Все выступавшие говорили по-своему, по-разному, но в общем об одном: как понимать содержание перестройки, задачи ученых и литераторов, что мы должны делать в процессе революционного обновления общества. Мы условились, что существуют разные оценки, акцепты и мнения относительно отдельных вопросов, и собрались не для того, чтобы их унифицировать, а для обмена мнениями в открытой и откровенной дискуссии.

Два дня назад мы в партийном комитете АН СССР принимали представителей неформального объединения "Памятник". Это довольно большая группа сотрудников разных научных учреждений, которая выступает за возведение памятника жертвам репрессий. Они говорили о том, что решили назвать свое объединение "Памятник" для того, чтобы сооружением монумента как бы поставить барьер между допускавшимися в прошлом беззакониями и новой эпохой, когда этого быть не должно и не может. Все они подчеркивали, что судьба страны связана с перестройкой и отказ от нее, срыв ее был бы губительным. Монумент стал как бы символом необратимости процесса перестройки. Так думают эти молодые люди.

Перестройка действительно открыла новый исторический этап, и естественно, что на данной конференции мы очень серьезно и по существу подвергли критике состояние наших наук об обществе и условились углубить анализ наших проблем и перестройки в целом. И это было главным. Но я все-таки хочу напомнить, что мы имеем прочный фундамент для обновления и строительства общественной жизни - это прежде всего ленинизм, это построенный социализм. Были деформации, были извращения социалистических принципов, были наслоения и догматические установки в теории, но был ленинизм, партия оставалась руководящей силой, социализм построен. И когда мы говорим: больше социализма, это значит, что тот общественно-политический строй, который мы создали, надо улучшать, обновлять, обогащать гуманистическим содержанием на путях перестройки.

Несколько слов в этой связи относительно исторической науки. Ее состояние подвергалось здесь суровой и справедливой критике. Эту критику можно отнести и к другим областям обществоведения: философии, экономической и правовой наукам и т. д. Но мы все-таки, критикуя себя и литературу нашу, должны помнить, что шел процесс становления, процесс накопления знаний и осмысления этих процессов. Особенно это касается советской литературы. Даже в годы застоя в ней жили боль и тревога за настоящее и будущее. Верно, что выходили книги с большими недостатками и примитивными представлениями, с немалыми изъянами, что многие содержательные произведения не были опубликованы. И все же в целом создана за годы Советской власти богатая, многообразная социалистическая литература.

Относительно истории. Я согласен целиком, что фактическая сторона истории, реальная жизнь XX в., особенно советского периода, была подвергнута большим извращениям, страдала зияющими пробелами. Но если говорить о марксистской концепции исторического процесса в целом - всеобщей и отечественной истории, то она создавалась, строилась многими поколениями. Много изъянов и искажений в нашей исто-

стр. 111

рической науке, и наши писатели справедливо критикуют историков за то, что конкретного фундамента знаний, особенно по советскому периоду, ими не создано, многое запутало, многое извращено. Но тем не менее материалистическое понимание истории все же советской наукой обосновано. В том числе и теми историками, имена и труды которых были под запретом либо преданы забвению. Надо переиздать многие их труды, а также труды тех, кто продолжал работать в правильном направлении, но не мог опубликовать свои исследования. Так что фундамент для дальнейшей работы у нас есть. Но работать действительно надо много. Не ограничиваться словами, заклинаниями и призывами, а насыщать нашу материалистическую концепцию истории реальными фактами, реальными документами, реальным содержанием.

О некоторых принципиальных вопросах. Во-первых, что такое литература, что такое искусство? Это познание или идеология? Так здесь ставился вопрос. Должен сказать, тут особого противоречия нет. Наука, искусство, литература- это формы отражения действительности. Так или иначе в разных художественных произведениях действительность отражается по-своему, иногда объективно, иногда всесторонне, иногда частично, а иногда и неверно. Значит, отождествлять литературу и искусство полностью с научным знанием не приходится. Хотя сущность науки и литературы в общем-то едина - познание мира, познание человека. Но идеологический момент в науке, особенно в общественной, и в искусстве, конечно, присутствует и должен быть. И мы не можем противопоставлять идеологию искусству. Мы оцениваем его произведения как с точки зрения художественных критериев, так и с идеологических, классовых позиций.

Отсюда вопрос о социалистическом реализме в литературе и искусстве. Здесь прозвучали слова, будто социалистический реализм использовался, подобно методам Лысенко, во вред искусству. Я слышал от литературоведов, что есть такое мнение, будто социалистический реализм - это своего рода лысенковщина. Говорят, что под его знаменем громили хорошие, добротные произведения. Я думаю, что так рассуждать тоже нельзя. Ведь Лысенко свое лжеучение выдавал за творческое развитие дарвинизма. А дарвинизм тут при чем? Извращения и вред Лысенко в биологии известны. Но в том, что он ссылался на дарвинизм, от его имени действовал, ни Дарвин, ни дарвинизм ни в какой мере не повинны. То же самое и с социалистическим реализмом. Если кто-то дубиной размахивал от имени социалистического реализма и громил литературные произведения, то сам социалистический реализм тут ни при чем. Мы считаем основателем литературы социалистического реализма М. Горького, признаем его нашим великим классиком, нашей национальной гордостью и отступать от его традиций вроде бы у нас никаких оснований нет.

Почему в прошлом веке революционные демократы назвали литературу реалистической? Термин "реальная критика" принадлежит Н. А. Добролюбову. Под реализмом и реальной критикой подразумевалось соответствие и сопоставление художественного произведения с реальной действительностью. Это никого не обижало и не компрометировало. И социалистический реализм - это такое творческое направление, которое надо серьезно разрабатывать и воплощать в литературе и искусстве. Другой вопрос, является ли это методом? По нему идет спор, надо этот вопрос обсудить, провести по нему дискуссию. Для науки метод - это обязательное требование. Наука без метода не может быть плодотворной. Метод - это совокупность исходных принципов, и ученый строго руководствуется методом, не всегда даже сознавая это. Отступление от метода приводит его к неудаче.

Художники несколько опасаются самого термина "метод", как будто с этим связано какое-то предписание рецептов, как надо сочинять про-

стр. 112

изведения, какое-то наставление, как им надо писать. Вопрос о термине надо обсудить, хотя это не главное. Я убежден, что социалистический реализм - это определенное направление, определенная жизненная позиция, определенное мировоззрение писателя социалистических убеждений. Без определенного мировоззрения, направления, жизненной позиции писателя, художника вообще не бывает. Каким термином определить социалистический реализм, это надо обсудить. Но выбрасывать социалистический реализм под тем предлогом, что кто-то когда-то от его имени разносил хорошие произведения, думается, нет оснований.

Много идет дискуссий об объективных и субъективных факторах появления культа личности. Тут заметны разные тенденции. Некоторые авторы сводят все дело к политическому вероломству и иезуитству Сталина, к ставке его на террор, к той его грубости, невоздержанности, склонности к администрированию, о чем говорил в своих письмах В. И. Ленин. Другие напирают на объективные условия и объявляют эти объективные условия чуть ли не всемирно-исторической закономерностью. Тут нам надо еще разобраться и провести более глубокий анализ. Были и объективные обстоятельства, и субъективные особенности и склонности. По тому, как составлялась краткая биография Сталина, можно представить, какую роль играл он сам в формировании и утверждении культа своей личности.

В начале 1947 г. Сталин собрал группу ученых и стал рассуждать о том, что сочинения классиков надо, конечно, изучать, но много уже издано томов, не каждый прочтет столько книг. Надо создать биографии Маркса, Энгельса, Ленина. О себе он, конечно, не упоминал. Но через день-другой мы получили решение, что нужны биографии классиков, в том числе и биография Сталина. А через три-четыре дня уже спрашивали, как обстоит дело именно с его биографией. Срочно собрали группу людей и в течение нескольких дней доработали текст первого ее издания и передали Сталину. Он вызвал опять группу ученых и довольно строго стал их порицать: "Это полуэсеровское изложение, субъективистское. Что у вас написано: Сталин сделал то, Сталин сделал это, Сталин сделал чуть ли не все. А если Сталин умрет, что вы делать будете?" Ученые сказали: "Учтем замечания, поправим". На это он заметил: "Что вы там сделаете, неизвестно. Я сам попробую сделать". И вот через 3 - 4 дня получаем текст, в общем-то тот же, но в него было внесено десятка два новых положений, которые нас привели в крайнее удивление.

Здесь, на конференции, упоминалось, что в биографию попало определение: "Сталин - великий полководец всех времен и народов". Это верно, в биографии так сказано, но это было вписано им, как и многое другое, в том числе и положения в оправдание беззаконий. Вот, например, что он вставил в биографию: "Большой заслугой товарища Сталина перед Родиной следует считать тот факт, что он сумел во время Отечественной войны подобрать, воспитать и выдвинуть на ответственные посты новые руководящие военные кадры, вынесшие на своих плечах всю тяжесть войны с Германией и ее союзниками". Понимал он, что разгром бывшего советского военного руководства будут вспоминать, и потому включил эту фразу. Здесь также говорилось и относительно того, какой дорогой ценой досталась нам победа, он тоже это сознавал, и поэтому написал: "С гениальной прозорливостью разгадывал товарищ Сталин планы врага и отражал их. В сражениях, в которых товарищ Сталин руководил советскими войсками, воплощены выдающиеся образцы военного оперативного искусства". Уже из этих примеров видно, какую роль сам Сталин играл в своем возвеличении и в создании культа своей личности. То же самое можно сказать о фильме "Победа", том самом, в котором Сталин в Берлине сходит по трапу самолета, как всевышний, в лучах, перед толпой преклоняющихся перед ним людей.

стр. 113

Еще один вопрос. В статье Андреевой в "Советской России" содержится упрек академику-философу в отходе от классовых позиций, поскольку он сказал, что нельзя трактовать мирное сосуществование как форму классовой борьбы. Я действительно на совещании работников средств массовой информации, которое проводилось в ЦК КПСС 8 января с. г., говорил о том, что неадекватной является трактовка мирного сосуществования как формы классовой борьбы, что она не включена в новую редакцию Программы КПСС, что это развязало руки и дало новый импульс нашей внешней политике, политике мира и безопасности народов. Автор статьи в "Советской России" упрекает меня в том, что несколько десятилетий назад я писал другое. Но я в своем докладе уже говорил, почему мы раньше эту формулу поддерживали и пропагандировали и почему мы сейчас признали ее неадекватной.

Конечно, мирное сосуществование государств и приоритет общечеловеческих интересов в мировых делах не отменяют классовой и национально- освободительной борьбы в несоциалистическом мире. Остаются глубокие социально-экономические различия между двумя мировыми системами. Не прекращается, а временами обостряется идеологическое противоборство. Азбукой марксизма является классовый подход к вопросам международных отношений. Но надо различать, что такое мирное сосуществование, что такое "холодная война", что такое военно-политическая конфронтация на основе гонки вооружений, что такое интервенция и что такое, война. Это все формы межгосударственных отношений. И разве можно их смешивать!

По мнению большинства участников, данная конференция в целом была полезна. Конечно, высказывалось недовольство докладами, теми или иными выступлениями, выражено немало эмоций, были и полемические выпады, а также ответы на них. Все это бывало на каждой конференции.

В целом организаторы конференции испытывают удовлетворение от того, что мы начали важное и полезное совместное дело писателей, историков, литературоведов, литературных критиков. И хотелось бы, чтобы это хорошее дело продолжалось в том конструктивном духе, в котором мы его начали.