МЫ ВОПРЕКИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ

Клоун, да еще и летает

А о своей глухоте не печалится

ГЛУХОТА - страшная беда. И поверить, что люди, не имеющие слуха, живут, радуются, улыбаются...

Передо мной сидит Саша Мартьянов. Соломенные волосы до плеч, серо-голубые глаза, с особенным отливом, отличающим тех, кто вырос на русском севере.

Я знаю, что говорят меж собою деревья, Я вижу даль полей, вижу, как течет ручей...

Эти свои стихи он рассказывает мне с помощью жестов.

В комнату влетает комар. Саша преображается. Передо мною возникает пантомима: "Человек и комар". Печалится ли Саша о своей глухоте? Печалиться ему некогда: дай Бог вам, даже если нормально слышите, столько разносторонних увлечений, такого неподдельного интереса ко всему, что вокруг.

Его деревня в Вятской губернии зовется Чебери. В семье, кроме него, шестеро детей: все слышат. А на седьмого, младшего, слуха не осталось: роды были у матери тяжкие, выдернули младенца щипцами. С момента рождения он глухой.

В три года Сашу увезли в Киров: учить таких детей надо по-особому. В школе благодаря учителям пристрастился к литературе, увлекся Пушкиным. А после ее окончания был выбор: идти на тяжелую работу, чтобы заработать "горячую пенсию", а потом ковать деньги на продаже-скупке разного "прикида". Или поступить в Ленинградский восстановительный центр (Политехникум для глухих). Жить на стипендию, не зная, что потом. Саша выбрал второй путь.

Вдруг, сквозь тучи, ветром разогнанные, Солнышко появилось, а потом опять дождь...

Я в плену у жеста, у сияния глаз... слушаю. Или - смотрю?

Смотрю - стихи?

- Меня еле-еле взяли в ЛВЦ - с двойкой по сочинению и пятеркой за устную литературу. Пожалели? Или поняли, что могут упустить талант? Во всяком случае, груда рисунков, которые я привез с собой, помогла. Моим классным руководителем стала Ванда Александровна Алексеева. На третьем курсе я показывал ей свои стихи руками, жестом, а она слушала и хлопала, и это меня вдохновило. Она моим стихам и форму придать помогла. Стихи, изображенные жестами, "одела" в слова.

Ручей в реку втекает, река - в море.

А потом? Все испаряется и возвращается дождем...

- Духовная культура у многих, таких как я, на нуле - поскольку мы, глухие, испытываем голод информации, - рассказывает Саша. - И я решил заставить себя приобщиться к слову, к богатству гуманитарных знаний. Заработал летом денег и купил книги. В Москве, на Кузнецком, приобрел дефицитный тогда "Словарь русского языка" Ожегова. И с тех пор всегда носил его с собой и постоянно в него заглядывал. А еще купил у спекулянтов Библию. Она тогда стоила... страх сколько - 70 рублей! А у меня стипендия - 60, и мама, сколько могла, помогала. Она там, в деревне, мною гордилась.

Особенно после того, как увидела меня по телевидению. Это было уже позже, когда я учился в Москве, в Институте искусств.

В 89-м году Александр закончил Щукинское. И с группой артистов Андрея Мекке объездил весь мир. Потом опять пошел учиться, сейчас на пятом курсе Государственного специализированного института искусств для инвалидов, на факультете живописи. Одновременно работает в Театре мимики и жеста и в школе. А еще - он клоун. В школе глухим детям нужна клоунада, они своего, глухого клоуна хорошо понимают.

- Будет третий диплом? Что дальше?

- Семьи нету пока, нет на нее времени. Да и жилья нету.

Обитаю в общежитии института. Мама говорила, что когда меня в детстве спрашивали, кем буду, я показывал, что буду летать...

Он вдруг превращается в птицу и "улетает", словно растворяясь в воздухе. А потом издалека (а на самом деле из дальнего угла комнаты) тихо и отчетливо посылает мне поэтические строки: Дождь над морем, буря волны колышет, А утлое суденышко - знай себе плывет...