ОТ СТАМБУЛА ДО МОСКВЫ. СБОРНИК СТАТЕЙ В ЧЕСТЬ 100-ЛЕТИЯ ПРОФЕССОРА А. Ф. МИЛЛЕРА

Сост. М. С. Мейер, С. Ф. Орешкова. М.: Муравей, 2003. 368 с.

© 2005

Рецензируемый сборник посвящен памяти выдающегося ученого-турколога, блестящего лектора, педагога, видного дипломата, человека большого обаяния Анатолия Филипповича Миллера, как сказано в Предисловии, "нашего общего учителя... человека яркого, эрудированного, умевшего в любых условиях сохранять свое достоинство, собирать вокруг себя пусть немногих, но единомышленников, заражать их своей пытливостью, стремлением добросовестно служить избранной специальности". В сборнике представлены работы ученых России, Украины, Азербайджана, Болгарии, Турции, т.е. стран, с которыми теснее всего была связана научная деятельность А. Ф. Миллера. Именно там у него было больше всего учеников и последователей (с. 6 - 7).

Открывающие сборник статьи М. С. Лазарева "Юбилей" и Б. М. Поцхверии "Черные дни А. Ф. Миллера" посвящены жизненному и творческому пути, многогранной дипломатической, научно-педагогической и общественной деятельности ученого. "Отличительной стороной его работы и в штатах дипломатического ведомства, и в качестве публициста, пропагандиста и популяризатора, - отмечает М. С. Лазарев, - была абсолютная компетентность во всех вопросах, относящихся не только к Турции, ее прошлому и настоящему, но и ко всему Ближнему Востоку, включая Балканы... Однако эта деятельность при всей ее полезности и своевременности была преходящей и с уходом Анатолия Филипповича в науку неминуемо отходила на второй план. Главным делом всей его жизни стала именно наука" (с. 15).

Окунувшись, что называется, "с головой" в сферу научно-педагогической работы, А. Ф. Миллер сравнительно поздно, только в возрасте 38 лет, становится кандидатом исторических наук. Однако уже спустя четыре года состоялось его в полном смысле триумфальное восхождение на научный Олимп. Он успешно защитил докторскую диссертацию на тему "Мустафа паша Байрактар. Оттоманская империя в начале XIX века", которая была опубликована в виде монографии в 1947 г. Позднее она была переведена на французский язык и издана в Бухаресте в 1975 г. А в 1948 г. одна за другой выходят в свет его широко известные "Очерки новейшей истории Турции" (М. -Л.), "Краткая история Турции" (М.), ставшие, без преувеличения, настольными книгами для многих, специализирующихся в туркологии. М. С. Лазарев совершенно прав, когда утверждает, что полнее всего в "Байрактаре", но также и в последующих своих трудах А. Ф. Миллер убедительно продемонстрировал природную одаренность и высокий интеллектуальный потенциал, широту научного кругозора, глубокое знание конкретно рассматриваемого периода во всех его внутренних и международных аспектах, подлинный профессионализм в отборе и анализе исторических фактов, событий, явлений. И все его работы отличались мастерским владением литературной формой и неповторимой манерой изложения.

Если М. С. Лазарев только упомянул (с. 18), то Б. М. Поцхверия в своей статье детально охарактеризовал сложившуюся в СССР в первые послевоенные годы крайне неблагоприятную для творческой интеллигенции обстановку, по сути, морального террора и необоснованных гонений, которых не избежал и Анатолий Филиппович. Парадоксально, но труды Миллера, пользовавшиеся непререкаемым авторитетом в кругах научной общественности, в одночасье были "ниспровергнуты" двумя заведомо "организованными" рецензиями, а ученый огульно обвинен в "космополитизме" и "буржуазном объективизме". Б. М. Поцхверия, один из аспирантов Миллера, свидетельствует, что "в такой обстановке уверенный в своей правоте ученый не раскаивался и не признавал приписываемых ему "ошибок" и "заблуждений". Это объяснялось его стойким характером. Он был сдержан в дискуссиях и не позволял себе опускаться до уровня своих "критиков"..." (с. 27).

Говоря о такой приносящей большое удовлетворение А. Ф. Миллеру сфере его деятельности, как подготовка аспирантов (их у него было свыше 20), Б. М. Поцхверия подчеркивает: "Особенностью его руководства было благожелательное и уважительное отношение к ученикам. Вместе с тем он был требователен, в мягкой форме указывал на недостатки, обращал вни-

стр. 192

---

мание на необходимость глубокого объективного анализа проблемы. Он внимательно знакомился с текстом диссертации еще в ходе подготовки отдельных глав, а также читал авторефераты, по существу редактируя их, что было важно для успешной защиты" (с. 29).

Доброжелательность, помощь и требовательность А. Ф. Миллера проявились в свое время и в отношении автора данной рецензии. В 1962 г. он был официальным оппонентом на защите моей кандидатской диссертации, так что могу сказать, что "путевку" в дальнейшую научную жизнь и мне посчастливилось получить из рук этого выдающегося ученого.

Исследования, помещенные в рецензируемом сборнике, открываются подготовленной на основе привлечения широкого круга источников и литературы статей И. В. Зайцева "Шейх-Ахмад - последний хан Золотой Орды (Орда, Крымское ханство, Османская империя и Польско-Литовское государство в начале XVI в.)" (с. 31 - 52). Автор предпринял интересную и успешную попытку разобраться в сложном лабиринте дипломатических отношений государств Восточной, Юго-Восточной и Южной Европы, включая Московское, во времена агонии и гибели Золотой Орды. Выводы автора во многом новы и убедительно аргументированны.

О роли и значении вакфа правителя Узун Хасана (Хасан-падишаха) в политической структуре и общественной жизни могущественного средневекового государства, расположенного на Юго-Востоке Анатолии, повествуется в статье Ш. Мустафаева "Вакф Узун Хасана Ак-Коюнлу в Диярбекире" (с. 53 - 59). Ее материалы позволяют выделить новые аспекты в характеристике еще не до конца уясненной сущности этого исламского феномена.

Говоря о том, что османская историография располагает огромным количеством рукописных памятников, автор статьи ""Корона историй" - хроника или историческое сочинение Ходжи Садеддина?" Мария Калицин (с. 60 - 90) особо выделяет сочинение турецкого летописца, теолога, педагога, поэта Ходжи Садеддина "Тадж-ут-теверих" ("Корона историй"), посвященное истории Османского государства с момента его создания и заканчивая примерно 60 - 70-ми годами XVI в. "Составляя свой вариант истории почти три столетия спустя после описываемых событий, - подчеркивает она, - Садеддин вполне естественно опирался на своих предшественников и тем самым продолжал традиции ранней османской нарративной литературы. Однако в силу своего высокого положения в османской правящей элите, ревностным выразителем и апологетом общемусульманских имперских интересов которой он являлся, благодаря солидному образованию и огромной эрудиции он вышел за рамки этой литературы и обогатил ее новыми моментами" (с. 65).

Несомненный интерес представляет глубоко аргументированная статья М. С. Мейера "Россия и Османская империя от начала XVI в. до 1569 г. Формирование общих границ двух государств" (с. 91 - 116). Данные хронологические рамки исследования позволяют автору шаг за шагом отслеживать не только развитие двух основных противоборствующих тенденций в российско-турецких взаимоотношениях того времени, но и их наполнение. Указанное без малого семидесятилетие в XVI в. принесло Стамбулу впечатляющие перемены. Крупномасштабные завоевания, продолжавшиеся при султанах Селиме I Грозном (годы правления: 1512 - 1520) и Сулеймане I Великолепном (1520 - 1566), в результате чего Османская империя достигла апогея своего военного и политического могущества, занимая громадную территорию от Гибралтара до Персидского залива и от Нильских порогов до Верховья Дуная, - яркое тому подтверждение. Ощутимо демонстрировала свое развитие в этот период и Россия. При Василии III (1505 - 1533) завершилось объединение русских земель в рамках единого государства. "Московия тех лет представляла собой обширную страну, простиравшуюся от Белого и Баренцева морей на севере до Чернигова, Путивля и рязанских земель на юге" (с. 93).

Решая каждая по-своему свои внешнеполитические проблемы в процессе формирования общих государственных границ, Россия и Турция в указанный период поддерживали мирные и в целом добрососедские отношения, обменивались и дружественными посольствами. Деятельность посольств А. Я. Голохвастова (1499 - 1500), М. И. Алексеева (1512), В. А. Коробова (1515 - 1516), И. С. Морозова (1522 - 1524), посылавшихся из Москвы, и Кемаль-бея (1514), А. Халкокондила (1519), Ахмеда (1532 - 1533), Мустафы Челеби (1549, 1554, 1558, 1560), Мехмеда Челеби (1562 - 1563, 1566), Абдуллаха Челеби (1563), Байрама Челеби (1567 - 1568), выполнявших задания султанского правительства, - убедительное тому доказательство. М. С. Мейер приходит к следующему выводу: в периоды правления Василия III и Ивана IV Грозного "считалось нецелесообразным участие России в различных вариантах антиосманской коалиции... Кроме того, состояние взаимоотношений с мусульманскими государствами Восточной Евро-

стр. 193

---

пы, в частности с Крымом и Казанью, настойчиво требовало "дружественного" (т.е. мирного) общения со Стамбулом" (с. 98).

Сложный узел политико-правовых, социально-экономических и международных проблем Турции рассматривается в статье С. Ф. Орешковой "Османская империя на рубеже XVII-XVIII вв.: последний всплеск средневекового величия" (с. 117 - 144). К исследованию привлечены разнообразнейшие источники и литература на турецком, русском, английском, французском и польском языках, включая архивные материалы.

Кризисные явления, охватившие Османское государство в указанный период, воспринимались его правящей верхушкой как следствие определенного отхода от курса великих султанов Селима I и Сулеймана I, символизировавшего "золотой век" империи. Вот почему, подчеркивается в статье, задачей "всех последующих правителей объявлялось стремление во что бы то ни стало сохранить старый социальный порядок, обеспечивавший стране благоденствие, процветание и военные успехи... Не случайно после Сулеймана Кануни османские правители не издавали больше новых законоположений (канун-наме). Все их распоряжения, вплоть до тан-зиматских реформ середины XIX в., имели форму адалет-наме, т.е. были призваны не вводить что-то новое, а вернуть общество к былой, "справедливой" организации" (с. 118).

И в этом смысле наводившие порядок в стране, что называется, "железом и кровью" великие везиры султанов Мехмеда IV (1648 - 1687) и Сулеймана II (1687 - 1691), происходившие из знатного рода Кёпрюлю, сделали свое дело. Были подавлены волнения в войсках, возобновлена система пожалований военным земельных владений (тимаров), решительно пересечены "бунты пашей", предприняты меры по оздоровлению финансов, правительство во главе с великим везиром выделено в отдельную от султанской дворцовой администрации структуру ("Баб-и Али" - "Высокие Врата"; франц.: "La Sublime Porte" - "Высокая Порта"). Как известно, название "Высокая Порта" ("Канцелярия великого везира") с того времени все чаще стала применяться в дипломатическом обиходе и исторической литературе для обозначения самой Турции.

Естественно, не могу не высказать удовлетворение в связи с тем, что в статьях М. С. Мейера и С. Ф. Орешковой помещены сюжеты из истории Украины (см.: с. 91, 124, 130, 137, 138). Однако позволю себе некоторые дополнения.

Первое касается украинских невольников на территории Османской империи (с. 91). Как отмечал виднейший украинский и российский турколог академик А. Е. Крымский (1871 - 1942) в своей "Истории Турции", "невольниками-украинцами Турция аж кишела". А уделом определенной части попавших в плен украинских женщин было то, что они, говоря словами кобзарской думы о Марусе Богуславке, "турчились, бусурманились для роскоши турецкой, для лакомства несчастного". Однако правдоподобно и то, что дочь православного священника Настя Лисовская (1505 - 1561), родом из галицкого городка Рогатин, захваченная в плен в результате татарского набега и проданная на одном из невольничьих рынков в Стамбуле, приняв ислам, стала впоследствии официальной женой Сулеймана I Кануни, а следовательно, и законной султаншей. Именно ее европейцы в XVI в. называли "Роксолана", а турки титуловали "Хуррем-Султан" ("Радостная султанша")¹ .

Что касается фразы на с. 124 о том, что "разоренные украинские земли, доставшиеся туркам после войн с Польшей и Россией, мало годились для умножения османского воинства", где речь идет о Подолии, то хотелось бы сказать несколько конкретнее. Данная историческая область Украины на основании турецко-польского мирного договора, заключенного в Бучаче 5 октября 1672 г., была включена в состав Османской империи как Каменецкий эялет и в этом статусе находилась вплоть до 1699 г., когда по Карловицкому миру была снова уступлена Речи Посполитой² .

После занятия Подолии Высокая Порта попыталась включить всю Правобережную Украину в состав своего государства, и летом 1677 г. 100-тысячное османское войско под командова-

---

¹ Кримський А. Історія Туреччини з 13 малюнками, що їх узято побільше із стародруків XVI-XVIII вв. Звідки почалася Османська Держава, як вона зростала й розвивалася і як досягла апогею своєі слави й могутності. Київ, 1924. С. 167, 184.

² Миллер А. Ф. Краткая история Турции. М., 1948. С. 29, 269; Крест Олексш. Османська імперія: роль в історії України // Україна - Туреччина: минуле, сучасне та майбутнє. Київ, 2004. С. 197; Historia dyplo-macji. X-XX ww. Warszawa, 2002. S. 199.

стр. 194

---

нием Ибрагимапаши осадило важнейший центр Приднепровья Чигирин. Однако стойкая оборона укрепленного города запорожцами гетмана Ивана Самойловича и русского воеводы Григория Ромодановского принудила турок тогда отступить. И хотя в 1678 г. уже 200-тысячная турецкая армия во главе с великом везиром Кара Мустафой после ожесточенных боев все же овладела Чигирином, город лежал в развалинах. А вскоре под ударами запорожских казаков кошевого атамана Ивана Сирко турецкие завоеватели оставили Чигирин. 13 января 1681 г. с Россией был подписан Бахчисарайский мирный договор³ .

Бесспорны научная и познавательная ценности статьи болгарского ученого Е. Радушева "Некоторые черты структуры османского общества в XVIII в. (к оценке "века Паисия")" (с. 145 - 160).

Интересные новые материалы, в том числе археологические, приводит в своем сообщении "Турецкая крепость Озю (Очаков). Некоторые материалы исторической топографии" (с. 161 - 170) С. А. Беляева.

Е. И. Уразова в статье "Судьба Оттоманского долга (Турецкие финансы в годы Первой мировой войны)" (с. 171 - 180) показывает, что сама проблема "Оттоманского долга" возникает в годы Крымской войны (1853 - 1856), когда правительство Османской империи вынуждено было прибегнуть к финансовой помощи великих держав, "что уже в следующие десятилетия привело к образованию значительного внешнего долга, погашать который собственными силами и средствами оно было не в состоянии" (с. 171). Сложившиеся условия вызвали к жизни уникальный феномен в истории Турецкого государства. 20 декабря 1881 г. последовал указ султана Абдул-Хамида II ("Мухарремский декрет") об Организации "Управления Оттоманского долга".

Далее скрупулезно анализируется деятельность указанной международной финансовой структуры, имевшей широко разветвленный аппарат по всей стране и являвшейся фактически государством в государстве. Убедительно показано, что в условиях функционирования механизма "Управления Оттоманского долга" авантюристическая политика младотурецкого триумвирата, повинного в вовлечении Турции в Первую мировую войну, оказалась для страны катастрофой. И здесь, конечно же, уместно обращение автора к положениям известной работы А. Ф. Миллера "Вступление Турции в первую мировую войну" (с. 173 - 175). Вывод, содержащийся в статье Е. И. Уразовой, глубоко поучителен: новое турецкое руководство, прежде всего в лице президента Турецкой Республики Мустафы Кемаля (Ататюрка), в процессе нелегких переговоров с западными кредиторами добилось ощутимого снижения размера "Оттоманского долга", в результате чего республиканская Турция смогла погасить его к маю 1954 г.

Кропотливую работу по подготовке к печати "Письма мусульман Нижнего Новгорода Исполкому Всероссийского мусульманского совета о бедственном положении турецких пленных в нижегородском лагере. Июнь 1917 г." (перевод текста с арабской вязи на кириллицу и на русский язык, обстоятельные комментарии и примечания) проделал С. Ф. Фаизов (с. 181 - 188).

Особый интерес у читателя, бесспорно, вызовет краткая по объему, однако насыщенная по содержанию статья турецкого историка Ильбера Ортайлы "Некоторые наблюдения о развитии исторической науки в Турции в период Ататюрка" (с. 189 - 196). Подвергая объективному анализу указанный период (1927 - 1945) в развитии турецкой исторической науки, автор привлекает внимание к международным событиям XVIII-XIX вв. и начала XX в., связанным с пробуждением национального самосознания в ряде европейских стран. "Грозное состояние внешнего мира, - пишет он, - породило восприимчивость больших и малых наций к крайне националистическим историческим постулатам. Нет оснований считать, что Турция 30-х годов не ощутила воздействия этой атмосферы. Новое национальное государство создавало свою национальную историографию" (с. 191). Большую роль в этом плане сыграло основанное по инициативе Ататюрка 12 апреля 1931 г. Общество по изучению турецкой истории (позже - Турецкое историческое общество). Однако, как подчеркивает автор публикации, "официальный подход к истории не был тогда столь уж определенным и жестким в разрешении научных проблем" (с. 191). Даже историки, находящиеся в окружении самого Ататюрка, и государственные деятели, проявлявшие интерес к истории, "постоянно выдвигали разные и противоречивые соображения" (с. 192). Атмосфера свободной дискуссии, полемики, царившая на конгрессах по

---

³ Енциклопедія Українознавства. Загальна частина. Перевидання в Україні Т. 2. Київ, 1995. С. 452 - 453; Т. 10, 2000. С. 3746 - 3747.

стр. 195

---

турецкой истории и в индивидуальных трудах специалистов, - достаточное тому доказательство.

К числу очевидных достижений в сфере исторической науки указанного периода следует отнести: рождение молодой турецкой археологии, заметные успехи традиционной османистики ("школа Фуада Кёпрюлю"), возросший интерес к всемирной истории, университетскую реформу 1933 г. и открытие факультета языка, истории и географии Анкарского университета, основание и дальнейшее функционирование около десятка периодических изданий исторического профиля.

Завершает свои наблюдения Ильбер Ортайлы следующими словами: "Подводя итог, можно сказать, что кемалистская эпоха способствовала созданию в Турции материальной базы и кадров, необходимых для развития подлинно научной историографии, сложилась традиция выделения для этой цели определенной доли государственного бюджета, среда для свободного обсуждения исторических трудов, что, к сожалению, не характерно для более поздних времен" (с. 196).

В статье С. Н. Утургаури "Турецкая литература республиканского периода в работах отечественных исследователей" (с. 197 - 210) говорится о рассмотрении российскими туркологами-литературоведами творчества таких турецких писателей, как Назым Хикмет, Сабахаттин Али, Орхан Кемаль, Суат Дервиш, Азиз Несин, Саид Фаик, Яшар Кемаль, Октай Акбал, Орхан Вели, Мелих Джевдет Андай, Октай Рыфат, Бекир Йылдыз, и других, в чьем творчестве подняты животрепещущие политические, государственные, социальные, нравственные и психологические проблемы турецкого общества на разных этапах его развития. Думаю, уместно будет сказать, что и украинские туркологи (А. И. Ганусец, В. К. Кухалашвили, Г. И. Халимоненко и др.)⁴ проявляли большой интерес к турецкой литературе.

Одной из ключевых тем политического развития современной Турции посвящена большая по объему публикация Н. Г. Киреева "Проблемы утверждения в Турции светской модели общества" (с. 211 - 262). Подготовленная на основе многочисленных новейших турецких и иных источников и литературы, в том числе и компьютерных сайтов, данная работа, как пишет автор, продолжает традицию А. Ф. Миллера, в трудах которого "исследуются вопросы создания и упрочения республиканского государства и роли в этих процессах Мустафы Ататюрка и его соратников" (с. 211).

В публикации отмечается, что в условиях Османской империи модернизация и европеизация турецкого общества шли крайне медленно и лишь кемалистские реформы, имевшие целью построение в Турции светского государства, способствовали действительному началу этих процессов. Был ликвидирован халифат и создан новый государственный орган - Управление по делам религии, введены по европейскому образцу Гражданский кодекс, международный календарь, современное летосчисление. Учебные заведения были выведены из-под влияния религиозных конфессий, женщинам предоставлены равные права с мужчинами, заменена арабская вязь в турецком языке на латинский алфавит, что заметно облегчило туркам восприятие западной цивилизации, введены фамилии, европейская одежда, отменены различные устаревшие титулы. Итоговым аккордом в превращении Турции в светское государство явилось принятие Великим Национальным собранием страны решения об изъятии из текста Конституции 1924 г. статьи о том, что ислам является государственной религией страны. Тогда же была отменена и религиозная форма принятия присяги президентом Турецкой Республики. В 1937 г. в Конституцию была включена статья о светском характере республики. Турция стала первым светским государством исламского мира.

Вместе с тем, обстоятельно исследуя процесс активизации сторонников фундаментализма в Турецкой Республике после Ататюрка, включая и нынешний этап, Н. Г. Киреев приходит к выводу, что набирающая в последние годы силу деятельность противников лаицизма наиболее рельефно видна в двух направлениях. "Во-первых, начиная с 70-х годов, несмотря на преследования властей, утвердилось легальное политическое движение в виде весьма активной и влия-

---

⁴ См., например: Ганусець О. Поет високої наснаги ("Поэт высокого воодушевления"). Об Орхане Вели // Всесвіт (Весь мир). Киев. 1964. N 12. С. 95 - 96; он же. Турецький новелкт (о Фахри Эрдинче) // Всесвіт. 1968. N 2. С. 79 - 80; КухалашвШ В. К. Назим Хікмет. Життя і творчість (Жизнь и творчество). Кшв, 1976; Решад Нурі Гюнтешн. Чаликушу. Роман. Переклав з турецької на українську мову Г. Халимоненко. Київ, 1973.

стр. 196

---

тельной происламистской партии, периодически закрываемой властями и вновь создаваемой под другими названиями. Во-вторых, небывало расширилась и обрела современную ориентацию деятельность религиозно-культурных обществ, орденов, представляющих так называемый народный ислам, ранее преследуемый кемалистами" (с. 227).

В статье Н. Г. Киреева рассматриваются такие вопросы, как "Религиозные общины и ордена в 90-е годы", "Турецкие исламисты на Западе", "Экспорт турецкого исламизма в страны Евразии", "Исламизм и террор", дается характеристика пришедшей к власти в результате парламентских выборов 2002 г. новой исламистской партии - Партии справедливости и развития во главе с Реджепом Эрдоганом. Все это свидетельствует об исключительной актуальности данного научного труда.

Экономика современной Турции, в частности ее традиционная сельскохозяйственная отрасль, представлена в статье Н. Ю. Ульченко "Основные направления реформирования агро-сферы Турции на рубеже XX-XXI вв." (с. 263 - 286). В центре внимания автора - острое противоборство сторонников государственного регулирования сельскохозяйственного производства в лице турецких правительственных структур, с одной стороны, и Международного валютного фонда, Всемирного банка - с другой, ратующих за проведение аграрной реформы в Турции на принципах экономической либерализации. Статья завершается выводом о том, что "аграрная сфера оказалась областью экономики, где процессы либерализации развивались наиболее медленными темпами" (с. 284).

В статье А. Н. Баскакова "Вопросы графики и орфографии в национально-языковой политике в тюркоязычных республиках РФ и СНГ" (с. 287 - 302) уделяется внимание вопросам, связанным с идеологической и культурной экспансией Турции в тюркоязычные республики России, центральноазиатские и закавказские государства, с попытками создания общего единого тюркского языка, заменой кириллицы на латиницу в современных тюркских языках народов СНГ.

Интересные факты и подробности сообщает в своем обзоре "Некоторые материалы из личного архива Анатолия Филипповича Миллера: к изучению творческого наследия и биографии ученого" А. О. Тамазишвили (с. 303 - 334).

В разделе Приложения помещены документы, свидетельствующие о разносторонности научно-педагогической и дипломатической работы А. Ф. Миллера, список его опубликованных трудов и литература о нем.

Сборник статей в честь 100-летия со дня рождения профессора А. Ф. Миллера (к сожалению, тираж данного издания всего 500 экз.) является своеобразным памятником этому выдающемуся ученому, настоящему рыцарю науки, человеку острого, недюжинного ума и феноменальной эрудиции, творческой одаренности и личного обаяния. Таким и останется он в благодарной памяти современников, учеников, потомков.