Рассказ-быль. Под снос

Уже много лет высится на площади Пяти Углов города Мурманска 15-этажная гостиница "Арктика", а при ней ресторан с таким же названием. Время идет своим чередом, и уже мало кто помнит, а молодежь, которой за двадцать перевалило, даже не знает, что на этом самом месте стояла когда-то двухэтажная "Арктика", и при ней тоже был ресторан. Когда-то он был единственным, где могли "отвести душу" моряки всех флотов: и рыбацкого, и торгового, и Военно-Морского Северного флота. Здание "Арктики" уцелело и в годы войны, хотя бомбили город фашисты беспощадно...

А какие люди живали в гостинице и соответственно посещали ресторан, в вестибюле которого стояло чучело бурого медведя с громадным подносом в лапах, куда кидали деньги подвыпившие посетители и постояльцы!

Живали в "Арктике" и Максим Горький, и папанинская четверка, и Константин Симонов, и кубинский лидер Фидель Кастро, и другие известные миру люди. Пел в ресторане вечерами знаменитую в те времена, а теперь давно забытую, песню "Здравствуй, здравствуй, мурманчаночка" Вилли Токарев, которого выжили из Советского Союза.

Город разрастался вдоль и поперек, а деревянные двухэтажки своим видом портили центр города. Да и ввысь стал расти Мурманск, и это обстоятельство решило судьбу старой "Арктики"...

По городу давно ходили слухи, что гостиницу будут сносить, а слухи так просто не ходят...

* * *

В тот вечер в квартиру Евгении Сергеевны - школьной учительницы по литературе сначала позвонила, а затем и влетела, как ошпаренная, соседка по лестничной площадке Клавдия Агеева. И дурным голосом завопила: "Арктику" сегодня сносить будут! Вот ведь что удумали, ироды! Одевайтесь скорее и пойдем попрощаемся!".

Евгения стала было отказываться под предлогом, что не с кем оставить дочку, но Клавдия быстро убедила школьную учительницу: "Да вы не беспокойтесь! Мои девки посидят с ней!".

Евгения и сама понимала, что с "Арктикой" необходимо попрощаться. Ее свадьбу, да и свадьбу Клавдии праздновали в банкетном зале ресторана, только в разное время, поскольку работница рыбокомбината была старше Евгении годами. Она была уже достаточно взрослой и опытной женщиной, знавшей, к чему снится свадьба, а к чему - птица или незнакомый мужчина. И предчувствие подсказывало, что надо готовиться к неспокойным временам.  Мужья обеих соседок сейчас находились на мойвенной путине. Время горячее для рыбаков, а осень в Заполярье холодная, и подступает полярная ночь.

Дочку Евгения отвела на попечение Клавдиных девчонок, и соседки побежали прощаться с питейным заведением.

У парапета уже собрались рыбацкие и моряцкие жены и с высоты ста с лишним ступенек смотрели на улицу, где стояла "Арктика". Здание гостиницы освещалось прожекторами, и оно белело из темноты. Было похоже, что "Арктика" надела на себя перед гибелью чистую - смертную - рубаху.

С высоты был хорошо виден и автокран, на стреле которого висел большой и тяжелый железный шар.

Остальные здания - двухэтажки, стоявшие на этой улице, спрятались в темноту и словно отступили подальше от "Арктики": дескать, мы еще поживем, и наш черед не скоро еще наступит...

Так порой рассуждают и люди, провожая человека в последний путь на земле.

Машинист автокрана не торопился, видимо. Рассуждая, что минутой раньше или минутой позже он пустит в ход орудие разрушения, от этого ничего особенного не случится. А, может, просто дожидался команды. Команда, наконец, поступила, и собравшиеся у парапета люди, в большинстве женщины, увидели, как шар-гиря качнулся на стреле автокрана и ударил по стене здания. Над "Арктикой" поднялся белый столб пыли, и со стен посыпалась штукатурка. По рядам собравшихся пронесся тяжкий вздох.

С каждым ударом по корпусу дом оголялся, штукатурка осыпалась, стали проступать бревна. И были они похожи на ребра человеческие...

* * *

Клавдия разложила на парапете нехитрую закуску, поставила четвертинку, достала из пакета пластмассовые стаканчики - чеплашки и предложила Евгении: "Ну, давай, соседка, выпьем за "Арктику"! Не божий храм погибает, а как жалко-то... Слов нет!". Евгения не стала жеманиться и подняла стакан.

Чем чаще ударял железный кулак по ребрам "Арктики", тем больше распалялись собравшиеся женщины.

Одна из них причитала: "И где я теперь своего морского бродягу искать буду опосля рейсу?! Раньше знала, куды бежать и где искать! А нонь столько кабаков развелось, что и цельной ночи не хватит, чтобы найти и деньги забрать, а то ведь пропьет, окаянный!" Она опрокинула, по всему видать, уже не первую стопку и запела:

У кота четыре лапы.

Нет ни мамы и ни папы!

Мама с папой разошлись -

У кота собачья жисть...

Эх, пташечка-канареечка,

Жалобно поет..

Перевернется и поет

Задом наперед...

Где вы, парни холостые?

Где вы, девки молодые?..

Сольное выступление распалившейся сердоболицы прервал милицейский старшина - мужик уже в возрасте и с понятием, так что репрессивных мер не последовало.

Частушечницу увели под руки от парапета подруги.

Евгения и Клавдия постояли еще немного и поплелись домой. У Евгении сердце запокалывало, а на глаза накатили слезы...