ОБРАЗОВАННОСТЬ В КИЕВСКОЙ РУСИ И МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ

Актуальные публикации по вопросам культуры России.

NEW КУЛЬТУРА РОССИИ


КУЛЬТУРА РОССИИ: новые материалы (2024)

Меню для авторов

КУЛЬТУРА РОССИИ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему ОБРАЗОВАННОСТЬ В КИЕВСКОЙ РУСИ И МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь - аэрофотосъемка HIT.BY! Звёздная жизнь


Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2015-08-26
Источник: Исторический журнал, № 8, Август 1938, C. 52-64

1

Сведения о состоянии образованности в древней Руси крайне скудны. От XI-XII веков до нас дошло только около 500 книг. А это - только крупица того книжного богатства, которым обладали наши предки! Много погибло книг во время половецких набегов, феодальных воин между князьями, татарского нашествия, нашествия польских панов в 1612 году и французов в 1812 году и, наконец, от бесконечных пожаров.

Вот один из многих печальных эпизодов из жизни книги. В Москве ждали Тохтамыша (1382 год). Все драгоценности, а к ним причисляли тогда и книги, свезли со всей Москвы, окрестных сел и городов в Кремль. Книгами забили все кремлевские церкви. Лежали они там "до стропа" (до потолка). И все это книжное богатство погибло! А были там десятки тысяч книг! Таких "книжных губительств", когда горели такие ценные поэмы, как "Слово о полку Игореве", разнообразные "хождения", т. е. описание путешествий, летописи, шутливо-дидактические произведения вроде "Слова Даниила Заточника", многочисленные "изборники" и пр., было очень много.

О состоянии образования в древней Руси можно судить на основании сохранившихся литературных источников: наших летописей, агиографической литературы и т. п. В летописях главное внимание обращалось, естественно, на князей. Что же представляли собой князья старой Руси в культурном отношении?

Вот один из первых князей - Ярослав. Под 6545 годом (по нашему исчислению, 1037 год) записано в летописи, что Ярослав "книгам прилежа, почитая часто в день и в нощи: и собра писце многы и перекладаше от грек на словеньский язык и писмя и списаша многы книга". Человека XI века, которому не хватает дня для чтения, трудно назвать культурным.

Ярослав передал любовь к книге, к образованию всему своему потомству. Сын его Святослав, да уверению летописцев, набил книгами все свои "клети". Другой сын, Всеволод, "дома седя изумеяше пять язык". Академик А. Н. Пыпин, относившийся очень скептически к образованности старой Руси, тем не менее должен был призвать, что "человек, без практических целей изучающий иностранные языки, или будет совершенная бессмыслица... или необходимо представить его себе, как человека образованного"1 .

Сын его, Владимир Мономах, достаточно известен как писатель. Укажем только, что его знаменитое "поучение" говорит не только о талантливости автора, но и о том, что он знал и отечественную литературу и иностранную.

Прославленный в "Слове о полку Игореве" Ярослав Галицкий, по свидетельству

1 А. Н. Пыпин. Т. I, стр. 79 - 80.

стр. 52
летописей, был красноречивый и "книжный" князь, звал несколько языков. Роман Ростиславич (умер в 1180 году) разорился на покупке книг, Михаил и Всеволод - великие князья владимирские (братья Андрея Боголюбского) - знали по несколько языков, сын Всеволода Константин (умер в 1218 году) был "очень учен и держал при себе людей ученых", имел громадную библиотеку, сам переводил с греческого языка. "Весьма книжен" был и Ярополк Изяславич.

Образованными были также жены и дочери князей. Византийский взгляд на женщину как на начало всякого греха тогда еще не укрепился на Руси, и женщина XI-XII веков не была затворницей и играла видную роль в политической жизни страны: женщины владели волостями, набирали дружину, пировали с князьями и вместе с ними учились. Мы знаем, например, что Предислава, сестра Ярослава, переписывалась с братьями; Ефросинья, дочь полоцкого князя Георгия (умер в 1173 году), сама переписывала книги; другая Ефросинья, дочь черниговского князя Михаила (умер в 1256 году), выученица боярина Федора, по словам ее биографа, хоть "и не во Афинах учися, но афинейски премудрости изучи: философию же и риторию и всю грамматикию, числе и кругов обхождения и вся премудрости". По тогдашнему уровню образования это уже была женщина-академик.

Запад в это время не мог похвалиться такими успехами. По словам Видукинда (книга II, стр. 361), император Отгон Великий (умер в 973 году) только к 46 годам научился читать. Летописец франконской эпохи сообщает как о необыкновенном факте, что саксонский ифальцграф Фридрих умел прочесть присланное ему письмо; герцоги и графы Англии в XII веке далеко не все умели писать, во всяком случае, большинство из них подписывалось на хартиях крестами; Филипп Смелый, вступив на французский престол в 1272 году, не умел читать и писать... В свете этих фактов русские князья были весьма образованными людьми.

Образованными были не одни князья. Мы уже говорили об учителе Ефросиньи, черниговском боярине Федоре, научившем свою ученицу всей "афинейской премудрости". Таких людей было немало. А разве не поражают историка такие явления в области литературы, как гениальное произведение русской литературы - "Слово о полку Игореве", требовавшие большой учености трактаты исторического и полемического содержания, как например "Слово о законе и благодати" митрополита Иллариона, о котором профессор Голубинский писал, что в нем "с совершенным ученым уменьем употреблены все ораторские приемы"1 , остроумные и ученые трактаты Кирилла Туровского, дидактические рассуждения Даниила Заточника и т. д.

Степень образованности старой Руси показывает такой факт, как полемика Климента Смолятича, и попа Фомы, относящаяся к XII веку, в которой есть любопытные ссылки на ученых - знатоков греческого языка, тогда существовавших, и упоминания о Гомере и Платоне2 . В этой полемике отчетливо выявлены два направления богословской мысли: одно - держалось строго отцов, церкви и св. писания, другое - признавали возможным в своих философско-богословских рассуждениях черпать материал и из писателей светских, принадлежащих античной, языческой древности. Полемика, показывает, что философские и богословские интересы не были чужды выдающимся русским людям XII века.

А наши летописцы тех времен? "В распоряжении летописца, - пишет академик

 

"Семейство Святослава". Миниатюра из "Изборника Святослава" 1073 года.

Гос. исторический музей.

1 Е. Голубинский "Истории русской церкви" Т. I. Ч. 1-я, главы 1 и 2. "Период киевский или домонгольский. Т. II. Ч. 1-я. "Период московский от нашествия монголов до митрополита Макария". М. 1900 - 1904.

2 См. В. Перетц "Образованность". В "Книге для чтения по русской истории". Под редакцией профессора М. В. Довнар-Запольского. Т. I, стр. 538. М. 1904.

стр. 53

Последняя страница "Изборника Святослава" 1073 года.

Гос. исторический музей.

Б. Д. Греков об одном из них, - находились письменные источники: греческие, западноевропейские, русские... Он настолько недурно оправился со своей темой, что его схемы в основном господствовали в нашей науке до недавнего времени"1 .

Только при глубоком понимании значения просвещения и искренней любви к нему мот внести летописец в свой труд (1037 год) такую похвалу книгам: "Великая бывает полза от учения книжного, книгами бо кажеми (наставляемы) и учаши есмы", (в книгах "мудрость находим", книги "суть бо реки напаяющи вселенную, ее суть исходиша мудрости".

Подобное отношение летописи к книге поддерживают многочисленные "изборники". "Добро есть братие почитание книжное", - говорится в одном из них (1076 год). "Ум без книг, аки птица спешена (без крыльев), якоже она вьзлетети не может, такоже и ум недомыслится съвершена разума без книг. Свет дневной есть слово книжное, его же лишився безумный, акы во тьме ходит и погибнет во веки" ("Пчела" за 1199 год). По мнению третьего летописца (XIII век), "подобны суть книги глубине морокой, ныряя в которую износят дорогой бисер".

А какую радость, наивную, но вполне понятную, выражают в своих послесловиях многочисленные переписчики книг! Сравнивают они себя с женихом, дождавшимся невесты, и с кормчим "в стишие" приставшим, со странником, пришедшим на родину, и даже с птицей, из "клепцы" (силков) взлетевшей.

Старая Русь не была дивой и некультурной, как ее пытались изобразить враги русского народа. В XI-XII веках Киевское государство было в апогее своего расцвета. Двор киевского князя был хорошо известен всему тогдашнему миру и играл в международных отношениях большую роль. Киевские князья находились в родственных отношениях с царствующими домами Византии, Англии, Фракции, Польши, Скандинавии, Венгрии и др. При дворе киевского князя то и дело появлялись знатные гости: Олаф норвежский, знаменитый викинг Гаральд, женатый на дочери Ярослава Елизавете; в Киеве находили себе приют сыновья английского короля Эдмунда Эдвин и Эдуард, изгнанные из Англии датским конунгом Канутом, и т. д. Киев в то время, по описанию современников, был одним из больших городов Европы. Читая такой драгоценный бытовой памятник, как Печерский Патерик, мы получаем чрезвычайно живое и наглядное представление об этнографической пестроте населения тогдашнего Киева. В стенах монастыря перед нами сменяются: варяжский князь Симон, пришедший из-за Балтийского моря; княжеский врач-армянин, евреи, с которыми Феодосий вел "прю о вере"; греческие художники, приходившие на поиски заработка; венгерцы с берегов Дуная; половцы из соседних южнорусских степей; поляки, немцы, греческие купцы, славяне - кого только ни захватывал в свои волны поток торгового движения из "варяг в греки"!

Развитие сельского хозяйства, построенного на холопском труде, и торговля чуть не со всем тогдашним миром обогащали князей, бояр и крупных купцов. В многочисленных городах вырастал новый класс - класс ремесленников, которые вместе с еще не закабаленными тогда смердами, часто восставали против правящих классов. Летописцы, не склонные уделять много внимания народным выступлениям, все же отмечали их в 1068, 1071, 1091 и 1113 годах. Последнее было настолько грозным, что растерявшиеся господствующие классы киевского общества принуждены были пойти на уступки.

Таким образом, вся обстановка жизни Киевского государства властно требовала

1 Б. Д. Греков "Феодальные отношения в Киевском государстве", стр. 11. М. 1937.

стр. 54
просвещения. Образовавши человек был нужен и князю, и его судному тиуну, и боярскому хозяйству, и "гостю", торговавшему с Востоком и Западом, и, наконец, для отправления культа вновь принятого христианства.

2

Где же учились в старой Руси? Князья, скорей всего, получали домашнее образование.

Школы появились на Руси вместе с христианством. Это было тем необходимее, что наши предай "прияше крещение, готово имуща святое писание и книги переведены с греческого на русский".

Об основании первой школы имеется запись в Лаврентьевской летописи под 988 годом, где говорится, что Владимир "послав нача поимати у нарочитое чади дети и даяти нача на учение книжное: матери же чад сих плакахуся по них".

В никоновском списке сказано еще определеннее: "давати в училище учитись грамоте". Татищев в своей "Истории" говорит уже об устройстве многих училищ1 .

В Софийской летописи под 1030 годом среди других событий есть запись, что Ярослав "прииде к Новугороду собра от старост и поповых детей 300 учити книгам". Сын продолжал дело отца. Любопытно, что Владимир "поймал" детей, а Ярослав "собрал". Видимо, ученье уже не внушали прежнего страха, а может быть, сделалось для тортового, богатого Новгорода потребностью, особенно для "нарочитой чади"2 .

Устраивал школы у себя в Галиции Ярослав Осмомысл, в Смоленщине - Роман, во Владимирщине - Константин и т. д. В некоторых городах было даже по несколько училищ. Так, Феодосий Печерский был отдан родителями в Курске "единому из учителей", следовательно, там было несколько училищ.

Открывались не только мужские, но и женские училища. Учредительницами были главным образом княжны, уходившие в монахини. Первое женское училище в России да и во всей Европе было основано в 1086 году при Андреевском монастыре Янкой (Анной), дочерью Всеволода. Предислава (Ефросинья) Полоцкая учила в основанном ею женском монастыре монахинь рукоделью и грамоте. Ефросинья Черниговская, о которой мы уже говорили, сеновала в начале XIII века женское училище с общежитием в Суздале для девочек и сама в нем учила детей грамоте, письму и пению.

Известная исследовательница по вопросу женского образования, Лихачева, считает что и в обыкновенных школах учились не одни только мальчики, но и девочки. "Нет основания думать, что слово "дети" относилось к детям только мужского пола", - пишет она в своей книге3 . Но нам кажется, что совместного обучения тогда быть не могло, во всяком случае никаких данных об этом не имеется.

Есть сведения о существовании на Руси и училищ высшего типа. Татищев, который пользовался ныне исчезнувшей Иоакимовской летописью, писал, что Роман Ростиславич завел у себя в Смоленске училище с греческим и латинским языками. И "так на оное (на покупку книг и содержание училища. - В. С. ) имение свое истощил, что на погребение его принуждены были смоляне сребро и куны давать по изволению каждого"4 .

Подобное же училище с иностранными языками завел во Владимире Константин Всеволодович, для чего специально построил дом. После смерти своей он завещал училищу необходимые средства для его со-

 

Заглавный лист "Остромирова евангелия" 1057 года.

Гос. исторический музей.

1 Татищев "История российская с самых древнейшиж времен неусыпными трудами через 30 лет собранная и описанная". Ч. 2-я, стр. 76. М. 1768.

2 Дети духовенства, дружинников и т. п.

3 Е. Лихачева "Материалы для истории женского образования в России (1086- 1850)". СПБ. 1899.

4 Татищев. Ч. 2-я, стр. 239.

стр. 55

Монахи за работой над рукописями. Миниатюра из "Жития Сергия". XIV век.

Гос. исторический музей.

держания и свою громадную библиотеку, где одних греческих книг было около тысячи.

Любопытно, что об учении ребят в старое время сообщают даже наши былины и духовные стихи.

В былине про Ваську Буслаева "сказывается":

"Стали его грамоте учить:
Грамота ему в наук пошла:
Посадили его пером писать:
И письмо ему в наук пошло".
В древнем духовном стихе про Алексея - божьего человека поется:

"Стал Алексей - свет на возрасте,
В подъеме Алексей был семь лет,
Отец отдал ево грамоте учиться.
Скоро ему грамота далася,
А скорей того рукописание".
Чему учили в старых школах? В большинстве из них - только читать, писать и петь. Но в житии Феодосия Печорского говорится, что мальчик, отданный в училище, "вьскоре извыче вся грамматикия". Следовательно, в некоторых школах преподавалась и грамматика. А что грамматику изучали в старой Руси, - это бесспорно. Иначе невозможно объяснить точность и последовательность в правописании, правильность в употреблении форм и в построении предложений у наших древних писателей и переводчиков. Объяснить это одной сметливостью, безотчетным переложением разговорного языка на письменный нельзя. Видимо, начальные сведения из грамматики преподавались в школе, возможно даже, что не всем, а наиболее способным ученикам.

Пособия же по грамматике у нас тогда были. Перевод грамматики под заглавием "Книга св. Ивана Дамаскина философская о осмих частех слова" известна у нас с XI века. Этот труд был не столько переводом, сколько приспособлением греческой грамматики к славянскому языку. По этой грамматике, "части речи суть: имя, речь (глагол), причастие, местоимена, предлог, наречие, союз. Чисел три (единственное, двойственное, множественное); падежей пять: правый (именительный), родный, виновный, дательный и звательный. Глаголы имеют супружество (спряжение), вид, залог, число, образ, время" и т. д.

Профессор Лавровский, основываясь на труде Кирика "Ученье, имже ведети человеку число всех лет", полагает, что в школах преподавалась и арифметика, хотя никаких указаний в старой литературе на это нет.

стр. 56

Школа при монастыре. Миниатюра из "Жития Сергия". XIV век.

Гос. исторический музей.

О способах обучения сохранилось мало сведений. В житии митрополита Петра мы находим сведения, что учитель писал буквы, а ученик колировал их. Учитель писал и задаваемый урок, и по этим записям ученик его заучивал. При дороговизне тогдашней книги, при ее редкости такой способ был единственно возможным.

Дети начинали учиться с 7 - 9 лет. "Рождьшужеся отрочати и седьмого лета возраста достигшу вдан бывает родителема книгам учитеся". Есть сведения об отдаче детей в школу и в девятилетием возрасте.

Пока мы видели, что в училищах учатся дети "нарочитой чади", но Татищев уверяет: "И тако Владимир повелел собрать детей знатных, средних и убогих... в научение книжное" (ч. 2-я, стр. 75 - 76). Общенародность старой школы - вещь сомнительная, хотя в одном из посланий константинопольского патриарха Германа в 1228 году к русскому митрополиту упоминается о запрещении обучать рабов и ставить их в священники, не освободив от рабства.

Мы уже говорили, что в Киевской Руси были и высшего типа училища. Что проходили в них? Имеется только одно указание: что там изучали греческий и латинский языки. Знание греческого языка было тогда необходимо и для перевода книг, и для сношений с высшим духовенством, присылавшимся к нам из Византии, и, наконец, для торговли с греками. Но главное внимание в таких училищах было, конечно, обращено на богословские науки. Из светских наук ученики, возможно, изучали, как Ефросинья Черниговская, "афинейскую премудрость: философию же и риторию и всю грамматикию, числе и кругов обхождения и вся премудрости".

Судя по разного рода "изборникам", "палеям", "шестодневу", "пчелам", вся эта "премудрость" была довольно разнообразна.

Знакомство прежних студентов с произведениями Аристотеля, Платона, Плутарха, Пифагора, Эпикура, Эпиктета и других философов и поэтов ограничивалось нередко цитатами, которые, к тому же, нередко пря переводе так перевирались, что трудно было добраться до смысла.

В космогонии царил Козьма Индикоплав - греческий географ V-VI веков, по убеждению которого земля - четырехугольная площадь, солнце, луна и звезды движутся по небесной тверди специально приставленными ангелами, гром - это стук и столкновения облаков, и т. д.

стр. 57

Буква "Г" из Псалтыря XIV века.

Гос. исторический музей.

Сведения из области естественных наук были не богаче. Наряду с довольно точным описанием кашей, растений и животных имеется описание и вечной птицы Феликса, которая, дожив до 500 лет, бросается в огонь, сгорает там и вновь нарождается из пепла, и чадолюбивого пеликана, который питает птенцов своей кровью из расклеванной груди, и т. д.

Едва ли не самой богатой после богословской была литература историческая. До нас дошли переводные хроники Малалы, Амартола с дополнениями, хронография Никифора, Палея Историческая и т. д. Судя по летописям, история изучалась хорошо, и часто ученики перегоняли в знании ее своих учителей.

Все эти знания наивны, но, принимая во внимание общий уровень образованности Европы XI-XII веков, они немалы.

"Степенная книга"1 приписывает первому русскому митрополиту Михаилу, что он "призваше к себе всех учителей и наказываше их праве и благочине учити юные дети... Учити же ни яростию, ни жестокостию, ни гневом, но радостовидным страхом, и любовным обычаем, и слатним поучением, и ласковым рассуждением противу коегождо силы и с ослаблением, да не унывают"2 .

Обстоятельства во времена Владимира и требовали мер кротости, иначе плач матерей перешел бы в озлобление и ненависть, а ребята, поучаемые "яростию", просто разбежались бы из школ. Но что-то в дальнейшем о "слатних поучениях" в школе ничего не слышно; наоборот, из описания жития Авраамия Смоленского видно, что ученики иногда "унывали", а из жития Сергия Радонежского, - что он был от учителя "томим". Характерно еще одно изречение в "Пчеле" XII века: "В трех нужах (бедах) был есмь - в грамматикии (в школе), в убожии (нищете), у люты жены, да двою нужу убежах, а злы жены не могу утечи". Судя по тому, что школа сравнивается с бедой, что ученики были "томимы" учителем и "унывали", видно, что учили далеко не "любовным обычаем и слатним поучением".

Пожалуй, прав Татищев, когда утверждает, что в первые века по принятии христианства "в Руссии науки не токмо читать и писать, но языков греческого, а потом и латинский язык введены и многие училища устроены были". Прав Татищев и во второй части своего вывода, говоря о том, что в Московском государстве с периода татарского нашествия упало образование: "Но нашествием татар, как власть государей умалилась, а духовных возрасла, тоща для приобретения больших доходов и власти полезнее явилось народ в темноте неведения и суеверия держать, для того все учение в училищах и церквах пресекли и оставили".

В то суровое время, когда Русь собирала в верхневолжских лесах свои разбитые силы, было не до просвещения.

Большим ударом для Руси было и то, что вследствие крестовых походов торговые пути из Византии и Малой Азии пошли мимо Днепра.

3

Посмотрим теперь, как обстояло дело с образованностью и с обучением в Московском государстве после татарского нашествия.

Ряд сведений дают письма новгородского архиепископа Геннадия (конец XV века). В письме к митрополиту он пишет: "А се приведут ко мне мужика, и аз велю ему апостол дати чести, а он не умеет ни ступити, и яз ему велю псалтырю дати, и он по тому одва бредет, и яз его оторку (откажу), а они извет творят: "Земля, госпадине, такова не можем добыта кто бы горазд грамоте"; ино де ведь-то всю землю излаял (т. е. - но ведь это всей земли позор. - В. С .), что нет человека в земле, кого бы изобрати на поповство. Да мне бьют челом: "пожалуй, господине, вели учити". И яз прикажу учити их октении.

1 "Книга степенная царского родословия, содержащая историк" российскую с начала оныя до времени государя царя и великого князя Иоанна Васильевича". Сочинение митрополитов Киприана и Макария. М. 1775.

2 "Степенная книга". Ч. 1-я. стр. 143.

стр. 58
и он к слову не может пристати, ты говоришь ему то, а он иное говорит; и яз велю им учити азбуку, и он поучився мала азбуки да просятся прочь, а и не хочет ее учити... Да-тем-то на меня брань бывает от их нерадения, а моей силы нет, что мы их научив (в попы. - В. С. ) ставити. А яз того для бью челом государю, чтобы велел училища учинити, да его грозою, а твоим благословением то дело исправится; а ты бы, господин, отец наш, государем нашим великим князьям печаловался, чтобы велели училища учинити; а мой совет о том, что учити во училище первое азбука граница истолкована совсем, да и подтитльные слова, да псалтыря с следованием накрепко; и коли то изучат может после того проучивая и конархати (петь. - В. С. ) и чести всякыя книги. А се мужики невежи учят робят да речь ему испортит, да первое изучит ему вечерню, ино то мастеру принести каша да гривна денег, а завтреня также, а и свыше того, а часы то особно, да те поминки опроче могорца (могарыча. - В. С .), что рядил от него; а от мастера отвидет, и он ничего не умеет только-то бредет по книге".

Мы сознательно привели эту длинную выписку из письма Геннадия, рисующую нам полную картину тогдашнего образования. И картина, надо сказать, получается унылая: училища, видимо, исчезли совсем. По летописям того времени, не видно также, чтобы кто-нибудь из князей в это время заводил училища. Да и как было заводить их, когда сами-то князья в большинстве были "не горазды грамоте". Дело обучения перешло, по выражению Геннадия, к "мужикам невежам", или "мастерам", как гордо они титуловали сами себя. Это были частные учителя, которые за горшок каши и гривну денег обучали грамоте ребят, а взрослых, желавших идти в поты и дьякона, натаскивали на службы прямо с голоса, минуя хитрую науку - грамоту. Но и таких мастеров, видимо, было немного: "Земля, господине, такова, не можем добыта кто бы горазд грамоте".

Геннадий просит, чтобы великие князья велели "училище учинить". Он уже не мечтает о преподавании там грамматики, риторики и тем более греческого и латинского языков, нет, его идеал - чтобы научили ребят только азбуке, титлам да псалтыри.

Не улучшилось дело с образованием и через полвека. Во всяком случае, Стоглавый собор в 1551 году опять подтвердил жалобы Геннадия на то, что "мастеры сами мало умеют, а больше учиться негде". "А прежде сего, - вздыхают отцы Стоглавого собора, - училища бывали в Российском царствии на Москве, и в великом Новеграде и по иным градам".

В XVI веке образование сосредоточилось исключительно в монастырях. До нас дошли сведения, что только кое-где, в некоторых из них, учили большему чем "азбу-

 

Грамота новгородского князя Андрея и посадника Семена ганзейским купцам. 1301 год.

Гос. исторический музей.

стр. 59

Первый лист из Апостола первопечатного. 1564 год.

Гос. исторический музей.

ке границе, титлам и псалтыри со следованием". В Ростовском монастыре, где хранилась большая библиотека, Стефан Пермский научился греческому языку. В большинстве же по монастырям обучали простой грамотности. "Училищ книжных философских разных у нас нет", "Философского учения мы не искатели", - с гордым тупоумием заявляли всерьез считавшие себя гражданами "третьего Рима" московские начетчики.

Кто хотел достичь чего-нибудь большего чем простая грамотность, тот должен был сам пополнять из книг свое образование. До нас дошли сведения о таких "зело преисполненных словесного любомудрия людей": Иосиф Волюцкий, Нил Сорский, "премудрый" Епифаний, купец Афанасий Никитин, Иван Грозный, князь Курбский, Тучков, князь Токмаков, губной староста Осорьин и т. д. Все они были самоучки. Об уровне и характере их знаний свидетельствуют сохранившиеся памятники, в одном из которых говорится: "Не высокоумствуйте, братие, но в смирении пребывайте... Если кто тебе скажет: знаешь ли философию, - ты ему отвечай: эллинских борзостей не текох, ни риторских астроном не читал, ни с мудрыми философы в беседы не бывах, учусь книгам благодатного закона, аще бо можно моя грешная душа от грех очистить". Таким образом, знанию противопоставлялось христианское смирение и богословие, в котором, кстати сказать, некоторые из начетчиков достигала виртуозности, зная назубок чуть не все священные книги. Научные же сведения по-прежнему черпались из "Шестоднева", "Палей" и "Изборников", в которые, хоть и очень робко, уже начали проникать кое-какие новые сведения с Запада, ушедшего к тому времени столетия на два вперед по сравнению с Москвой. В основном же стремившиеся к образованию люди должны были читать того же Козьму Индикоплава и других авторитетов Киевской Руси. Если Индикоплав был приемлем для XI-XII веков, то обходиться его космогонией после Галилея, Коперника, Магеллана и Колумба было смешно.

Эту довольно безотрадную картину просвещения Московской Руси считал неправдоподобной только проф. Соболевский. В своей известной актовой речи в петербургском университете в 1892 году1 он говорил, что "жалобы Геннадия, отцов Стоглавого собора и Посошком должно принимать с большими ограничениями" (стр. 4). Проф. Соболевский изучил большое количество грамот, на которых имеются "рукоприкладства" челобитчиков, поручителей, свидетелей из разных классов и сословий тогдашнего московского общества: бояр и боярских детей, духовенства, купцов, служилых людей, посадских и даже крестьян, - и вывел заключение, что количество грамотных в Московской Руси "было вполне достаточным" (стр. 12).

Разраставшееся Московское государство все больше нуждалось в грамотных людях.

Они были нужны везде: в церквах, в монастырях, в московских приказах, в воеводских и земских избах, в лавках "гостей" и т. д. Нужда в грамотных людях вызвала увеличение числа школ.

Не справлявшееся со школьным строительством Московское государство в основном передало дело устройства школ церковным приходам, открывавшим церковноприходские школы. Кроме того увеличилось число "мастеров" - частных учителей, учивших у себя - надому. Учителями обычно были заштатные попы, дьяконы и отставные подьячие.

По старому обычаю, ребят начинали учить 8 - 9 лет. Задолго до момента отдачи ребенка в учение начинали собирать семейные советы для обсуждения этого мероприятия, думали, где бы найти "доброго мастера для книжного научения дитяти". Наконец, учитель найден: с ним сговори-

1 А. И. Соболевский "Образованность Московской Руси XV-XVII вв.". СПБ. 1892.

стр. 60
лись и о плате и дне начал ученья. Утром назначенного дня служился молебен, родители благословляли будущего ученика, и под тихие всхлипывания матери отец вместе с ближайшими родственниками вел мальчика в школу. Книг у него не было: букварь обычно давался учителем, - но за пазухой у него лежала затейливо изукрашенная "указка", которой водили по строчкам при чтении. Придя в школу, все опять молились; отец и старшие родственники делали последние внушения ученику, и тот, поклонившись в ноги жителю, садился на указанное ему место, и ученье начиналось.

"Наученье книжное" в то время было делом нелегким. Надо было сначала выучить назубок азбуку с ее трудными названиями букв: аз, буки, веди, глаголь, добро, есть, живете и т. д. Осилив азбуку, ученик приступал к складам: сначала из двух букв - согласной и гласной, а потом из трех-четырех в различных сочетаниях. Одолеть все эти буки-аз-ба, Ферт-он-фо, наш-аз-мыслете-нам, буки-рцы-иже-бри, твердо-рцы-еры-три было, конечно, нелегко.

Научившись складывать из слогов слова, ученик приступал к чтению фраз, помешенных в азбуке, а затем со страхом к благоговением приступал к чтению часослова. Это было как бы переходом в следующий класс. Дома по этому случаю устраивалось торжество, а наутро ученику вручали горшок каши для учителя и денет "в бумажке".

Выучив наизусть часослов, ученик переходил к чтению псалтыри, деяний апостольских и в редких случаях евангелия.

В XV и XVI веках буквари и другие учебные книги были рукописные, а в XVII веке - печатные. Рукописная книга была дорога, да и достать ее было нелегко. Читать рукописную книгу, часто написанную равными почерками, без знаков препинания, было делом очень, трудным. Какая большая потребность была в печатных учебных книгах, видно из того, что за четыре года, например (1647 - 1651), печатный двор напечатал 9600 букварей, ученый часослов в течение семи лет (1645 - 1652) издавался восемь раз, а учебная псалтырь в течение шести лет (1646 - 1652) - девять раз.

Кроме духовных книг в наиболее передовых училищах изучали еще "азбуковник".

"Азбуковник" стал известен у нас очень давно. Первоначально это был список иностранных и славянских слов с объяснениями. В дальнейшем к объяснению слов присоединяют объяснение понятий, и "азбуковник" превращается таким образом в энциклопедический словарь или хрестоматию. В начале XVII века "азбуковник" еще черпал свои сведения из старорусского запаса. Он ссылался на "Толковую Палею", "Шестоднев", "Козьму Индикоплава", на "Дамаскина", - словом, на все прежние авторитеты Киевской Руси. Во второй половине XVII века, стремясь хоть что-нибудь дать из большого запаса знаний, накопленных на Западе, составители "азбуковника" начинают черпать сведения из западноевропейских хроник, космографии, лечебников и пр.

В "азбуковнике" ученики читали отрывки из священного писания, знакомились с календарем и летоисчислением, с цифрами, с начатками арифметики, с толкованиями по семи мудростях философских" и с "основанием и подошвой всех свободных хитростей" - грамматикой1 .

Сведения давались в "азбуковнике" очень кратко, и ученики только узнавали, что есть такие-то и такие науки, но как и где узнать об них подробнее, "азбуковник" не сообщал.

В "азбуковнике" помещались правила школьной дисциплины и благонравного поведения учащихся, нередко в стихах.

Вместе с изучением часослова ученика начинали учить писать. Научиться писать в то время тоже было нелегко. Прежде все-

 

Буквы "Д", "Е", "Ж" из азбучного свитка качала XVII века.

Гос. исторический музей.

1 Грамматика Мелетия Смотрицкого, "в научение православным, паче же детем сущим", была напечатана отдельно в 1618 году. - Ред.

стр. 61
го это обучение было довольно дорогим делом из-за дороговизны бумаги. В 1622 году, например, за десть бумаги (24 листа) платили 14 денег, т. е. 7 копеек, а тогдашние 7 копеек стоили свыше рубля золотом. Писали гусиными перьями, которые чинили особым ножичком. Очинённое неумелой рукой, перо спотыкалось и брызгало по шероховатой бумаге, делало кляксы, за которые крепко попадало неопытному писаке от сурового учителя. Перед учениками всегда лежала "пропись", с которой они и копировали буквы. Учили в школе и пению да особым, крюковым лотам.

Из-за недостатка помещения в школе училось самое большее 20 - 30 человек.

Учились иногда по многу лет, но способные ученики несмотря на варварские приемы обучения проходили всю школьную премудрость года в три. Иосиф Волоцкий кончил все обучение в два года. Его биограф с большим изумлением рассказывает, как он "учаше разумно и всех сверстник превзыде: единым годом изучи псалмы Давидовы и на другой год вся божественная писания навыче".

Если когда-нибудь "ласковое рассуждение и любовный обычай" и применялись в школе, то они были основательно забыты. Подзатыльники и розга были основными методами воздействия на учеников.

Чуть засереет зимний день - ученики уже бежали в школу. Входя молились, в землю кланялись учителю и рассаживались по своим местам. Староста раздавал книги, и начиналось повторение "задов", т. е. пройденного вчера. Уроков на дом не задавалось, и все заучивалось в школе. После повторения "задов" начиналось изучение нового урока.

Когда двадцать молодых глоток вслух готовили свои уроки, шум стоял, в школе ужасающий.

Учитель, сидевший в красном углу, под образами, зорко наблюдал за классом. Изредка он проходил по горнице, щедро раздавая колотушки и подзатыльники, чтобы придать энергию ученикам и "навострить их ум".

Потише становилось в школе, когда ученики, очинив гусиные перья и положив перед собой прописи, начинали списывать буквы и фразы.

Затем начинался "спрос" уроков. Учитель вызывал всех поочереди. Вызванный выходил из-за стола, кланялся учителю в ноги и начинал "сказывать" свой урок. "Сказывать" надо было без запинки, "не борзяся" и с толком. Перед учителем лежали на выбор: "малым детям - розга черемховая двоюлетняя, сверстным же - березовая к воумлению". Всякая ошибка немедленно вела к применению "спасительной" лозы.

В двенадцать часов наступал перерыв для обеда и ученики расходились по домам. После обеда спали, а к двум часам все снова, были в школе и снова долбили свои уроки.

Часов около четырех дня школьный день кончался. Ученики замыкали на застежки свои книги, посмотрев предварительно, не осталось ли в ней "указки", и 'бережно клали их на полку: "Книги ваши добре храните и осторожно на место свое кладите". Затем начиналась уборка помещения. Ученики мели пол, иногда мыли его, вытирали везде пыль, выносили лохань с грязной водой от умыванья и приносили свежую воду. Кто-нибудь из ребят оставался топить печку. За всем этим следил староста, назначаемый на эту должность учителем из старших учеников. Он следил не только за чистотой, но и за благонравием учеников.

Прибрав школу, ученики расходились по домам. "Азбуковник" наставлял: "Егда учитель отпустит вас, то со всяким смирением до дому идите: шуток и кощунств, пхания же друг друга и биения, и резвого бегания, и каменовержения и всяких ненадобных детских глумлений да не водворится в вас".

В праздники ученики после обедни тоже должны были являться в училище. Они "здравствовали", т. е. поздравляли учителя с праздником, и приносили "пироги, говяду, масла и от млек сгущенного и от семен изгнетенного, пива, меду", - одним словом, кто что мог. Вот как жила старая школа.

Мы уже говорили о подозрительном и даже надменном отношении части московского общества к учености Запада. "Благомерзостен перед богом всякий, кто любит геометрию; а се душевные грехи - учится астрономии... Люби.. простоту больше мудрости, какое дано от бога готовое учение, то и держи", - говорилось в одном поучении.

Не так думала передовая часть общества. Да и самим московским богословам после конфуза с самостоятельным исправлением богослужебных книг пришлось выписывать на помощь "философов" греков и "тронутых латинством" киевских монахов.

Съехавшиеся в Москву по делу исправления книг и для суда над Никоном "вселенские патриархи" настоятельно советовали Алексею Михайловичу завести высшее богословское училище. Греческий же митрополит из Газы в своей записке о расколе утверждал еще определеннее, что опорой духовного и гражданского сана служит училище.

В этом вопросе частная инициатива пе-

стр. 62
регнала царскую. Первое высшее училище в Андроновском монастыре завел "собинный друг" Алексея Михайловича - Ртищев.

В 1667 году прихожане одной из московских церквей тоже задумали устроить у себя училище с преподаванием "грамматической хитрости, языков славянского, греческого и латинского и прочих свободных учений". Они подали о том и челобитную царю.

Но эти первые ростки высшего образования в Москве быстро погибли. О приходской высшей школе у нас нет сведений, была ли она даже открыта. Завяла постепенно и ртищевская школа.

Московские цари сами понимали, что высшая богословская школа нужна, но точно не представляли себе, какого она должна быть типа и направления, какой язык в ней должен изучаться - греческий или латинский.

"Эти языки, - пишет В. О. Ключевский, - были тогда не просто грамматики и лексиконы, а разные системы образования, враждебные культуры, непримиримые миросозерцания. Латынь - это "свободные учения", "свобода взыскания", свобода исследования - это науки, отвечающие и высшим, духовным и ежедневным, житейским нуждам человека, а греческий язык - это "священная философия", грамматика, риторика, диалектика как, служебные науки, вспомогательные средства для уразумения слова божия"1 .

Победили, конечно, эллинисты. В 1681 году при московской типографии, на Никольской улице, было открыто училище с двумя классами для изучения греческого языка в одном и славянского в другом. В школу поступило 30 человек, а через пять лет в ней было уже 253 ученика.

Наконец, в 1686 году была организована при Заиконоспасском монастыре славяно-греко-латинская академия. Руководить этой богословской академией были призваны греки - братья Лихуды. Сюда перевели учеников старших классов типографского училища, чем было создано как бы низшее отделение академии.

Характер и задачи академии были ясно обозначены некоторыми пунктами устава. Академия была открыта для людей всех состояний и давала по окончании своим воспитанникам служебные чины. Учителями должны быть только греки или русские, киевские же "латынщики" допускались к преподаванию лишь но особому поручительству. Строго запрещалось держать домашних учителей, иметь в домах и читать латинские, немецкие, польские и другие "еретические" книги. За этим, как и за распространением "латинства, люторовой и других ересей", должна была наблюдать вновь созданная академия. Она судила обвиняемых в хуле на православную веру и в случаях подтверждения обвинения имела право даже сжигать грешников.

Так продолжительные хлопоты о московском "рассаднике свободных учений" завершились в Москве "церковно-полицейским учебным заведением", как назвал его Ключевский, которое, к счастью, не успело расцвесть.

Вот какова была судьба образования в Московской Руси. Усиление мощи Московского государства, развитие его экономики, внешнеполитические задачи толкали его к образованию. Русские люди начали понимать, что для того, чтобы не быть битыми, надо учиться у Европы, ибо на знании одних "священных книг" далеко не уедешь.

Сам царь стал подумывать о разработке нетронутых богатств страны, разыскивал "всякие руды", строя хотя и жалкие, по все же заводы и фабрики. Мысль о необходимости утилитарных знаний со второй половины XVII века становится господствующей идеей в Московском государстве.

Стремление русского народа к знанию и западноевропейской культуре довольно ярко сказалось до Петра, I, в царствование Алексея Михайловича. Так, в середине XVII века при Чудовом монастыре была организована греко-латинская школа, во главе которой стоял грек Арсений, прибывший в Москву в 1649 году. В 1665 году при Спасском монастыре была устроена школа, где московские дьяки обучались иностранным языкам. Преподавание в этой школе вел известный тогда западнорусский ученый Симеон Полоцкий. Школы открывались не только в Москве, но и в других городах России. В 1685 году в небольшом городке Боровске была построена "школа для ученья детям". По инициативе и при непосредственной поддержке окольничьего Ф. М. Ртищева, одного из самых просвещенных людей того времени, в Андреевском монастыре, под Москвой, переводились на русский язык иностранные книги. Здесь же производилось обучение желающих "грамматике греческой, латинской и славянской, риторике, философии и другим словесным наукам. Сам Ртищев стал студентом этой вольной школы, ночи просиживал в монастыре, беседуя с учеными, учился у них греческому языку..."2 .

Европейски образованным человеком

1 В. О. Ключевский "Курс русской истории". Ч. 3-я, стр. 407, М. 1912.

2 В. О. Ключевский "Курс русской истории". Ч. 3-я, стр. 299.

стр. 63
был и другой выдающийся государственный деятель допетровской Руси - А. Л. Ордин-Нащокин. По рассказам современников, он был хорошим математиком и отлично говорил на латинском и немецких языках. Вот как его характеризует профессор В. Ключевский: "С ним было трудно спорить. Вдумчивый и находчивый, он иногда выводил из терпения иноземных дипломатов, с которыми вел переговоры, и они ему же пеняли за трудность иметь с ним дело: не пропустит ни малейшего промаха, никакой непоследовательности в дипломатической диалектике, сейчас подденет и поставит втупик оплошного или близорукого противника... Англичанин Коллинс, врач царя Алексея, прямо называет Нащокина великим политиком, который не уступит ни одному из европейских министров"1 .

В. В. Голицын также был известен в то время как политический деятель большого культурного диапазона. Как и Ордин-Нащокин, он совершенно свободно владел несколькими европейскими языками. В культурном отношении его дом в Москве, по мнению иноземцев, считался одним из самых замечательных в Европе. В. В. Голицын имел крупнейшую по тому времени библиотеку, составленную из иностранных и русских книг. По отзывам иностранных дипломатов, В. В. Голицын отлично ориентировался в современной ему европейской политике и живо интересовался всем, что происходит в Западной Европе. Все эти люди понимали необходимость реформ и даже вырабатывали соответствующие проекты.

Таким образом, ко второй половине XVII века предпосылки для реформ Петра I были уже налицо, выработана была даже программа преобразований. Но, подготовляясь к реформе, "русские люди XVII века, - по красочному выражению В. О. Ключевского (ч. 3-я, стр. 463), - делали шаг вперед и потом останавливались, чтобы подумать, что они сделали, не слишком ли далеко шагнули? Судорожное движение вперед та раздумье с пугливой оглядкой назад - так можно обозначить культурную походку русского общества XVII века".

Несмотря на то, допетровская Русь сделала значительный шаг вперед по пути образованности, решительный же перелом в культурной жизни Московской Руси произошел только в результате реформы Петра I.

1 В. О. Ключевский "Курс русской истории". Ч. 3-я. См. очерк о В. В. Голицыне.


Новые статьи на library.by:
КУЛЬТУРА РОССИИ:
Комментируем публикацию: ОБРАЗОВАННОСТЬ В КИЕВСКОЙ РУСИ И МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ

© В. САМОЙЛОВ () Источник: Исторический журнал, № 8, Август 1938, C. 52-64

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle
подняться наверх ↑

ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!

подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ?

КУЛЬТУРА РОССИИ НА LIBRARY.BY

Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.