М.: Институт востоковедения. РАН, 2003. 672 с.

Внушительная по объему, отлично изданная книга избранных работ Г. К. Широкова, всегда отличающихся высокой научной добросовестностью, точностью изложения и новизной в постановке проблем, дает читателю возможность проследить, как начиная с 1950-х годов формировалась особая отрасль знания - исследование развития (development studies). Эта проблематика потребовала не только органичного соединения самых разных наук - экономики, политики, социологии, но и привлечения исторических, культурологических и даже психологических исследований. Без такого комплексного разностороннего подхода невозможно оценить трудности и противоречия тех сложных процессов, которые происходили в группе государств, вошедших в мировое сообщество и научную литературу под обобщающей дефиницией Третий мир.

Востоковедение как важнейшая часть этого направления, имеющее глубокие корни в российской истории и науке, - сфера пристального внимания Г. К. Широкова. Объектом его исследования в течение многих лет была преимущественно Индия - его первая и постоянная любовь, но постепенно круг его интересов расширился до изучения особенностей становления экономики в постколониальных странах обширного региона к "востоку от Суэца".

Эта отрасль обществоведения, тесно соединяющая практическое и теоретическое содержание, отличается высоким динамизмом, отражая ускорившийся темп социально-экономических и особенно политических процессов на уровне отдельных стран и Третьего мира в целом. Рецензируемая книга как раз и ценна тем, что позволяет увидеть изменения и неоднозначные сдвиги в развитии Индии и в то же время такой комплексной категории, как Восток. Не буду перечислять основные публикации, вошедшие в книгу, - они неоднократно становились поводом для научных дискуссий, получали освещение в печати. Пользуясь правом рецензента в проявлении собственных научных пристрастий, выберу лишь те из них, которые представляются мне наиболее злободневными.

Всегда важно с позиций сегодняшнего дня увидеть, какие из обсуждавшихся в недавнем прошлом проблем подтвердились дальнейшим развитием событий, а какие оказались ошибочными, несостоятельными.

стр. 188

Территориальные масштабы Индии, разнообразие природных условий, огромная и постоянно растущая численность населения, пестрота его этнического и религиозного состава обусловили в первую очередь инерционность большинства экономических процессов, в значительной мере повлиявших на темп и ритм дальнейшего движения страны. Эта особенность "еще более усиливалась системой сложившихся взаимоотношений и разделением труда в мировом капиталистическом хозяйстве" (с. 219).

Замечу, что экономическое развитие стран Востока с первых шагов их независимости испытывало нарастающее воздействие внешних факторов. Это нашло отражение во всех включенных в книгу работах. По мере укрепления государственных институтов в этих странах оно меняло формы, но логика интернационализации как одно из условий успеха объективно диктовала встраивание их в мирохозяйственные процессы. Те страны Востока (особенно малые), которые по разным причинам оказались отторгнутыми от этой столбовой дороги и пытались или были вынуждены использовать в той или иной степени механизмы автаркии, оказались на обочине общемирового развития.

Не менее важна политическая стилистика партии Индийский Национальный Конгресс (ИНК), приведшей страну к независимости и возглавлявшей правительство в течение длительного времени. После ряда трагических событий и сложных перестановок на политической сцене страны, в результате парламентских выборов в мае 2004 г., ИНК вновь вернулся к власти, хотя и в коалиции с другими партиями. Стремление ИНК, порожденное традиционной культурой страны, избежать резких поворотов в экономике и политике (градуалистский путь), видимо, позволило стране предотвратить опасность распада, снизить остроту социальных и этнических противостояний. Однако полностью исключить вспышки насилия в многоязычной, многоконфессиональной стране, да еще в условиях непрекращающегося противостояния с Пакистаном, было невозможно.

Доскональное знание Индии, одной из немногих стран Востока с хорошо налаженной статистической службой, способствовало глубокому авторскому анализу периферийного капитализма. Эта категория в постколониальных странах Востока с сохраняющимися традиционными структурами обретает ряд особенностей. Перед ними стоит двойственная задача: ослабление, а то и ликвидация старых хозяйственных систем, главным образом в аграрном секторе, и одновременно взаимодействие с ними, поскольку их устранение в силу обширных позиций в экономике означало бы невиданный рост безработицы и как следствие резкое осложнение социального положения. Такое развитие событий в свою очередь затруднило бы становление местного капитализма.

Основную роль в социально-экономическом развитии Индии, как показывает автор, с конца 50-х годов XX в. играет индустриализация. "Лозунг индустриализации и промышленного развития стал необычайно популярен среди всех классов и слоев общества освободившихся стран" (с. 205). Безусловной заслугой индийских экономистов, подчеркивает Г. К. Широков, было признание данного направления развития еще до завоевания политической независимости (Бомбейский план). Такая экономическая политика рассматривалась политической элитой страны как метод построения самообеспечивающейся экономики с опорой на внутренний рынок.

По своим стартовым условиям Индия отличалась от большинства освободившихся стран Востока тем, что к началу 1950-х годов располагала развитой легкой и пищевой промышленностью (импорт товаров этой группы составлял чуть более 8% валовой стоимости ее продукции). Перед страной стояла задача становления тяжелой промышленности, что одновременно означало возросший импорт капитального оборудования, некоторых видов сырья и полуфабрикатов, получение ноу-хау.

Индустриализация на начальном этапе могла быть для Индии только импортозамещающей - это обязательный период в становлении современной экономики постколониальных стран. "Замещение импорта любой ценой становилось своего рода "экономическим императивом"" (с. 221). Хотя отрицательные черты такой политики хорошо известны и ныне справедливо критикуются, тем не менее надо признать, что в ходе импортозамещения ускоренно формируются национальные кадры предпринимательства всех типов (мелкие, средние, крупные). В силу этого постепенно укрепляется понимание незыблемости прав собственности и собственника, что само по себе знаменовало отход от традиционализма с его обязательностью обычаев, сохранением привычных структур власти, иерархичностью отношений, слабой вертикальной мобильностью. Импортозамещающая индустриализация означала также усиление

стр. 189

протекционизма со стороны государства, защищающего местных производителей, что позволяло количественно расти национальному бизнес-сообществу, осознавать свои собственные экономические и политические интересы.

На обширном фактическом материале изучены Г. К. Широковым существенные сдвиги, происходившие в ходе индустриализации с фондом личного потребления. Он обращает внимание на высокую долю услуг в потребительских расходах населения, как сближающую третичный сектор с аналогичным показателем в развитых экономиках. Однако их содержание качественно различно. Сервисизация (рост сферы услуг) носит общемировой характер, но принимает неодинаковые формы: динамичное расширение на высокотехнологической основе в развитых государствах и расширение неформальной занятости, нарастающей под давлением роста населения, - в странах Востока. В Индии значимость сферы услуг связана с живучестью кастовой системы, "закреплением за определенными кастами определенных видов труда, особенно "нечистых"" (с. 55). На такого рода традиционные услуги уходило почти 3/5 затрат населения в этой сфере, по сравнению с 15% на здравоохранение и образование. Видимо, роль услуг, диктуемая кастовостью, повлияла на устойчивость мелкого предпринимательства и сохранение его обширных позиций в экономической структуре Индии. В то же время доля фабричной продукции в личном потреблении была невелика, а ее номенклатура весьма ограниченна (почти половина приходилась на продукцию пищевой отрасли). В других странах Востока высокая доля услуг в ВВП также во многом определена сохранением традиций, необходимостью подчиняться обычаю.

Серьезные сдвиги в структуре потребления Индии, связанные с ростом спроса государственных предприятий, были явным отличием от опыта индустриально развитых стран Запада периода их индустриализации. В результате этих разнонаправленных импульсов произошло "перерастание многоукладной экономики в дуальную - новое явление в экономике развивающихся стран. Оно вызывается развитием капитализма в специфических условиях" (с. 275). При этом традиционный сектор, по мнению автора, нельзя рассматривать как некую временно существующую, переходную структуру. В этих позициях содержится важный смысл: дуальность социально-экономической структуры в Индии есть фактор длительный, а традиционный сектор, как стало очевидно в начале XXI в., не только не исчезает, но в некоторых своих проявлениях укрепляется и активно взаимодействует с современным.

Попутно замечу, что традиционность в странах Востока носит основополагающий характер, определяя во многом тип власти и легитимизацию государственных институций в самом широком понимании. Традиции в этой группе влияют не только на поведение индивида, но и на организационную форму власти. Распространение таких специфических феноменов, как "семья" в политической и экономической жизни, основывающийся на "дружеских связях" капитализм (crony capitalism), приверженность к наследованию власти по принципу родства - есть ориентальное воплощение силы традиций и в то же время подпитка их сохранения, несмотря на легкий флер демократических институтов (в основном как уступка Западу в обмен на кредиты, помощь в разных вариантах и т.д.).

Другое дело, что взаимодействие традиционализма и модернизации при всей расплывчатости этих понятий обретает разные формы в зависимости от уровня развития страны, открытости экономики, политической зрелости элит, позиций иностранного капитала. Но важно другое. Еще в работе 1984 г., когда победа современного производства над отсталыми формами экономики казалась безусловной, Г. К. Широков высказал предположение о живучести, устойчивости традиционного сектора. Дальнейшее развитие большинства стран Востока показало, что натуральное хозяйство сохраняется как возможность выживания для беднейших слоев населения (в том числе в странах с переходной экономикой) и происходит расширение неформального сектора, своего рода его современной ипостаси. Масштабы этих экономических явлений влияют на политические решения, которые вынуждают правительства сохранять социальные программы поддержки беднейших слоев, что подтверждается опытом Индии.

Изучение промышленного переворота сначала на примере Индии, затем ряда других развивающихся стран Востока привело Г. К. Широкова к обобщающим выводам, подтверждающим дуальность их экономик, а следовательно, и социальной структуры как долгосрочную тенденцию. Это предопределяет, в свою очередь, сохранение действия в ходе развития интенсивных и экстенсивных факторов, более того, их сосуществование и чередование, что прослеживается на этапах экономического продвижения Индии.

стр. 190

Следствием всего этого становится разный уровень производительности труда в основных секторах хозяйства и увеличение разрыва между ними по данному показателю, что объективно ведет к глубоким различиям в оплате труда и доходам в целом в обществе. Современный сектор не в состоянии втянуть нарастающий в результате "демографического взрыва" приток новых рабочих рук, что создает постоянное давление на рынок труда и препятствует повышению заработной платы.

Одним из ярких показателей тесного сосуществования традиционного и современного стали крупные города, быстро растущие под давлением высоких темпов урбанизации в странах Востока. Концентрация населения в мегаполисах увеличивается с каждым годом. По расчетам, к 2025 г. в развивающихся странах будет примерно 54 мегаполиса с 10-миллионным населением каждый, по сравнению с 5-миллионным в развитых странах. (Правда, остается вопрос, насколько изменится к этому времени само деление на такие группы.) Города превратились в постоянные центры притяжения для сельских мигрантов, которые в большинстве своем бегут от нищеты и безработицы в родных местах и не находят занятости в новых местах проживания. Они оседают на окраинах городов, образуя обширную прослойку "городских хуторян", их удел -случайная занятость, случайные заработки. В результате создается потенциально взрывоопасная среда, непредсказуемая в своих реакциях.

Серьезное внимание в работах Г. К. Широкова уделено такой типичной черте развивающихся экономик, как дифференциация населения по доходам. Проблема не только в том, насколько велик разрыв в доходах (например, децильный коэффициент превышает в Индии десятикратную величину, свидетельствуя о глубоком экономическом и социальном расслоении общества). Не менее важно и то, что при этом искажается структура производства, стимулируется создание предприятий, ориентирующихся на спрос наиболее зажиточных слоев населения.

Хочу обратить внимание на тот факт, что именно противоречия индустриализации в странах Востока, неспособность политики преимущественного развития промышленности решить основные задачи, стоящие перед ними, потребовали формирования новой стратегии. Как это часто бывает в трудных ситуациях, поиски решения шли в разных направлениях, что неизбежно приводит к определенной эклектичности. Например, в середине 1970-х годов в рамках ООН развивающиеся страны при мощной поддержке государств социалистического блока выступали за изменения в системе неравноправных мирохозяйственных отношений и развитие с опорой на собственные силы. Последняя позиция явно не вписывалась в сложившееся положение, поскольку однотипность экономических структур большинства постколониальных стран и их растущая потребность в заимствовании научно-технических инноваций, привлечении иностранного частного капитала едва ли способствовали реализации концепции коллективной опоры на собственные силы.

Г. К. Широков прав, характеризуя стратегию, предложенную в рамках системы ООН на 1980-е годы (Декада развития), как шаг вперед, несмотря на присущие ей внутренние противоречия. Стратегия была определенной реакций на изменившуюся ситуацию в самих развивающихся странах Востока - рост накоплений, формирование национальных кадров, новые институциональные условия, расширившиеся связи с индустриальными странами, но главное - экономика переставала быть ориентированной преимущественно на индустриальный сектор и рассматривалась "как единый взаимосвязанный механизм" (с. 213). Это было признанием сохраняющейся роли аграрного сектора как основной сферы занятости в структуре хозяйства, необходимости расширения экономической и социальной инфраструктуры. Таким образом косвенно признавалась неспособность индустриализации разрешить наиболее трудные проблемы стран Востока, что было выражено в вопросе экспертов ЮНИДО: "Не попали ли развивающиеся страны в ловушку ложной индустриализации?" Было бы точнее признать, что в ловушку попадали страны с ограниченным внутренним рынком, ограниченным накоплением, слабой заинтересованностью иностранного частного капитала участвовать в их развитии, и политически неспособные (в связи с незначительностью позиций национальной буржуазии) осуществить крупномасштабное многоотраслевое промышленное строительство.

Вывод Г. К. Широкова о том, что в пределах Азии и Северной Африки существовала лишь одна развивающаяся страна - Индия, которая была подготовлена к созданию многоотраслевых промышленных комплексов, оказался справедливым на длительный период, хотя относился первоначально к 50-м годам XX в. Этот вывод подтвержден всем дальнейшим экономи-

стр. 191

ческим продвижением страны. Оно не было легким, и темпы роста в 1970 - 1980-е годы были таковы, что индийский экономист с горечью определил эти 3.5% как индийский темп роста. Но все же положительные сдвиги происходили, потенциал развития укреплялся. Именно поэтому реформы начала 1990-х годов обрели реальное воплощение, что было связано с заметным укреплением частного предпринимательства. В новых условиях государство медленно, неохотно, но все же начало снижать свою роль как хозяйствующего субъекта, ослабило хватку бюрократического аппарата, существенно смягчив лицензионный режим. Вхождение Индии в начале XXI в. в группу наиболее быстро развивающихся стран было результатом всего предшествующего периода. Однако и мир во многом стал другим.

Анализу этого другого мира посвящен раздел "Международная экономика", в котором с обширными экскурсами в историю Г. К. Широков разбирает парадоксы эволюции капитализма на Западе и Востоке. Тем самым он еще раз подчеркивает взаимозависимость и неизбежность связей между этими группами стран, хотя, как известно, "вместе им не сойтись". Тем не менее приходится.

Основной фактор начала XXI в. - глобализация. Можно спорить, какая по счету нынешняя ее волна, но Г. К. Широков считает, что "на рубеже 80 - 90-х годов в мировой экономике начался переход от высшей фазы международного разделения труда к глобализации" (с. 527). Не могу согласиться с достаточно жесткой временной привязкой автора, поскольку явление такой сложности датировать трудно. Бесспорно другое. Никогда еще в истории цивилизации не были столь велики материально-технические возможности, масштабность и скорость распространения информации, обмен новейшими изобретениями, кооперация в проведении исследований. Однако все эти признаки современного прогресса качественно различаются в двух группах стран. Социально-экономическое неравенство воспроизводится на новом витке развития в постиндустриальном мире. Соответственно, как замечает Г. К. Широков, меняются основные агенты, оперирующие в мировом хозяйстве. Они численно растут, становятся все более разнообразными. Принципиален вывод автора, что "границы между национальной и мировой экономикой... начинают размываться" (с. 523, 524).

В этих процессах качественно меняется роль государства. На мой взгляд, наблюдаются два параллельных явления: неолиберализм в большинстве стран как Запада, так и Востока исходит из необходимости снизить роль государства в национальной экономике, а глобализация объективно повышает значимость государства в международных экономических процессах, в том числе для защиты интересов национальных хозяйственных единиц (стран).

Не удивительно, что в этих условиях существенно возросла роль международных организаций, в первую очередь экономических. Правда их активность подвергается резкой критике, и это неизбежно, поскольку гармонии интересов в рамках мирового хозяйства явно не наблюдается. Чтобы ни говорилось о равенстве и прочих важных гуманитарных категориях, право богатого и сильного все равно существует. Поэтому вывод Г. К. Широкова о том, что новые отношения в мировом хозяйстве породили новые противоречия, на мой взгляд, верен. Воспроизведу его полностью, поскольку он закладывает основу для дальнейшего изучения мирохозяйственных процессов и возможных в них изменениях: "Глобализация оказывается довольно избирательным процессом, причудливо выхватывающим отдельные страны или их группы, рынки и отрасли из мирового хозяйства, способствуя не нивелировке мирового экономического пространства, а его дифференциации" (с. 545). Что скрывается за таким ходом глобализации, на первый взгляд бессистемным, даже случайным? В первую очередь политика ТНК, опирающихся на поддержку государства и собственную финансовую и техническую помощь. Такой подход означает одновременно, что только относительно небольшое число развивающихся стран может вызывать интересы ТНК и, соответственно, рассчитывать на приток капитала и ноу-хау, подъем в дальнейшем национальной экономики. А каковы перспективы остальных? Если предположить, что так называемые серые зоны будут расширяться, то это приведет к росту нищеты, неприятию западного образа жизни, его культурных и демократических ценностей, всего того, что составляет содержание обществ Запада. Результатом становится обострение противостояния, начало которому положено 11 сентября 2001 г., и его расширение в самых жестких формах. Видимо, предстоит дальнейшее усиление действия религиозно-цивилизационного фактора, последствия которого трудно просчитать.

Будет ли выходом из создавшегося положения предполагаемая Г. К. Широковым смена капитализма "каким-то новым социально-экономическим строем, отличающимся иными зако-

стр. 192

номерностями развития" (с. 665)? Едва ли. Автор признает, что за последние десятилетия из внешнеэкономических связей неуклонно выталкивается группа наименее развитых стран. Они все больше маргинализируются, и это одна из причин того, что разрыв между самыми передовыми и самыми отсталыми странами увеличился. К оптимизму такой вывод не располагает, но это - реальность.

Тематика книги обширна и современна, помогает понять сложности науки о развитии и ее практические ипостаси. Как всегда, в работах Г. К. Широкова постановка вопросов актуальна, логика их обоснования безупречна. Особо отмечу точность формулировок как отличительную черту его исследования. С интересом просмотрела библиографию книги: она подробна, сделана с уважением к работам коллег, что не очень характерно для современных публикаций.

Книга содержательных новаторских исследований Г. К. Широкова рассчитана на широкий круг научных работников, преподавателей и студентов. Будем ждать продолжения.