Среди работ российских и германских историков по западноберлинскому вопросу¹ имеется ряд специальных трудов о втором берлинском кризисе 1958- 1962 годов². В них широко освещены позиции СССР, трех западных держав, ГДР и ФРГ, в несколько меньшей мере - сената и правящего бургомистра Западного Берлина В. Брандта, хотя личности последнего посвящена многочисленная литература, изданная в различных странах.

В 1966 - 1969 гг. Вилли Брандт был вице-канцлером и министром иностранных дел в коалиционном правительстве ХДС/ХСС-СДПГ³, в 1969- 1974 гг. - федеральным канцлером ФРГ. С его именем связано улучшение советско-западногерманских отношений и заключение 12 августа 1970 г. Московского договора между СССР и ФРГ, позволившего подвести черту под итогами второй мировой войны.

Восхождение Брандта на политической Олимп началось в 1957 - 1966 гг., когда он являлся правящим бургомистром Западного Берлина. На этот период пришелся второй берлинский кризис, разразившийся после того, как СССР 27 ноября 1958 г. в полуультимативной форме предложил превратить Западный Берлин в демилитаризованный вольный город⁴.

Посольство СССР в ГДР, в сферу компетенции которого входил и Западный Берлин, внимательно изучало взгляды Брандта на западноберлинский вопрос. Кризис разрешился в середине 1964 г., когда советское руководство отказалось от выдвинутых требований и заменило их концепцией о "самостоятельной политической единице Западный Берлин". Эта концепция была зафиксирована в договоре между СССР и ГДР от 12 июня 1964 года.

Течение этих событий помогают восстановить материалы Архива внешней политики Российской Федерации. Здесь в фонде 742 собраны донесения референтуры по ГДР в Министерство иностранных дел СССР. Эти донесения предназначались исключительно для служебного пользования и были составлены на основе анализа многочисленных западноберлинских источников, в первую очередь официальных материалов возглавлявшегося Брандтом сената, а также бесед работников посольства с его сотрудниками.

Долгилевич Ростислав Владимирович - кандидат исторических наук. Академия бюджета и казначейства Министерства финансов РФ.

Содержание этих донесений часто существенно отличалось от информации, касающейся Брандта, которая распространялась советскими газетами, радио и телевидением. Эти документы давали не мнимую, заведомо окрашенную в невыгодные для Брандта цвета, а реальную картину перемен в его политическом курсе⁵. Документы ф. 166 АВП РФ содержат справочные материалы посольства СССР в ГДР.

В документах советского посольства подчеркивалось, что выдвинутые правительством СССР в конце 1958 - начале 1959 г. предложения о заключении германского мирного договора и решении на этой основе вопроса о Западном Берлине путем превращения его в демилитаризованный вольный город встретили отрицательное отношение в западноберлинском сенате во главе с Брандтом. Выступая по радио сразу же после первой советской ноты по данному вопросу от 27 ноября 1958 г., Брандт сказал, что это предложение Советского правительства "нереалистично и неприемлемо". А 11 декабря он заявил на конференции функционеров СДПГ, что сенат "солидарен с политическими силами в Западной Германии и западными державами, которые ответили твердым "нет" на московские предложения о превращении Берлина в нежизнеспособный "Данциг на Шпрее" с бумажными гарантиями"⁶. Брандт высказывался за решение "берлинского вопроса" лишь в рамках урегулирования германской проблемы в целом.

По мнению советских дипломатов, Брандт стоял на этих же позициях и в 1964 г., считая, что окончательно "вопрос о Берлине" может быть урегулирован лишь при заключении мирного договора с единым германским правительством, избранным в результате свободных выборов. При этом он придерживался той точки зрения, что "четыре великие державы по-прежнему несут ответственность за решение всех вопросов, касающихся Германии".

Но позиции Брандта, считали советские дипломаты, на протяжении 1958 - 1964 гг. не оставались абсолютно неизменными. "В ряде частных вопросов, связанных с Западным Берлином, - говорилось в справке советского посольства, переданной в МИД СССР 21 января 1964 г., - Брандт ...вынужден был пойти фактически несколько дальше, чем это допускала позиция, занимаемая здесь Бонном". Особенно заметны эти новые моменты в позиции Брандта стали после избрания президентом США в конце 1960 г. Дж. Кеннеди. Чем дальше, тем более активно правящий бургомистр Западного Берлина поддерживал курс нового американского президента. Одновременно становилась все более острой его критика политики правительства К. Аденауэра. Летом 1961 г. Брандт призвал федеральное правительство выступить с предложением о созыве конференции государств - участников войны с гитлеровской Германией и подготовить собственный проект мирного договора, чтобы нейтрализовать значение советских предложений по германскому мирному урегулированию и Западному Берлину. В советском посольстве считали, однако, что до 13 августа 1961 г. Брандт в целом поддерживал позицию федерального правительства и активно проводил его курс⁷.

Закрытие властями ГДР границ с Западным Берлином произвело заметное влияние на позицию Брандта. В документах советского посольства отмечалось, что вначале, непосредственно после 13 августа, он призывал западные державы идти на "крайний риск", защищая права и свободы Западного Берлина, выступал за "устранение стены", усиление связей Западного Берлина с ФРГ, передачу сенату городской железной дороги ГДР в Западном Берлине, проведение опроса западноберлинского населения относительно государственно-правовой принадлежности Западного Берлина и пребывания в нем войск трех западных держав⁸. Особо выделялось то, что 16 августа 1961 г. Брандт направил Кеннеди письмо, в котором упрекал западные державы в

нерешительности, призывал их к увеличению своих гарнизонов в Западном Берлине и требовал новых гарантий городу.

Более того, в беседах в эти же дни с комендантами трех западных держав в Западном Берлине правящий бургомистр высказался за "пересмотр оговорок союзников, не допускающих полного включения Берлина в состав ФРГ", и запрещение в Западном Берлине СЕПГ. Со стороны ФРГ Брандт потребовал в первую очередь увеличения финансовой помощи Западному Берлину.

Каков же был результат? В советском посольстве считали, что требования Брандта не нашли достаточной поддержки ни со стороны западных держав, ни со стороны ФРГ. Ожидая заключения к концу 1961 г. Советским Союзом и другими странами - участницами Организации Варшавского договора мирного договора с ГДР, западные державы заняли в целом сдержанную позицию и отклонили почти все предложения Брандта. Они ограничились чисто демонстративными мероприятиями, такими как символическое увеличение американского гарнизона в Западном Берлине, направление туда вице-президента США Л. Джонсона, посылка затем на несколько месяцев в качестве личного представителя президента бывшего военного губернатора США в Германии Л. Клея, а также официальным подтверждением своих гарантий Западному Берлину. В то же время правительство ФРГ ограничилось лишь некоторым увеличением финансовых субсидий Западному Берлину, которые не удовлетворяли сенат. "Поэтому, - делали вывод сотрудники советского посольства, - призывы Брандта действовать "с позиции силы" не только повисли в воздухе, а даже вызвали известное неудовлетворение в Вашингтоне и особенно в Лондоне".

Спустя некоторое время "в позиции Брандта по вопросу о мирном урегулировании и Западном Берлине стали появляться некоторые новые моменты, обусловленные укреплением ГДР, изменением положения города, потерей им некоторых прежних функций и ухудшением в целом обстановки в нем"⁹. Кроме того, в посольстве считали, что Брандт оказался под влиянием идей, развиваемых ближайшим окружением Кеннеди, в частности У. Ростоу, о неизбежности изменения коммунистической системы в результате процесса индустриализации и усиления воздействия на нее Запада, в связи с этим намечался переход "от лобовой атаки на социалистический лагерь к новым формам борьбы с ним".

По мнению посольства, Брандт, оставаясь убежденным врагом коммунизма, начинал считать целесообразным "проведение в германском вопросе более эластичного курса, направленного на то, чтобы воздействовать на ГДР прежде всего изнутри". Суть нового курса Брандта советские дипломаты определили так: "Не признавая ГДР официально, пойти на то, чтобы в какой-то степени считаться с ней как с реально существующим фактором и путем некоторого расширения с ней связей и торговли, воздействовать на нее... Не обострять обстановку вокруг Западного Берлина, а добиться ее известной нормализации, чтобы обезопасить Западный Берлин от всяких случайностей и сделать возможным проведение указанного выше курса в отношении ГДР". Это было своеобразное переложение концепции Ростоу на германские реалии.

В тоже время Брандт считался с официальной позицией правительства ФРГ и поддержал его предложение о создании особого института заместителей министров иностранных дел СССР, США, Англии и Франции, как это предлагали в начале 1962 г. на переговорах с Советским Союзом американские и английские представители. Но, реально оценивая положение в Германии и понимая невозможность окончательного решения в ближайшее время германской проблемы, он делал основной упор на создание технических комиссий из представителей обоих германских государств; достижение проме-

жуточного решения по Западному Берлину позволило бы превратить его в один из центров науки и культуры международного значения. Следовательно, делали вывод в советском посольстве, Брандт стремится к решению "ряда наиболее важных вопросов, связанных с германской проблемой и Западным Берлином, не дожидаясь мирного урегулирования". Особенно активно Брандт начал выступать с этими идеями с середины 1962 года. Летом 1962 г. западноберлинский сенат принял по его инициативе специальный план превращения города в научный и культурный центр международного значения.

Но, как считали советские дипломаты, основные усилия Брандт сосредоточил на пропаганде идеи промежуточного соглашения, постоянно подчеркивая возможность и целесообразность достижения между СССР и западными державами "сносного временного решения о Берлине", рассчитанного на период до окончательного урегулирования германской проблемы. "Если в Кремле будет желание подвести, наконец, черту под четырехлетним берлинским кризисом, то есть будет проявлена готовность зафиксировать на бумаге сносное промежуточное решение, - заявил правящий бургомистр 30 декабря 1962 г., - то он найдет готового к переговорам партнера"¹⁰.

Таким образом, теперь Брандт рассматривал промежуточное решение в качестве наилучшего пути урегулирования вопроса о Западном Берлине на период до завершения германского мирного урегулирования. В документах советского посольства отмечалось, что в это время он уже выступал "за отыскание такого "модус вивенди", который обеспечивал бы Западному Берлину необходимую перспективу на ближайшее будущее, позволил бы ему в какой-то степени влиять на ГДР и в то же время не предопределял пути и формы завершения германского мирного урегулирования".

Брандт исходил из того, что для поддержания жизнеспособности Западного Берлина и для реализации его намерений в отношении ГДР сохранение существовавшего в то время статус-кво вполне приемлемо. Этим объяснялось его стремление не давать СССР и ГДР поводов для каких-либо новых акций против Западного Берлина, которые могли бы опять привести к обострению обстановки в этом районе¹¹. Неустойчивость, атмосфера неуверенности в будущем города вели к сокращению инвестиций в западноберлинскую экономику и даже бегству капиталов. Правящий бургомистр ставил своей задачей не допустить такого поворота дел.

Вне поля зрения советского посольства не осталось и то, что в этом же направлении давление на сенат оказывали оккупационные власти США и Англии, особенно после событий лета 1962 г., связанных с убийством восточногерманскими пограничниками при попытке бегства в Западный Берлин гражданина ГДР П. Фехтера и последовавшими затем беспорядками у границы. Опасаясь возникновения открытого конфликта на границе, власти западных держав потребовали от сената принять меры к недопущению провокаций, в результате которых в них могли оказаться втянутыми войска США, Англии и Франции.

В этих условиях Брандт¹², как отмечали в посольстве, который и сам считал назревшим этот вопрос, принял ряд действенных мер по предотвращению провокаций на границе и искал путей для достижения некоторой разрядки обстановки вокруг Западного Берлина и в целом в германском вопросе. В отличие от Аденауэра Брандт поддержал обсуждавшуюся в то время между СССР и США идею участия ГДР в контрольном органе на коммуникациях, ведущих в Западный Берлин, выступил за расширение торговли с ГДР, делал попытки урегулировать вопрос о взаимном посещении берлинцами обеих частей города, заявив в августе 1962 г. через близко стоявшего к нему Г. Альбертца, что в этом случае Западный Берлин был бы готов отка-

заться от предоставления права политического убежища гражданам ГДР, посещающим Западный Берлин¹³.

По мнению посольства, положение Брандта и его окружения, которые начали "несколько более реалистически" подходить к решению вопросов, связанных с Западным Берлином, было сложным. Правительство ФРГ занимало в целом очень сдержанную позицию. В то же время правое крыло ХДС во главе с Г. фон Брентано, Г. Кроне, Э. Леммером и западноберлинская организация Союза во главе с Ф. Амреном чинили всяческие препятствия курсу Брандта. Да и Брандт, как считали в посольстве, "не имел ясной линии, проявляя крайнюю нерешительность и непоследовательность"¹⁴. Но его подбадривали из окружения Кеннеди; еще более сильное давление на Брандта оказывало в этом плане население Западного Берлина. Совещание руководства СДПГ в конце 1962 г. в Кладове также поддержало правящего бургомистра.

В этой обстановке Брандт решил более настойчиво потребовать от правительства Аденауэра согласовать с сенатом в предварительном порядке позицию ФРГ в отношениях с другими странами по вопросам, касающимся Западного Берлина. Он потребовал также включить в состав делегаций ФРГ на готовящихся переговорах его представителей, предоставить сенату больше свободы действий в урегулирования ряда "технических вопросов" с властями ГДР, в частности вопроса о возможных посещениях западноберлинцами Восточного Берлина.

Учитывая позицию США, настроения населения и приближение выборов в западноберлинскую городскую палату депутатов, Брандт выдвинул также предложение о встрече с Н. С. Хрущевым во время его пребывания в январе 1963 г. на VI съезде СЕПГ в Восточном Берлине¹⁵. Большинство населения Западного Берлина поддержало Брандта. Однако Аденауэр дал согласие лишь на предварительные консультации с сенатом при разработке позиции ФРГ по вопросу о Западном Берлине на переговорах с западными державами и СССР. Остальные предложения Брандта были отклонены. По заключению советского посольства, позиция правительства Аденауэра и западноберлинской организации ХДС "помешала также встрече в обусловленное время Брандта с Н. С. Хрущевым. Что же касается Брандта, то он не проявил в этом вопросе необходимой настойчивости и последовательности"¹⁶.

Хрущев так описывал ход событий: "Вчера (17 января 1963 г. - Р. Д.) ко мне в 8 часов хотел приехать господин Брандт. Через своих людей он заявил, что он хотел бы побеседовать со мной. Я сказал, пожалуйста, я согласен, и в 6 часов мне позвонили и сказали, что господин Брандт будет в 8 часов. В 7.30, или, скорее, это было в 7 часов, я получил от господина Брандта сообщение, что он извиняется, но приехать не может. Его сенаторы заявили, что немедленно уйдут в отставку, вся его коалиция развалится, если он придет. Я сказал, пожалуйста, пожалуйста, я вас не приглашал и не обижусь, если вы не приедете"¹⁷.

Из сказанного Хрущевым можно сделать вывод, что Брандт действительно стремился к этой встрече, но партнеры по коалиции из ХДС вынудили его отказаться от встречи. Непонятным остается лишь то, как это произошло и и почему Брандт дрогнул в самый последний момент.

Версия сторонников Брандта приведена в отчете В. И. Быкова и Ю. А. Квицинского¹⁸ посещении ими выступления близкого к правящему бургомистру сенатора по внутренним делам Г. Альбертца 25 января 1963 г. перед избирателями западноберлинского района Шпандау. Альбертц подчеркнул, говорится в отчете, что СДПГ не считает правильной политику ХДС и федерального правительства в вопросе германского мирного урегулирова-

ния и осуждает их отказ от поисков решения насущных вопросов в Западном Берлине. Проводимую ими политику сенатор охарактеризовал как политику боязливой консервации всего существующего и страха перед любой свежей мыслью и инициативой. Министров Аденауэра он назвал лицами, сидящими в "тормозной будке"¹⁹.

Западноберлинское руководство СДПГ во главе с Брандтом, продолжал Альбертц, не желает больше проводить "деревенскую политику" и быть посмешищем для всего мира. Мы были готовы к встрече с Хрущевым, которая сорвалась в результате "подлой" позиции ХДС, подчеркнул он. По его словам, руководство ХДС во главе с Амреном уже в 12 ч. 15 мин. 17 января приняло решение саботировать встречу и выдвинуть угрозу о разрыве коалиции. Однако об этом решении стало известно лишь после того, как Брандт дал согласие на встречу. Нанеся этот "предательский удар в спину", продолжал Альбертц, ХДС использует срыв встречи в предвыборной борьбе для дискредитации Брандта. Правящий бургомистр, по словам Альбертца, был и остается готовым к встрече с Хрущевым. Он хотел организовать ее на следующий день (18 января), однако это оказалось невозможным "не по вине Брандта".

Быков и Квицинский особо выделили следующие слова Альбертца: "Многие говорят, что Брандт должен был пойти на встречу, даже если она повела бы к разрыву коалиции с ХДС. Я был с Брандтом в эти часы и во время принятия окончательного решения. Конечно, можно было бы встретиться с советским премьер-министром, но в этот момент не было ясности, как среагируют на встречу партии и население Западного Берлина". Брандт опасался, что на следующий день он, не имея позитивных результатов от встречи с Хрущевым, остался бы и с разбитой коалицией. 18 января общая обстановка прояснилась, но было уже поздно.

Альбертц сообщил, что сенат получает большое количество писем и телеграмм от населения и различных организаций Западного Берлина, в которых высказывается разочарование и возмущение в связи со срывом встречи между Брандтом и Хрущевым.

Быков и Квицинский считали, что, судя по вопросам, которые были заданы Альбертцу присутствовавшими, население Западного Берлина "не понимает игры, ведущейся сейчас между СДПГ и ХДС, и истинных причин срыва встречи. Аргументы, выдвинутые Альбертцом, очевидно, не показались слушателям достаточно убедительными, в частности обвинение ХДС в предательском ударе в спину"²⁰.

Что касается оппозиционной в тот момент западноберлинской организации Свободной демократической партии (СвДП)²¹, на предвыборном собрании которой 8 февраля 1963 г. также побывали Быков и Квицинский, то она попыталась использовать срыв встречи для еще более острой критики как СДПГ, так и ХДС. Заместитель председателя западноберлинской организации СвДП Г. Х. Хоппе заявил на этом собрании, что "обе партии оказались неспособными пойти на разумный политический риск, когда зашла речь о возможности встречи Брандта с Хрущевым. Брандт... до сих пор не смог дать удовлетворительное объяснение причин своего отказа от встречи с Хрущевым"²².

Какие же политические силы Западного Берлина выиграли и какие проиграли от срыва встречи? С одной стороны, окружение Брандта говорило, что, не допустив встречи, ХДС использует ее срыв для дискредитации правящего бургомистра. Получается как будто, что выиграли христианские демократы.

Со своей стороны, социал-демократы также использовали этот срыв для критики христианских демократов. В справке посольства, направленной в

МИД 21 января 1964 г., подписанной первым секретарем посольства в Берлине В. Н. Белецким, отмечалось: Брандт "получал политический выигрыш как в случае организации встречи с Н. С. Хрущевым, так и в случае ее срыва, имея возможность свалить всю вину за это на ХДС и лично Амрена".

В результате избирательная кампания по выборам в городскую палату депутатов, проходившая в то время, не приняла сугубой направленности против ГДР, как это обычно имело место раньше, а "прошла под влиянием событий, связанных с организацией и срывом встречи Брандта с Н. С. Хрущевым"²³. Выборы, состоявшиеся 17 февраля 1963 г., принесли успех СДПГ и поддержавшей ее СвДП. Эти две партии получили вместе 69,8% голосов избирателей²⁴. На смену коалиции ХДС-СДПГ к власти в Западном Берлине пришла коалиция СДПГ-СвДП. Новый сенат по-прежнему возглавлял Брандт. Но теперь он мог более уверенно претворять в жизнь свой курс как в западноберлинском вопросе, так и по отношению к СССР и ГДР.

По оценке советского посольства, представленной им в третий европейский отдел МИД 16 апреля 1964 г., главной причиной поражения ХДС на выборах была "та отрицательная позиция, которую занял Амрен в вопросе о встрече Брандта с Н. С. Хрущевым. Сорвав эту встречу, руководство ХДС разоблачило себя в газах западноберлинского населения, заинтересованного в разрядке напряженности вокруг Западного Берлина"²⁵. Показательно, что негибкую тактику ХДС Западного Берлина подверг критике и Аденауэр, который считал, что Брандта надо было толкнуть на эту встречу, а затем попытаться дискредитировать его под тем предлогом, что встреча не принесла желаемых результатов.

По заключению советского посольства, после победы на выборах и создания новой коалиции Брандт стал склоняться к мысли о проведении более четкой линии, "направленной на поддержку американцев, достижение известной разрядки напряженности и некоторую нормализацию отношений с властями ГДР. Он... стал еще более активно пропагандировать поддерживаемую американцами идею промежуточного соглашения о Западном Берлине, на съезде западноберлинской организации СДПГ 17 мая 1963 г. выступил за подготовку собственного проекта мирного договора, чтобы перехватить инициативу СССР, выступил за поиски приемлемых путей решения вопроса о допуске западноберлинцев в демократический Берлин". Более того, весной 1963 г. западноберлинские власти обстоятельно изучали вопрос о возможности пойти на расширение прямых связей между Западным Берлином и СССР в области науки, культуры, искусства и спорта, не заключая, однако, какого-либо формального соглашения. В апреле 1963 г. руководитель ведомства печати и информации западноберлинского сената Э. Бар сообщил в беседе с сотрудниками советского посольства, что западноберлинские власти вынашивали даже планы создания для этих целей специальной организации, которая "взяла бы это в свои руки и за которой стоял бы сенат". Для согласования этих вопросов предполагалось организовать встречу сенатора по вопросам культуры Арндта с представителями посольства²⁶.

По воспоминаниям П. А. Абрасимова, в то время посла СССР в ГДР, для него уже первая инициатива Брандта - о встрече с Хрущевым - "являлась важным сигналом, чтобы более внимательно присмотреться к правящему бургомистру". Правда, вначале многие рассматривали инициативу Брандта как изолированный акт, не имеющий особого значения. Но "мы, в советском посольстве, - продолжал Абрасимов, - были другого мнения. И жизнь подтвердила правоту оценок советского посольства, которое рассматривало инициативу В. Брандта... в общем контексте развития событий в мире в целом и в ФРГ в частности"²⁷.

Советское посольство считало, что новый толчок в развитии инициатив Брандта дало выступление Кеннеди в июне 1963 г. с концепцией "стратегии мира". Брандт и его окружение переработали эту концепцию применительно к Германии²⁸. Формирование нового курса Брандта в основном завершилось.

Основы этого курса изложил Бар, который 15 июля 1963 г. выступил с докладом в евангелической академии города Тутцинга; отсюда наименование "тезисы Тутцинга". Его суть сводилась к необходимости заменить концепцию "отбрасывания коммунизма" установкой на "поворот путем сближения". В советском посольстве было известно, что речь готовилась Баром для Брандта. Однако правящий бургомистр, не желая вызывать дополнительное раздражение правительства ФРГ, в последнюю минуту поручил выступить с нею Бару²⁹.

"Стена, - подчеркивал Бар, - это признак слабости. Можно было бы также сказать, что она была признаком страха и стремления коммунистического режима к самосохранению. Вопрос заключается в том, нет ли возможности постепенно настолько освободить режим от этой вполне обоснованной озабоченности, чтобы стало возможным размягчение границ и стены... Это политика, которую можно было бы свести к формуле: изменение путем сближения³⁰ ...Мы можем иметь достаточно самосознания, чтобы проводить такую политику без иллюзий, которая, кроме того, полностью сливается с западной концепцией стратегии мира. В противном случае нам пришлось бы дожидаться чудес, а это не политика"³¹. Западноберлинский публицист П. Бендер характеризовал этот курс как "политику разрядки против восточного Берлина"³².

В информации советского посольства в МИД от 21 января 1964 г. "тезисам Тутцинга" была дана такая характеристика: "Эта концепция признает провал проводимой Бонном "политики силы" в отношении ГДР и исходит из необходимости изменения этой политики в сторону нормализации отношений с СССР и другими социалистическими странами, проявления большей гибкости в германском вопросе, и в особенности активизации отношений ФРГ с ГДР, то есть к проведению в целом курса, который более соответствовал бы реально сложившимся сейчас условиям, чем это имело место прежде"³³.

Вскоре после оглашения Баром "тезисов Тутцинга", 13 августа 1963 г., в день, когда "отмечалась" вторая годовщина возведения берлинской стены, с яркой речью по гессенскому радио выступил бургомистр Западного Берлина Альбертц, входивший, как и Бар, в ближайшее окружение Брандта. В Западном Берлине не вызывало сомнений, что содержание речи было детально согласовано с правящим бургомистром. Альбертц заявил, что политика ФРГ привела к результату, прямо противоположному желаемому, - к росту "авторитета Ульбрихта". Он призвал "признать и открыто сказать, что ФРГ - это не вся Германия". Граждан ГДР он сравнивал с заключенными, которые, "не надеясь на помощь извне, начинают привыкать к жизни со своими тюремщиками"³⁴.

Комментируя выступление Альбертца, западноберлинская газета "Der Abend" отмечала, что он в своих рассуждениях "исходит из того, что раскол Германии, а также и стена не могут быть ликвидированы в течение длительного времени". И он считает необходимым "принять, наконец, к сведению, что в зоне установилась государственная власть, хотя и с тюремщиками во главе". Бургомистр, продолжала газета, исключает возможность признания ГДР, но вполне допускает контакты с ней: "Признание государства де-юре имеет для меня место только тогда, когда производится обмен послами. Но ниже этого уровня имеются многие возможности"³⁵.

Речи Бара и Альбертца, произнесенные с интервалом менее чем в один месяц, дополняли друг друга и составляли программу действий нового сената Брандта. В ней, конечно, было немало положений, направленных против ГДР, однако она представляла собой значительный отход от прежней линии правительства ФРГ.

Обобщающую оценку нового курса Брандта содержит информация советского посольства "Политическое и экономическое положение Западного Берлина", направленная в МИД 18 сентября 1964 г. за подписью В. Н. Белецкого и Ю. А. Квицинского³⁶: "Уязвимость позиций Западного Берлина, а также общая неясность перспектив дальнейшего развития города вносят определенные нюансы в тот политический курс, который проводит Брандт и его окружение, - сообщало посольство. - Под давлением сложившейся обстановки, а также учитывая позицию американцев, Брандт стал выступать за поиски какого-то "сносного" промежуточного решения по Западному Берлину, которое бы в известной мере обеспечивало его дальнейшее существование и гарантировало невмешательство в его дела со стороны ГДР, не ухудшая, однако, позиций ФРГ в германском вопросе. Сейчас Брандт практически исходит из необходимости считаться в известной степени с ГДР... и развивать так наз. "технические" контакты с ней, добиваясь одновременно определенных "улучшений" режима на коммуникациях, а также смягчения последствий закрытия границы 13 августа 1961 г. для населения Западного Берлина". Курс правящего бургомистра свидетельствует о готовности Брандта и его группы в большей мере, чем это делается в Бонне, считаться с реально сложившейся в Германии обстановкой. Но в то же время "следует иметь в виду, что все предложения, выдвигавшиеся Брандтом, как правило, фактически не идут дальше... призывов и в конечном счете сводятся к тому, чтобы добиться здесь "улучшенного" статус-кво". Подчеркивалось, что "Брандт и его группа в сенате занимают антикоммунистическую позицию" и что отдельные высказывания Брандта "обычно не получают дальнейшего развития". Более того, говоря о новой линии Брандта, составители документа берут слово "новая" в кавычки.

В целом оценка политики Брандта в западноберлинском вопросе выглядит здесь более сдержанной и умеренной, чем в предыдущих документах. Лестных слов в адрес правящего бургомистра Западного Берлина в этом документе нет; напротив, Брандт - "человек беспринципный и карьерист", шарахающийся из стороны в сторону и способный "внезапно пойти на мероприятие, которое трудно совместить с тем курсом, который он до этого проводил, если по обстановке это ему покажется выгодным"³⁷.

Столь неприязненная характеристика правящего бургомистра представляется обусловленной острыми выпадами западноберлинской печати против одного из авторов рассмотренного документа - Белецкого. Газета "Kurier" в ноябре 1963 г. писала: "В Берлине работает один советский дипломат, который, по-видимому, не знает минимальных предпосылок для общения с принимающей стороной. Мы имеем в виду... Виктора Николаевича Белецкого. Хотя официально он аккредитован только при правительстве в Панкове (так в западной печати называли ГДР. - Р. Д.), с некоторого времени Белецкий подвизается в качестве особого уполномоченного по контактам с Западным Берлином. Его выступления здесь уже неоднократно являлись причиной протестов, в том числе и со стороны союзников, например, когда он незаконно направился к местам, отведенным в палате депутатов для представителей западных держав... Большинство советских дипломатов умеют защищать точку зрения своего правительства и в нужном случае в резких формах дискутировать со своими оппонентами, не выходя, однако, при этом из рамок вежли-

вости и обоюдного уважения. Иное дело Белецкий. В доме одного нейтрального дипломата в Западном Берлине он заявил... в вызывающей форме в ходе беседы о стене: "Немцы сожгли свое право на самоопределение в Дахау и Бухенвальде. Они ничему не научились. Я за то, чтобы стена была еще выше и толще"". В словах Белецкого, резюмировала газета, сквозит "непримиримая ненависть" к Германии³⁸. Советский дипломат, отвечая на эту публикацию, заявил, что его "неправильно поняли". По мнению ряда западноберлинских средств массовой информации, Белецкий и Брандт более чем прохладно относились друг к другу.

Между тем выдвинутая Брандтом и Баром концепция "поворота путем сближения" нашла широкий оклик не только среди западноберлинского населения, но и в ФРГ. Сдержанно приветствовала ее и ГДР. Орган ЦК СЕПТ газета "Neues Deutschland" характеризовала эту концепцию как "осторожное начало переосмысления" реально существующей в Германии обстановки³⁹.

Однако активизация противников Брандта и его концепции тоже не заставила себя ожидать. Это относится, в частности, к оппонентам Брандта в СДПГ и ее западноберлинской организации. Из справки посольства "О XX съезде Социал-демократической партии Западного Берлина", полученной МИДом 24 июня 1963 г. (подписана советником посольства Г. В. Жиляковым и третьим секретарем В. Д. Козобродовым), видно, что если "левые" (Карнатц, Ристок и др.) поддержали новую линию Брандта, то "правые", прежде всего К. Маттик, уже на съезде отнеслись к ней сдержанно⁴⁰. И именно Маттик на этом съезде СДП Западного Берлина (17 - 18 мая 1963 г.) был избран вместо Брандта председателем правления западноберлинской организации СДПГ⁴¹. Он сразу начал атаку на тех, кто стоял ближе всех к Брандту и принимал активное участие в разработке его новой концепции, - Бара и Альбертца.

В справке советского посольства от 2 декабря 1963 г.⁴² обращено внимание на то, что в июне на одном из закрытых совещаний функционеров СДПГ Маттик потребовал изменить отношения между сенатом и партийным правлением в сторону подчинения деятельности Альбертца и Бара, а следовательно, в какой-то степени и самого Брандта, партийным решениям СДПГ. Он заявил, что "основы политики социал-демократического сената Западного Берлина должна определять партия, а не отдельные деятели из сената"⁴³.

Советское посольство объясняло эту позицию Маттика тем, в частности, что он, являясь кадровым партийным функционером, враждебно относился к так наз. "политическим выскочкам", к которым причислял не только Альбертца и Бара, но и Брандта. Вместе с тем Маттик был членом внешнеполитической комиссии бундестага ФРГ, считал себя экспертом в берлинском и германском вопросах, однако, "оставаясь на старых позициях "холодной войны", он не находил признания и репрезентивного применения у Брандта и всячески игнорировался последним". Эти противоречия привели к тому, что Маттик потребовал созыва специального закрытого пленума руководящих органов западноберлинской СДП для критического разбора выступления Бара в Тутцинге. "Несогласованные с руководством правления новые предложения об общеберлинской и общегерманской политике под лозунгом "поворот путем сближения", - говорилось в справке, - были восприняты в Западном Берлине как призыв Бара и стоящего за его спиной Брандта к сближению с ГДР и послужили поводом для резкой критики Бара со стороны правления западноберлинской организации и центральных органов СДПГ. Бара, а косвенно и Брандта обвинили в том, что своими высказываниями они дают повод ХДС утверждать о "примирении СДПГ с ГДР" и тем самым ставят СДПГ под удар в ходе предстоящей кампании по выборам в бундестаг

ФРГ в 1965 году". Маттик продолжал оспаривать тезисы Брандта о необходимости разработки новой, более соответствующей реальным условиям, политики сената в Западном Берлине, хотя они были одобрены пленумом руководящих органов западноберлинской СДП в конце 1962 года⁴⁴.

Еще более ожесточенным нападкам новации Брандта подверглись со стороны ХДС, особенно его западноберлинской организации. В справке советского посольства "О положении в ХДС Западного Берлина", направленной в МИД 16 апреля 1964 г.⁴⁵, отмечалось, что "позиция западноберлинского ХДС по основным вопросам внутренней и внешней политики полностью соответствует линии Бонна. Амрен (председатель правления ХДС Западного Берлина. - Р. Д.) всегда выступал против прямых переговоров между сенатом и правительством ГДР, против контактов с представителями посольства СССР в Берлине и какого-либо отхода сената от официального внешнеполитического курса ФРГ. Любые попытки Брандта развивать идеи, не совпадающие полностью с мнением Бонна, встречают отпор со стороны руководства западноберлинского ХДС".

В апреле 1963 г. состоялся 37-й партийный съезд западноберлинского ХДС. На съезде было решено не принимать специальную "оппозиционную программу", хотя после поражения на выборах в городскую палату депутатов 17 февраля 1963 г. западноберлинские христианские демократы оказались в оппозиции. Было заявлено, что ХДС будет контролировать, критиковать и по возможности корректировать действия сената. Функционер ХДС Ризеброд так сформулировал главную задачу своей партии: "Мы будем бдительно следить за тем, чтобы правящий бургомистр Западного Берлина не превратился в правящего бургомистра третьего германского государства".

В советском посольстве заметили, что западноберлинский ХДС в начальный период его оппозиционной деятельности сосредоточил огонь своей критики на лицах, окружавших Брандта, прежде всего Альбертца и Бара, избрав в качестве повода речь Бара в Тутцинге в июле 1963 г. и выступление Альбертца по Гессенскому радио 13 августа 1961 года. В отношении речи Бара Амрен заявил, что по своему содержанию она является "опасным изменением политического курса".

Своими нападками на Альбертца и Бара, отмечалось в справке советского посольства от 16 апреля 1964 г., ХДС Западного Берлина преследовал следующие цели: развенчать Альбертца в глазах избирателей как возможного преемника Брандта; вынудить сенат высказать свое официальное мнение в отношении тезисов Бара в Тутцинге о политике "изменения путем сближения" и о распространении "стратегии мира" Кеннеди на германский вопрос: усилить имеющиеся внутри СДПГ Западного Берлина силы, которые выступали против политики Брандта.

С этой целью фракция ХДС в городской палате депутатов в сентябре 1963 г. предложила выразить вотум недоверия занимавшему пост бургомистра города Альбертцу под тем предлогом, что он якобы в своих последних речах высказывался за признание ГДР. Это предложение ХДС было отклонено большинством голосов СДПГ и СвДП.

Резкой критике со стороны христианских демократов было подвергнуто также заявление Брандта, сделанное от имени сената в сентябре 1963 года. Амрен поставил под сомнение выдвинутое правящим бургомистром предложение о достижении "промежуточных решений" по Западному Берлину. Он высказал опасение, что за этой формулировкой скрывается попытка изолировать вопрос о Западном Берлине от решения германской проблемы в целом. Но политика сената во главе с Брандтом была одобрена городской палатой депутатов⁴⁶.

Тем не менее активность политических оппонентов заставила Брандта несколько отступить. В сентябрьское правительственное заявление 1963 г. была включена фраза о том, что сенат не собирается менять проводившийся до сих пор политический курс. Сенатор по вопросам культуры Арндт под предлогом болезни и занятости уклонился от встречи с представителями советского посольства. Создание специальной организации в Западном Берлине, которая при молчаливом согласии сената занималась бы развитием прямых связей с СССР, было сочтено нецелесообразным.

Вне поля зрения советского посольства не осталось и то, что обсуждение в партийных организациях СДПГ вопросов, поднятых в Тутцинге, показало, что подавляющее большинство западноберлинских социал-демократов "считает правильной развитую там концепцию и полностью поддерживает ее. В связи с этим по указанию Брандта начали проводиться дискуссии по поднятым в Тутцинге вопросам уже в открытой аудитории, которые подтвердили поддержку их подавляющим большинством населения. Группа Маттика, намеревавшаяся поставить на обсуждение правления западноберлинской организации СДПГ доклад Бара в Тутцинге с целью осуждения выдвинутых в нем предложений, не добилась успехов... Хотя обсуждение тезисов Тутцинга и состоялось в руководящих органах западноберлинской организации СДПГ, но приняло совершенно не то направление, которого желал Маттик".

В информации посольства от 28 января 1964 г., подписанной Белецким, указано также, что США все более открыто высказывали свое одобрение линии Брандта. Вашингтон даже подталкивал его к какой-либо инициативе в вопросе о Германии и Западном Берлине и к известной нормализации отношений с ГДР, считая, что это соответствовало бы прежде всего интересам самих США. Более того, "с прибытием в Бонн нового американского советника - посланника Хиллебранда - последний, как это отмечалось в дипкорпусе в Западном Берлине, недвусмысленно стал популяризировать Брандта как перспективного государственного деятеля и выступать за создание в ФРГ правительственной коалиции ХДС с СДПГ".

Придерживаясь в принципе точки зрения, согласно которой для стран Запада наиболее целесообразно пребывание одной из крупных партий в оппозиции, США уже в 1963 - 1964 гг. выступали за создание в ФРГ коалиции христианских демократов с социал-демократами, полагая, что это даст им возможность более активно влиять на политику Западной Германии в нужном для них направлении. В США исходили из того, что случае создания такой коалиции Л. Эрхард будет канцлером, Брандт - вице-канцлером, а Г. Шредер - министром иностранных дел. Тогда Эрхард занимался бы в основном экономическими вопросами, а Брандт и Шредер смогли бы проводить линию, более близкую американской политике, чем это имело место в последние годы канцлерства Аденауэра.

Все это повлияло на позицию Брандта, который решил продолжать, хотя и более осторожно, наметившуюся в конце 1962 - начале 1963 г. линию с большим учетом реально сложившейся обстановки. При первой же встрече с новым канцлером ФРГ Эрхардом в конце октября 1963 г. Брандт более решительно, чем прежде, высказался за активизацию восточной политики ФРГ, за более энергичную поддержку США, расширение связей с ГДР, проведение Федеративной Республикой консультаций с сенатом по всем вопросам, касающимся Западного Берлина, урегулирование вопроса о посещениях западноберлинцами Восточного Берлина.

Хотя Эрхард не взял на себя никаких конкретных обязательств, заявив, что эти вопросы необходимо более тщательно обсуждать в будущем, но он информировал Брандта о намечаемых шагах по активизации восточной по-

литики и заявил, что федеральное правительство пойдет на создание некоторых технических комиссий из представителей ФРГ и ГДР и предоставление последней, на определенных условиях, кредита. Канцлер пообещал также по всем вопросам, касающимся Западного Берлина, консультироваться с сенатом, предоставив Брандту право прямо докладывать ему как канцлеру, минуя комитет статс-секретарей, который до этого практически решал все вопросы, относящиеся к Западному Берлину.

В информации советского посольства от 28 января 1964 г. обращалось внимание на то, что, "выступая по-прежнему против установления прямых политических и экономических связей между Западным Берлином и СССР минуя Бонн и против учреждения в нем каких-либо официальных советских представительств, сенат пошел с санкции Брандта в то же время на известное расширение прямых связей между Западным Берлином и СССР в области спорта, культуры и науки на уровне отдельных учреждений и организаций. На соответствующий запрос объединения спортивных организаций Западного Берлина о возможности установления спортивного обмена со спортивными организациями Москвы сенат впервые дал положительный ответ. Не стал сенат чинить препятствий и обмену деятелями искусства и различными художественными коллективами, молчаливо согласившись с этим". Бар в беседе с представителями посольства в начале ноября 1963 г. заявил, что западноберлинские власти не будут возражать, если в 1964 г. советские исполнители или целые художественные коллективы приедут в Западный Берлин. Это подтвердил консультант сената по вопросам культуры Набоков, посетив в январе 1964 г. Абрасимова⁴⁷.

Заслуживает внимания трактовка советским посольством причин, побудивших Брандта и сенат занять такую позицию. Дело заключается, согласно информации посольства, не только в его намерении использовать это для реализации плана превращения Западного Берлина в центр культуры и науки мирового значения, но и в том, что, учитывая имеющиеся в этом вопросе известные различия между ГДР и другими социалистическими странами⁴⁸, Брандт рассчитывает "нормализовать обстановку вокруг Западного Берлина, всякие осложнения которой отрицательно сказываются на его положении".

Брандт, по мнению советского посольства, одновременно считал, что расширение таких связей Западного Берлина побудит СССР и ГДР "не настаивать на срочности решения вопроса о вольном городе и мирном договоре" и будет содействовать установлению здесь относительного спокойствия, без которого дальнейшее развитие города невозможно. "Однако, - согласно информации посольства, - четкой и ясной линии в данном вопросе у Брандта пока нет. Развивая свои идеи, Брандт, как правило, не идет дальше обмена мнениями по данному вопросу с американцами и своим ближайшим окружением. Более того, он проявляет постоянные колебания, как только дело доходит до их реализации. Это постоянное лавирование под влиянием самых различных факторов было и остается наиболее характерным моментом в позиции Брандта в последнее время. Поэтому создается в целом впечатление, что Брандт пока не хочет связывать себе руки каким-либо более или менее определенным курсом... Он, видимо, полагает, что лучше всего оставить открытым этот вопрос, чтобы в любой момент можно было сделать поворот в любую сторону с учетом обстановки и различных тактических соображений, особенно в момент приближения очередных выборов"⁴⁹.

Наиболее ощутимым проявлением изменений в курсе Брандта выглядела договоренность о посещениях западноберлинцами Восточного Берлина, достигнутая 17 декабря 1963 г. представителями западноберлинского сената и правительства ГДР⁵⁰. Ходу переговоров и содержанию договоренности

посвящена специальная справка советского посольства, подготовленная вторым секретарем посольства В. А. Коптельцевым и третьим секретарем Квицинским и направленная в МИД 12 февраля 1964 года. В этой справке детально анализируется позиция Брандта в ходе переговоров и его подход к западноберлинскому вопросу в целом.

В этом документе отмечено, что большинство жителей Западного Берлина не просто поддерживали "новую линию Брандта", но и выступали за прямые переговоры с ГДР по вопросам, затрагивающим интересы широких слоев населения. В то же время Брандту становилось "все труднее лавировать между Бонном, тремя западными державами и населением собственного города, отделываясь рассуждениями о необходимости "стратегии мира" и не предпринимая конкретных шагов к ее осуществлению. Популярность Брандта среди населения Западного Берлина угрожала снизиться". Личные позиции Брандта в западноберлинской организации СДПГ "также были поставлены под угрозу в результате избрания ее председателем К. Маттика".

Наконец, в той же справке посольства названы еще две причины, подталкивавшие Брандта к переговорам с ГДР: "Отсутствие необходимой поддержки со стороны центрального правления СДПГ, в котором господствует правая группировка Венера-Эрлера, не разделяющая его внешнеполитических идей, и приход к власти Эрхарда, взявшего на вооружение наиболее популярные лозунги Брандта о необходимости "гибкой" политики, сближения с американцами и т.п., также заставляли Брандта искать пути укрепления личного авторитета и более внимательно прислушиваться к требованиям западноберлинского населения, высказываясь за желательность договоренности по вопросу о посещении родственников в демократическом Берлине".

Составители справки считали, что правительство ГДР тактически правильно оценило обстановку в Западном Берлине и положение Брандта. Оно "проявило известную гибкость в своей аргументации за прямые переговоры с сенатом, отказавшись от выдвижения каких-либо предварительных условий относительно юридического признания ГДР и подчеркивая возможность достижения договоренности по интересующим западноберлинскую сторону вопросам". При этом руководство Ульбрихта понимало, что массовые посещения западноберлинцами Восточного Берлина вызовут "определенное усиление в ГДР настроений в пользу открытия границы и воссоединения Германии"⁵¹. Но, по его мнению, плюсы превышали минусы.

Если Коптельцев и Квицинский в справке от 12 февраля 1964 г. писали о правильной тактике и гибкой политике правительства ГДР, то Белецкий в справке посольства от 28 января 1964 г. высказывался более определенно: правительство ГДР "путем ряда умело проведенных компромиссных шагов поставило Брандта в тяжелое положение, фактически вынудило его пойти на заключение соглашения, политически отвечающего интересам ГДР". Выгодную сторону этого соглашения Белецкий видел в том, что оно "содействовало росту международного престижа и авторитета Республики, было благоприятно воспринято международным общественным мнением и дает возможность ГДР показать, что добиться разрядки напряженности на германской территории можно путем равноправных переговоров между самими немцами, то есть между ГДР, ФРГ и Западным Берлином"⁵².

В обеих справках посольства отмечено, что Брандт положительно оценивал достигнутую договоренность. В этих документах проанализированы также тактика противников Брандта и используемые ими критические аргументы. В частности, ХДС с самого начала вел в вопросе о пропусках двойную игру, предпочитая дать Брандту действовать по своему усмотрению, а затем

попытаться дискредитировать его политически и в личном плане. Заявляя о своем согласии с содержанием договоренности от 17 декабря 1963 г., руководство ХДС возражало против той формы, в которой велись переговоры и подписывались документы, фиксирующие эту договоренность, и обвиняло Брандта в том, что он пошел на слишком большие уступки ГДР.

Было обращено внимание на то, что если СвДП активно поддерживала Брандта, то его собственная партия, СДПГ, в вопросе о посещениях западноберлинцами Восточного Берлина долгое время не занимала четкой позиции. Объяснялось это "внутрипартийными разногласиями Брандта с руководством западноберлинской организации и центральным правлением партии". Правление СДПГ одобрило договоренность от 17 декабря 1963 г. только 14 января 1964 г., да и то лишь потому, что оно обязано было оказать демонстративную поддержку Брандту как будущему председателю СДПГ в канун предстоявших парламентских выборов.

Противники договоренности, учитывая поддержку решения вопроса о пропусках подавляющим большинством западноберлинского населения, вначале действовали закулисно, но "с заявлением Брандта о том, что достигнутое урегулирование может быть "моделью" для решения других вопросов, перешли к открытой критике правящего бургомистра. Хотя Брандт под давлением этих сил вынужден был несколько смягчить свою оценку соглашения о пропусках, он не отказался от намерения использовать его как известный прецедент для урегулирования некоторых вопросов с ГДР". По имевшимся у посольства данным, сенат в конце декабря - начале января тщательно изучал вопрос о том, следует ли придать соглашению от 17 декабря постоянный характер или же заключить в будущем новое аналогичное соглашение.

Общий вывод, сформулированный в справке от 28 января 1964 г., звучал так: "Брандт по-прежнему намерен действовать в дальнейшем очень осторожно, чтобы не дать возможность своим противникам использовать что-либо против него, особенно в связи с приближающимися выборами".

Посольство внимательно следило за ходом переговоров представителей сената и правительства ГДР по второму соглашению о пропусках, которое было подписано 24 сентября 1964 года. По его информации, уже в январе 1964 г. Брандт не испытывал такого давления западноберлинского населения, как в декабре 1964 г., когда западные немцы жили ожиданиями соглашения о посещениях Восточного Берлина. Это также влияло на позицию Брандта, который, чувствуя, что теперь у него есть запас времени, хотел "выторговать" у ГДР ряд уступок.

В справке посольства "О позиции ГДР и западноберлинского сената по вопросу о выдаче пропусков для жителей Западного Берлина", направленной в МИД 12 февраля 1964 г., содержится анализ взглядов Брандта на возможность достижения новой договоренности с ГДР. Отмечалось, что с точки зрения перспективы максимальные требования Брандта и сената на переговорах с ГДР сводились "к попыткам связать их с деятельностью западногерманского уполномоченного по торговле между ФРГ и ГДР, добиться для западноберлинцев того же порядка допуска в столицу ГДР, что и для граждан ФРГ, и ставить вопрос о разрешении жителям демократического (Восточного. - Р. Д.) Берлина посещать родственников в Западном Берлине, причем сенат, по имеющимся данным, готов взять на себя некоторые обязательства не допускать их выезда воздушным путем в ФРГ".

В то же время, отмечалось в этом документе, у Брандта была и запасная позиция. Она предусматривала "возможность договоренности о возобновлении выдачи пропусков на посещение столицы ГДР на прежней основе... При

этом сенат будет стремиться расширить срок действия соглашения и круг лиц, на которых оно распространяется, а также под видом "технического усовершенствования процедуры" организовать пересылку заявок и готовых пропусков по почте, чтобы не допустить деятельности служащих ГДР в Западном Берлине".

Особое внимание в справке от 12 февраля 1964 г. обращено на то, что городская палата депутатов голосами сторонников Брандта отклонила проект резолюции ХДС, содержавший следующие требования: признание принадлежности Западного Берлина к ФРГ, ликвидация "стены", переговоры с ГДР на уровне бюро по внутригерманской торговле, отмена приказа восточногерманских властей о применении огнестрельного оружия на границе в Берлине, недопустимость деятельности представителей ГДР в Западном Берлине и подписания документов, содержащих терминологию ГДР⁵⁴.

В советском посольстве всесторонне изучали дальнейшее развитие взглядов Брандта на возможности частичного и поэтапного урегулирования в Берлине. Это нашло отражение в составленной Белецким справке "О переговорах представителей ГДР и западноберлинского сената о пропусках в первой половине 1964 года", направленной в МИД СССР 12 июня 1964 года. В документе отмечалось, что Брандт, "расценивая заключение берлинского соглашения как свой личный успех, повторение которого накануне предстоящих выборов может содействовать получению СДПГ дополнительных голосов избирателей, был в принципе за его продление с небольшими "улучшениями"".

В ответ на критику со стороны ХДС Брандт намеревался даже одно время вынести вопрос о переговорах с ГДР на обсуждение съезда СДПГ, но Г. Венер в руководстве партии и сенатор по вопросам экономики К. Шиллер в сенате воспротивились этому. 12 февраля 1964 г. и правительство ФРГ высказалось против заключения какого-либо соглашения с ГДР по типу договоренности от 17 декабря 1963 года. Представители всех трех представленных в бундестаге партий - ХДС, СДПГ и СвДП - под давлением христианских демократов одобрили позицию правительства. Венер 13 февраля 1964 г. фактически открыто поддержал правительство, заявив, что он, как и Брандт, за продолжение переговоров, но считает, как и федеральное правительство, что договоренность от 17 декабря 1963 г. не может быть в той же самой форме применена в новом соглашении.

При подготовке к очередному туру переговоров с ГДР, назначенному на вторую неделю апреля 1964 г., сенат и Брандт, в отличие от федерального правительства, выступали за возможное повторение договоренности от 17 декабря и указывали, что улучшения к ней могут быть достигнуты только постепенно.

Большое значение, по мнению посольства, имело выступление Брандта по радио 28 февраля 1964 г., в котором он призвал правительство ФРГ не ограничиваться согласованием позиций с сенатом только перед каждой очередной встречей представителей Западного Берлина и ГДР, а выработать "совместную концепцию, как добиться облегчений для разделенных соотечественников". Смысл этого предложения Брандта Белецкий видел в том, чтобы "избежать мелочной опеки федерального правительства... Утверждение же общих директив дало бы... большую свободу действий сенату"⁵⁵. Посольство обратило внимание и на то, что федеральное правительство в резком тоне реагировало на эти высказывания Брандта, назвав их "противоречивыми и опасными" и указав, что они "ставят под вопрос принципы проводимой до сих пор совместной берлинской и германской политики всех трех представленных в бундестаге партий"⁵⁶.

16 февраля 1964 г. крупнейшие информационные агентства мира передали сообщение о том, что на чрезвычайном съезде СДПГ в Бад-Годесберге Брандт подавляющим большинством голосов (320 из 334) избран председателем Социал-демократической партии. Заместителями председателя были избраны Венер и Ф. Эрлер. Чтобы пресечь спекулятивные разговоры о его незамедлительной отставке с высшей должности в Западном Берлине, Брандт в интервью газете "Welt am Sonntag" заявил, что, несмотря на большую занятость делами в Бонне, он останется правящим бургомистром, потому что "получил доверие берлинцев и не оставит их в беде"⁵⁷.

"New York Times", комментируя избрание Брандта председателем СДПГ, писала: это "способствует укреплению политической стабильности и будущности демократического строя в боннской республике. Впечатляющая личность западноберлинского бургомистра воплощает в себе ту новую картину, которую усиленно ищут немецкие социалисты... Они выступают за политику переговоров с Москвой и советскими сателлитами в Восточной Европе. Приход Брандта на пост лидера оппозиции является новым признаком того, что - и это двадцать лет спустя после смерти Гитлера! - западногерманская демократия начинает, наконец, становиться совершеннолетней"⁵⁸.

В советском посольстве заметили, что после избрания Брандта председателем СДПГ христианские демократы в Западном Берлине несколько изменили свою тактику. Если раньше, критикуя политику сената, они главный удар направляли против лиц, окружавших Брандта (Альбертц, Бар), то теперь объектом нападок стал сам Брандт. Амрен, в частности, обвинил Брандта в том, что он проводит "двуличную политику" и высказал предположение, что правящий бургомистр также и в будущем будет предпринимать "единоличные шаги". В заявлении руководителя ХДС Западного Берлина от 22 февраля 1964 г. не только содержались личные выпады против Брандта, но и фактически ставился вопрос о том, что его "нельзя принимать всерьез как политического деятеля". Брандт, в свою очередь, парируя обвинения в несогласованности своих действий с правительством ФРГ, подчеркнул, что он "не является подчиненным федерального канцлера и самостоятельно несет часть политической ответственности"⁵⁹.

В 1963 - 1964 гг. шел процесс смены вех в берлинской политике СССР. Вместо проекта превращения Западного Берлина в демилитаризованный вольный город на вооружение принимали концепцию, согласно которой Западный Берлин представляет собой самостоятельную политическую единицу. Этот процесс завершился подписанием Договора о дружбе, взаимной помощи и сотрудничестве между СССР и ГДР от 12 июня 1964 г., 6-я статья которого гласила, что "высокие договаривающиеся стороны будут рассматривать Западный Берлин как самостоятельную единицу"⁶⁰.

Советское посольство внимательно следило за реакцией в Западном Берлине на заключение договора с его 6-й статьей, особенно со стороны Брандта и возглавлявшейся им СДПГ. Оно прежде всего зафиксировало выступление правящего бургомистра по радио 13 июня 1964 г., когда он заявил, что Западный Берлин "больше не называют вольным городом" и это ему кажется примечательным. "Нас теперь называют самостоятельной политической единицей, - говорил Брандт, - это могло бы быть небольшим прогрессом, но и это определение задумано, конечно, не как дружественное"⁶¹. Посольство отмечало также, что в СДПГ было распространено мнение, что договор от 12 июня имеет определенное положительное значение, так как его подписание сняло с повестки дня "вопрос о германском мирном договоре и нормализации на его основе положения в Западном Берлине", хотя и означало продолжение раскола Германии и укрепляло позиции ГДР⁶².

В летние месяцы 1964 г. Брандт продолжал проявлять заинтересованность в достижении новой договоренности о посещениях западноберлинцами Восточного Берлина, которая оставалась бы в силе в течение года - до сентября 1965 г., то есть до парламентских выборов в ФРГ⁶³. Свою позицию он отстаивал перед федеральным правительством. Объективно это способствовало успешному завершению 24 сентября 1964 г. переговоров между представителями сената и правительства ГДР.

Таким образом, в документах советского посольства в ГДР отразилась сложная эволюция взглядов Брандта на западноберлинский вопрос, проходившая в 1958 - 1964 годах. Эта эволюция была тесно связана с изменениями ситуации в ФРГ и Западном Берлине, в позициях западных держав, в политике СССР и его союзников, в международной обстановке в целом. Не последнюю роль играли также личные качества, амбиции и планы самого Брандта. Из документов посольства видно, что в конце 1958 - 1959 г. Брандт был решительным противником советского проекта превращения Западного Берлина в демилитаризованный вольный город и одним из наиболее яростных критиков восточногерманского режима. В это время он делал акцент на том, что западноберлинский вопрос можно решить лишь в рамках германского урегулирования в целом. Хотя в 1960 г. Брандт недвусмысленно высказывался в поддержку курса Кеннеди, его позиции в западноберлинском вопросе не изменились.

В августе 1961 г. Брандт призывал западные державы идти на "крайний риск", добиваясь ликвидации "стены". Но, убедившись в бесперспективности силового давления на СССР и его союзников, уже в 1962 г. он начал высказываться за более гибкий курс. Затем Брандт стал основной упор делать на необходимость создания "технических комиссий" из представителей Восточной и Западной Германии и все более активно ратовал за достижение "промежуточного решения" по Западному Берлину, а также за превращение его в один из международных центров науки и культуры. Впоследствии идея "сносного временного решения о Берлине" стала составной частью концепции "поворота через сближение", обнародованной в Тутцинге в июле 1963 года.

Переговоры между представителями сената и правительства ГДР и особенно подписание ими договоренности от 17 декабря 1963 г. свидетельствовали о том, что Брандт приступил к материализации идеи "промежуточного решения" по Западному Берлину. Об этом же свидетельствовали дальнейший ход переговоров и договоренность от 24 сентября 1964 года. Понимал ли Брандт, что договоренности о посещениях западноберлинцами Восточного Берлина означают признание ГДР де-факто? Из документов советского посольства создается впечатление, что он это видел, хотя неоднократно повторял, что ни о каком признании "режима зоны" не может быть и речи.

Брандт был заинтересован в ослаблении напряженности вокруг Западного Берлина, так как понимал, что только это могло обеспечить стабильность и безопасность города. Этим он и отличался от политических деятелей, подобных Аденауэру, упорствовавших в продолжении курса, выработанного еще в конце 1940-х - первой половине 1950-х годов. Курс Брандта способствовал постепенному оздоровлению обстановки и в конечном итоге - подписанию четырехстороннего соглашения по Берлину 3 сентября 1971 г., которое стало важным вкладом в укрепление мира и международной безопасности. Это был пролог к его политике кардинального улучшения отношений с СССР и другими восточными соседями, которую он проводил в годы своего канцлерства в 1969 - 1974 годах.

Примечания

1. Как принималось решение о возведении Берлинской стены. Предисловие и комментарий Б. Бонвеча (ФРГ) и А. М. Филитова. - Новая и новейшая история, 1999, N 2; ФУРСЁНКО А. А. Как была построена "Берлинская стена". - Исторические записки, 2001, N 4(122); ФИЛИТОВ А. м. Советский Союз и "новая восточная политика" ФРГ. В кн.: Холодная война и политика разрядки: дискуссионные проблемы. М. 2003; ЕГО ЖЕ. Германия в советском внешнеполитическом планировании. 1941 - 1990. М. 2009: НОВИК Ф. И. СССР и начало берлинского кризиса в 1958 году. В кн.: Россия и Германия. Вып. 3. М. 2004. См. также: ВЫСОЦКИЙ В. Н. [БЕЛЕЦКИЙ В. Н.] Западный Берлин и его место в системе современных международных отношений. М. 1971 (автор, В. Н. Белецкий, длительное время работал в посольстве СССР в ГДР, в течение ряда лет - первый секретарь посольства); АКОПОВ Г. М. Западный Берлин. Проблемы и решения. М. 1974; КИРИЛЛОВ Г., РЖЕВСКИЙ Ю. Важный фактор разрядки в Европе. М. 1978; АБРАСИМОВ П. А. Западный Берлин вчера и сегодня. М. 1980 (П. А. Абрасимов в 1962 - 1971 и 1975 - 1983 гг. был послом СССР в ГДР).

2. AL1SCH S. Berlin - Politik der SED zwischen Bau und Fall der Mauer. Munchen. 2004; WETTIG G. Chruschtschows Berlin-Krise 1958 bis 1963. Drohpolitik und Mauerbau. Munchen. 2006 (имеется перевод: ВЕТТИГ Г. Н. С. Хрущев и берлинский кризис 1958 - 1963 годов. Политика угроз и возведение Берлинской стены. М. 2007); UHL M. Krieg urn Berlin? Die sowjetische Militarund Sicherheitspqlitik in der zweiten Berlin-Krise 1958 bis 1962. Munchen. 2008. Г. Веттиг считает, что второй берлинский кризис охватывал 1958 - 1963 годы.

3. ХДС - Христианско-демократический союз - крупнейшая западногерманская (после объединения Германии - немецкая) консервативная партия; ХСС - Христианско-социальный союз - баварский филиал ХДС; СДПГ - Социал-демократическая партия Германии.

4. Почти все западноберлинские исследователи берлинской проблемы уже в конце 1950-х - начале 1960-х годов были единодушны в оценке советского предложения от 27 ноября 1958 г, как ультиматума (ROTTMANN I. Der Viermachtestatus Berlins. Bonn. 1959, S. 68; SCHOLZ A. Insel Berlin. Berlin (West) - Griinewald. 1961, S. 21 - 22; SCHULZ K. -P. Berlin zwischen Freiheit und Diktatur. Berlin (West), 1962, S. 384 - 385; RIKLIN A. Das Berlinproblem. Historisch-politische und volkerrechtliche Darstellung des Viermachtestatus. Koln. 1964, S. 191.

5. Острую дискуссию между К. Аденауэром и Брандтом по ряду аспектов западноберлинского вопроса советские карикатуристы изобразили так: два паучка в банке сцепились в жестокой схватке, один с лицом федерального канцлера, второй - правящего бургомистра. Подпись гласила - "Пауки в банке".

6. Архив внешней политики (АВП) РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, папка 32, л. 1.

7. Там же, л. 1 - 2.

8. Там же, л. 3.

9. Там же, л. 4.

10. Там же, л. 5.

11. Там же, л. 6.

12. В средствах массовой информации ряда стран бытовала версия, согласно которой именно "Дело Фехтера" подтолкнуло Брандта к переосмыслению ситуации в Берлине. Так как западные державы не предприняли каких-либо мер, чтобы "наказать" ГДР, правящий бургомистр окончательно убедился в том, что, не признавая восточногерманское государство, с ним нужно иметь "технические контакты".

13. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, п. 32, л. 6.

14. Там же, л. 7.

15. Die Internationale Politik 1963. Jahrbucher der deutschen Gesellschaft fur auswartige Politik. Munchen-Wien. 1969, S. 232.

16. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, п. 32, л. 7.

17. Там же, оп. 8, д. 21, п. 27, л. 14.

18. В. И. Быков в то время был вторым секретарем советского посольства в ГДР, Ю. А. Квицинский - третьим.

19. АВП РФ, ф. 742, оп. 8, д. 15, п. 26, л. 5 - 6.

20. Там же, л. 7.

21. Свободная демократическая партия - либеральная партия ФРГ, в то время младший партнер ХДС в правительстве Аденауэра (в Западном Берлине до марта 1963 г. находилась в оппозиции к коалиции СДПГ/ХДС).

22. АВП РФ, ф. 742, оп. 8, д. 15, п. 26, л. 8 - 9.

23. Там же, оп. 9, д. 32, п. 32, л. 7.

24. Там же.

24. Europa-Archiv, 1963, N 6, S. 758.

25. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, п. 32, л. 32.

26. Там же, л. 8.

27. АБРАСИМОВ П. А. Ук. соч., с. 69.

28. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, п. 32, л. 8.

29. АБРАСИМОВ П. А. Ук. соч., с. 70.

30. В одних документах советского посольства употребляется выражение "изменение путем сближения"", в других - "поворот путем сближения".

31. АВП РФ, ф. 742, оп. 8, д. 20, п. 27, л. 46.

32. BENDER P. Offensive Entspannung -Moglichkeit fur Deutschland. Koln - (West) Berlin. 1965, S. 123 - 124.

33. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, п. 32, л. 9.

34. Der Tagesspiegel, 20.VIII.1963.

35. Der Abend, 16.VIII.1963.

36. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, п. 32, л. 50 - 61.

37. Там же, л. 57 - 59.

38. Der Kurier, 13.XI.1963.

39. Neues Deutschland, 10.XII.1963.

40. АВП РФ, ф. 742, оп. 8, д. 15, п. 26, л. 108, 112.

41. Брандт совмещал посты правящего бургомистра и председателя правления СДП Западного Берлина в 1958 - 1963 годах.

42. Справка подписана первым секретарем посольства Б. Михайловым и третьим секретарем В. Д. Козобродовым.

43. АВП РФ, ф. 72, оп. 8, д. 15, п. 26, л. 171.

44. Там же, л. 172 - 173.

45. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, п. 32, л. 31 - 33. Справка подписана атташе посольства И. Абоймовым.

46. Там же.

47. Там же, л. 9 - 11.

48. В ГДР о планах превращения Западного Берлина международный культурный и научный центр говорилось значительно больше, чем в других социалистических странах, и критиковались они Восточным Берлином более жестко, чем его союзниками, включая СССР.

49. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, л. 11 - 12.

50. Новая и новейшая история, 2001, N 4, с. 71 - 90.

51. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, п. 32, л. 16 - 17.

52. Там же, л. 13.

53. Там же, л. 14, 20 - 23, 25.

54. Там же, л. 25 - 26.

55. Там же, л. 36 - 37, 39, 40, 42.

56. Там же, ф. 166, оп. 15а, д. 12, п. 73, л. 68 - 69, 120.

57. Welt am Sonntag, 22.II.1964.

58. Цит. по: Der Telegraph, 26.II.1964.

59. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, п. 32, л. 34; ф. 166, оп. 15а, д. 12, п. 73, л. 67, 66.

60. См.: Новая и новейшая история, 2007, N 4, с. 12 - 32; СССР-ГДР. 30 лет отношений. Документы и материалы. М. 1981, с,. 122.

61. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, п. 30, л. 53.

62. Наиболее ярко это мнение было выражено в "Spandauer Volksblatt" (14.VI.1964).

63. АВП РФ, ф. 742, оп. 9, д. 32, п. 32, л. 49.