Анненский и Андерсен о Снежной королеве, о холоде и тепле

О. А. ЛЕКМАНОВ, кандидат филологических наук

Только детские книги читать...

Осип Мандельштам

Он взобрался в сани и и сел у ее ног, а Колдунья накинула на него полу плаща и хорошенько подоткнула мех со всех сторон.

- Не хочется ли выпить чего-нибудь горяченького? - спросила она. -

Да, пожалуйста, ваше величество, - сказал Эдмунд. Зубы у него стучали от страха и холода.

Клайв С. Льюис. "Хроники Нарнии"

В 1910 году, московское издательство "Скорпион" выпустило в свет посмертную книгу Иннокентия Федоровича Анненского "Кипарисовый ларец", которую открывал "Трилистник сумеречный". В свою очередь, этот трилистник начинался со стихотворения "Сиреневая мгла":

Наша улица снегами залегла,

По снегам бежит сиреневая мгла.

Мимоходом только глянула в окно,

И я понял, что люблю ее давно.

Я молил ее, сиреневую мглу:

"Погости-побудь со мной в моем углу,

Не мою тоску ты давнюю развей,

Поделись со мной, желанная, своей!"

стр. 18

Но лишь издали услышал я ответ:

"Если любишь, так и сам отыщешь след,

Где над омутом синеет тонкий лед,

Там часочек погощу я, кончив лет,

А у печки-то никто нас не видал...

Только те мои, кто волен да удал".

Любой ребенок может без труда указать на основной литературный источник этого стихотворения - хрестоматийно известную сказку Г.Х. Андерсена "Снежная королева". Приведем большую цитату из "Снежной королевы", выделяя курсивом фрагменты, перекликающиеся с "Сиреневой мглой": "Вечером <...> он вскарабкался на стул у окна и поглядел в маленький оттаявший на оконном стекле кружочек. За окном порхали снежинки; одна из них, побольше <...> начала расти, расти, пока наконец не превратилась в женщину <...> она была так прелестна, так нежна, вся из ослепительного белого льда и все же живая! Глаза ее сверкали как звезды, но в них не было ни теплоты, ни кротости. Она кивнула мальчику и поманила его рукой. Мальчик испугался и спрыгнул со стула; мимо окна промелькнуло что-то похожее на белую птицу" (Андерсен Г.Х. Снежная королева (Пер. А. Ганзен // Андерсен Г.Х. Сказки и истории. Л., 1977. Т. 1. С. 298; далее - только стр.). Напомним, что страх, который первоначально охватывает Кая при виде Снежной королевы, впоследствии сменяется безграничным восхищением и любовью: "Кай взглянул на нее; она была так прекрасна! Более нежного, прелестного лица он не мог себе и представить. Теперь она не показалась ему ледяною, как в тот раз, когда она сидела за окном и кивала ему головой; теперь она казалась ему совершенством" (302).

Разумеется, Андерсен намеренно упоминает, что в глазах Снежной королевы "не было ни теплоты, ни кротости". Противостояние тепла и холода пронизывает всю сказку датского писателя, начиная с ее пролога: "Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было хуже всего: сердце превращалось в кусок льда" (296). И вплоть до ее финала: "...горячие <...> слезы упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили его ледяную кору и расплавили осколок" (323).

Особенно выразительным противостояние теплоты и холода предстает в следующем эпизоде "Снежной королевы": "...окна зачастую покрывались ледяными узорами. Но дети нагревали на печке медные монеты и прикладывали их к замерзшим стеклам - сейчас же оттаивало чудесное кругленькое отверстие" (297-298). Эпитет "чудесное" употреблен здесь очень к месту. Дело в том, что все теплое в "Снежной королеве" имеет самое непосредственное отношение к теме христианского чуда. А все холодное, напротив, - к теме дьявольского соблазна.

стр. 19

"Кай весь дрожал, хотел прочесть "Отче наш", но в уме у него вертелась одна таблица умножения" (301). Так изображается состояние главного героя сказки, попавшего под колдовскую власть Снежной королевы. И он же грозит своей будущей повелительнице в начале сказки: "Я посажу ее на теплую печку, вот она и растает!" (298).

Строками о теплой печке завершается стихотворение Анненского "Сиреневая мгла". Но Анненский, в отличие от своего предшественника, вовсе не склонен противопоставлять тепло со знаком плюс холоду со знаком минус. Сознательно отказался он и от столь значимой для "Снежной королевы" христианской символики. Подчиняясь парадоксальным законам, в соответствии с которыми выстроена книга "Кипарисовый ларец", поэт готов предпочесть холод теплу (подобно тому, как в финальном стихотворении "Трилистника сумеречного" "Свечку внесли" тьма предпочтена свету: "Не мерещится ль вам иногда, / Когда сумерки ходят по дому, / Тут же возле иная среда, / Где живем мы совсем по-другому? / С тенью тень там так мягко слилась, / Там бывает такая минута, / Что лучами незримыми глаз / Мы уходим друг в друга как будто"):

Я молил ее, сиреневую мглу:

"Погости-побудь со мной в моем углу,

Не мою тоску ты давнюю развей,

Поделись со мной, желанная, своей!"

У Андерсена сочетание мотивов холода и воды таит в себе потенциальную опасность: "Наконец порешили, что он умер, утонул в реке, протекавшей за городом" (302) - речь идет о Кае, пропавшем из города в один из зимних дней. У Анненского вода подо льдом тоже опасна, но эта опасность таит в себе неизъяснимую привлекательность: "Где над омутом синеет тонкий лед / Там часочек погощу я, кончив лет...". Ср. в "Снежной королеве": "...они летели над лесами и озерами" (302). Тонкий, хрупкий, обреченный растаять и вместе с тем - такой прекрасный лед, идеально вписывается в перечень хрупких, но прекрасных предметов, во множестве населяющих книгу "Кипарисовый ларец".

В декорациях андерсеновской "Снежной королевы" Анненский разыграл собственную, глубоко оригинальную драму. "Иннокентий Анненский уже являл пример того, чем должен быть органический поэт: весь корабль сколочен из чужих досок, но у него своя стать" (Мандельштам О.Э. Соч.: В 2 т. М., 1990. Т. 2. С. 266).