МОИ ВСТРЕЧИ С ТОВАРИЩЕМ ЛЕНИНЫМ

Впервые товарища Ленина я увидел в январе 1918 года на первом и последнем заседании Учредительного собрания. Наша фракция довольно-таки нескладно обсуждала вопрос о судьбе Учредительного собрания в перерыве после декларативной речи председателя Чернова. Вдруг появляется во фракции Ленин. Коротко и энергично он доказывает необходимость покончить с контрреволюционным Учредительным собранием. Технический способ разгона он предлагает такой: после сегодняшнего заседания всех членов Учредительного собрания выпустить из Таврического дворца, на следующий день в него впустить только коммунистов и левых эсеров. Предложение было принято и осуществлено.

Потом помнится встреча на III съезде Советов, еще другие многочисленные встречи, разговоры и собеседования в течение 1918, 1919, 1920 и 1921 годов. Но их всех не перечислишь. Остановлюсь на самых главных встречах, которые особенно ярко запечатлелись в памяти.

Вот март месяц 1918 года. Партия приступила к организации Красной Армии. Старый фронт разрушен. Опасность со стороны германского империализма охватила всю нашу Советскую страну. Идут в рядах партии споры относительно метода организации Красной Армии. Боевой вопрос - привлечение военных специалистов и кадровых офицеров. Большая часть тогдашних военных работников была против этого привлечения. Эти работники апеллируют к товарищу Ленину, который только что вместе со всем правительством и Центральным Комитетом партии переехал из Питера в Москву.

Собираемся в Кремле, тогда еще неуютном, пустом и неохранявшемся. В одной из комнатушек самого верхнего этажа около 40 - 50 военных работников под председательством товарища Ленина открывают свое совещание. В течение нескольких часов идет спор вокруг вопросов о военных специалистах, общей организации армии, мобилизации, роли коммунистов в армии и т. д. Главнейшая тема - с военными специалистами или без них. Подавляющее большинство собравшихся высказывается против привлечения военных специалистов. Товарищ Ленин только слушает. В конце собрания он лишь вкратце резюмирует все сказанное. Как будто бы он хочет на этом закончить собрание. Мы предлагаем вынести резолюцию соответственно с духом речей большинства ораторов. Тогда Ленин бросает нам:

- Но ведь это только совещание. Вы попросили выслушать вас, мы вас выслушали, весьма благодарны за информацию, а теперь разрешите нам, Центральному Комитету партии, вынести решение по данному вопросу, использовав, разумеется, и ваш опыт и ваши советы.

Собрание ничего не могло возразить, хотя оно разошлось, недовольное тем, что не закрепило своего мнения определенной и твердой резолюцией, направленной против военных специалистов, против неприемлемых для большинства собравшихся методов организации Красной Армии. Следует отметить, что это время было эпохой, если можно так выразиться, военного романтизма многих тогдашних военных работников-коммунистов. Центральный Комитет не пошел навстречу этому военному романтизму,

он вынес свое твердое решение о том, что мы без военных специалистов и старых кадров офицеров, не имея своего командного состава, не имея за душой ничего в военном отношении, не обойдемся в деле организации Красной Армии. Была дана после этого ясная линия, по этой линии было приступлено к организации Красной Армии. И то, что заявил нам тов. Ленин на этом военном совещании, впоследствии, как известно, оправдало себя.

Ноябрь 1918 года. Происходит VI Всероссийский чрезвычайный съезд Советов. В Германии надвигаются революционные события. Германские войска на нашей узкой границе, под Смоленском, шевелятся. Они дезорганизованы и собираются к себе домой. Но все же положение неопределенное. Помню, как в Большом театре, в нижней ложе около сцены, где обычно собирались президиумы наших съездов, после открытия VI съезда Советов поздно вечером встречаемся - В. И. Ленин, Я. М. Свердлов и я. Беседуем насчет положения на нашем Западном фронте (тогда я работал в Западной области). Товарищи Ленин и Свердлов решают, что я должен сегодня же вечером выехать обратно в Смоленск, оттуда информировать Москву о положении дел и вместе с местными работниками принять меры на случай каких-нибудь осложнений на западной границе. Товарищ Ленин дает самые подробные, мельчайшие советы. Предлагает быть начеку, настороже, не раздражать немецкие войска, принять меры, чтобы наше имущество не было разграблено; даже такие подробности: чтобы телеграфные аппараты и звонки-колокола на станциях остались в наших руках. Это были советы настоящего хозяина, великолепно понимавшего, что малейшая неосторожность и малейшая потеря нашего имущества отразится на организме разоренной Советской России.

Весна и лето 1919 года. Это - полное тревоги, печали и трагизма время для нашей страны. Наступление сильнейшего врага. Полная разруха хозяйства. Распыление пролетариата. Голод, нужда и недовольство. И тогда Московский Совет пришел к идее о полуторапудовом запасе для каждого из голодных московских рабочих. В Москве не было хлеба. Голодные рабочие выезжали в сравнительно хлебородные губернии, Самару и далее, приобретали на душу не более полутора пудов хлеба и везли в Москву. В июле затруднения достигли наивысшей точки. На нескольких предприятиях были выброшены белые флаги - это знак ропота и недовольства. Надо было успокоить эти массы, надо было идти к ним. А сделать это было трудно.

Мы, московские работники, обратились тогда за советом к товарищу Ленину. Всегда в минуты невзгод и трудностей каждый из нас неизменно обращался к нему за помощью письменно, по телефону, лично. На этот раз разговор был по телефону. Мы в нескольких словах информировали его о положении дел в районах, в частности в Сокольническом районе. Он нашел, что положение серьезное, но что единственный выход - идти к рабочим и терпеливо растолковать им, объяснить, в каком положении находится Советская власть, рассказать, что Красная Армия истекает кровью, что мы со всех сторон окружены, что остается еще несколько месяцев и что нужно лишь терпение, напряжение всех сил, еще один прыжок через голод и нужду - и мы победим. И он добавил: если вы по-товарищески, по-дружески все расскажете рабочим, откроете перед ними всю душу Советской власти, - рабочие нас поймут, они придадут нам еще новые силы, и мы выйдем из затруднения. Ленин говорил нам: теперь на наших глазах совершается чудо. Это чудо заключается в том, что голодные русские рабочие в борьбе против хищников всего мира спасут Советскую Россию. Это будет чудо для нас, но это чудо будет.

Мы с этими мыслями товарища Ленина и пошли к рабочим, которые живо поддержали Советскую власть и нашу партию.

К этому же времени относятся происходившие тогда по всей Москве широкие рабочие и красноармейские конференции, на которых Москов-

ская организация партии ставила главным образом вопросы о красных фронтах, об организации армии, о международном положении, о связи Красной Армии с деревней и т. д. В Ходынских лагерях была созвана большая красноармейская конференция, беспартийная, многотысячная, состоявшая из голодных, раздетых красноармейцев, настроение которых, конечно, не было розовым. Этой массе нужно было по-революционному разъяснить положение вещей. Товарищи из Московского комитета решили просить Ленина выступить докладчиком на этой конференции. Мы получили его согласие. Необходимо отметить, что он обычно никогда не отказывался от выступлений в рабочих районах, в партийных кругах, среди красноармейцев, и в списке агитаторов и пропагандистов Московского комитета товарищ Ленин считался самым исправным и, разумеется, наиболее ценным оратором.

С погибшим в сентябрьские дни 1919 года секретарем Московского комитета т. Загорским мы поехали за В. И. Лениным. После 10 - 15-минутного разговора о настроении рабочих, о Красной Армии, о Московской организации мы вместе с ним отправились на Ходынское поле. Дорогой, конечно, разговоры только о положении Советской власти, о продовольствии, о затруднениях и о том, что все-таки мы победим. Аудитория знала, что в этот день должен выступить товарищ Ленин. Она встретила его очень тепло. Многие из красноармейцев слышали его впервые. В этот вечер Ленин был особенно в ударе. По-видимому, масса захватила его, события целиком заполнили весь его ум, всю его душу. Он сделал большой доклад о международном и внутреннем положении Советской России. Речь продолжалась более часа. Она сразу же наметила определенный перелом в настроении многотысячной аудитории. Речь была понята, усвоена, в конце ее беспартийная конференция устроила товарищу Ленину овацию.

Помню, как сегодня¹ , что эта речь имела большое значение для гарнизона Москвы. Летом 1919 года весь гарнизон, кажется, впервые после революции, был собран в Ходынских лагерях. Настроение красноармейцев было колеблющимся. Конференция должна была бросить в эту красноармейскую массу революционную идею, идею укрепления и поддержания Советской власти, на которую со всех сторон напирали силы контрреволюции. И эту роль конференция сыграла благодаря яркому выступлению товарища Ленина, освежившему атмосферу.

В эти же дни состоялась многочисленная беспартийная рабоче-красноармейская конференция. Настроение такое же подавленное на почве голода, на почве общей хозяйственной разрухи. Товарищ Ленин поехал и на эту конференцию. Выступление его там сыграло для рабочих масс такую же роль, как и на Ходынке.

Для определения революционного мужества и оптимизма товарища Ленина важно здесь отметить то обстоятельство, что в эти труднейшие моменты, когда враг со всех сторон давил на Советскую республику и внутренняя контрреволюция беспрерывно чинила свои козни, когда и среди иных наших работников блуждало уныние, временами апатия, а иногда и отчаяние, товарищ Ленин неизменно твердил и говорил на собраниях и в частных беседах, что победивший в Питере и Москве пролетариат, который в своем большинстве поддерживает Советскую власть, поддерживает ее до конца. Советская власть, несмотря ни на что, сохранится, останется и выйдет из, как казалось тогда, безнадежного положения. В те времена таким оптимизмом мог дышать такой человек, который всеми фибрами своей души, всеми своими мыслями, всем своим существом был органически связан с рабочим классом, в мощь и силу которого он верил безгранично, человек, который, основываясь на этом, видел далеко вперед и тем самым мог смело предсказывать судьбу Советской власти...

¹ Воспоминания написаны в апреле 1924 года. - Ред.

В начале 1920 года страна вздохнула облегченно. Главнейшие силы врагов были парализованы ударами Красной Армии. В апреле 1920 года Московская организация решила отметить 50-летие со дня рождения товарища Ленина. Разумеется, мы об этом не сообщили ему, назначили на вечер большое собрание членов Московской организации, пригласили Каменева, Сталина, Горького и других, которые должны были выступить с воспоминаниями, устроили музыкальное отделение с лучшими номерами. Когда провели первое отделение, т. е. воспоминания о Ленине, я позвонил ему по телефону и попросил приехать на собрание. Разумеется, он отказывался и говорил, что он никаких речей о себе слушать не хочет, но когда я ему заявил, что мы его приглашаем на концертное отделение, на котором будут присутствовать его любимые артисты - Шор, Крейн и другие, он тогда рассмеялся, согласился и вскоре был у здания Московского комитета. Мы гурьбой вышли к нему навстречу, окружили его и привели на сцену, а масса собравшихся, неожиданно увидав товарища Ленина, - неожиданно, ибо знала, что он не придет на свое "чествование", - устроила ему самую теплую, дружескую бурную овацию и заставила сказать несколько слов, которые он посвятил нашей партии. Концертное отделение прошло в очень уютной, чисто товарищеской обстановке. Товарищ Ленин делился своими воспоминаниями о подполье, о жизни нашей партии и старых большевиков. Я помню, что он в этот вечер был особенно весел. По-видимому, в его памяти воскресли самые радостные дни его жизни, самые лучшие страницы героической истории нашей партии.

Первое мая 1920 года было объявлено нашей партией всероссийским субботником. На этом субботнике в Кремле совместно с рабочими и красноармейцами принял участие и товарищ Ленин. После субботника он позвонил ко мне по телефону (общение телефонным способом по многим вопросам партийной и московской жизни у наших работников с товарищем Лениным было постоянное) и попросил проехаться вместе с ним в районы. На вечер были назначены митинги. Должен отметить, что великий революционер Ленин, который никогда, ни на одну секунду не терял связи с массами, пролетарские праздники и торжественные дни всегда любил проводить вместе с рабочими в районах. Нередко были случаи, когда в вечер годовщины Октябрьской революции, 1 Мая и т. д. он без предупреждения являлся в какой-нибудь район, рабочий клуб, общался с товарищами, беседовал с ними, расспрашивал их, произносил несколько слов, воодушевлял и поднимал настроение. Так он поступил и в вечер 1 Мая 1920 года. Вместе с т. Цивцивадзе в назначенный час я поехал за ним. Товарищ Ленин, его сестра Мария Ильинична, т. Цивцивадзе и я выехали в районы. Поехали прямо в Бауманский район, где в Рабочем доме в ожидании митинга собрались массы. Никто не ожидал прихода товарища Ленина, в том числе и районные работники. Через толщу массы мы пробиваемся к сцене, а на сцене еще нет никого - ни представителей районного комитета, ни артистов, которые в этот вечер после митинга должны были выступить перед рабочими. Что делать? Ждать нельзя, ибо нужно поспеть и в другие районы. Аудитория вся налицо. Мы распределяем роли, я беру на себя председательствование, объявляю митинг открытым, предоставляю слово "оратору сегодняшнего дня товарищу Ленину". Аудитория от неожиданности бурлит, аплодирует. Товарищ Ленин в течение 15 - 20 минут бросает в рабочую массу, как искры, свою живую и ясную речь о значении Советской власти, Красной Армии, о контрреволюции, о сплоченности и борьбе рабочего класса в связи с 1 Мая. Подбодряет, воодушевляет аудиторию. Председательствующий закрывает собрание, объявляет, что больше ораторов нет и что через 15 минут откроется концертное отделение.

Мы перекочевываем в клуб имени Загорского. В этот день как раз открывался этот клуб. Товарищ Ленин посвящает свою речь памяти погибшего товарища, которого он хорошо знал лично.

Далее, едем в Пресненский район. Здесь несколько тысяч рабочих в стенах Прозоровской мануфактуры ожидают открытия митинга. Такая же встреча. Речь живая, мужественная и оптимистическая. Она продолжается около ³ /₄ часа.

Оставляем Прохоровну и едем в Замоскворецкий район, в Институт имени Карла Маркса (бывший Коммерческий институт). Останавливаемся у подъезда. Народ быстро узнает товарища Ленина и окружает автомобиль. Вот подходят двое мальчишек, один из них говорит: "А я вас узнаю по карточке - вы будете товарищ Ленин". Владимир Ильич улыбается. Входим в аудиторию, где сидит много рабочих Замоскворечья. Появление товарища Ленина вызывает овацию, прерывающую речь очередного оратора. Слово предоставляется Ленину. Оратора слушают с напряженным вниманием.

Объезд окончен, возвращаемся домой. Разумеется, всю дорогу расспросы, разговоры о Москве, о положении московских рабочих, о партии, о том, как была совершена Октябрьская революция в Москве, о старых вывесках на магазинах, которые следовало бы заменить новыми, советскими, что имело бы огромное агитационное значение, о ремонте домов, об улучшении санитарии города, и т. д., и т. п.

Должен добавить, что у меня в тот день была сильная ангина и мое горло было повязано. Товарищ Ленин все время уговаривал меня вернуться домой, чтобы совсем не заболеть, спрашивал, сильно ли болит горло, а затем, несмотря на все мои протесты, он предложил свернуть машину в сторону моей квартиры, подвез меня, не успокоился и не уехал к себе до тех пор, пока не высадил меня. Впрочем, эта черта Ленина отмечена многими - удивительное внимание даже к малознакомым, попечение о тех трудящихся, о нуждах которых доходили вести до него. Я знаю пример, когда он, узнав, что такой-то товарищ заболел, иногда без всякого предупреждения выходил из Кремля, направлялся к нему, внезапно являлся, расспрашивал: получает ли он медицинскую помощь, есть ли у него средства на лекарства, каково его питание, а потом, возвращаясь домой, делал соответствующие распоряжения. Нередко были случаи, когда Московский Совет получал от товарища Ленина записки или просто резолюции на заявлениях о помощи рабочих, артистов, писателей с просьбой оказать содействие вплоть до того, чтобы выдать тому или другому обувь, белье и т. д.

В середине апреля 1921 года я должен был выехать в Советское Закавказье и дальше в Армению² . Перед выездом из Москвы я имел свидание с товарищем Лениным, во время которого мы вели обстоятельную беседу о том, как нужно работать на Кавказе, как учесть опыт русской революции, какой политики нужно придерживаться по отношению к Турции. Ленин советовал быть осторожным и щепетильным по отношению к народам Востока, которые уже просыпаются, которые нуждаются в просвещении и которые, просветившись, совершат у себя еще более грандиозный, чем в России, переворот. Одним словом, он тогда излагал ту нашу линию, которую мы начиная с 1921 года проводим в Закавказье и на Ближнем Востоке.

Сразу стало ясно, что работа на Востоке - весьма сложная и ответственная, и потому я попросил товарища Ленина вкратце изложить свои мысли на бумаге, в виде письма, дабы я это письмо доставил кавказским товарищам и они могли бы руководствоваться им в своей повседневной работе. Ленин охотно согласился на это. На следующий же день курьер доставил мне его письмо, которое В. И. Ленин потом в моем присутствии попросил товарища Сталина исправить, где нужно, ибо сам автор не так уж сведущ в закавказских делах и легко мог допустить ошибки. Такова была скромность товарища Ленина, лишенного авторского самолюбия, ко-

² А. Ф. Мясников в 1921 году был назначен председателем Совнаркома и наркомом по военным делам Армянской ССР. - Ред.

торым болеют многие из нас, так называемых литераторов. Письмо это известно закавказским товарищам, оно тогда же было опубликовано в наших газетах³ .

Последняя моя встреча с товарищем Лениным состоялась в декабре 1922 года. Тогда он жил в Горках, в доме, где потом окончилась его жизнь. Он оправился от первого удара и собирался уже вернуться в Москву, чтобы приступить к обычным своим работам. Был весел, смеялся. Жаловался только на то, что доктора его мучили, пичкали лекарствами, испортили ему желудок, говорил, что теперь чувствует себя хорошо и надеется, что будет по-старому работать. И, действительно, он мало изменился тогда. Много расспрашивал, по обыкновению живо интересовался всем. Говорил о закавказских делах. Спрашивал, поднялась ли опустошенная Армения, как обстоят там дела с хлопком, с орошением, с продовольствием, достаточно ли крепка национальная Красная Армия, не обижается ли "мелкий люд", нет ли агитации со стороны буржуазной интеллигенции, не говорят ли о "русских штыках", и т. д., и т. п. Я ушел от него под впечатлением, что Закавказская федерация и намечавшийся тогда по мысли товарища Ленина Союз Советских Республик еще более укрепят межнациональную дружбу и усилят Советскую власть.

В январе 1924 года я пошел к товарищу Ленину в последний раз. Но я видел тогда мертвого Ленина.

Таковы мои воспоминания о встречах с ним. Разумеется, я далеко не исчерпал всего того, что можно было бы написать об этих встречах. О, если бы возможно было сохранить в памяти все его мысли, слова, советы, рассуждения - одним словом, сохранить ту гениальную голову с ослепительным светом, лучи от которой не раз оказывали на меня, живого человека, свое поразительное воздействие!

Я бесконечно счастлив и до конца жизни буду гордиться, что был современником В. И. Ленина, был знаком лично, разговаривал с ним, пожимал ему руку, ходил и ездил вместе с ним, был последователем и маленьким учеником этого гиганта, гения нашего времени.

³ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 32, стр. 295 - 297, - Ред.