 1612 г. освободившего Москву от польско-литовских интервентов. А в 1688 г. село перешло боярину Федору Петровичу Салтыкову, ставшему тогда тестем царя Ивана V. Слабый здоровьем монарх практически не занимался государственными делами, но на протяжении 1682-1696 гг. официально делил пре-

* См.: О. Викторова. Святилище древностей. - Наука в России. 2009, N2 (прим. ред.).

** Осада и взятие города Казани русскими войсками стали логическим завершением третьего Казанского похода (июнь-октябрь 1552 г.) Ивана IV и положили коней существованию Казанского ханства как самостоятельного государства (прим. ред.).

*** См.: А. Богданов. "Быть нам всем в совете и соединении...". - Наука в России, 2007, N 6; Л. Ляшенко. Во имя мира и согласия. - Наука в России, 2010, N 2 (прим. ред.).
стр. 95

стол со своим единокровным братом будущим императором Петром I. В начале их правления по заказу русского двора немецкие мастера изготовили единственный в мире двухместный серебряный трон, ныне находящийся в Оружейной палате*.

В 1762 г. императрица Елизавета Петровна пожаловала волость своей двоюродной сестре Анне Карловне Скавронской. Ее муж канцлер Михаил Илларионович Воронцов озаботился благоустройством и повышением доходности новых владений: окружил их каменной оградой, возвел обширный гостиный двор, проложил дороги, предложил местным жителям кредиты на выгодных для них условиях. В краеведческом музее хранятся подлинные предметы XVII-XVIII вв.: вышитая золотом икона, серебряные монеты, оружие, кре-

* Оружейная палата - московский музей-сокровищница, часть комплекса Большого Кремлевского дворца. Основу собрания составили веками хранившиеся в царской казне и патриаршей ризнице драгоценные предметы, выполненные в кремлевских мастерских и полученные в дар от иностранных государств (прим. ред.).
стр. 96
стр. 97

стьянская утварь, а также гравюра "Село Кимры с луговой стороны Волги" (1772 г.) - его первое изображение.

На рубеже XVIII-XIX вв. деятельность Воронцова по экономическому развитию здешних мест продолжил итальянец на русской службе граф Джулио Ренато Литта - супруг следующей хозяйки волости из рода Скавронских Екатерины Васильевны, племянницы фаворита императрицы Екатерины II Григория Потемкина. Принятые меры принесли желаемые результаты - доходы как владельцев села, так и местных крестьян заметно выросли. Достаточно сказать, что в начале XIX в. наибольшее количество хлеба в Петербург доставляли именно кимрские торговцы. Стремительно стал набирать обороты и известный здесь еще с XIII в. обувной промысел.

Одно из древнейших в мире ремесел - обработка шкур животных и пошив из них изделий - издавна было на Руси едва ли не самым распространенным благодаря обилию сырья, а в XIII в. вступило в пору расцвета. Поскольку оно требовало большого расхода воды, мастерские строили вблизи рек - так в XIV- XV вв. на прибрежных участках городов появлялись целые улицы и слободы кожевников. В те времена они изготовляли главным образом поршни (обувь из одного куска кожи, стянутой по краям ремешком), мягкие туфли, полусапожки и сапоги. Активно развивался этот промысел и в приволжском селе Кимры, а также в большинстве ближайших деревень, тем более что в тех местах проходил скотопрогонный тракт из восточных областей России в Москву.

Постепенно на основе небольших мастерских выросли крупные кожевенные дворы и заводы, где к XVII в. сложился технологический цикл выделки высококачественного материала для производства обуви, практически не изменившийся до конца XIX в. Шкуры лошадей, рогатого скота сначала вымачивали, очищали, промывали, размягчали с помощью кислых хлебных растворов, дубили корой дуба или ольхи, ивы, затем выравнивали и окрашивали. В XVIII в. кимрские умельцы шили из них множество различных изделий, начиная с тяжелых солдатских сапог и кончая дамскими бальными туфлями, причем вручную. Да к тому же изобрели способ изготовлять непромокаемые болотные сапоги: между наружным и внутренним слоями кожи прокладывали бычий пузырь (пленка, снятая с брюшины животного).

Во время Отечественной войны 1812 года уже знакомый читателям граф Литта предоставил местному промышленнику Андрею Столярову заказ на пошив обуви для армии, принесший последнему существенную прибыль. Это дало толчок преобразованию его мастерских в крупное производство и последующему созданию сети магазинов, в том числе в Петербурге, Ростове-на-Дону и Москве. В 1898 г. в Кимрах, заслуживших к тому времени звание "столицы сапожного царства", потомки удачливого кожевенника основали "Товарищество Н. А. Столярова с сыновьями", а через
стр. 98

девять лет построили первую в волости механическую фабрику "Якорь". Добавим: к этому роду принадлежит и один из первых здешних краеведов Алексей Столяров, автор нескольких книг о родных местах, вышедших в 1899-1908 гг.

Обувной промысел, столь нужный государству, активно поддерживало правительство, и вложенные средства быстро возвращались к нему с лихвой. Местные жители, также имевшие высокие доходы, в 1847 г. выкупились из крепостной зависимости, заплатив немалую сумму тогдашней своей хозяйке (это была дочь падчерицы Литты графиня Юлия Самойлова, муза великого русского художника Карла Брюллова (1799-1852), неоднократно запечатленная на его полотнах). На рубеже XIX-XX вв. село, где подавляющее число жителей составляли крестьяне-ремесленники (во всей волости насчитывалось около 16 000

сапожников-кустарей), по экономическому значению, численности населения значительно превосходило соседние города Кашин и Калязин. В нем функционировали три кожевенных завода, десятки мастерских, аптека, банк, бесплатная библиотека, училище, больница, фотографическая студия, парикмахерская, клуб, центральная Троицкая площадь была вымощена камнем, по вечерам горели уличные фонари и т.д. Не случайно на гербе Кимр изображен сапог, принесший им столь завидное благосостояние.

В местном краеведческом музее собрана одна из крупнейших в мире коллекция обуви, насчитывающая свыше 1500 единиц хранения - уникальных изделий здешних мастеров XVIII-XX вв. Посетители могут увидеть сапоги разного назначения и фасона - "в гармошку", рыбацкие осташи (из грубой, обычно некрашеной кожи), для солдат и офицеров, детские,
стр. 99

пошитые на одну ногу; гамаши, гетры, рабочие башмаки, парусиновые тапочки, а рядом изящные "венгерки" - женские ботинки на шнуровке, кокетливые туфли на каблуке "рюмочка" и многое другое.

С жизнью кожевенников и сапожников знакомят старинная мебель, посуда, одежда, фотографии начала XX в., а также раздел экспозиции, посвященный творчеству резчика по дереву Ивана Абаляева, имя которого вошло в "Мировую энциклопедию наивного искусства", вышедшую в Югославии на нескольких языках в 1984 г. Талантливый скульптор-самоучка родился в 1901 г. в селе Нутрома (ныне Кимрский район) в многодетной семье кустаря-обувщика. С малых лет он работал "на липке", т.е. вытачивал деревянные колодки (преимущественно из липы), а первую скульптуру - фигурку кошки - создал в 15 лет. Постепенно мастер пришел к своей главной теме - изображению повседневной жизни окружавших его людей в пластике малых форм. Так появились убедительные и реалистичные многофигурные композиции "Кустарь-сапожник за работой", "Обед в семье кустаря", "Кимрский обувной базар" и множество других.

С 1936 г. в тематические экспозиции изобразительного народного творчества, организованные здешним музеем, начали включать и произведения Абаляева, а в 1938 и 1939 гг. там прошли его персональные выставки. Первую половину 1941 г. резчик работал над скульптурной группой "Собрание по организации колхоза в 1930 г.", ставшей в его творчестве последней: с началом Великой Отечественной войны он был призван защищать Родину и зимой 1941/1942 г. пропал без вести на фронте. С творчеством столь рано ушедшего из жизни самобытного мастера можно познакомиться, помимо местного краеведческого, в Тверском государственном объединенном историко-архитектурном и литературном музее и Тверской областной картинной галерее.

О том, как некогда бурлила жизнь в богатом селе, о внушительных масштабах местной коммерции, особенно в ярмарочные дни, свидетельствуют сохранившиеся фрагменты громадных гостиных дворов - "старого", построенного в конце XVIII в. тогдашним владельцем волости канцлером Михаилом Воронцовым, и "нового", в неорусском стиле, возведенного в 1914 г. Прототипом этого грандиозного пассажа, по-видимому, послужил один из крупнейших торговых комплексов Европы того времени - московские Верхние торговые ряды (ныне ГУМ - Главный универсальный магазин; 1890-1893 гг., архитектор Александр Померанцев). Так, трехэтажную центральную часть кимрского "храма Меркурия" венчала пирамидальная крыша, напоминающая столичный прототип, а по бокам от нее высились две шатровые башни (не сохранились).

В 1911 г. в том же стиле соорудили нарядный Спасо-Преображенский собор, ныне один из красивейших здешних памятников архитектуры. Его заложили над целебным источником, имеющим, по словам прихожан, чудотворную силу. Мощный куб основного объема здания венчают пять глав в форме шатров, окруженных килевидными кокошниками. К 100-летию главного кимрского собора его фасад украсили иконами, выполненными в технике византийской мозаики из поделочных и полудрагоценных камней: кварцита, лазурита, лабрадорита и др., (автор этих произведений - израильский художник Дмитрий Хрущ).

Необычная судьба волостного села, более похожего на город, ставшего в XIX в. центром большого кожевенно-обувного района всероссийского значения, определила и его архитектурный облик. Неуклонно росло число зданий промышленного, торгового назначения, причем особенно интенсивно в конце столетия, а зажиточные обитатели Кимр возводили многокомнатные особняки, причем желали, чтобы и снаружи и изнутри они отвечали столичной моде. Поэтому местные строители брали за образец творения маститых зодчих, представителей распространен-
стр. 100

ных тогда в нашей стране русского и классицистического направлений эклектики*, а иной раз сооружали здания, соединявшие в себе несколько стилей. Таков, например, дом скупщика обуви Гуржиева: первый этаж фасада по декору напоминает западноевропейские дворцы XVII в., второй - византийские храмы.

В начале XX в. доминирующим в кимрской архитектуре стал модерн**: пожалуй, нигде в российской провинции не увидишь такого количества не похожих один на другой прихотливых, изысканных особняков, как деревянных, так и кирпичных, с высокими кровлями, башенками, балконами, крылечками, окнами причудливой формы. Причем главная особенность небольших двух- и трехэтажных домов, построенных здешними крестьянами, купцами, скупщиками обуви в стиле Серебряного века, - соединение приятного с полезным, когда утилитарное, практичное одновременно выполняло функцию украшения.

Так, на первом этаже, нередко с большими круглыми окнами (называемыми в Кимрах венецианскими, а в православной архитектуре - "розами"), располагалась мастерская или лавка хозяина, выше - жилые комнаты. Еще один штрих, характеризующий прагматичность местных жителей, - предпочтительное использование при наружной отделке каменных зданий прямоугольной (размерами, как у кирпича) облицовочной плитки "кабанчик". Дешевая, удобная в перевозке, устойчивая к перепадам температур и атмосферным осадкам, легко совмещаемая с другими строительными материалами, она к тому же весьма нарядна: глазурованное покрытие, испещренное мелкими трещинами, позволяет наблюдать игру света и тени, десятилетиями сохраняя свой яркий цвет. Так оформили, например, фасады купеческого клуба, особняков Тихомировых, Серепьевых.

Замечателен кирпичный дом Лужиных, в облике которого заметно влияние творчества выдающегося отечественного зодчего Федора Шехтеля (1859-1926) - родоначальника яркого, отличающегося особой декоративностью, эмоционально насыщенного направле-

* См.: Т. Гейдор. Полистилизм в русской архитектуре. - Наука в России, 2009, N 5 (прим. ред.).

** См.: Т. Гейдор. Русская архитектура Серебряного века. - Наука в России, 2009, N 6 (прим. ред.).
стр. 101

ния "нового стиля" - московского модерна. Впечатляют фигурный фронтон (завершение торцовой стены) с приподнятой полукруглой центральной частью и двумя "крыльями" по бокам; необычайно выразительный, огромный, нависающий над улицей балкон с красивыми коваными перилами; лепная шестиконечная звезда над чердачным окном - знак языческого бога Перуна, оберег от удара молнии. Надо сказать, всевозможные подобные символы - пинакли (декоративные башенки), олицетворяющие луч надежды, крины (стилизованные лилии), означающие пожелание жильцам дома процветания, и т.д. - были в большом ходу у кимрских архитекторов.

Рядом с каменным особняком Лужиных стоит деревянный, принадлежавший членам того же семейства. Удивительно нарядный, с двухэтажной бревенчатой башней-вышкой, большими круглыми окнами, крыльцом с тонкими точеными колоннами, он украшен замысловатой резьбой, вызывающей в памяти причудливые графические виньетки художников Серебряного века. Еще один очаровательный "теремок", как его называют местные жители, построили зажиточные крестьяне Рыбкины. Сразу приковывают внимание крупные, прихотливые детали его наружного декора: на первом этаже парадного фасада также окно-"роза", остальные, на втором и в мансарде, - узкие, подковообразной формы, с замысловатыми наличниками, венчает здание высокая шатровая кровля, а сбоку к нему примыкает живописная беседка с изящной резьбой.

Таких уникальных построек, с неповторимым обликом, немало в этом городе - настоящем музее под открытом небом. Именно в них народные традиции деревянного зодчества переплелись с фантазийностью, нарочитой декоративностью, асимметричностью композиции, плавностью линий резьбы, образовав специфический "кимрский модерн", определяющий поныне облик районного центра. Добавим: часть таких особняков появилась тут в 20-е годы XX в., в то время как фактически с 1915 г. их нигде в стране уже больше не возводили. То ли неторопливость и степенность здешних обитателей тому причина, то ли очень уж пришелся им по нраву "новый стиль", но благодаря их пристрастию этот город сегодня - подлинный архитектурный заповедник Серебряного века, по мнению специалистов, единственный в Центральной России.