Асистолия

Павлов О.

Асистолия

М.: Время, 2010

Вообще-то роман Олега Павлова мог бы называться по-другому: "асистолия" по-медицински значит "прекращение сердечной деятельности". Автор воспользовался эвфемизмом, возможно, потому, что читателю легче открыть книгу с таким не очень понятным названием, чем с понятным заголовком "Смерть". Воспользуемся и мы этим научно звучащим словом. Эта самая асистолия и является содержанием книги. С нее роман начинается, ею заканчивается.

Вполне традиционная кольцевая композиция и традиционное же противоборство любви и смерти свойственны и классике, и авангарду. Персонажи и ситуация, даже стилистика чем-то напоминают городские повести Ю. Трифонова - с поправкой на время и личность автора.

Главный герой - художник, время действия - 70-е годы прошлого - начало нынешнего века. Вся жизнь человека - воспоминание умирающего.

Мальчик в залитом солнцем дворе. Он покупает в зоомагазине хомяков, они умирают, один за другим (вот оно, начало темы). Мальчик плачет и хоронит их в майонезных банках.

У мальчика умирает отец. Мать не желает отсрочить его сиротство ни на один день: "Папы больше нет. Он умер". Отношения с матерью мучительны: гордость, подавленные страсти, ревность, обиды, отчуждение и кровная нерасторжимость проходят через весь роман.

Роковое место - метро: в метро умер отец, в метро герой встретил любовь, в метро и его настигла смерть. В метро много несчастных лиц. Подземка - экзистенциальное подсознание мегаполиса. Герой видит в ее поездах лица умерших. На самом деле все не так трагично: мальчик учится на художника, его картину отбирают для выставки; приз, прием в Союз художников, он - самый молодой член МОСХа. Кругом перестройка и гласность. Жизнь с девушкой Сашей в квартире на краю Москвы - без телефона и мебели, но в любви, которая "светом и воздухом ворвалась в душу".

Но в наши дни и воздух пахнет смертью: Саша, медик, собственноручно вытравляет плод и попадает в больницу. Выжила - но могла умереть. Мама вдруг оказывается в реанимации; не умерла, но сын успевает пережить ее смерть. Страх перед смертью, страх перед жизнью, полной смерти, парализует героя, поджидает его на всех путях. Он слабо, судорожно пытается ухватиться за жизнь. "Чего ты хочешь?" - "Сына. Внуков, внучек... Хочу всех любить - и чтобы все они любили своего дедушку. Хочу умереть, не поняв этого и не чувствуя боли. Во сне. И чтобы меня похоронили рядом с отцом, а Сашку потом рядом со мной. Ну и мать. Всё". Скорее завещание, чем план жизни.

Количество смертей в романе зашкаливает: дед, тетка, муж соседки, сын квартирной хозяйки, отец Саши; ими измеряется время - "умерла Мордюкова", "умер Солженицын"; даже окунь во время рыбалки издыхает на крючке, не дождавшись руки рыболова. А противостоит смерти... нет, не любовь - тоска по любви, мечта, боль в сердце. Так что, пока эта тоска не обрела положительного разрешения, торжествует асистолия. Впрочем, вполне профессионально и действительно эмоционально отраженная. Очевидно, во вкусе Букеровского жюри.