ЕВРОПЕЙСКИЕ ТРАДИЦИИ. ПРАЗДНИК РАССТАВАНИЯ С ВЕЩАМИ

Все мы однажды слышали историю о том, что итальянцы под Новый год швыряются из окон посудой и тумбочками. Именно это когда-то казалось нам признаком благополучия - выкинул надоевшее, купил новое. Однако на самом деле в Западной Европе не так много людей, на голову которым упали старый стул или сковорода. Не только потому, что хозяева этой утвари не хотят судиться с потерпевшими прохожими. Просто, прежде чем выбросить (причем никак не в окно) ненужный предмет, экономные граждане в цивилизованных странах сначала попытаются получить за него хотя бы несколько грошей.

Вообще-то сбыть с рук вещь не так легко. Если вы купили, например, в Германии мебель, а на следующий день решите ее продать своему другу с прибылью или даже за ту же цену - у вас ничего не выйдет. Любая новая вещь, вынесенная за пределы магазина, стоит только пятьдесят процентов от той суммы, за которую вы ее приобрели. С креслом столетней давности проблем нет - его возьмет антиквар. А если вещь старая, но не старинная, дело хуже.

Со старыми предметами обихода люди чаще всего расстаются при переезде. Как известно, американцы не таскают за собой как улитки из одного дома в другой весь свой скарб, а просто дают объявление о "сэйле". И это значит, что здесь можно за символическую цену купить все - от холодильника до блюдца. И уже только то, что останется, отправляют на свалку. Правда, там, как известно, добро так же не пропадает - именно в этих местах обычно ищут обстановку для своих жилищ наши бывшие соотечественники.

Но если в Америке расставание со старой посудой или стульями - дело скучное и обыденное, то в Европе этот процесс ухитряются превратить почти в праздник. Скупердяйство западноевропейцев общеизвестно. О чем, например, беседует обычная немецкая семья за ужином? И родители, и дети с жаром рассказывают о том, кому, где, и как удалось сэкономить пару пфеннигов. Мысль о том, что кроссовки куплены хоть чуть-чуть дешевле, чем в магазине за углом, гарантирует спокойный сон. "Я выполнил на сегодня свой долг" - так, наверное, шепчет бюргер, подсчитывая дневные расходы. Если голландец идет в вечером пить пиво, и проводит в баре несколько часов, то, скорее всего, он растянет одну кружку на весь вечер. Не потому, что жена будет пилить, а потому, что на вторую порцию денег жалко. Бережливость этих непонятных нам людей распространяется и на старые вещи. Ведь не зря кишиневские сэконд-хэнды заполнены вовсе не старыми вещами из наших шкафов, а привезенными из Нидерландов. Свои - часто более сносного вида - мы просто относим на свалку.

Немецкие граждане, которые получают социальную помощь от государства, время от времени посещают специальные пункты, где имеют право купить себе, к примеру, джемпер б/у по стандартной цене в одну марку, кучу мягких игрушек для внуков и новые (для них), хотя на самом деле старые, занавески. Все это отдали и продали люди, которые решили обзавестись новыми вещами. Ничего не пропадает. Дети на удивление легко расстаются со своими куклами и мишками, а их мамы - со свитерочками, которые когда-то сами вывязывали для младенцев. Эти люди перестают быть сентиментальными, если можно отдать вещь за плату, которую и деньгами-то назвать трудно.

Итак, нам известно, что делает западный человек с выцветшими джемперами и вышедшими из моды платьями - чаще всего эти вещи находят вторых, а то и третьих хозяев. Но куда они выкидывают остальное барахло? Это можно узнать в день шопинга - обычно это суббота, когда веселые нарядные люди выходят на улицы с такими лицами, как будто они намереваются повести своих детей на долгожданное представление в цирк или театр. На самом деле, на уме у них совсем другое. Великий праздник купли-продажи.

В этот день они не только посетят магазины, витрины которых с утра моются и натираются. Гуляющая публика обязательно отдаст дань и стихийному рынку, под который на несколько часов отводится какой-нибудь симпатичный бульвар или целая площадь. Почти как у нас - люди притаскивают раскладные столы, или просто располагают свой товар на подстилке. Но это не профессиональные рыночные торговцы или бедные бабушки, которым не хватает на хлеб. Это добропорядочные граждане и их дети. Они притаскивают на этот рынок самые немыслимые вещи - от гвоздей и треснувших тарелок, до старых потрепанных кукол далеко не антикварного вида. Естественно, никто не просит продавцов платить за место или отчислять налог государству за то, что таким оригинальным образом они решили отделаться от ненужного барахла.

Собственно говоря, что эти довольно-таки обеспеченные люди, весьма себя уважающие, здесь делают? Вряд ли кто-то из нас вышел бы на улицу к прилавку ради суммы, эквивалентной десяти-пятнадцати гульденам, маркам или франкам, вырученным за несколько часов этой торговли. И, тем более, вряд ли мы получили бы от этого такое удовольствие. Но немцам, голландцам или французам это нравится. Нечто вроде ритуала, который доставляет радость и покупателям и продавцам. Нам кажется нелепостью продать на рынке вполне обычную надоевшую чашку, а тем более купить таковую у других людей - как можно, если ею кто-то пользовался? Однако повседневная посуда, состоящая из разрозненных, не подходящих ни к чему предметов - самый обычный товар на таких рынках в Германии или Голландии.

Когда немецкий ребенок берет свою игрушку, одежду и тащит это на рынок, он не испытывает комплексов. Он идет зарабатывать деньги. Например, девочка продает за символическую плату домик для Барби. В магазине он стоит около пятидесяти долларов. Она отдает за сумму, эквивалентную пяти. Это будут только ее деньги, которые она имеет право израсходовать по своему усмотрению. Другая юная покупательница приобретает сию игрушку не потому, что ее родители надорвутся, купив это в магазине. Вполне возможно, что ей дали достаточно денег, но она уже умеет экономить. И, как ни странно, вполне довольна тем, что удалось сберечь какую-то сумму. Наши дети, скорее всего, обидятся, если вы будете говорить им, что лучше купить подержанную вещь, нежели новенькую.

Когда где-нибудь в испанской Барселоне в субботу днем закрываются магазины, а уличные торговцы складывают в сумки непроданные вещи, вы можете увидеть многодетную мать с младенцем в коляске и еще двумя сынишками по бокам, которая вдруг начинает пританцовывать прямо посреди улицы. И в этот момент становится ясно - у человека поет душа. Загадочная испанская душа, довольная покупкой одной новой вещи в магазине и трех старых на рынке. Такие же счастливые лица у каталонцев, которые несколько минут назад пытались продать свои полуразбитые тарелки. Ведь и у них был праздник - нечто вроде нашей первомайской демонстрации. И даже если они ничего не продали, это только повод для того, чтобы лишний раз прийти на этот рынок с мало кому нужным товаром. А может быть, им просто важно видеть, кто будет пользоваться той вещью, которую они когда-то каждый день держали в руках?

Эта испанская бережливость и отсутствие свойственного нам инстинкта разрушения видна и в неимоверном количестве действительно старинных предметов на таких рынках. Серебряные подсвечники, резные тумбочки прошлого века, бронзовая каминная утварь прекрасно сохранились на рынках Барселоны, несмотря на то, что и здесь вроде бы были войны и революции. У нас все это давно стерто в порошок временем и людьми. Как и прежде, мы тащим все на свалку. Может быть, именно здесь главная причина того, почему в Европе нет людей, беднее нас.

По материалам luxcomfort.com.