Reverse-Play

Часы на мониторе компьютера замерли. Хромированные объемные цифры перестали вращаться и показывали 10:50:49. Но время не может стоять. Цифры дёрнулись и пришли в движение — 48, 47, 46...

Перед монитором в рабочем кабинете сидел мужчина. Он склонил голову в мёртвом покое.

За его спиной со стен начали отрываться куски черепа, мозга и сгустки крови. Собравшись без остатка со старых картин, комода и дорогих обоев, они стремительно потянулись к затылку и исчезли в зияющей окровавленной дыре вместе с сизым дымом.

Мужчина поднял голову, вынул дуло пистолета изо рта и взял второй рукой рамку с фотографией.

Его любимая улыбалась на фоне Эйфелевой башни. Какими замечательными были те десять дней. Прогулки, разговоры и страстные ночи слайдами промелькнули в памяти. Он любил её. Никого так не любил.

Мужчина поставил рамку. Улыбнувшись, посмотрел на пистолет и убрал его в ящик, закрыв на замок.

Ещё несколько минут сидел с закрытыми глазами, нервно потирая ладони. Аромат её духов медленно впитывался в кожу.

Он поднялся и направился к дверям кабинета. Двигаясь спиной вперёд, спустился по лестнице на первый этаж. Через гостиную прошёл на кухню.

Под ногами хрустело битое стекло. Повсюду были разбросаны вещи.

Он подошёл к ней спиной, будто боясь взглянуть. Она лежала на полу. Атласный халат прикрывал изящную наготу.

Мужчина опустился на одно колено и обхватил её горло. Теплая нежная кожа согрела ледяные руки.

Её глаза были закрыты — нежно-голубые, редкие, манящие. Он любил утопать в них. И делить их ни с кем не позволит.

Он держал руки на её шее, пока она не открыла глаза. Глаза, полные ужаса.

Он кричал. Кричал от удушливой, невыносимой ревности.

Цифры на кухонных часах застыли. 10:43:13.

Но время не может стоять. 14, 15, 16...