Многие местоимения в советский период имели особые, идеологизированные компоненты значения. Исследователи отмечают, что, например, местоименные слова все, всякий, каждый, употреблявшиеся в официальной речи советского времени с повышенной частотностью, поддерживали идею социального равенства, единства, монолитности общества. Оппозицию им составляли "уклончивые неопределенные кое-что, где-то, некоторые, когда речь шла об "отдельных недостатках" в нашей стране" (Ермакова О. П. Тоталитарное и посттоталитарное общество в семантике слов //Najnowsze dzieje jezykow slowianskich. Русский язык. Opole, 1997. С. 152). Например: "Съезд партии - это выдающееся событие в жизни нашего государства, всего советского народа, каждого коммуниста и комсомольца (Мол. гвардия. 1971. N 3); "Все эти недостатки хоть и не типичны для нашей науки, но они есть" (Лит. газета. 1970. N 29); "Советские зрители встревожены тем, что в театрах наблюдаются попытки отдельных режиссеров - лженоваторов извратить классические драматические произведения" (Мол. гвардия. 1970. N 3).

Если же речь шла о какой-либо отдельной группе людей, то необходим был оборот-штамп вместе со всеми советскими людьми (как и весь советский народ), также поддерживавший семантику идеологического единства общества: "Вместе со всеми советскими людьми юноши и девушки нашей страны желают корейским друзьям больших успехов в строительстве коммунизма" (Коме, правда. 1970. N 155); "Коллектив объединения, как и весь советский народ, единодушно, всем сердцем одобряет..." (Известия. 1985. N 4).

Стоит отметить, что подобное употребление этих местоименных слов считалось оправданным только по отношению к реалиям нашего государства (или других социалистических стран); использование их (и других слов, поддерживающих семантику всеобщности) в контекстах, утверждавших идеи, противоположные коммунистическим, считалось неуместным, определялось как клеветническое: "На вопрос журналиста об общественно-политических процессах, происходящих в американском обществе, С. Куниц, не моргнув глазом, "конвергентно" упоминает "все современные общества" и уточняет, что эти процессы одинаковы для всех современных обществ, пытаясь, таким образом, отождествить положение дел в США со всеми другими страна-

стр. 71

ми, в том числе и с социалистическими" (Мол. гвардия. 1970. N 3). Вполне обычно выглядело и такое утверждение: "Самым сильным кандидатом левых был бы, по общему признанию, популярнейший в стране, известный всему миру чилийский поэт- коммунист Пабло Неруда" (Лит. газета. 1970. N 28).

Обобщающие слова могли также отражать идею гармоничного сочетания интересов общества с интересами отдельной личности: "И то, что общественный выигрыш явился одновременно и прямым личным выигрышем для каждого рабочего, - закон нашей жизни, один из двигателей ее" (Мол. гвардия. 1964. N 1); "Каждый нужен на своем посту, необходим, как винтик в сложном механизме" (Коме, правда. 1955. N 177); "... Так же как радость, успех соседа, сменщика, всего коллектива - это и мой прямой успех, моя радость" (Мол. гвардия. 1964. N11).

Кроме того, существовала еще одна особенность употребления местоимения каждый в советский период: это наименование, как и всякий, любой, часто оказывалось "немаркированным в родовом плане". На эту особенность указал И. Ф. Протченко, определив, что эти слова, "выступая как субстантивированные прилагательные", "используются в мужском роде не только в случаях обозначения ими мужчин и женщин (вместе), но и в тех случаях, когда речь только о женщинах" (Протченко И. Ф. Лексика и словообразование русского языка советской эпохи. М., 1985. С. 268). Вот пример из этой работы: "Приехала Инесса Арманд и поставила вопрос о необходимости создания комиссии по работе среди женщин. В комиссию избрали 15 человек. В нее вошли Т. Грачева, М. Тиранина... [далее перечень женских фамилий. - И. Г. ]... Работа у нас спорилась. Каждый сознавал, что старается для детей рабочих (Женщины в революции. Сборник воспоминаний)".

В современной демократической прессе (после процесса деидеологизации и появления в обществе различных шкал оценки) семантика идеологического единства, монолитности общества, присущая в советский период словам все, каждый, всякий, оказалась менее востребованной. Например: "Кажется несколько странным, что вы просите меня говорить от имени всех граждан. Но все-таки пытаюсь выразить те переживания, которые нас всех объединяют. И надеюсь, что мои чувства совпадут с чувствами наших читателей" (Коме, правда. 2000. N 241).

В современной коммунистической публицистике употребление этих местоимений, сходное с советским, сохраняется. К примеру, обобщительное местоимение все может поддерживать семантику идеологического единства современных оппозиционных сил, а местоимение каждый - идею былого советского благополучия: "Этим глубоко встревожены патриоты, все, кто сочувствует нам" (Сов. Россия. 2002. N 119); "Задача наших двух газет, вообще, задача всех патриотов этот

стр. 72

союз двух оберегать как зеницу ока..." (Там же); "Мы самодостаточны во всех смыслах, что доказано десятками лет героической борьбы и труда. По крайней мере, выходили на уровень, когда каждый имел добрый кусок хлеба с маслом и крышу над головой" (Сов. Россия. 2002. N 72).

Кроме того, местоимение все может использоваться в коммунистической прессе для выражения семантики всеобщего бедствия, масштабности несчастий постсоветского периода: "А ввоз в страну ядерных отходов, от которых отказался весь мир, - во всем мире над нами смеются, многие жалеют. Страну захлестнуло пьянство, пьют все, даже дети и старики" (Сов. Россия. 2002. N 82).

Подобное употребление обобщающих местоимений нередко встречается и в демократической прессе, когда автор говорит о важности каких-либо событий или желает придать объекту речи большую значимость: "... Потому что в стране, где генералы потрошат олигархов, лейтенанты начнут потрошить каждого" (Новая газета.

2003. N 50); "За полгода двое провинциальных юношей одними открытыми улыбками и сильными голосами сумели влюбить в себя всю страну. За них голосовали совсем юные девушки, и не только девушки, но и их мамы и бабушки, они стали родными почти в каждом доме. После выборов в Госдуму главные для народа - выборы Народного артиста на канале "Россия"" (Коме, правда. 2003. N 23).

Особенно активно слова с семантикой всеобщности и всеохватности используются в рекламных текстах. Они помогают создать образ престижного, необходимого всем товара: "Каждая женщина когда-нибудь, да пробовала похудеть... К счастью, решение есть..." (Коме, правда. 2003. N 221); "Несколько лет назад я на собственном опыте убедилась в действенности одного из современных иммуномодуляторов и теперь рекомендую его всем..." (Там же).

Так, местоименные слова все, каждый в постперестроечный период утратили идеологизированные компоненты значения. В современном употреблении они могут поддерживать семантику глобальности, масштабности объекта повествования, а также (в рекламных целях) идею престижности, необходимости.

Калуга

стр. 73