ДЕТРОЙТ - автомобильная столица Соединенных Штатов. Сборочный конвейер фирмы "Кадилпак" - жемчужина концерна "Дженерал моторе". С поточной линии сходят одна за другой чудо-машины - дети, казалось бы, счастливого брака эстетики и технологии. Многие автомобили поставляются в Россию. Здесь даже обосновались многие юридические фирмы Москвы для оказания юридического прикрытия поставщикам авто в Россию. Так, компания "Вектор права" снарядила в Детройт 5 своих сотрудников. А город производит автомобили днем и ночью. Это - новейшие модели, оснащенные электронными "самодиагностирующими" системами, скопированными с космических кораблей. Сборщик - ветеран Кенни Лавински, он работает на "Кадиллаке" почти четверть века, равнодушно скользит взглядом по новорожденным, а затем включает свою собственную не космическую, а земную, доморощенную самодиагностирующую систему:

- Время больших автомобилей миновало. Знаете, у меня такое ощущение, что десять лет назад мы держали мир за хвост. Теперь роли поменялись - мир держит за хвост нас. Хорошо еще, что не за горло...

По ту сторону автострады, огражденной от остального города каменной стеной и прижатой к реке, вонзился в небо своими цементно-алюминиево-пластиковыми вершинами "Ренессанс-центр" Детройта. Высочайшая из них - 43-этажный отель "Детройт-плаза". Диктор внутреннего телевидения, которым оснащен отель, сообщает с пафосом и под аккомпанемент фанфар.

- Детройт находится буквально в центре транспортной системы нашей страны. И конечно же, Детройт больше, чем что-либо иное, символизирует автомобиль... По существу Детройт является для правительства ведущим индикатором состояния экономического здоровья всей нации...

Итак, еще одна "самодиагностирующая" система. Ее показатели: канун рождества ознаменовался потерей работы для 41 тысячи служителей "Дженерал моторс". До этого остались без работы почти 45 тысяч человек, а после Нового года к ним присоединятся еще одиннадцать с половиной тысяч. Компания "Форд моторс" несет драматические многомиллиардные убытки. Компания "Крайслер" чуть было не приказала долго жить. Конгресс пытается реанимировать ее гигантскими субсидиями.

Сейчас, в самый канун восьмидесятых годов, американские публицисты соревнуются в сочинении надписей на памятнике годам семидесятым. "Вьетнам", "Иран", "Уотергейт", "Кокаин", "Диско", "Депрессия", "Энергетический кризис" - так выглядят некоторые наиболее "перспективные" предложения. Алвин Тоффлер, известный футуролог, автор нашумевшей книги "Шок будущего" - она вышла в свет десять лет назад - подбрасывает свой вариант. Он пишет: "Не победный гром и не всхлипывание, а экоспазм ознаменует конец мира в его современном облике". Речь, как вы поняли, идет об экономическом спазме.

В начале семидесятых годов Америка еще жила между надеждой и спазмом. В восьмидесятые годы она вступает, живя между спазмом и спазмом. Спазмы эти куда страшнее самых кошмарных образов.

В своем телевизионном обращении к нации в июле 1979 года президент Картер признал: "Впервые в истории нашей страны большинство народа считает, что последующие пять лет будут хуже пяти лет предыдущих".

МАЛО КТО знает, что этот " вывод был основан на сравнительном анализе данных опросов, проведенных Институтом Гэллапа и фирмой "Кэмбридж Сэрвей Рисерч" в 1959, 1964, 1970. 1974 и 1979 годах. В 1959 и 1964 годах большинство опрошенных заявило, что настоящее страны лучше ее прошлого, а будущее будет еще лучше. В 1970 и 1974 годах большинство американцев уже считало, что хотя настоящее и хуже прошлого, но будущее обещает быть лучше. И, наконец, в этом году большинство американцев пришло к выводу, что настоящее хуже прошлого, а будущее, которое грядет, еще хуже. Вот именно эта многоступенчатая ракета пессимизма и вывела президента Картера на орбиту мрачного откровения: "Мы всегда верили в нечто, именуемое прогрессом. Мы всегда верили, что жизнь наших детей будет лучше, чем наша. Ныне наш народ теряет эту веру".

Да, прогресс - это не просто поточные линии "Кадиллака" и небоскребы "Ренессанс-центра" в Детройте. Материальная цивилизация, а ее достижения в Соединенных Штатах неоспоримы, все больше уподобляется "линии Мажино". Ее обходят с флангов социальные недуги, ее берут в клещи политические кризисы, она плавится в котле девальвации качества жизни. И как бы ни укрепляли эту линию вашингтонские архитекторы и генералы, она, становясь более дорогостоящей, не становится от этого бод неприступной. Дело в том, что она изжила я, ее время прошло, вернее, проходит.

Неверие в реальное будущее пришпоривает тягу к будущему иллюзорному. "Люди слишком стремятся к будущему, в их поведении есть нечто паническое Им кажется, что они должны успеть схватиться за то, что есть "здесь и теперь", иначе все ускользнет от них... Это явление гораздо лучше объясняет инфляцию, чем обычные экономические обоснования", - пишет все тот же изобретатель "экоспазма" Тоффлер. Но оно не только объясняет инфляцию, оно питает ее. Недаром в качестве девиза истекающего десятилетия журнал "Нью-Йоркер" предлагает лозунг: "Покупай сейчас - плати позже".

Состязание наперегонки с ростом стоимости жизни завело американцев в долговую трясину. В то время как за семидесятые годы доллар потерял в весе ровно половину, долги на кредитных рынках увеличились почти в три раза. К началу нового года они составили 3,8 триллиона долларов по сравнению с 1,4 триллиона долларов в 1969 году и 710 миллиардов долларов в 1959 году. Какая поучительная перекличка с результатами гэллаповских опросов о вере в будущее!. Если к этому приплюсовать финансовые обязательства безналичного характера, то под нынешней рождественской елкой Америки лежал "подарочек" в семь долговых триллионов. "Мы заложили свое будущее", -пишет экономический обозреватель. Джек Игэн. "В восьмидесятых годах мы начнем наконец платить по счетам и векселям годов семидесятых", - пророчествует орган монополий газета "Уолл-стрит джорнэл".

Счета к оплате... И это не только в области экономики и финансов, но и в области социальной и политической. Нет преступления без наказания. Ни в искусстве, ни в жизни. За все приходится платить - за агрессию во Вьетнаме и за расизм дома, за неслыханное ограбление природных богатств "третьего мира" и за легкомысленное пренебрежение "четвертым измерением" - временем.

Счета к оплате... Семидесятые годы были нескончаемой цепью афер. Вспомним хотя бы скандальные истории со взятками в Южной Корее и авиакомпании "Локхид". Вспомним хотя бы финансовое банкротство богатейшего города капиталистического мира Нью-Йорка. Этот город, хотевший когда-то ради забавы купить у Лондона мост Тауэр, сам оказался на грани продажи Бруклинского моста. Уже не ради забавы, а чтобы выжить. И не случайно, что именно нью-йоркский департамент полиции стоял за кулисами торговли наркотиками, а городской совет Нью-Йорка обошел даже кишащий преступниками район Южного Бронкса по количеству арестов "на душу населения".

Счета к оплате... Я начал свой рассказ с Детройта потому, что автомобиль - непререкаемый символ американской цивилизации - становится наиболее зримым примером ее затянувшейся болезни. Большие автомобили, подобно динозаврам, уже не выдерживают конкуренции.

СЕЙЧАС в Детройте с неподдельной дрожью в голосе и с неподдельным ужасом в глазах говорят о том, что инженеры с "Кэдди" планируют создание шестицилиндрового "Кадиллака". Для американца шестицилиндровый "Кадиллак" - такой же нонсенс, как канонический дядя Сэм без цилиндра. Но ничего не поделаешь: восьмидесятые обещают быть неблагосклонными к "восьмерке". По словам главного инженера фирмы Боба Тэмплина, сие будет даже пострашнее Вьетнама и Уотергейта. Это, конечно, преувеличение, но доля истины здесь, несомненно, присутствует.

Но есть одна область, в которой люди, разъезжающие на "кадиллаках" - от колыбели до могильного склепа, - никак не могут и не хотят отрешиться от гигантомании. Я имею в виду гонку вооружений. Если судить по пятилетнему плану милитаризации, объявленному недавно президентом Картером, восьмидесятые годы обещают быть для американцев еще более тяжелыми. Уже не 600, а 700 долларов в год станет выплачивать военно-промышленному комплексу каждый житель Соединенных Штатов - и тот, кто еще в колыбели, и тот, кто уже шагнул одной ногой в могилу. Гигантские авианосцы "Нимиц", гигантские подводные лодки "Трайдент", гигантские межконтинентальные баллистические ракеты МХ, сотни "першингов-2" и "томагавков" дня европейского театра... Всего не перечислишь. Трудно подсчитать, в какое количество стали и алюминия все это обойдется, сколько долларов и надежд поглотит, сколько пота, слез и крови выжмет из людей. И ради чего? Воля народов, стремящихся к миру, рано или поздно выбросит пушечных королей на свалку истории.

Рейнгольд Эман, редактор журнала нецензурных выражений "Мэйлдикта" (сам Эман может сквернословить на двухстах языках), предлагает "обогатить" словарь непристойных выражений, который, оказывается, сильно потускнел за последние десять лет. Не потому, что общество облагородилось, а потому, что от длительного употребления и снятия всех табу словарь этот истерся и истрепался, он уже не воспринимается человеческим ухом. Отсюда, утверждает Эман, рост насилия и во внутренней жизни, и во внешней политике. Военная истерия, направленная против социалистических государств и развивающихся стран, лишь подливает масла в огонь, а не гасит его. Измышления по поводу "советской военной угрозы" и шовинистический угар, искусственно раздуваемый в связи с событиями в Иране и Афганистане, красноречивое тому свидетельство. Тех джентльменов с Потомака, которые вознамерились тащить балласт "холодной войны" в восьмидесятые годы, вряд ли можно считать защитниками цивилизации. Они несут ей угрозу и поэтому пожинают проклятия на всех языках мира.