LIBRARY.BY → ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ → ПЕДАГОГИКА НА СТРАНИЦАХ "ФИЛОСОФСКОГО ЛЕКСИКОНА" С. С. ГОГОЦКОГО → Версия для печати
По стандарту ВАК Республики Беларусь:публикация №1194352623, версия для печати
ПЕДАГОГИКА НА СТРАНИЦАХ "ФИЛОСОФСКОГО ЛЕКСИКОНА" С. С. ГОГОЦКОГО
Дата публикации: 06 ноября 2007
Автор: С. Л. КУЗЬМИНА
Публикатор: maxim (номер депонирования: BY-1194352623)
Рубрика: ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ
Источник: (c) http://portalus.ru
Когда встает вопрос об идейных особенностях культуры, большое значение приобретают исследования не только отдельных теоретических феноменов, но и всего ее мировоззренческого смысла. В связи с этим невозможно переоценить весомость таких исторических источников, как философские словари и энциклопедии, концентрирующие в себе временные измерения и сущностные смыслы языка, этого "дома бытия". Действительно, словарь представляет собой и своеобразный итог прошлого, и смысловой срез настоящего, и источник дальнейшего развития культуры. Именно поэтому есть основания надеяться проследить в нем "целевую связность" [1, с. 71] нескольких поколений, составляющих единое культурное сообщество, и выделить в этой "связности" общее понимание конкретных проблем, среди которых нас особенно интересуют философско-педагогические.
Попробуем именно так посмотреть на "Философский лексикон" С. С. Гогоцкого - первое специализированное энциклопедическое издание в истории отечественной философской мысли. Его появление действительно можно считать важным событием, поскольку пять солидных фолиантов, вышедших в свет в 1857 - 1879 гг., фактически легитимизировали существование русскоязычной философской лексики, которая уже на протяжении нескольких десятилетий вырабатывалась и функционировала в духовных академиях и светских университетах. А отсюда - распространялась и превращалась в "правило", языковую норму, инструмент философского творчества не только узкого специалиста, но и каждого образованного человека. Вполне естественно, что "Философский лексикон" имеет свои положительные качества и недостатки, обусловленные, наряду с другими факторами, и личностью автора, спецификой его образования и жизненного пути.
Сильвестр Сильвестрович Гогоцкий, сын настоятеля кафедрального собора губернского города Каменец-Подольска, в 1833 г, как лучший выпускник местной духовной семинарии получил рекомендацию для поступления в Санкт-Петербургскую духовную академию. Любой из юношей духовного сословия воспользовался бы такой возможностью и уехал бы в столицу, но Сильвестр, сославшись на слабое здоровье, упросил начальство направить его в Киевскую духовную академию, которая находилась не так далеко от отчего дома, где он проживал безвыездно с самого рождения.
В то время ректором Киевской академии был архимандрит Иннокентий (Борисов). Благодаря воле, энергии, философской настроенности этой неординарной личности в учебном заведении, которое он возглавлял, возникли благоприятные условия для развития отечественной духовной культуры через реализацию методологических установок, провозглашенных в Уставе духовных академий образца 1814 г. Среди них исследователи истории духовно-академического образования особо отмечают рекомендованные в преподавании курса философии источнико-
стр. 71
--------------------------------------------------------------------------------
ведческий подход, компаративистскую методику сопоставления философских учений и выявления генетических связей между ними, поощрение студентов к самостоятельным размышлениям [2, с. 36 - 37; 3, с. 87 - 88]. Ректор Иннокентий отстоял необходимость позволенного Комиссией духовных училищ, но не осуществленного в Киевской духовной академии преподавания философских дисциплин на русском языке, а не на латыни, поддержал идею отказа от устаревших вольфианских учебников, способствовал пополнению академической библиотеки новой философской литературой и периодикой. Кроме того, ректор привлек студентов к работе с первоисточниками - переводу философских произведений, тем самым предоставляя возможность почувствовать вкус настоящей философии.
Неудивительно, что в творческой и раскрепощенной атмосфере1 , которая возникла в Киевской духовной академии в период ректорства Иннокентия, С. С. Гогоцкий заинтересовался философией, но превратности судьбы не всегда позволяли ему целиком посвятить себя этой науке. В 1837 г. он закончил обучение в академии и как один из самых успешных студентов был оставлен в ней преподавателем. По заведенному порядку он должен был занять свободную кафедру (в то время польского языка). В следующем году С. С. Гогоцкий защитил магистерскую диссертацию, в 1839 - 1841 гг. преподавал немецкий язык и только с 1842 г. - философию.
В 1845 г. С. С. Гогоцкий заявляет о своем желании перейти из Киевской духовной академии в Университет Св. Владимира. Академическое начальство пошло ему навстречу, и в 1845 г., в соответствии с требованиями Совета Университета, он сдал экзамены по политической экономии, статистике, славянским языкам, в 1848 г. - по логике, психологии, гносеологии, этике, философии права, истории философии. Тогда же состоялась публичная защита его диссертации "Критический взгляд на философию Канта". Прокладывая себе дорогу к университетской кафедре (как лектор по новой философии и этике), С. С. Гогоцкий не оставлял и преподавания в Киевской духовной академии [4]. Правда, как вспоминал тогдашний студент Киевской духовной академии Н. Флоринский, оно свелось к сокращенным лекциям, после которых профессор убегал, ссылаясь на необходимость работать над докторской диссертацией [5, с. 8]. В 1850 г. С. С. Гогоцкий преодолел последние рубежи - экзамен по философским наукам и древней классической филологии, который сдавал на латыни, и публичную защиту докторской диссертации "Диалектическая система Гегеля, ее достоинства и недостатки".
Однако как раз в тот момент, когда Гогоцкий собрался совсем перейти из академии в университет, правительство упразднило университетские кафедры философии и освободило их профессоров. Для него нашли компромиссный вариант, а именно: Совет университета доверил ему кафедру педагогики. С тех пор его деятельность почти всю жизнь будет связана с этой наукой. По совместительству с работой в университете, профессор в разные годы преподавал педагогику в женском училище Левашовой, Киевском институте благородных девиц, Киевской военной гимназии, Киевской духовной семинарии, на Киевских высших женских курсах, где, кстати, два года председательствовал в педагогическом совете. Параллельно он вел исследовательскую работу. Его статьи во второй половине 50-х гг. XIX в. печатались в
--------------------------------------------------------------------------------
1 Это утверждение не следует понимать буквально, так как свободного философского духа (в современном понимании) в православных духовных академиях - учреждениях, где готовили прежде всего духовных пастырей, не могло существовать в принципе. К философии тут относились как к вспомогательной дисциплине, которая помогает преодолению противоречий между верой и разумом и созданию целостного религиозного мировоззрения.
стр. 72
--------------------------------------------------------------------------------
"Журнале Министерства народного просвещения". До нашего времени сохранился и целый ряд блистательных речей профессора, произнесенных на торжествах Университета Св. Владимира, а также публичных лекций на историко-педагогические темы.
В 1862 г. Гогоцкий получил возможность повысить свой профессиональный уровень посредством заграничной стажировки. Он слушает в Берлине лекции ученика Гегеля профессора К. Л. Михелета, известного своими радикальными взглядами, общается с А. Дистервегом - общепризнанным учителем немецких учителей, изучает организацию педагогического процесса в гимназиях, училищах, пансионах, учительских семинариях Германии и Польши [6, с. 124]. Но вместе с тем педагогика не затмевает его интереса к философии. Не удивительно, что он в одиночку берется за дело, которое было бы под силу целому коллективу специалистов, - начинает подготовку "Философского лексикона".
В 1857 г. выходит I том, в 1861 - 1862 гг. - II, в 1866 г. - III, а в 1872 - 1873 гг. -IV, в двух частях. Вполне естественно, появление I тома "Философского лексикона" вызвало резонанс в прессе, ведь это было, как уже отмечалось, первое русскоязычное философско-энциклопедическое издание. Правда, большинство отзывов были неглубокими, "дежурными". Вроде напечатанного в "Литературной летописи", чей автор не удосужился взглянуть даже на содержание двух первых томов и отрецензировал статьи, которых в них не было.
Чрезвычайность события не была осознана даже сотрудниками прогрессивного "Современника". Специалист философского отдела этого журнала М. Антонович написал ручательную рецензию под названием "Современная философия" [7]. Эта рецензия, как и все другие в названном периодическом издании, посвященные сочинениям духовно-академических философов, навряд ли может восприниматься как результат профессионального анализа. Главное, в чем обвинил М. Антонович автора "Философского лексикона", - это в предвзятости, догматическом компилировании, подмене настоящей философии религиозной схоластикой, которая будто бы путаницей понятий и категорий превратила словарь в полный бред, в принципе непонятный человеку со здравым смыслом. Здесь нельзя не заметить, что рецензент незадолго до этого, по его собственному признанию, пережил тяжелый духовный кризис, в результате чего отказался от христианства [8, с. 23]. И лишь в 1861 г. в "Трудах Киевской духовной академии" вышла большая по объему работа П. Д. Юркевича под названием "По поводу статей богословского содержания, помещенных в "Философском лексиконе". Критико-философские отрывки" [9, с. 245 - 350]2 . Это был уже диалог людей, объединенных общими ценностями и верой.
В чем же сущность критики П. Д. Юркевича? В своей рецензии он поставил себе целью защитить философию от нареканий в неясности, неопределенности и противоречивости понятий, показав специфику философского мышления, которая состоит в соединении строгого логического анализа "мира явлений" с непосредственным восприятием простым чувством, простым осознанием ценности его эстетического и нравственного содержания для "целей духа" [там же, с. 246 - 247]. Именно этого, по мысли П. Д. Юркевича, С. С. Гогоцкому в некоторых статьях "Философского лексикона" сделать не удалось: в них недостает как логической выверенности, так и душевной искренно-
--------------------------------------------------------------------------------
2 П. Д. Юркевич, бывший студент С. С. Гогоцкого и профессор Киевской духовной академии, сделал полный критический обзор первого и второго тома нового философского словаря, но журнал, соответственно его направлению, напечатал анализ только трех статей по религиозным вопросам - "Аскетизм", "Бог", "Вера".
стр. 73
--------------------------------------------------------------------------------
сти, любви, которая, вместе с дисциплиной ума, является необходимым условием получения хороших результатов. На взгляд П. Д. Юркевича, "камень преткновения" С. С. Гогоцкого - неумение находить естественные способы философского исследования соответственно его предмету и этапу. Поэтому он временами теряет последовательность, путает понятия, как, например, в статьях об аскетизме и воле. Временами же, наоборот, слишком полагается на логику и стремится нравственные очевидности (ценности или "добрые убеждения", на языке П. Д. Юркевича) доказать любой ценой на общетеоретических, логических основаниях, как это прослеживается в статьях о Боге и вере.
Вероятно, такую "любовь к доказыванию", к часто бессодержательному оперированию формально-логическими категориями Гогоцкий унаследовал от своего учителя Скворцова, талантливого педагога, но вместе с тем любителя сухих формально-логических сопоставлений отвлеченных формул и постулатов. Вообще же такой способ философствования соответствовал определенному стилю духовно-академического мышления, который П. Д. Юркевич и редакция академического журнала считали устаревшим. Свои замечания П. Д. Юркевич высказывает довольно жестко, но в то же время его критика, в отличие от нападок М. Антоновича, была направлена не на абсолютное отрицание, а на установление истины по правилам сообщества, к которому принадлежали и П. Д. Юркевич, и С. С. Гогоцкий.
Как известно, кроме мировоззренческих принципов, это сообщество объединяла еще и профессия: люди этого круга зарабатывали на жизнь преподаванием, принадлежали к академической ветви философии, испытывали тяготение именно к философскому осмыслению педагогических проблем. Не составлял исключения и профессор педагогики С. С. Гогоцкий. Поэтому закономерно появление в его "Философском лексиконе" целого ряда статей по теории и истории педагогики. Попытаемся проследить, как в этих статьях раскрывается смысл ключевых категорий науки о воспитании, и сравнить его философско-педагогические взгляды с воззрениями его коллег.
Сущность воспитания С. Гогоцкий коротко определяет как помощь взрослых ("зрелых") людей ребенку ("незрелому человеку") в развитии всех сторон его личности и приобретении достаточной зрелости разума и воли, требующихся как для самостоятельного самосовершенствования, так и для исполнения своих обязанностей в обществе [10, с. 553]. Это понятие ученый подробно анализирует на основе категории необходимости и показывает ошибочность мнения Ж. -Ж. Руссо, призывавшего "отдать ребенка природе", т. е. отказаться от воспитания в традиционном понимании и только создавать условия для естественного развития его сил. По этому поводу С. С. Гогоцкий пишет, что обрекать маленького человека на животное прозябание, быть равнодушным к требованиям его духовной природы означает глумиться над ним [там же, с. 555]. Рассматривая цели и содержание процесса воспитания, С. Гогоцкий выделяет в нем два основных элемента - пассивный и самодеятельный. Под пассивным профессор понимал усвоение необходимых форм жизни в виде таких хороших привычек, как владение собой, умение внешне выражать "истинное, доброе, прекрасное" [там же, с. 556 - 557]. Активным элементом процесса воспитания является развитие у воспитанника "собственной внутренней склонности к добру" [там же, с. 555].
В связи с этим обращается внимание на важную проблему соотношения общего и особенного в воспитании. Особенности воспитания обусловлены требованиями народной жизни, занятиями, к которым готовит себя человек, его индивидуальностью. К последней, как полагает Гогоцкий, нужно относиться критически,
стр. 74
--------------------------------------------------------------------------------
поскольку, кроме нейтральных в нравственном плане сторон индивидуальности, существуют и отрицательные. Педагог должен различать их, чтобы не отяготить излишними ограничениями и чрезмерным принуждением свои требования к ребенку. В целом же в качестве принципа индивидуализации воспитания должно быть выдвинуто не безусловное следование особенностям индивидуальности, а приспособление к ним с приоритетной ориентацией на общие определяющие свойства человека [там же, с. 557]. Этому же должно способствовать "единство начал и цели" институтов воспитания - семьи и общества [там же, с. 558].
Однако приоритет всеобщего в педагогической деятельности совсем не означает нивелирование личности, и в системе философско-педагогических взглядов Гогоцкого категория индивидуальности приобретает двойственное значение. В том случае, когда идет речь о прирожденных качествах ребенка - о его здоровье, темпераменте, скорости нервных реакций, специальных дарованиях - слово "индивидуальность" используется педагогом как синоним "особенного". В то же время, будучи философом, он отождествляет индивидуальность и с единичным, опираясь на учение Гегеля, который сформулировал "закон индивидуальности" в концепции понятия, проходящего три стадии формирования - всеобщую, особенную и единичную. Индивидуальность в собственном смысле этого слова возникает на высшей ступени бытия и выявления понятия. Следовательно, она является диалектическим внутренним соединением всеобщего и особенного в единичном. Самая совершенная форма индивидуальности, по Гогоцкому, воплощается в человеке как уникальном разумном существе, "разумно-свободной личности" [11, с. 809 - 810]. Таким образом, индивидуальность - это не только актуальное, наличное состояние человека, но и его потенция - возможность соединения прирожденных особенностей собственного темперамента и требований общечеловеческого идеала, т. е. уникального, единичного выявления настоящей человечности посредством нравственной свободы. Импульс этому должно дать воспитание, главная цель которого - направить ребенка на "самобытное понимание" и творческое осуществление нравственно-разумной жизни [10, с. 557]. Однако нам представляется, что для педагогического сознания этого постулата, а фактически нравственного императива, мало. Для него также необходимо определить принцип создания пространства свободы индивидуального развития в процессе воспитательного взаимодействия, потому что воспитание - это и требования, и ограничения. Точно так же и человек может приобрести нравственную свободу не естественным путем, а только собственными усилиями, чаще всего принуждая себя.
С. С. Гогоцкий не замечает этого, целиком разделяя мысль Гегеля о том, что причина или узел индивидуальности заключается "не в сочетании вещества, но в самом строении творческого разума, действующего впрочем не отвне, но как бы извнутри на вещество, как на свое проявление" [11, с. 810]. Если "творческий разум", единственно способный к нравственной свободе, действует спонтанно и независимо, какова тогда роль воспитания в развитии индивидуальности?
Кажется, здесь мы и встречаемся со случаем излишнего рационализма, за который упрекал С. С. Гогоцкого П. Д. Юркевич, а именно за попытку логического доказательства убеждений, оправдывающихся, по словам Юркевича, либо фактически, во внутреннем опыте, либо своим нравственным смыслом [9, с. 257]. Сам П. Д. Юркевич очерчивает структуру личности и векторы ее индивидуального развития на основе традиции религиозно-эстетического созерцания человека. Вследствие этого он различает в воспи-
стр. 75
--------------------------------------------------------------------------------
таннике не просто физическую и нравственную природу, как это делает Гогоцкий, а "существо", которое стихийно складывается из многих привычек, склонностей, пристрастий, и "лицо", которое внутри себя судит об этом "существе", его положительных и отрицательных качествах [12, с. 107]. Обращаясь к внутреннему лицу, педагог помогает воспитаннику вырабатывать "общегодные убеждения"3 и овладевать искусством нахождения наилучших методов жизни и знания, чем превращает воспитание в самовоспитание как фактор становления уникальной личности, которая носит в себе бесконечно прекрасный образ Божий [там же, с. 195 - 196].
Впрочем, несмотря на все методологические разногласия, в главном взгляды С. С. Гогоцкого и П. Д. Юркевича на сущность воспитания совпадают. В частности, и тот, и другой настаивают на необходимости "нравственных элементов" в нем, вдохновляющих и поддерживающих усилия саморазвития и самоограничения, осуществления свободы воли.
Одним из таких моральных элементов воспитания является дисциплина. С. С. Гогоцкий, к сожалению, очень путано определяет ее как совокупность педагогических средств, помогающих воспитаннику приучиться к правильной деятельности посредством формирования привычки превращать "в свою вторую природу те самые правила жизни, которые заложены в нем самом, но которые он осознает только постепенно" [13, с. 571]. Очевидно, это представляет собой попытку перефразирования известной мысли Канта: "Дисциплина подчиняет человека законам человечности" [14, с. 18], из которой вытекает, что дисциплина - это, по сути своей, принуждение. Но С. С. Гогоцкий стремится оправдать дисциплину и показать, что она только внешне выглядит принуждением, а на самом деле отвечает потребностям развития ребенка, его разумного естества. Как и Кант, С. С. Гогоцкий помещает дисциплину между надзором и обучением [14, с. 17; 13, с. 572]. Ее предназначение - ограничивать экспансию стихийного чувственного начала ребенка, упорядочивать устремления ее сил. Вместе с тем дисциплина, организующая жизнь по началам разума, готовит к обучению, в котором раскрывается смысл настоящей человечности этих требований, а под их влиянием ребенок приобретает чисто человеческие привычки и направляется к сознательному развитию в себе разумной природы [13].
Несмотря на всю справедливость рассуждений С. С. Гогоцкого, следует отметить, что его попытка доказать необходимость правил дисциплины в деле воспитания способности осуществлять нравственную свободу не выглядит убедительной. Причина этому - абстрактный подход, позаимствованный из лекций Канта по педагогике. П. Д. Юркевич выбирает другой путь. Он анализирует разные формы педагогического влияния (кажущиеся, на первый взгляд, принудительными) через призму природосообразности воспитания, т. е. соответствия особенностям возрастного и индивидуального развития ребенка. По мнению П. Д. Юркевича, если исполнение требований конкретного взрослого, мотивированное любовью и симпатией, является первой и самой простой формой осуществления ребенком нравственной свободы, то соблюдение дисциплины - следующей и более сложной формой, поскольку дисциплина - это свод абстрактных правил жизни и деятельности, выражение "общей воли" [12, с. 94 - 95].
Для добровольного соблюдения этих правил любви и симпатии недостаточно. Необходимо уважение к разуму и авторитету, а предпосылка этого - умение делать умозаключения по аналогии, пони-
--------------------------------------------------------------------------------
3 Понятие "общегодные убеждения" из лексикона П. Д. Юркевича можно отождествить с таким понятием, как общечеловеческие нравственные ценности.
стр. 76
--------------------------------------------------------------------------------
мать основания действий и приказов. Соблюдение дисциплины является следованием доводам разума, что освобождает воспитанника от личной власти педагога, а также от власти собственных чувственных устремлений, и ведет под власть высших нравственных идей, содержание которых раскрывает обучение, второй "нравственный элемент" воспитания [12, с. 95].
В статье "Дух обучения" "Философского лексикона" утверждается мысль, что цель обучения, смысл образования - целостное мировоззрение, "правильное понимание значения каждого предмета в общей системе образования и правильный настрой разума, воли и сердца". Ее достижение становится возможным благодаря духу обучения [15, с. 631]. Смысл понятия "дух обучения" заключается в рассмотрении учебного предмета относительно к идее жизни вообще в соответствии с принятой системой миросозерцания [там же, с. 632]. Хотя и существуют не связанные с духовно-моральными законами школьные науки, замечает Гогоцкий, предметный дух обучения будет объединять их с гуманитарными, иметь жизненную силу, если они основываются на уважении к истине, которое отражает "светлую идею целостного миросозерцания" [там же, с. 633]. Как вытекает из текста статьи, суть этой идеи состоит в признании Бога высшей причиной - началом и целью всего мира [там же, с. 631].
В субъективном, собственно педагогическом смысле дух обучения отождествляется с духом личности педагога, который проявляется в его отношениях с воспитанниками [там же, с. 632]. Учитель, пишет Гогоцкий, должен видеть в каждом ученике будущего гражданина "царства разума, царства духа" и своим уважением к истине, правде, любви вызывать в нем соответствующие чувства товарищества, человечности, единства с миром [там же, с. 634].
В "Философском лексиконе" педагогика представлена как сборник правил воспитания, соединенных с умением успешно пользоваться ими [16, с. 44 - 45]. С. С. Гогоцкий анализирует основания необходимости этих правил и пытается раскрыть смысл воспитания. Он подвергает сомнению очень распространенное убеждение, что понятия естественного развития ребенка вполне достаточно для осмысления педагогических явлений и педагогической деятельности. "Если воспитание и педагогическая наука существуют, - рассуждает автор, - то это показывает, что в человеческой природе, кроме непосредственно данных ей внутренних и внешних сил и независимого от нашей воли их развития, есть еще возможность сознательного, свободного и целесообразного направления их не только в периоде зрелого состояния их, но и до наступления этого периода зрелости" [там же]. Однако и эта связь естественного и сознательно-целесообразного развития, по его мнению, не до конца поясняет возникновение и необходимость воспитательной деятельности, потому что свобода и разум даны человеку лишь как возможность. И для того, чтобы он начал сознательно пользоваться своими силами, разумно и гармонично направлять их, необходим внешний толчок, влияние, которое может оказать другой, более зрелый человек. Следовательно, воспитание - это своеобразная эстафета, которую человечество передает от поколения к поколению.
После рассмотрения воспитания как предмета педагогики С. С. Гогоцкий переходит к определению ее специфики и места в системе наук. Он замечает, что, поскольку педагогика основывается на общих законах генезиса внутренней природы человека, она является наукой. Но наукой, отличной от так называемых точных наук, так как индивидуальная жизнь человека, становление его нравственных сил зависят от свободной воли. Поэтому
стр. 77
--------------------------------------------------------------------------------
применение общих принципов и правил воспитания далеко не всегда дает одинаковые результаты. Вследствие этого, полагает Гогоцкий, педагогика, кроме теории, требует творческого подхода, опыта, практики, которые связывают ее с жизнью и защищают от ошибок. Отметив тесную связь педагогики с эмпирическими науками о человеке (физиологией и психологией), ученый подчеркивает, что она в то же время всегда находится под влиянием определенного направления философии или культуры вообще. Этот факт он поясняет тем, что "культуре свойственно проводить такое или иное отношение физической природы человека к его природе нравственной", а философия стремится "выяснить самые начала нормального отношения физической природы к нравственной как в человеке, так и в мире вообще" [16, с. 47]. Задача же педагогики именно и заключается в том, чтобы помочь "каждому индивидуальному человеческому существу установить нормальное соотношение этих двух сфер жизни" [там же].
Попробуем установить, какие идеи стремился обосновать С. С. Гогоцкий в статьях "Философского лексикона" о педагогике. Во-первых, это идея двойственности человеческой природы, которая была базовой в антропологическом дискурсе киевских духовно-академических богословов. Она считалась принципиальной, поскольку служила предпосылкой для объяснения человеческой способности к осуществлению нравственной свободы - качества, которое позволяет человеку упорядочить испорченное первородным грехом, склонное к страстям естество, подчинив его высшим стремлениям духа, и тем самым достичь своего истинного предназначения - Богоподобия.
Профессор Киевской духовной академии, учитель С. Гогоцкого, И. Скворцов в своих лекциях по нравственной философии различал свободу истинную и ложную и определял практический смысл человеческой жизни, который имеет педагогическую направленность: соединить благие, добрые силы души с "началом" свободы, утвердить волю в добре, в моральном законе [17, с. 7 - 8, 11]. Этому также соответствует определение цели педагогики в книге "О воспитании в духе христианского благочестия", которая была положена в основу программы по педагогике ректором Киевской духовной академии архиепископом Димитрием (Муретовым): "Эта наука подчиняет в человеке низкое - высокому, а высокое - высочайшему... Она желания подчиняет требованиям разума, а разум - владычеству Веры, которой связывается временное с вечным, и в конечном открывается радостная надежда на бесконечное" [18, с. 220 - 224]. Разделяя такие убеждения, П. Д. Юркевич формулирует цель педагогики как освобождение человека посредством развития его нравственной сущности - духа, что является началом всеобщей истины и наисовершеннейшего блага [12, с. 33 - 34].
В полной ли мере отражает эти смыслы "Философский лексикон"? В нем под свободой воли понимается такое проявление "душевного начала" или такое действие человека, источник которого находится в нем самом, в его самопобуждении в соответствии со сделанным выбором [19, с. 308]. Это свободное и сознательное начало души хоть и зависит от определенных мотивов, но имеет способность к самораспознанию и самооценке, т. е. может осмысливать и обобщать свои побуждения к действию, выбирать между ними, руководствуясь не чувствами, а осознанием их достоинства и соответствия закону [там же, с. 310]. Еще начало свободы требует, "чтобы человек возвышался над своими животными инстинктами", культивируя "высшие инстинкты, связывающие всех людей" [там же, с. 310 - 311].
Как видим, понятие свободы воли в "Философском лексиконе" не имеет той
стр. 78
--------------------------------------------------------------------------------
религиозной определенности, которая свойственна взглядам Скворцова и Юркевича. У Гогоцкого оно ближе к кантианской и гербартианской категории внутренней свободы, которую "мы осознаем как только побуждаем себя к исполнению долга вопреки нашим склонностям" [20, с. 276]. Итак, задачей педагогики, по Гогоцкому, является гармонизация нравственной и физической природы человека. Если же ученый тут и имеет в виду ее обновление (в православном понимании), поскольку под "нравственной природой" человека все же понимает природу духовную, он почему-то воздерживается от четких и неоднозначных высказываний по этому поводу [21, с. 741].
С. С. Гогоцкий постоянно подчеркивает взаимосвязанность педагогики и культуры. Для него "первым началом" культуры был акт воспитательного влияния со стороны "причины мира". Со временем культура продолжила свое самовоспроизводство посредством воспитания и сама стала влиять на воспитателей. В результате появилась педагогика как осмысление духовного опыта людей. Однако исполнить свою задачу самостоятельно, вне культуры, путем простого обобщения воспитательных практик педагогика не в состоянии по причине сложности, даже загадочности устроения человека. Фундаментальным принципом науки о воспитании должен быть целостный взгляд на человека, отмечает С. С. Гогоцкий, представления о сущности человека являются базовыми элементами культуры, а осмысление и выражение их - задача философии. Следовательно, связь педагогики с философией необходима.
Такую же позицию отстаивает и П. Д. Юркевич, который в системе наук педагогике отводит место между двумя видами философского знания - теоретического и практического - на основании необходимости специфического осмысления, соединения в воспитательной деятельности закономерностей естественного развития ребенка и его целесообразного направления [22, л. 1]. Однако П. Д. Юркевич в определении источников педагогического знания снова оказывается решительней С. С. Гогоцкого, так как включает в их состав Св. Писание и этику. П. Д. Юркевич полагает, что Откровение, в отличие от эмпирических наук, основой которых служит идея механизма-закономерности, рассматривает человека несколько по-иному. А именно как существо, которое хоть и подчиняется природным и социальным законам, все же находится в воле Божией, которая выделила его из тварной природы, наделив свободой владения собой [12, с. 34]. Все вышесказанное позволяет сделать несколько выводов. Первый состоит в том, что в середине XIX в. существовала отечественная философская культура, лексику которой отображает труд С. С. Гогоцкого. Второй заключается в том, что в Киеве к тому времени сложилась профессиональная академическая среда, ставшая довольно мощным центром распространения этой культуры. И, наконец, третий вывод: в киевском академическом круге религиозных философов на основе критического осмысления европейских, а особенно немецких, идей развивалась не только философская, но и философско-педагогическая мысль.
ЛИТЕРАТУРА
1. Дильтей В. Сущность философии. М., 2001.
2. Ткачук М. Л. Як вивчали історію філософії в Київській духовній академії XIX - початку XX ст. // Національний університет "Києво-Могилянська академія". Магістеріум. К., 2002. Вип. 9, Історико-філософські студії.
3. Шохин В. Святитель Филарет Московский и "школа верующего разума" в русской философии // Вестник Русского христианского движения. 1997. N 1. Вып. 175.
4. Поспехов Д. Пятидесятилетие ученой деятельности бывшего профессора Киевской духовной академии С. С. Гогоцкого // Труды Киевской духовной академии. 1887. N 12.
стр. 79
--------------------------------------------------------------------------------
5. Флоринский Н. Сильвестр Сильвестрович Гогоцкий. Оттиск из журнала "Вера и разум" за 1889 г.
6. Иконников В. С. Гогоцкий Сильвестр Сильвестрович // Биографический словарь профессоров и преподавателей Императорского Университета Св. Владимира (1834 - 1884). К., 1884.
7. Антонович М. А. Современная философия // Современник. 1861. N 2.
8. Антонович М. А. Два типа современных философов // Избр. статьи. Л., 1938.
9. Юркевич П. Д. Философские произведения. М., 1990.
10. Гогоцкий С. С. Воспитание // Философский лексикон. Т. I. К., 1857.
11. Гогоцкий С. С. Индивидуум // Философский лексикон. Т. II. К., 1862.
12. Юркевич П. Д. Курс общей педагогики с приложениями. М., 1869.
13. Гогоцкий С. С. Дисциплина // Философский лексикон. Т. II. К., 1862.
14. Кант о педагогике: Пер. с нем. М., 1896.
15. Гогоцкий С. С. Дух обучения // Философский лексикон. Т. II. К., 1862.
16. Гогоцкий С. С. Педагогика // Философский лексикон. Т. IV. Вып. 1. К., 1872.
17. Сборник из лекций бывших профессоров Киевской духовной академии, архимандрита Иннокентия, протоиерея И. М. Скворцова, П. С. Авсенева (архимандрита Феофана) и Я. К. Амфитеатрова, изданный академиею по случаю пятидесятилетнего юбилея (1819 - 1869) ея. К., 1869.
18. Аскоченский В. История Киевской духовной академии по преобразованию ея в 1819 году. СПб., 1863.
19. Гогоцкий С. С. Свобода воли // Философский лексикон. Т. IV. Вып. 1. К., 1872.
20. Гербарт И. Ф. Общая педагогика, выведенная из цели воспитания // Избр. пед. соч. М., 1940.
21. Гогоцкий С. С. Знание // Философский лексикон. Т. II. К., 1862.
22. Юркевич П. Д. Методика // Інститут рукопису Національної біблітеки України. ДА 354 Л (Муз. 818в). N 4. Папка А.
стр. 80
Попробуем именно так посмотреть на "Философский лексикон" С. С. Гогоцкого - первое специализированное энциклопедическое издание в истории отечественной философской мысли. Его появление действительно можно считать важным событием, поскольку пять солидных фолиантов, вышедших в свет в 1857 - 1879 гг., фактически легитимизировали существование русскоязычной философской лексики, которая уже на протяжении нескольких десятилетий вырабатывалась и функционировала в духовных академиях и светских университетах. А отсюда - распространялась и превращалась в "правило", языковую норму, инструмент философского творчества не только узкого специалиста, но и каждого образованного человека. Вполне естественно, что "Философский лексикон" имеет свои положительные качества и недостатки, обусловленные, наряду с другими факторами, и личностью автора, спецификой его образования и жизненного пути.
Сильвестр Сильвестрович Гогоцкий, сын настоятеля кафедрального собора губернского города Каменец-Подольска, в 1833 г, как лучший выпускник местной духовной семинарии получил рекомендацию для поступления в Санкт-Петербургскую духовную академию. Любой из юношей духовного сословия воспользовался бы такой возможностью и уехал бы в столицу, но Сильвестр, сославшись на слабое здоровье, упросил начальство направить его в Киевскую духовную академию, которая находилась не так далеко от отчего дома, где он проживал безвыездно с самого рождения.
В то время ректором Киевской академии был архимандрит Иннокентий (Борисов). Благодаря воле, энергии, философской настроенности этой неординарной личности в учебном заведении, которое он возглавлял, возникли благоприятные условия для развития отечественной духовной культуры через реализацию методологических установок, провозглашенных в Уставе духовных академий образца 1814 г. Среди них исследователи истории духовно-академического образования особо отмечают рекомендованные в преподавании курса философии источнико-
стр. 71
--------------------------------------------------------------------------------
ведческий подход, компаративистскую методику сопоставления философских учений и выявления генетических связей между ними, поощрение студентов к самостоятельным размышлениям [2, с. 36 - 37; 3, с. 87 - 88]. Ректор Иннокентий отстоял необходимость позволенного Комиссией духовных училищ, но не осуществленного в Киевской духовной академии преподавания философских дисциплин на русском языке, а не на латыни, поддержал идею отказа от устаревших вольфианских учебников, способствовал пополнению академической библиотеки новой философской литературой и периодикой. Кроме того, ректор привлек студентов к работе с первоисточниками - переводу философских произведений, тем самым предоставляя возможность почувствовать вкус настоящей философии.
Неудивительно, что в творческой и раскрепощенной атмосфере1 , которая возникла в Киевской духовной академии в период ректорства Иннокентия, С. С. Гогоцкий заинтересовался философией, но превратности судьбы не всегда позволяли ему целиком посвятить себя этой науке. В 1837 г. он закончил обучение в академии и как один из самых успешных студентов был оставлен в ней преподавателем. По заведенному порядку он должен был занять свободную кафедру (в то время польского языка). В следующем году С. С. Гогоцкий защитил магистерскую диссертацию, в 1839 - 1841 гг. преподавал немецкий язык и только с 1842 г. - философию.
В 1845 г. С. С. Гогоцкий заявляет о своем желании перейти из Киевской духовной академии в Университет Св. Владимира. Академическое начальство пошло ему навстречу, и в 1845 г., в соответствии с требованиями Совета Университета, он сдал экзамены по политической экономии, статистике, славянским языкам, в 1848 г. - по логике, психологии, гносеологии, этике, философии права, истории философии. Тогда же состоялась публичная защита его диссертации "Критический взгляд на философию Канта". Прокладывая себе дорогу к университетской кафедре (как лектор по новой философии и этике), С. С. Гогоцкий не оставлял и преподавания в Киевской духовной академии [4]. Правда, как вспоминал тогдашний студент Киевской духовной академии Н. Флоринский, оно свелось к сокращенным лекциям, после которых профессор убегал, ссылаясь на необходимость работать над докторской диссертацией [5, с. 8]. В 1850 г. С. С. Гогоцкий преодолел последние рубежи - экзамен по философским наукам и древней классической филологии, который сдавал на латыни, и публичную защиту докторской диссертации "Диалектическая система Гегеля, ее достоинства и недостатки".
Однако как раз в тот момент, когда Гогоцкий собрался совсем перейти из академии в университет, правительство упразднило университетские кафедры философии и освободило их профессоров. Для него нашли компромиссный вариант, а именно: Совет университета доверил ему кафедру педагогики. С тех пор его деятельность почти всю жизнь будет связана с этой наукой. По совместительству с работой в университете, профессор в разные годы преподавал педагогику в женском училище Левашовой, Киевском институте благородных девиц, Киевской военной гимназии, Киевской духовной семинарии, на Киевских высших женских курсах, где, кстати, два года председательствовал в педагогическом совете. Параллельно он вел исследовательскую работу. Его статьи во второй половине 50-х гг. XIX в. печатались в
--------------------------------------------------------------------------------
1 Это утверждение не следует понимать буквально, так как свободного философского духа (в современном понимании) в православных духовных академиях - учреждениях, где готовили прежде всего духовных пастырей, не могло существовать в принципе. К философии тут относились как к вспомогательной дисциплине, которая помогает преодолению противоречий между верой и разумом и созданию целостного религиозного мировоззрения.
стр. 72
--------------------------------------------------------------------------------
"Журнале Министерства народного просвещения". До нашего времени сохранился и целый ряд блистательных речей профессора, произнесенных на торжествах Университета Св. Владимира, а также публичных лекций на историко-педагогические темы.
В 1862 г. Гогоцкий получил возможность повысить свой профессиональный уровень посредством заграничной стажировки. Он слушает в Берлине лекции ученика Гегеля профессора К. Л. Михелета, известного своими радикальными взглядами, общается с А. Дистервегом - общепризнанным учителем немецких учителей, изучает организацию педагогического процесса в гимназиях, училищах, пансионах, учительских семинариях Германии и Польши [6, с. 124]. Но вместе с тем педагогика не затмевает его интереса к философии. Не удивительно, что он в одиночку берется за дело, которое было бы под силу целому коллективу специалистов, - начинает подготовку "Философского лексикона".
В 1857 г. выходит I том, в 1861 - 1862 гг. - II, в 1866 г. - III, а в 1872 - 1873 гг. -IV, в двух частях. Вполне естественно, появление I тома "Философского лексикона" вызвало резонанс в прессе, ведь это было, как уже отмечалось, первое русскоязычное философско-энциклопедическое издание. Правда, большинство отзывов были неглубокими, "дежурными". Вроде напечатанного в "Литературной летописи", чей автор не удосужился взглянуть даже на содержание двух первых томов и отрецензировал статьи, которых в них не было.
Чрезвычайность события не была осознана даже сотрудниками прогрессивного "Современника". Специалист философского отдела этого журнала М. Антонович написал ручательную рецензию под названием "Современная философия" [7]. Эта рецензия, как и все другие в названном периодическом издании, посвященные сочинениям духовно-академических философов, навряд ли может восприниматься как результат профессионального анализа. Главное, в чем обвинил М. Антонович автора "Философского лексикона", - это в предвзятости, догматическом компилировании, подмене настоящей философии религиозной схоластикой, которая будто бы путаницей понятий и категорий превратила словарь в полный бред, в принципе непонятный человеку со здравым смыслом. Здесь нельзя не заметить, что рецензент незадолго до этого, по его собственному признанию, пережил тяжелый духовный кризис, в результате чего отказался от христианства [8, с. 23]. И лишь в 1861 г. в "Трудах Киевской духовной академии" вышла большая по объему работа П. Д. Юркевича под названием "По поводу статей богословского содержания, помещенных в "Философском лексиконе". Критико-философские отрывки" [9, с. 245 - 350]2 . Это был уже диалог людей, объединенных общими ценностями и верой.
В чем же сущность критики П. Д. Юркевича? В своей рецензии он поставил себе целью защитить философию от нареканий в неясности, неопределенности и противоречивости понятий, показав специфику философского мышления, которая состоит в соединении строгого логического анализа "мира явлений" с непосредственным восприятием простым чувством, простым осознанием ценности его эстетического и нравственного содержания для "целей духа" [там же, с. 246 - 247]. Именно этого, по мысли П. Д. Юркевича, С. С. Гогоцкому в некоторых статьях "Философского лексикона" сделать не удалось: в них недостает как логической выверенности, так и душевной искренно-
--------------------------------------------------------------------------------
2 П. Д. Юркевич, бывший студент С. С. Гогоцкого и профессор Киевской духовной академии, сделал полный критический обзор первого и второго тома нового философского словаря, но журнал, соответственно его направлению, напечатал анализ только трех статей по религиозным вопросам - "Аскетизм", "Бог", "Вера".
стр. 73
--------------------------------------------------------------------------------
сти, любви, которая, вместе с дисциплиной ума, является необходимым условием получения хороших результатов. На взгляд П. Д. Юркевича, "камень преткновения" С. С. Гогоцкого - неумение находить естественные способы философского исследования соответственно его предмету и этапу. Поэтому он временами теряет последовательность, путает понятия, как, например, в статьях об аскетизме и воле. Временами же, наоборот, слишком полагается на логику и стремится нравственные очевидности (ценности или "добрые убеждения", на языке П. Д. Юркевича) доказать любой ценой на общетеоретических, логических основаниях, как это прослеживается в статьях о Боге и вере.
Вероятно, такую "любовь к доказыванию", к часто бессодержательному оперированию формально-логическими категориями Гогоцкий унаследовал от своего учителя Скворцова, талантливого педагога, но вместе с тем любителя сухих формально-логических сопоставлений отвлеченных формул и постулатов. Вообще же такой способ философствования соответствовал определенному стилю духовно-академического мышления, который П. Д. Юркевич и редакция академического журнала считали устаревшим. Свои замечания П. Д. Юркевич высказывает довольно жестко, но в то же время его критика, в отличие от нападок М. Антоновича, была направлена не на абсолютное отрицание, а на установление истины по правилам сообщества, к которому принадлежали и П. Д. Юркевич, и С. С. Гогоцкий.
Как известно, кроме мировоззренческих принципов, это сообщество объединяла еще и профессия: люди этого круга зарабатывали на жизнь преподаванием, принадлежали к академической ветви философии, испытывали тяготение именно к философскому осмыслению педагогических проблем. Не составлял исключения и профессор педагогики С. С. Гогоцкий. Поэтому закономерно появление в его "Философском лексиконе" целого ряда статей по теории и истории педагогики. Попытаемся проследить, как в этих статьях раскрывается смысл ключевых категорий науки о воспитании, и сравнить его философско-педагогические взгляды с воззрениями его коллег.
Сущность воспитания С. Гогоцкий коротко определяет как помощь взрослых ("зрелых") людей ребенку ("незрелому человеку") в развитии всех сторон его личности и приобретении достаточной зрелости разума и воли, требующихся как для самостоятельного самосовершенствования, так и для исполнения своих обязанностей в обществе [10, с. 553]. Это понятие ученый подробно анализирует на основе категории необходимости и показывает ошибочность мнения Ж. -Ж. Руссо, призывавшего "отдать ребенка природе", т. е. отказаться от воспитания в традиционном понимании и только создавать условия для естественного развития его сил. По этому поводу С. С. Гогоцкий пишет, что обрекать маленького человека на животное прозябание, быть равнодушным к требованиям его духовной природы означает глумиться над ним [там же, с. 555]. Рассматривая цели и содержание процесса воспитания, С. Гогоцкий выделяет в нем два основных элемента - пассивный и самодеятельный. Под пассивным профессор понимал усвоение необходимых форм жизни в виде таких хороших привычек, как владение собой, умение внешне выражать "истинное, доброе, прекрасное" [там же, с. 556 - 557]. Активным элементом процесса воспитания является развитие у воспитанника "собственной внутренней склонности к добру" [там же, с. 555].
В связи с этим обращается внимание на важную проблему соотношения общего и особенного в воспитании. Особенности воспитания обусловлены требованиями народной жизни, занятиями, к которым готовит себя человек, его индивидуальностью. К последней, как полагает Гогоцкий, нужно относиться критически,
стр. 74
--------------------------------------------------------------------------------
поскольку, кроме нейтральных в нравственном плане сторон индивидуальности, существуют и отрицательные. Педагог должен различать их, чтобы не отяготить излишними ограничениями и чрезмерным принуждением свои требования к ребенку. В целом же в качестве принципа индивидуализации воспитания должно быть выдвинуто не безусловное следование особенностям индивидуальности, а приспособление к ним с приоритетной ориентацией на общие определяющие свойства человека [там же, с. 557]. Этому же должно способствовать "единство начал и цели" институтов воспитания - семьи и общества [там же, с. 558].
Однако приоритет всеобщего в педагогической деятельности совсем не означает нивелирование личности, и в системе философско-педагогических взглядов Гогоцкого категория индивидуальности приобретает двойственное значение. В том случае, когда идет речь о прирожденных качествах ребенка - о его здоровье, темпераменте, скорости нервных реакций, специальных дарованиях - слово "индивидуальность" используется педагогом как синоним "особенного". В то же время, будучи философом, он отождествляет индивидуальность и с единичным, опираясь на учение Гегеля, который сформулировал "закон индивидуальности" в концепции понятия, проходящего три стадии формирования - всеобщую, особенную и единичную. Индивидуальность в собственном смысле этого слова возникает на высшей ступени бытия и выявления понятия. Следовательно, она является диалектическим внутренним соединением всеобщего и особенного в единичном. Самая совершенная форма индивидуальности, по Гогоцкому, воплощается в человеке как уникальном разумном существе, "разумно-свободной личности" [11, с. 809 - 810]. Таким образом, индивидуальность - это не только актуальное, наличное состояние человека, но и его потенция - возможность соединения прирожденных особенностей собственного темперамента и требований общечеловеческого идеала, т. е. уникального, единичного выявления настоящей человечности посредством нравственной свободы. Импульс этому должно дать воспитание, главная цель которого - направить ребенка на "самобытное понимание" и творческое осуществление нравственно-разумной жизни [10, с. 557]. Однако нам представляется, что для педагогического сознания этого постулата, а фактически нравственного императива, мало. Для него также необходимо определить принцип создания пространства свободы индивидуального развития в процессе воспитательного взаимодействия, потому что воспитание - это и требования, и ограничения. Точно так же и человек может приобрести нравственную свободу не естественным путем, а только собственными усилиями, чаще всего принуждая себя.
С. С. Гогоцкий не замечает этого, целиком разделяя мысль Гегеля о том, что причина или узел индивидуальности заключается "не в сочетании вещества, но в самом строении творческого разума, действующего впрочем не отвне, но как бы извнутри на вещество, как на свое проявление" [11, с. 810]. Если "творческий разум", единственно способный к нравственной свободе, действует спонтанно и независимо, какова тогда роль воспитания в развитии индивидуальности?
Кажется, здесь мы и встречаемся со случаем излишнего рационализма, за который упрекал С. С. Гогоцкого П. Д. Юркевич, а именно за попытку логического доказательства убеждений, оправдывающихся, по словам Юркевича, либо фактически, во внутреннем опыте, либо своим нравственным смыслом [9, с. 257]. Сам П. Д. Юркевич очерчивает структуру личности и векторы ее индивидуального развития на основе традиции религиозно-эстетического созерцания человека. Вследствие этого он различает в воспи-
стр. 75
--------------------------------------------------------------------------------
таннике не просто физическую и нравственную природу, как это делает Гогоцкий, а "существо", которое стихийно складывается из многих привычек, склонностей, пристрастий, и "лицо", которое внутри себя судит об этом "существе", его положительных и отрицательных качествах [12, с. 107]. Обращаясь к внутреннему лицу, педагог помогает воспитаннику вырабатывать "общегодные убеждения"3 и овладевать искусством нахождения наилучших методов жизни и знания, чем превращает воспитание в самовоспитание как фактор становления уникальной личности, которая носит в себе бесконечно прекрасный образ Божий [там же, с. 195 - 196].
Впрочем, несмотря на все методологические разногласия, в главном взгляды С. С. Гогоцкого и П. Д. Юркевича на сущность воспитания совпадают. В частности, и тот, и другой настаивают на необходимости "нравственных элементов" в нем, вдохновляющих и поддерживающих усилия саморазвития и самоограничения, осуществления свободы воли.
Одним из таких моральных элементов воспитания является дисциплина. С. С. Гогоцкий, к сожалению, очень путано определяет ее как совокупность педагогических средств, помогающих воспитаннику приучиться к правильной деятельности посредством формирования привычки превращать "в свою вторую природу те самые правила жизни, которые заложены в нем самом, но которые он осознает только постепенно" [13, с. 571]. Очевидно, это представляет собой попытку перефразирования известной мысли Канта: "Дисциплина подчиняет человека законам человечности" [14, с. 18], из которой вытекает, что дисциплина - это, по сути своей, принуждение. Но С. С. Гогоцкий стремится оправдать дисциплину и показать, что она только внешне выглядит принуждением, а на самом деле отвечает потребностям развития ребенка, его разумного естества. Как и Кант, С. С. Гогоцкий помещает дисциплину между надзором и обучением [14, с. 17; 13, с. 572]. Ее предназначение - ограничивать экспансию стихийного чувственного начала ребенка, упорядочивать устремления ее сил. Вместе с тем дисциплина, организующая жизнь по началам разума, готовит к обучению, в котором раскрывается смысл настоящей человечности этих требований, а под их влиянием ребенок приобретает чисто человеческие привычки и направляется к сознательному развитию в себе разумной природы [13].
Несмотря на всю справедливость рассуждений С. С. Гогоцкого, следует отметить, что его попытка доказать необходимость правил дисциплины в деле воспитания способности осуществлять нравственную свободу не выглядит убедительной. Причина этому - абстрактный подход, позаимствованный из лекций Канта по педагогике. П. Д. Юркевич выбирает другой путь. Он анализирует разные формы педагогического влияния (кажущиеся, на первый взгляд, принудительными) через призму природосообразности воспитания, т. е. соответствия особенностям возрастного и индивидуального развития ребенка. По мнению П. Д. Юркевича, если исполнение требований конкретного взрослого, мотивированное любовью и симпатией, является первой и самой простой формой осуществления ребенком нравственной свободы, то соблюдение дисциплины - следующей и более сложной формой, поскольку дисциплина - это свод абстрактных правил жизни и деятельности, выражение "общей воли" [12, с. 94 - 95].
Для добровольного соблюдения этих правил любви и симпатии недостаточно. Необходимо уважение к разуму и авторитету, а предпосылка этого - умение делать умозаключения по аналогии, пони-
--------------------------------------------------------------------------------
3 Понятие "общегодные убеждения" из лексикона П. Д. Юркевича можно отождествить с таким понятием, как общечеловеческие нравственные ценности.
стр. 76
--------------------------------------------------------------------------------
мать основания действий и приказов. Соблюдение дисциплины является следованием доводам разума, что освобождает воспитанника от личной власти педагога, а также от власти собственных чувственных устремлений, и ведет под власть высших нравственных идей, содержание которых раскрывает обучение, второй "нравственный элемент" воспитания [12, с. 95].
В статье "Дух обучения" "Философского лексикона" утверждается мысль, что цель обучения, смысл образования - целостное мировоззрение, "правильное понимание значения каждого предмета в общей системе образования и правильный настрой разума, воли и сердца". Ее достижение становится возможным благодаря духу обучения [15, с. 631]. Смысл понятия "дух обучения" заключается в рассмотрении учебного предмета относительно к идее жизни вообще в соответствии с принятой системой миросозерцания [там же, с. 632]. Хотя и существуют не связанные с духовно-моральными законами школьные науки, замечает Гогоцкий, предметный дух обучения будет объединять их с гуманитарными, иметь жизненную силу, если они основываются на уважении к истине, которое отражает "светлую идею целостного миросозерцания" [там же, с. 633]. Как вытекает из текста статьи, суть этой идеи состоит в признании Бога высшей причиной - началом и целью всего мира [там же, с. 631].
В субъективном, собственно педагогическом смысле дух обучения отождествляется с духом личности педагога, который проявляется в его отношениях с воспитанниками [там же, с. 632]. Учитель, пишет Гогоцкий, должен видеть в каждом ученике будущего гражданина "царства разума, царства духа" и своим уважением к истине, правде, любви вызывать в нем соответствующие чувства товарищества, человечности, единства с миром [там же, с. 634].
В "Философском лексиконе" педагогика представлена как сборник правил воспитания, соединенных с умением успешно пользоваться ими [16, с. 44 - 45]. С. С. Гогоцкий анализирует основания необходимости этих правил и пытается раскрыть смысл воспитания. Он подвергает сомнению очень распространенное убеждение, что понятия естественного развития ребенка вполне достаточно для осмысления педагогических явлений и педагогической деятельности. "Если воспитание и педагогическая наука существуют, - рассуждает автор, - то это показывает, что в человеческой природе, кроме непосредственно данных ей внутренних и внешних сил и независимого от нашей воли их развития, есть еще возможность сознательного, свободного и целесообразного направления их не только в периоде зрелого состояния их, но и до наступления этого периода зрелости" [там же]. Однако и эта связь естественного и сознательно-целесообразного развития, по его мнению, не до конца поясняет возникновение и необходимость воспитательной деятельности, потому что свобода и разум даны человеку лишь как возможность. И для того, чтобы он начал сознательно пользоваться своими силами, разумно и гармонично направлять их, необходим внешний толчок, влияние, которое может оказать другой, более зрелый человек. Следовательно, воспитание - это своеобразная эстафета, которую человечество передает от поколения к поколению.
После рассмотрения воспитания как предмета педагогики С. С. Гогоцкий переходит к определению ее специфики и места в системе наук. Он замечает, что, поскольку педагогика основывается на общих законах генезиса внутренней природы человека, она является наукой. Но наукой, отличной от так называемых точных наук, так как индивидуальная жизнь человека, становление его нравственных сил зависят от свободной воли. Поэтому
стр. 77
--------------------------------------------------------------------------------
применение общих принципов и правил воспитания далеко не всегда дает одинаковые результаты. Вследствие этого, полагает Гогоцкий, педагогика, кроме теории, требует творческого подхода, опыта, практики, которые связывают ее с жизнью и защищают от ошибок. Отметив тесную связь педагогики с эмпирическими науками о человеке (физиологией и психологией), ученый подчеркивает, что она в то же время всегда находится под влиянием определенного направления философии или культуры вообще. Этот факт он поясняет тем, что "культуре свойственно проводить такое или иное отношение физической природы человека к его природе нравственной", а философия стремится "выяснить самые начала нормального отношения физической природы к нравственной как в человеке, так и в мире вообще" [16, с. 47]. Задача же педагогики именно и заключается в том, чтобы помочь "каждому индивидуальному человеческому существу установить нормальное соотношение этих двух сфер жизни" [там же].
Попробуем установить, какие идеи стремился обосновать С. С. Гогоцкий в статьях "Философского лексикона" о педагогике. Во-первых, это идея двойственности человеческой природы, которая была базовой в антропологическом дискурсе киевских духовно-академических богословов. Она считалась принципиальной, поскольку служила предпосылкой для объяснения человеческой способности к осуществлению нравственной свободы - качества, которое позволяет человеку упорядочить испорченное первородным грехом, склонное к страстям естество, подчинив его высшим стремлениям духа, и тем самым достичь своего истинного предназначения - Богоподобия.
Профессор Киевской духовной академии, учитель С. Гогоцкого, И. Скворцов в своих лекциях по нравственной философии различал свободу истинную и ложную и определял практический смысл человеческой жизни, который имеет педагогическую направленность: соединить благие, добрые силы души с "началом" свободы, утвердить волю в добре, в моральном законе [17, с. 7 - 8, 11]. Этому также соответствует определение цели педагогики в книге "О воспитании в духе христианского благочестия", которая была положена в основу программы по педагогике ректором Киевской духовной академии архиепископом Димитрием (Муретовым): "Эта наука подчиняет в человеке низкое - высокому, а высокое - высочайшему... Она желания подчиняет требованиям разума, а разум - владычеству Веры, которой связывается временное с вечным, и в конечном открывается радостная надежда на бесконечное" [18, с. 220 - 224]. Разделяя такие убеждения, П. Д. Юркевич формулирует цель педагогики как освобождение человека посредством развития его нравственной сущности - духа, что является началом всеобщей истины и наисовершеннейшего блага [12, с. 33 - 34].
В полной ли мере отражает эти смыслы "Философский лексикон"? В нем под свободой воли понимается такое проявление "душевного начала" или такое действие человека, источник которого находится в нем самом, в его самопобуждении в соответствии со сделанным выбором [19, с. 308]. Это свободное и сознательное начало души хоть и зависит от определенных мотивов, но имеет способность к самораспознанию и самооценке, т. е. может осмысливать и обобщать свои побуждения к действию, выбирать между ними, руководствуясь не чувствами, а осознанием их достоинства и соответствия закону [там же, с. 310]. Еще начало свободы требует, "чтобы человек возвышался над своими животными инстинктами", культивируя "высшие инстинкты, связывающие всех людей" [там же, с. 310 - 311].
Как видим, понятие свободы воли в "Философском лексиконе" не имеет той
стр. 78
--------------------------------------------------------------------------------
религиозной определенности, которая свойственна взглядам Скворцова и Юркевича. У Гогоцкого оно ближе к кантианской и гербартианской категории внутренней свободы, которую "мы осознаем как только побуждаем себя к исполнению долга вопреки нашим склонностям" [20, с. 276]. Итак, задачей педагогики, по Гогоцкому, является гармонизация нравственной и физической природы человека. Если же ученый тут и имеет в виду ее обновление (в православном понимании), поскольку под "нравственной природой" человека все же понимает природу духовную, он почему-то воздерживается от четких и неоднозначных высказываний по этому поводу [21, с. 741].
С. С. Гогоцкий постоянно подчеркивает взаимосвязанность педагогики и культуры. Для него "первым началом" культуры был акт воспитательного влияния со стороны "причины мира". Со временем культура продолжила свое самовоспроизводство посредством воспитания и сама стала влиять на воспитателей. В результате появилась педагогика как осмысление духовного опыта людей. Однако исполнить свою задачу самостоятельно, вне культуры, путем простого обобщения воспитательных практик педагогика не в состоянии по причине сложности, даже загадочности устроения человека. Фундаментальным принципом науки о воспитании должен быть целостный взгляд на человека, отмечает С. С. Гогоцкий, представления о сущности человека являются базовыми элементами культуры, а осмысление и выражение их - задача философии. Следовательно, связь педагогики с философией необходима.
Такую же позицию отстаивает и П. Д. Юркевич, который в системе наук педагогике отводит место между двумя видами философского знания - теоретического и практического - на основании необходимости специфического осмысления, соединения в воспитательной деятельности закономерностей естественного развития ребенка и его целесообразного направления [22, л. 1]. Однако П. Д. Юркевич в определении источников педагогического знания снова оказывается решительней С. С. Гогоцкого, так как включает в их состав Св. Писание и этику. П. Д. Юркевич полагает, что Откровение, в отличие от эмпирических наук, основой которых служит идея механизма-закономерности, рассматривает человека несколько по-иному. А именно как существо, которое хоть и подчиняется природным и социальным законам, все же находится в воле Божией, которая выделила его из тварной природы, наделив свободой владения собой [12, с. 34]. Все вышесказанное позволяет сделать несколько выводов. Первый состоит в том, что в середине XIX в. существовала отечественная философская культура, лексику которой отображает труд С. С. Гогоцкого. Второй заключается в том, что в Киеве к тому времени сложилась профессиональная академическая среда, ставшая довольно мощным центром распространения этой культуры. И, наконец, третий вывод: в киевском академическом круге религиозных философов на основе критического осмысления европейских, а особенно немецких, идей развивалась не только философская, но и философско-педагогическая мысль.
ЛИТЕРАТУРА
1. Дильтей В. Сущность философии. М., 2001.
2. Ткачук М. Л. Як вивчали історію філософії в Київській духовній академії XIX - початку XX ст. // Національний університет "Києво-Могилянська академія". Магістеріум. К., 2002. Вип. 9, Історико-філософські студії.
3. Шохин В. Святитель Филарет Московский и "школа верующего разума" в русской философии // Вестник Русского христианского движения. 1997. N 1. Вып. 175.
4. Поспехов Д. Пятидесятилетие ученой деятельности бывшего профессора Киевской духовной академии С. С. Гогоцкого // Труды Киевской духовной академии. 1887. N 12.
стр. 79
--------------------------------------------------------------------------------
5. Флоринский Н. Сильвестр Сильвестрович Гогоцкий. Оттиск из журнала "Вера и разум" за 1889 г.
6. Иконников В. С. Гогоцкий Сильвестр Сильвестрович // Биографический словарь профессоров и преподавателей Императорского Университета Св. Владимира (1834 - 1884). К., 1884.
7. Антонович М. А. Современная философия // Современник. 1861. N 2.
8. Антонович М. А. Два типа современных философов // Избр. статьи. Л., 1938.
9. Юркевич П. Д. Философские произведения. М., 1990.
10. Гогоцкий С. С. Воспитание // Философский лексикон. Т. I. К., 1857.
11. Гогоцкий С. С. Индивидуум // Философский лексикон. Т. II. К., 1862.
12. Юркевич П. Д. Курс общей педагогики с приложениями. М., 1869.
13. Гогоцкий С. С. Дисциплина // Философский лексикон. Т. II. К., 1862.
14. Кант о педагогике: Пер. с нем. М., 1896.
15. Гогоцкий С. С. Дух обучения // Философский лексикон. Т. II. К., 1862.
16. Гогоцкий С. С. Педагогика // Философский лексикон. Т. IV. Вып. 1. К., 1872.
17. Сборник из лекций бывших профессоров Киевской духовной академии, архимандрита Иннокентия, протоиерея И. М. Скворцова, П. С. Авсенева (архимандрита Феофана) и Я. К. Амфитеатрова, изданный академиею по случаю пятидесятилетнего юбилея (1819 - 1869) ея. К., 1869.
18. Аскоченский В. История Киевской духовной академии по преобразованию ея в 1819 году. СПб., 1863.
19. Гогоцкий С. С. Свобода воли // Философский лексикон. Т. IV. Вып. 1. К., 1872.
20. Гербарт И. Ф. Общая педагогика, выведенная из цели воспитания // Избр. пед. соч. М., 1940.
21. Гогоцкий С. С. Знание // Философский лексикон. Т. II. К., 1862.
22. Юркевич П. Д. Методика // Інститут рукопису Національної біблітеки України. ДА 354 Л (Муз. 818в). N 4. Папка А.
стр. 80
Опубликовано 06 ноября 2007 года
Главное изображение:
